2002 (Восстановительное правосудие в школах) Издание выходит в рамках проекта «Разработка стандарта и создание системы профилактики преступности несовершеннолетних в Пермской области»



жүктеу 1.79 Mb.
бет1/7
Дата26.10.2017
өлшемі1.79 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7

ВЕСТНИК

ВОССТАНОВИТЕЛЬНОЙ


ЮСТИЦИИ
восстановительное правосудие в школах

Выпуск 4
Вестник восстановительной юстиции

4, 2002
(Восстановительное правосудие
в школах)
Издание выходит в рамках проекта «Разработка стандарта и создание системы профилактики преступности несовершеннолетних в Пермской области» (рук. Флямер М.Г.), финансируемого из целевой областной программы
«Семья и дети Прикамья».

Общественный центр

«Судебно-правовая реформа»

Издательская лицензия ЛР № 030828


от 3 июня 1998 г.
Редакторская группа:

Флямер М.Г., Максудов Р.Р., Коновалов А.Ю.



Ответственный за выпуск: Коновалов А.Ю.

Литературный редактор: Козлова В.В.

Компьютерная верстка: Гордеева Е.

Адрес Центра

Москва, Кржижановского, 20/30

корпус 5, офис 522

Телефон: (095) 129-98-01

E-mail: center_SPR@mtu-net.ru

Сайт: www.sprc.ru
ISBN 5-901075-14-5

© Центр «Судебно-правовая реформа», 2002



Содержание

К читателям . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3

Концепции, подходы, методики

Максудов Р.Р. Работа школьной службы
примирения в ситуациях конфликта с участием представителей группировок подростков:
проблема интеграции программ
восстановительного правосудия в школы . . . . . . . 4

Гатауллин А.Ф., Максудов Р.Р. Трансформация
форм организации подростков . . . . . . . . . . . . . . . . 19

Кей С. Химовиц. Современные
школьные фобии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28

МакЭлри. Конфликты в школах. Решение
«Выигрыш-выигрыш» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 32

Работа школьных служб примирения

Коновалов А. Организация школьных служб примирения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 42

Рогаткин Д. Службы примирения в системе школьного самоуправления . . . . . . . . . . . . . . . . . . 52

Панова А. Некоторые особенности
организации служб примирения в школах . . . . . . 60

Заманова Т. Заметки по созданию служб
в учреждениях . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 62

Хегай А. Организация клуба «Примирение» . . . . . 64

Описание случаев

Воронова Д. Примирение учителя и ученика . . . 68

Кривошеева Л. Межнациональный конфликт . . . 69

Зуева А. Назад в школу . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 71

Документы

Основополагающее решение Совета
Европейского союза от 15 марта 2001 года
о месте жертв в уголовном судопроизводстве
(перевод Смагловой Н.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72
Хроника в регионах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 78
Об авторах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 83

К читателям
Медиация должна приносить удовольствие!

Р. Коуэн

Представляем вашему вниманию первый тематический «Вестник восстановительной юстиции», посвященный организации программ восстановительного правосудия в школах.

Работа в школах по программам восстановительного правосудия началась три года назад, когда наш Центр проводил программы ВП в сотрудничестве с Таганским отделением милиции г. Москвы.

Однако в ходе работы мы заметили, что большое количество конфликтных и криминальных ситуаций происходит в школе, причем обычно участники ситуации не стремятся сообщать о ней в милицию. Поэтому мы начали работать со школами района, проведя в течение месяца более 15 различных дел.

Школы приглашали нас для разрешения конфликтов, но в ходе работы стало понятно, что никакой автономный центр не сможет работать с таким количеством конфликтных ситуаций, которые возникают в разных школах района и города. Поэтому мы пришли к выводу, что нужно в самих школах создавать группы, способные разрешать криминальные и конфликтные ситуации восстановительным способом. Они должны быть укоренены в структуре самой школы, а не быть для нее чем-то внешним и чужеродным. Так родилась идея школьных служб примирения.

Нами были отобраны две школы в районе, наиболее открытые новому опыту. Хочется поблагодарить Дроздову Маргариту Ивановну, Дурову Елену Сергеевну из школы №464 и Городкину Марину Юрьевну из УВК №1685, поверивших в эту идею и поддержавших проект.

Вместе с нами работу по созданию служб примирения начали наши коллеги в Великом Новгороде и Петрозаводске: Тамара Заманова и Денис Рогаткин. Так родился совместный годовой проект, поддержанный фондом Сороса. Он показал реальность школьных служб, в том числе с участием школьников в качестве ведущих программ восстановительного правосудия. Было разрешено более 30 конфликтных и криминальных ситуаций. Это были конфликты между учениками, конфликты учитель–ученик, ситуации социального сиротства и изгоев класса, конфликты между учениками разных национальностей, ситуации групповых конфликтов и «стрелок». Одним из перспективных направлений работы служб является работа со школьными криминальными группировками.

Московский комитет образования в лице Ершовой Н.Ф., Максимовой Т.И., Саватеевой Т.И., Зобковой Л.И. оказывает поддержку развитию служб примирения в Москве.

В настоящее время другие города хотят внедрить в своих школах службы примирения.

В этом «Вестнике» мы решили рассказать о российском и зарубежном опыте организации восстановительного правосудия в школах. Надеемся, это поможет представить возможные направления работы в области восстановительного правосудия в школе, а также поможет заинтересовавшимся начать собственную работу по организации службы.



С уважением,

руководитель проекта «Школьные службы примирения»

Антон Коновалов

концепции, подходы, методики

Р.Р. Максудов

Работа школьной службы примирения в ситуациях конфликта с участием представителей группировок подростков: проблема интеграции программ восстановительного правосудия в школы

Мое участие в разработке темы «Анализ деятельности подростковых группировок1» можно датировать с 1987 г., когда по инициативе руководителя социологической лаборатории Казанского государственного университета А.Л.Салагаева я предпринял анализ формирования одной из самых известных банд Казани в 70-х годах и влияния деятельности этой банды на подростковый мир. На основе данных материалов сотрудник лаборатории А.Ф. Гатауллин произвел дальнейшую концептуальную разработку этой темы. Была построена объяснительная модель трансформации форм организации подросткового общества (драк, лидерства, взаимоотношений внутри подростков)2. Важнейшим элементом нашей работы в то время была позиция МВД Татарстана. Именно это ведомство сделало заказ на такую работу. Одним из важных оснований заказа было понимание со стороны сотрудников милиции социальных оснований такого явления, как подростковые группировки.

Одной из стратегий работы государства по профилактике подростковой преступности и тогда, и в настоящее время является выделение средств на создание различных досуговых Центров для подростков. Но насколько эффективна такая стратегия? Давайте вдумаемся в некоторые журналистские материалы 2002 г.:


«Известиям» удалось расследовать, как работают школьные банды в столице Бурятии Улан-Удэ – наиболее зараженном школьным рэкетом городе России. Организованные в банды местные школьники, вымогая деньги у одноклассников, формируют уголовный «общак» настоящих преступников. «Ты чей будешь?» – так в столице Бурятии Улан-Удэ обращаются друг к другу незнакомые дети и подростки. Это означает: кому ты платишь дань, кто твоя «крыша»? Если никому, значит, ты «лох», которого каждый в любой момент может «поставить на бабки». Если платят тебе – ты «крутой», тебя уважают. Жаловаться взрослым не принято3.
В городском УВД Екатеринбурга корреспонденту «Известий» Сергею Авдееву сообщили, что проблема актуальна и сейчас. Информация о «школьном рэкете» в сводках встречается часто.

В Башкирии, где проблема чрезвычайно остра, с рэкетом борются радикально. Инспектора по делам несовершеннолетних ходят по школам, убеждают детей не скрывать факты вымогательства, а сообщать о них взрослым. При обращении в милицию они берут на себя обязанности оперативников и сами выезжают на «стрелки», на которых должны передаваться деньги. Милиционеры дают потерпевшим ребятам меченые купюры и задерживают вымогателей с поличным, сообщает наш корреспондент Татьяна Майорова.


В Татарстане вымогательством занимаются даже девочки. В Нижнекамске две 15-летние школьницы и их 17-летний приятель вымогали 500 рублей у 13-летней девочки. Чтобы устрашить, ее заперли в полутемном подвале, где несчастная провела без еды целых два дня. Преступников удалось задержать. Сейчас следователи выясняют, не числятся ли за ними другие подобные преступления, передает корреспондент «Известий» Юрий Николаев. Согласно опросу, проведенному на днях республиканской прокуратурой среди 4719 учащихся в крупнейших городах Татарстана, более половины местных школьников подвергались вымогательству. Каждая вторая жертва не смогла противостоять любителям легкой наживы и распрощалась со своим имуществом или деньгами. Даже если пострадавший подросток рассказал о случившемся родителям, те не обращались с заявлением в милицию.
В Астрахани «школьный рэкет» напрямую связан с детскими амбициями. Например, ученики обычной средней школы № 59 держат в напряжении соседнюю гимназию № 4, где учиться гораздо престижнее. «Наши пацаны ходят в столовую гимназии – она лучше, а деньги «стреляют» по дороге», – рассказал нашему корреспонденту Галине Годуновой один из учеников 59-й школы. Президент астраханского правозащитного центра молодежи «Доверие» Зира Укасова говорит, что у местных школьников сейчас в ходу так называемый «обмен»: могут вынудить обменять роскошный велосипед на зажигалку.
В Ростове-на-Дону распространен принцип «крышевания», сообщает корреспондент «Известий» Елена Строителева. Старшеклассники «сшибают» деньги с младших, при этом каждый знает, кому он платит. «Если за данью обратится «левый» сборщик податей, то ему дадут знать, что сначала надо разобраться с «крышей», – утверждает отец шестиклассника ростовской школы № 4. Иногда разбирательства доходят до рукоприкладства. Сотрудники ростовского молодежного телефона доверия, куда часто обращаются жертвы вымогателей, выяснили, на что уходят отобранные деньги. Оказалось, что старшеклассники обычно тратят их на выпивку и легкие наркотики, которые купить в большинстве местных школ сейчас несложно.

В Волгограде подростки вымогают друг у друга не только деньги, но и компакт-диски, кассеты, проездные билеты, передает корреспондент «Известий» Татьяна Филимонова4.

Явление детского рэкета есть показатель существования подростковых группировок и транслирования во многих учебных заведениях криминально ориентированной подростковой субкультуры. Механизмы и функционирование подростковых группировок, на мой взгляд, не стали в России предметом глубокого социокультурного анализа. Немногие работы в этой области чаще всего приводят традиционные для советской социологии классификационные таблицы различных объединений подростков для определения, какие из них являются «неправильными», а какие «правильными». С другой стороны, существует определенное количество работ, в которых говорится о необходимости изучения подростковых группировок, приводятся социально-психологические и психологические данные об осужденных подростках, чаще всего полученные в колониях. Но в рекомендациях часто звучат привычные для советского уха призывы усиливать индивидуальный подход, расширять сеть кружков по месту жительства и т.д. и т.п5.

Главной проблемой анализа подростковых группировок является построение системного идеального объекта, в котором задано место подростковых группировок как организованности внутри объемлющего целого, которым, на наш взгляд, являются процессы социализации молодежи. Несмотря на все призывы учитывать социальный контекст, исследователи нередко осуществляют абстрагирование групп эмпирически наблюдаемых подростков и задают жесткие предметные социально-психологические границы6. При этом нельзя отрицать в определенном смысле полезность такого анализа, предполагающего выяснение системы статусов, ролей, способов завоевания авторитета и отвержения в группах подростков. В то же время, такое абстрагирование приводит к тому, что при изучении криминальных группировок подростков не происходит конструирование моделей механизмов, показывающих, как дети лишаются влияния позитивных социальных институтов и становятся членами подростковых группировок. В противном случае может возникнуть версия (в стиле Ламброзо) существования врожденных психофизических механизмов, толкающих подростков на путь правонарушений. Если мы признаем важность стратегии исследования на основе моделей, показывающих, какие социальные процессы обеспечивают воспроизводство подростковых группировок в массовом масштабе, должны быть построены проекты деятельностей, противостоящих данному процессу. Из известных нам разработок наиболее удачная попытка построения таких практически ориентированных моделей предпринята Дж. Брейтуэйтом в книге «Преступление, стыд и воссоединение»7. Брейтуэйт вводит модель реализации обществом клеймящего стыда как основного механизма превращения подростков в правонарушителей и с использованием опыта уголовной политики различных стран и анализа семейных ситуаций конструирует модели воссоединяющего стыда, противостоящего этим процессам.

В анализе нуждаются российские механизмы процессов социализации и трансляции социальных норм, которые как бы составляют «толщу» повседневности жизни и с неумолимым автоматизмом осваиваются большинством подростков. И только после этого можно переходить к собственно анализу самих группировок как производных от происходящих в обществе процессов.

Определенные шаги по социологическому анализу формы организации общества и нормативных регуляторов данной формы, которые являются основанием социализации подростков, сделаны в работе А.Н.Олейника «Тюремная субкультура в России: от повседневной жизни до государственной власти». Олейник, говоря об особенностях России, задает идеально типическую конструкцию «маленького» общества», служащую ориентиром для построения моделей социализации подростков. Данный автор дает следующую характеристику этому типу в отличие от «большого» общества, под которым подразумевает прежде всего западные страны. В «маленьком» обществе отсутствуют:

1. границы между сферами деятельности (или, скорее, институтами);

2. границы между публичной и частной жизнью;

3. контроль за насилием;

4. формальные регуляторы отношений между людьми, но

5. преобладают персонифиницированные8.

А.Н.Олейник выделяет персонифицированный характер взаимоотношений между людьми, семейно-родственный характер функционирования групп, традиции бесконтрольного применения насилия властью и между людьми как модельную основу для представления российского общества. Неформальное обучение таким отношениям начинается в детстве и достигает своего апогея в подростковом возрасте, когда подростки осваивают нормативность, выражаясь терминологией А.Н.Олейника, «маленького» общества – презрение к соблюдению моральных норм вне своего круга, культ репрессивных форм разрешения конфликтов и ситуаций, полное подчинение властвующим субъектам внутри организационно-производственных единиц, опору на личностно-опосредованное доверие, а не формально-правовые институты.

Анализ А.Н.Олейника показывает необходимость учета инерционности такого типа общества при реформаторских действиях и, соответственно, понимание того, какие действия необходимо осуществлять, чтобы добиваться органичного врастания норм «маленького» общества в нормы «больших» обществ, предполагающих правовые регуляторы, контроль за насилием и т.д. Но остается вопрос: какие механизмы работают на усвоение норм «маленького» общества и обеспечивают воспроизводство именно такого общества? Этим механизмом является социализация как естественно протекающий процесс и в определенном смысле противостоящий нормативно полагаемому состоянию вещей. Особенности социализации молодежи и приводят к «жизни» подростковые группировки. Задание социализации как естественного процесса и одновременно механизма усвоения определенных социальных норм должно показать роль в этом подростковых группировок. Такое рассмотрение позволяет преодолеть предметные социально-психологические границы. Если мы ориентируемся на выделение механизмов социализации и одновременно прорисовку в рамках этих механизмов объекта и содержания управленческого действия, необходимо уже привлекать в качестве оснований целостные модели общества, структура которых могла бы в дальнейшем разворачиваться в направлении прикладных исследований и управленческих разработок9. В нашем случае необходимы конструкции, указывающие на содержание управленческого действия и полагаемый ею объект для управления процессами группообразования молодежи, уменьшения притока подростков в группировки и влияния последних на детскую и подростковую среду10.

Таким образом, объектом управленческого действия становится социализация как естественно протекающий процесс, а управленческое действие должно быть задано за счет анализа, отсутствие каких управленческих единиц в обществе (и соответственно требующих восстановления) приводит к «неправильной» социализации молодежи, и, соответственно, к распространению в массовых масштабах подростковых группировок.



В социологии социализация понимается как усвоение индивидами норм общества11. Социализация в плане механизма представляется через деятельность «агентов» социализации – семья, школа, компания сверстников, массовая культура. Далее дается перечень агентов социализации и раскрываются особенности их влияния на социализацию. Основной проблемой конструкций, которые предлагают исследователи для анализа процесса социализации, является функциональное неразличение двух процессов: приобретение человеком места в нормативно принятых социально-производственных системах (социализация является условием для такого приобретения) и такой же процесс попадания человека на место в криминальных структурах. Обычно такие процессы анализировались в предмете социологии преступности, но на сегодняшний день мы имеем в этом направлении больше проблем, чем ответов12. Особенностью нашей страны является отсутствие принятых и реализуемых моделей социализации молодежи, а то, что реализуется сегодня, и есть основной тормоз движения, по выражению А.Н.Олейника, к «большому» обществу. Для исследователей, сегодня анализирующих процессы социализации, достаточно трудно признать факт, что реализуемая деятельность «благополучных» семей, школ, сверстников является одним из тормозов развития нашей страны и именно там усваиваются и принимаются навыки не циливизованного взаимодействия и взаимоотношений. Обычная риторика исследователей в этой области – надо работать с семьей, наладить воспитание в школах, ПТУ, по месту жительства, и тогда социализация будет проходить нормально. Но остается следующий вопрос: можно ли в принципе в условиях непрекращающегося конфликта уровней и ветвей власти, власти и общества, власти и бизнеса, власти и СМИ, жестких конфликтов внутри корпораций, поколенческих сдвигов и конфликтов, жесткой политической борьбы, говорить о социализации как о налаживании нормальной работы ненормально функционирующих всех агентов социализации? Я утверждаю, что в современных условиях России нельзя построить и реализовать модель налаживания работы того или иного агента социализации. Необходимо выделить процессы, характерные для работы всех агентов, и работать одновременно со всеми агентами социализации. Причем, эта работа должна вестись в ориентации на анализ исторически значимых тенденций в области работы с подрастающим поколением, прежде всего воспитания, и в опоре на сообщества во всем мире, работающие с этими тенденциями. В период кризиса работы с отклоняющимся поведением и усиления репрессивных практик со стороны многих государств во всем мире13, формируется общность поверх национального и государственно-политического устройства, которая институционально строит ответ на этот вызов времени. Эта общность сегодня вызревает во всех странах в порах общественных и государственных структур и выращивает институты противодействия репрессивно-подавляющему началу государства. Миссия этой общности в истории – ответить на этот вызов и создать воспроизводящие формы противодействия таким тенденциям. Важная роль в этом процессе видимо будет принадлежать образовательным инициативам и общественности, несущей в разных формах такие инициативы14. Новые образовательные инициативы могут существовать не обязательно на базе школ, коллектив которых в значительной мере является достаточно консервативным образованием. В такой постановке вопроса можно говорить о проектах образовательных инициатив, которые за счет введения новых «агентов» захватывают и перестраивают деятельность существующих «агентов» воспитания. Создание детских служб примирения (которые могут существовать не только в школах) является введением таких новых «агентов», с одной стороны, с другой – является восстановлением на новой основе со стороны взрослых, исповедующих не репрессивную идеологию управления детскими клубными структурами в направлении усвоения школьниками средств цивилизованного разрешения конфликтов и противодействия существующей социализации. В чем особенности существующего процесса социализации? Сегодня мы имеем множество (как минимум – три) трасс процесса социализации:

1. Социализация для занятия места в одобряемых властью и частично одобряемых населением организациях: это сама власть и государственные учреждения, бизнес, поддерживаемые властью религиозные конфессии.

2. Социализация для занятия места в маргинальных для власти и населения организациях: это прежде всего организации общественности в разных формах и оппонирующие власти и бизнесу. Для власти это постоянный источник беспокойства и одновременно ограбления (например, через структуру налогообложения).

3. Социализация в неодобряемые властью, но терпимые для населения криминальные (не террористические) организации.

Во всех трех трассах социализации закладываются авторитарные формы взаимодействия, терпимое отношение к насилию и репрессивным методам разрешения конфликтов и криминальных ситуаций. Насилие и его персонажи-носители воспевается почти во всех СМИ и массовой литературе (часто бизнесмены и сотрудники милиции в таких сагах неотличимы от криминальных авторитетов)15.

Мне кажется, что попадание в группировки и криминальные банды в России чаще всего происходит не только благодаря клеймению, как утверждает Дж. Брейтуэйт16, но и потому, что в группировке подросток проходит школу выживания, необходимую ему для жизни во взрослом мире. Но в отличие от прежних дворовых компаний, где осваивались некоторые универсальные ценности, реализуемые в принципе во всех отношениях и всеми людьми, подростковые группировки имеют функцию освоения полукриминальных форм жизни, характерных для сегодняшних бизнеса и власти. Нельзя сказать, что усвоение насильственных регуляторов поведения происходит только в группировках. В группировки скорее объединяются дети, которые уже фактически вытолкнуты из привычных форм функционирования и опеки и в то же время не сломавшиеся из-за жизненных ситуаций и претендующие на лидерство. Как способствуют созданию подростковых группировок территориальные «агенты» социализации, в том числе и школа? Для проведения таких исследований и разработок необходимо вводить целостную модель общества и конструировать естественно протекающие процессы социализации как альтернативные нормативно полагаемым процессам. С другой стороны, данная модель должна содержать основания для анализа восстановления управленческих единиц.

Такие представления можно сконструировать на базе разработок Г.П.Щедровицкого, который задал модель общества. Данная модель позволяет выделить следующие конституирующие общество элементы:

 производство как система жестко определенных социальных мест. Например, структура мест «учитель-ученик»;

 культура как канал трансляции норм, позволяющих деятельности воспроизводиться и определяющих содержание воспитания и обучения человека;

 быт и потребление;


«В каждой из этих структур, образно говоря, есть «места» для людей; люди на какой-то промежуток времени подключаются к каждой из них, «занимают» эти места, но только на время, а затем покидают их и «переходят» в другие структуры. Значит, жизнь людей охватывает все эти структуры, но не сводится к ним, она проходит еще и вне их, во всяком случае, в моменты переходов. Поэтому, отвлекаясь от пространственно-временных условий жизни людей, но точно передавая логику отношения (по крайней мере в первом приближении), мы должны поместить людей в особой сфере, лежащей как бы между этими тремя блоками. Это – особое «пространство» человеческой жизни, в котором происходит «свободное» движение людей; в нем они сталкиваются и взаимодействуют как независимые личности, в нем они относятся друг к другу по поводу производства, потребления и культуры. Это – сфера особых, личных и «личностных» отношений. Именно она объединяет три других блока системы в одно целое и образует область, без которой не может быть «общества». Именно отсюда три других блока «черпают» человеческий материал, и сюда же они возвращают его «использованным» или обогащенным в зависимости от социально- экономической структуры сфер производства, потребления и обучения»17.

 клубные (личностные) отношения. И здесь важно отметить, что воспитание детей и усвоение цивилизованных норм с точки зрения данной модели должно идти в клубе – пространстве личностных взаимоотношений.



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет