А. И. Алексеев Изучение Дальнего Востока



жүктеу 247.07 Kb.
Дата02.11.2018
өлшемі247.07 Kb.

А.И. Алексеев




Изучение Дальнего Востока


и Русской Америки в

XIX веке


В результате возвращения Приамурья и Приморья России уменьшилось мореплавание на севере дальневосточного края и заметно усилилось на юге, в Японском море. Соответствующие изменения произошли и в изучении территории и морей Дальнего Востока. Если для первой половины XIX в. характерно увеличение исследований на северо-востоке Азии и в Русской Америке, то для второй — юга Дальнего Востока (Приамурье, Приморье, Сахалин).
Географические исследования

на Дальнем Востоке и в Русской Америке

в 1800-1860 гг.
Российско-Американская компания повлияла на весь ход географических исследований на Дальнем Востоке и в Русской Америке. Снабжение компании и населенных пунктов Дальнего Востока и Русской Америки через Сибирь становилось с каждым годом все более затруднительным. После перехода по трудным сибирским трактам грузы перегружались в Охотске на корабли Сибирской флотилии и доставлялись в отдаленные пункты Дальнего Востока и в Русскую Америку. Поэтому возникла идея доставлять эти грузы на кораблях непосредственно из Кронштадта. Наступила эра кругосветных плаваний российских военных моряков. Участники кругосветных и полукругосветных экспедиций во время плаваний производили географические и гидрографические исследования в различных районах земного шара и в том числе на Дальнем Востоке и в Русской Америке.

Огромный вклад в исследование Дальнего Востока и Русской Америки внесли экспедиции И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского, Л. А. Гагемейстера, В. М. Головнина, М. П. Лазарева, О. Е. Коцебу, 3. И. Понафидина, М. Н. Васильева и Г. С. Шишмарева, П. А. Дохтурова, Е. А. Клочкова, С. П. Хрущева, А. П. Лазарева, П. Е. Чистякова и М. И. Муравьева, Ф. П. Врангеля, М. Н. Станюковича, Ф. П. Литке, В. С. Хромченко, И. И. Шанца, М. Д. Тебенькова, Е. А. Беренса, Н. А. Кадникова, С. В. Воеводского, Д. Ф. Зарембо, А. Л. Юнкера, И. В. Вонлярлярского, Г. И. Невельского, И. Н. Сущева, П. Н. Бессарабского, И. С. Унковского, С. С. Лесовского, И. Н. Изыльметъева, М. П. Тироля, В. А. Римскогo-Корсакова, И. И. Бутакова и А. И. Энквиста.

Значительные географические и гидрографические исследования проводили чиновники, специалисты и офицеры Российско-Американской компании. Согласно привилегиям, которые получила компания, ей разрешалось нанимать к себе на службу офицеров военно-морского флота. Первыми офицерами компании стали Н. А. Хвостов и Г. И. Давыдов. Они не только с успехом исполняли свои командирские обязанности, но и производили опись и съемки различных пунктов побережья, в 1806 г. подняли русский флаг на Сахалине, а Г. И. Давыдов написал книгу «Двукратное путешествие в Америку морских офицеров Хвостова и Давыдова, писанное сим последним», две части которой были изданы в 1810—1812 гг. Этот труд является первым русским трудом по природе островов и побережья Аляскинского залива.

Со времени первого кругосветного плавания они совершались регулярно. Не всегда кронштадтские корабли приходили в Ново-Архангельск, приходили они и в Охотск, и в Петропавловск, но все равно вскоре грузы на местных судах попадали по назначению.

После Лисянского в Русской Америке побывали в 1817 г. корабли под командованием О. Е. Коцебу и С. П. Хрущева, Л. А. Гагемейстера, которые описали различные участки побережья, а также пролив между островами Акун и Унимак и острова Акун и Акутан; в 1818 г.— военный шлюп «Камчатка» под командованием В. М. Головнина, среди офицеров которого были молодые, а в будущем знаменитые мореплаватели Ф.П. Литке, Ф. П. Врангель и Ф. Ф. Матюшкин, на основе астрономических определений подробно описавшие Алеутские острова. Затем М. Н. Васильев, Г. С. Шишмарев (1821 г.), С. П. Хрущев (1823 г.), О. Е. Коцебу (1825 г.) производили гидрографические работы в Беринговом море, причем Коцебу описал залив Северной Америки, названный его именем. Во время плавания на шлюпе «Кроткий» Л. А. Гагемейстер в сентябре 1830 г. заходил в Сан-Франциско и оставил такую запись о форте Росс: «В Сан-Франциско простояли мы до 12/24 декабря, команда пользовалась свежим мясом, и хотя, кроме небольшого количества тыквы, выписанной из Росса, мы не имели никаких, овощей, нижние чины были все здоровы и бодры. Теперь жители Новой Калифорнии уже не теми глазами смотрят на селение Росс, в котором строются суда гребныя и исправляются разныя другия потребности калифорнийцев, для чего учреждено сообщение берегом». О размахе гидрографических работ говорит тот факт, что почти всем экипажам кораблей, отправлявшихся на Дальний Восток, предписывалось описать какой-либо регион. Адмиралтейств-коллегия, например, 14 января 1827 г. поручила Ф. П. Литке, уходящему в кругосветное плавание на «Сенявине», «описать полуостров Камчатку до Чукотского мыса и Охотское море с Шантарскими островами» .

Офицеры, служившие в компании, попутно с исполнением поручений по доставке грузов выполняли и гидрографические работы. Укажем, в частности, на работу штурмана И. Ф. Васильева, описывавшего в 1807—1809 гг. о-в Кадьяк и составившего в 1809 г. «Карту залива Ситха со всеми лежащими в нем островами и частию промером на малую воду в саженях». Это удивительно подробная карта, вошедшая затем во все пособия для плавания в этом районе. Помимо основных морских сведений, на ней помещен план и зарисовки Ново-Архангельска.

Многие географические исследования были произведены во время многочисленных плаваний компанейских кораблей в северной части Тихого океана и у северо-западных берегов Северной Америки. И. А. Кусков, прославленный герой Калифорнии, значительно расширил границы деятельности компании. Еще в 1802 г. он исследовал р. Медную. В 1803—1804 гг. посланные на юг на байдарах мореходы Швецов и Тараканов достигли бухты Сан-Диего (33° с. ш.), а в 1808 г. открыли у 38° с. ш. бухту Румянцева (Бодега), расположенную к северу от входа в залив Сан-Франциско. Походы Кускова к облюбованному мореходами заливу Румянцева продолжались и в 1809—1812 гг. и закончились основанием в заливе русского форта Росс, просуществовавшего до 1841 г. Отсюда мореходы более интенсивно обследовали побережье Америки. Они исследовали окрестности залива Румянцева, залива Сан-Франциско, осматривали реки на побережье. Сам Кусков обследовал залив Св. Троицы (Тринидад), открыл вулканы на побережье.

Много сделали для изучения побережья Русской Америки А. Устюгов, описавший в 1818 г. северный берег залива Бристоль, и Д. Пометилов, продолживший опись его в 1819—1820 гг., и, наконец, А. П. Авинов, завершивший ее в 1820 г. В 1821 - 1822 гг. В. С. Хромченко и А. К. Этолин, плававшие па судах «Головнин» и «Баранов», описали побережье и произвели промер залива Добрых Вестей, залива Нортон и устья р. Кускоквим.

В 1823 - 1826 гг. В. С. Хромченко описал американский берег между горой Св. Ильи и заливом Креста. В 1829 - 1830 гг. М. Д. Тебеньков на «Урупе» обследовал берега залива Нортон и острова Стюарт и Св. Михаила, а А. К. Этолин нанес на карту северный берег залива Нортон и о-в Атту. 6 мая 1828 г. Этолин рапортовал П. Е. Чистякову о представлении карты гавани на о-ве Акоту, которую он назвал гаванью Чичагова в честь своего корабля. В 1830—1832 гг. штурманы А. Ингенстрем и Афанасьев, а в 1840-х годах лейтенант Д. Ф. Зарембо производили гидрографические работы в Беринговом море.

Очень много плавали и исследовали побережье Русской Америки Д. И. Орлов, М. Клинковстрем, И. А. Чернов и многие другие офицеры и штурманы Российско-Американской компании, которая укрепляла свои позиции как вдоль побережья, так и внутри Аляски. Сами руководители компании приложили много сил и стараний к этому. Баранов торговал с Кантоном, Бостоном, Манилой, Нью-Йорком, Калифорнией и королем Сандвичевых островов. За заслуги он еще в 1804 г. был произведен в коллежские советники, а в 1807 г. получил орден Анны 2-й степени.

В 1818 г. А. А. Баранов сдал обязанности правителя Российско-Американской компании в Русской Америке военному моряку Л. А. Гагемейстеру (при возвращении в Петербург на корабле вокруг света Баранов скончался в Зондском проливе). Кончился «купеческий» период Русской Америки, характерный становлением русской жизни на американском континенте, закреплением за Россией приобретений нескольких поколении мореходов и купцов, характерный гражданской властью в русских колониях. Начиная с Гагемейстера, правителями Русской Америки становились морские офицеры, и сама Российско-Американская компания стала в значительной степени зависеть от Морского ведомства.

Служащие Российско-Американской компании неоднократно совершали путешествия внутрь Аляски, чтобы установить связи с местным населением, выставить там свои посты-редуты, которые должны были служить своеобразными пограничными пунктами. Еще в зиму 1817/18 г. Петр Корсаковский на собаках совершил путешествие от о-ва Кадьяк до юго-западного берега Кенайского залива. Оттуда он перебрался на оз. Илиамна и дальше по реке — в Бристольский залив. Здесь он с мореходом Устюговым описал северный берег Бристольского залива, а в 1819 г. один описал залив Кускоквим и побережье Берингова моря до устья р. Юкон. Служащие компании Семен Лунин, Федор и Петр Колмаковы, Василий Малахов, Андрей Глазунов и другие бывали в долинах великих рек Аляски - строили там русские редуты. На кораблях компании в 1821 г. плавали опытные штурманы Ефим Клочков, Иван Кислаковский, Иван Лазарев, Дионисий Зарембо, Андрей Домашнев; штурманы унтер-офицерского чина Александр Кельхин и Дмитрий Яковлев. На «Рюрике» в Русскую Америку направлялись молодые штурманы Василий Новиков и Иван Васильев.

В экспедиции И. Я. Васильева по Аляске в 1829 г. участвовало 15 человек, преимущественно местных жителей. П. Ф. Калмыков, С. Лукин, А. Батурин, И. Андреев, А. Угучик и П. Талькваяк были первыми, остальные определились позже. Высаженные с бота «Карлук» путешественники прибыли в апреле 1829 г. на о-в Катмай, откуда Васильев намеревался начать свои исследования с р. Нушагак. 18 апреля он вышел на лыжах в горы, описав по пути оз. Напуан-Иллюк и р. Накнек. Затем встретили прибывших с Александровского редута байдарочников и поплыли вниз по р. Игьяк; выйдя из нее, пересекли Бристольский залив и пришли 1 мая в Александровский редут. Отсюда на пяти больших и 18 однолючных байдарах двинулись вверх по р. Нушагак, пройдя ее всю до оз. Нушагак и описав оба ее берега, протоки и пр.

23 июня начали обследование оз. Нушагак, из которого проливом Акулигак перешли к оз. Чавыкахтули, которое также описали, и 11 июля возвратились в Александровский редут. Следующее путешествие началось 18 августа и закончилось лишь 15 января 1830 г. За это время Васильев исследовал всю систему озер, проток, соединяющих их, и рек, впадающих в эти озера, но перевалить в бассейн р. Кускоквим так и не сумел. Возвратившись в Александровский редут 5 сентября и рассчитавшись со всеми участниками экспедиции, 26 ноября с одним сопровождающим он вышел пешком через п-ов Аляску к Кадьяку, куда и пришел с невероятными трудностями лишь в середине января следующего года. А в 1830 г. Васильев все-таки достиг своей цели - р. Кускоквим.

Директора Российско-Американской компании И. Прокофьев и А. Северин сообщали 20 октября 1831 г. А. С. Меншикову: «В продолжении 1829 и 1830 года он со вверенною ему экспедициею три раза предпринимал путешествие из Александровского редута во внутренность Америки, и в последнее из сих путешествий, следуя по течению разных рек в байдарах и сухопутно через горные хребты, достиг до вершины реки Кускоквима в широте 62°9 долготе 155°43. Отсюда продолжил путешествие вниз по реке Кускоквиму, обитаемой многочисленными дикими народами, и наконец с устья сей реки переправился обратно в редут морским заливом».

До сего времени оставались неизвестными подробности плавания Василия Кирилловича Воронковского в 1837 г. Мы имеем возможность благодаря обнаруженным в ЦГАВМФ материалам восполнить этот пробел. По распоряжению главного правителя Российско-Американской компании И. А. Купреянова 6 марта 1830 г. Воронковский отправился из Ново-Архангельска на Кадьяк, а 9 апреля пошел из Павловской гавани на четырех байдарах через пролив Шелихова на Аляску, в Катмайскую одиночку, где взял еще одну байдару и начал опись. 18 апреля он встретил на пути байдару Сутлумской одиночки и забрал с нее алеута Леонтия, бывавшего ранее на о-ве Унге, заменив его алеутом из состава экспедиции. 21-го прибыл в Сутлум. Непогода не позволила Воронковскому сразу начать опись от мыса Кульлюк, до которого довел ее И. Я. Васильев. Только 24-го числа он пошел из Сутлумской одиночки к мысу. Решив измерить силу течения в проливе между мысом и камнями Аягит, Воронковский, плывший на байдаре, попал в сулой, усиленный внезапными порывами ветра. Байдара опрокинулась, все оказались в воде, Воронковский часа полтора держал в зубах хронометр, цепляясь за байдару, все то время, пока ее не прибило к берегу. Трое алеутов погибло.

После такого трагического события Воронковский продолжал опись и, следуя от мыса Кульлюк, довел ее до мыса Хиткук на расстоянии 300 миль (итальянских). Он связал свою опись с описью М. Н. Станюковича, описал по пути о-в Унгу, сделал промер Унгинской гавани, описал группу Шумагинских островов. 30 августа В. К. Воронковский возвратился в Ново-Архангельск и сдал карту и материалы описи И. А. Купреянову. За свой подвиг он был произведен в следующий чин - штабс-капитана.

Трудное путешествие в 1838 г. совершил А. Ф. Кашеваров, воспитанник А. А. Баранова, уроженец Кадьяка и кадет штурманского училища в Кронштадте, креол, совершивший до этого не одно плавание к Алеутским островам, островам Прибылова, к устью р. Нушагак, к берегам Калифорнии, к форту Росс. В 1838 г. он описал крайний северо-занад Аляски, Перейдя на бриге «Полифем», которым командовал И. А. Чернов, в залив Нортон (в редут Св. Михаила), откуда в Берингов пролив и к мысу Лизбурн, Кашеваров здесь перебрался на байдары (пять штук на 19 человек), на которых ему удалось достичь мыса Барроу (крайней точки, где был капитан Бичи, искавший северо-западный морской путь), пройти еще 30 миль и описать на этом пространстве совсем неизвестное побережье.

Дальнейшее путешествие пришлось прекратить, так как Кашеваров, по словам донесения, «нашелся вынужденным скрыться во льдах моря от преследований туземцев; не видя никакой возможности спасти вверенную ему команду от многочисленных дикарей, озлобленных противу белых за появившуюся здесь оспенную заразу, г. Кашеваров, скрепя сердце, решил возвратиться назад. Совершив на своих байдарах до 850 ит. миль, экспедиция достигла благополучно острова Шамизо, в заливе Коцебу, где и соединилась она с «Полифемом», на котором возвратилась в порт Ново-Архангельск со здоровою командою».

Говоря об исследовании и освоении Аляски и вообще Русской Америки, нельзя пройти мимо Ильи Гавриловича Вознесенского, человека удивительной судьбы, проведшего десять лет в странствиях, из них несколько лет в Южной и Северной Америке, на Алеутских островах, островах Прибылова и остальные годы на русском Дальнем Востоке.

Отличный препаратор и охотник Вознесенский был командирован Академией наук для сборов различных коллекций и подчинялся только главному правителю Русской Америки в Ново-Архангельске. В 1840 г. он побывал в Чили, в окрестностях Рио-де-Жанейро, затем совершил переход к берегам Калифорнии и, побывав в форте Росс, снова вернулся в Южную Калифорнию. «Из беспрестанных частых поездок,— записал он в это время в своем дневнике,— которых я сделал много до отъезда моего в С.-Франциско, заслуживает быть упомянутой та, которая простиралась от Росса на север к мысу Мендосино; там в горах провел я несколько дней между дремучих лесов, исполинских сосен, чаг и величественных кедров. Таковые-то леса укрывают дикие племена индейцев Нового Альбиона, которые скрываются подобно зверям за защитою непроницаемых трущоб, удаляясь от порабощения испанцев».

Перейдя в Ново-Архангельск, он совершил плавание на Кадьяк, в Кенайский залив и в 1843 г. добывал на Уналашке, Унге, островах Прибылова, Св. Лаврентия, в заливе Нортона, в Михайловском редуте, заливе Коцебу и на Чукотке. Вознесенский привез в Академию наук огромные коллекции растений, животных, полезных ископаемых, птиц, рыб, предметов быта. Он оставил много рисунков и дневниковых записей, имеющих большой научный интерес. Собранные им материалы были использованы многими учеными для написания работ по флоре, фауне, геологии и истории Русской Америки.

Промышленный поход Л. А. Загоскина в 1842—1844 гг. по главным рекам Аляски — Юкону и Кускоквиму (а целью экспедиции являлось изучение внутренних путей сообщения, особенно речных, подбор мест, где можно было бы производить меновую торговлю с местными жителями, и устройство новых редутов) превратился в научную экспедицию. Его неустанными трудами была составлена генеральная карта северной части Аляски, примыкающей к Беринтювому морю; им были добыты и доставлены ценнейшие сведения по общей географии Аляски, ее климату, гидрологии рек; исключительно важными являются и его этнографические исследования. Книга-отчет Л. А. Загоскина о своем путешествии стала не только ценным научным исследованием, но и любимейшей книгой для чтения всех любителей природы, незаменимой в библиотеке путешествий.

Научные результаты экспедиции, полученные с незначительными средствами, превзошли все ожидания. Были описаны и положены на карту бассейны рек Квихпака и Кускоквима, а также южная и западная части залива Нортон. При этом астрономически определено 40 пунктов, послуживших надежной основой для нанесения на карты указанных рек и их притоков.

Метеорологические наблюдения дали ценный материал об основных закономерностях климата Аляски. Л. А. Загоскин собрал большие коллекции по зоологии, ботанике и минералогии. Наконец, исключительную ценность представляют работы и материалы Л. А. Загоскина по этнографии и статистике жителей, населяющих исследованные им части Аляски.

Его современники свидетельствовали, что Л. А. Загоскин «не только исполнил поручение колониального начальства, но обогатил науку своими исследованиями этого отдаленного и малодоступного края. Поэтому его «Пешеходная опись» — книга столько же занимательная для обыкновенных читателей, сколько полезна для ученых».

В 1847—1848 гг. побережье Аляски и внутренние ее районы описывал штурман Р. Серебренников. В частности, он оставил описание р. Медной. В этой экспедиции Р. Серебренников со всеми своими пятью спутниками был убит. По сохранившимся обрывкам дневников, астрономическим тетрадям и черновой карте А. П. Соколов сделал описание этого путешествия, из которого следует, что, подойдя на трех байдарах 14 августа 1847 г. к устью р. Медной, путешественники стали подниматься вверх по одному из рукавов реки — Ани. Продолжая подъем, 4 сентября прибыли в местечко, называемое Одиночкой, на широте 61°28'39''. Здесь остановились на зимовку, которая проходила в трудных условиях. 16 мая 1848 г. отправились дальше вверх. По пути осмотрели Плавежское озеро.

Путешествие продолжалось вверх по р. Медной до 25 июня, когда Серебренников находился на широте 62°48'43". Дальнейший ход экспедиции остался неизвестным. Первое русское географическое описание р. Медной, сделанное Р. Серебренниковым, имеет большую историко-географическую ценность.

Путешествия и исследования служащих и офицеров Российско-Американской компании проводились ежегодно. Для примера можно привести следующий факт, В 1854 г. только в Гидрографический департамент были от Российско-Американской компании доставлены: три карты Алеутской гряды, составленные М. Д. Тебеньковым; карта южной части Курильской гряды, составленная подпоручиком А. М. Гавриловым; две карты проливов ко входу в Ново-Архангельск, исправленные командирами судов; карта залива Аян и описание того же залива, составленные В. С. Завойко и А. В. Савиным; генеральная карта северо-западной Америки, составленная Л. А. Загоскиным; 11 карт рек Восточной Сибири: четыре — р. Май (от устья до урочища Нелъкан) и семь — р. Алдана (от впадения в пего Май до устья).

25 лет работал над «Атласом северо-западных берегов Америки от Берингова пролива до мыса Корриентес и островов Алеутских с присовокуплением некоторых мест северо-восточного берега Азии», изданным в 1852 г., исследователь Америки и очередной главный правитель Русской Америки М. Д. Тебеньков. Атлас составлен был также и А. Ф. Кашеваровым; каждый кругосветный мореплаватель, писавший книгу-отчет о своем путешествии, как правило, прилагал к ней атлас своего путешествия. Появлялись подробные описания побережья, своего рода лоции, значительно облегчавшие плавание вблизи берегов и заходы в гавани и порты.

Заслуживает внимания деятельность И. Е. Вениаминова, долгие годы прослужившего в Русской Америке и написавшего сочинение «Записки об островах Уналашкинского отдела». Первая его часть — географическая. В первом разделе этой части приводятся сведения обо всем архипелаге. Это, так сказать, общегеографический очерк Алеутских островов. Затем разбираются вопросы географического положения островов, границы, моря, заливы и проливы, течения и вулканы, реки и озера, растения и животные, полезные ископаемые, климат, ветры, давление воздуха, происхождение островов.

Во втором разделе более подробно описаны Четырехсопочные острова, острова Умнак, Уналашка, Унимак, полуостров Аляска, Шумагинские острова и другие. В третьем разделе рассказывается об островах Прибылова, высказываются любопытные мысли и доказательства о еще неоткрытых островах и приводятся таблицы метеорологических наблюдений. В этой первой части есть также небольшой исторический очерк открытия островов. Вторая и третья части посвящены в основном этнографическим наблюдениям.

Работа И. Е. Вениаминова явилась первой обобщающей географической работой по Русской Америке. Автор десять лет прожил там и семь лет вел регулярные метеорологические и другие натурные наблюдения.

Первая половина XIX в. характеризуется сосредоточением географических исследований в Русской Америке и осуществлением значительного числа кругосветных и полукругосветных плаваний. В результате русские владения в Северной Америке, включая внутренние части Аляски и морское побережье, были настолько хорошо изучены, что карты некоторых районов служили в течение целого столетия.

Географические исследования производились и на тихоокеанском побережье России, однако в меньшей степени, поскольку это побережье в основных чертах было изучено и положено на карту еще в XVIII в. От времени до времени описи и карты корректировались. Что же касается специальных географических и гидрографических экспедиций, то на Дальнем Востоке их не было до конца 40-х годов. Географические исследования ограничивались теми работами, которые вели отдельные участники русских кругосветных экспедиций, назначенные в районы Охотского, Японского и Берингова морей, а также участники экспедиций, организованных правлением Российско-Американской компании или командованием Охотской (Сибирской) флотилии.

В 1816, 1817 и 1819 гг. А. Е. Шаховской, служивший в Гижиге, выполнял работы по картированию Гижигинской губы. Для своих наблюдений он использовал журналы плаваний Атласова (1792, 1793, 1795, 1796 и 1799 гг.), Петушкова (1793, 1794, 1801 и 1802 гг.), Ляпунова (1801 г.), Нарманицкого (1805 г.), Якушина (1814 г.), Неродова (1817 и 1818 гг.) и других охотских мореходов. Карта Гижигинской губы А. Е. Шаховского, основанная на астрономических наблюдениях,— наиболее совершенная карта северо-восточного угла Охотского моря того времени.

Некоторые работы по описанию побережья Охотского моря были вызваны необходимостью поисков нового места для русского порта на Тихом океане вместо весьма неудобного Охотского порта. П. Т. Козьмин в 1828—1831 гг. снял побережье от устья р. Уды до Торомской губы и Шантарские острова. Материалы этой описи были настолько хорошо исполнены, что не теряли своего значения в течение столетия, а новая съемка проводилась лишь в советское время (в районе Шантарских островов).

Побережье Охотского моря от Охотска до залива Аян было описано в 1842—1843 гг. В. С. Завойко и Д. И. Орловым. В 1845 г. А. М. Гаврилов описал берег Охотского моря от залива Аян до Сегнекинского мыса. В 1845 г. в заливе был устроен порт Российско-Американской компании 16. В 1847 г. состоялось плавание В. К. Поплонского на бриге «Охотск», во время которого были описаны Тугурская губа и восточная сторона Сегнекинского полуострова и открыты два острова, названные именами Меньшикова и Рейнеке. Отметим также опись восточного берега Камчатки, проведенную офицерами Охотской флотилии П. И. Ильиным и Скрыповым.

В течение 1851 — 1855 гг. геолог К. Дитмар был прикомандирован к военному губернатору Камчатки В. С. Завойко в качестве чиновника особых поручений по горной части. За эти годы он «имел возможность ближе познакомиться с этой страной, как вдоль по обоим побережьям, так и внутри ее». Только случайно он не попал на самую южную оконечность Камчатки, все же остальные районы ее ему удалось посетить.

За эти годы К. Дитмар проделал следующие основные маршруты. Осенью и зимой 1851 — 1852 гг. ему удалось съездить к Паратунским ключам, объехать Авачинскую губу, съездить к Авачинской сопке, совершить путешествие в Нижне-Камчатск. Летом 1852 г. он путешествовал морем в лодке от Петропавловска до Нижнекамчатска и обратно проделал путь долиной р. Камчатки. Лето 1853 г. ушло на плавание из Петропавловска в Гижигинск вокруг Камчатки, на поездки по Тайгоносу, на плавание из Гижиги в Тигиль и поездку по западному берегу Камчатки. Летом 1854 г. Дитмар совершил экскурсии к рекам Калахтырке и Паратунке и на вулканы. Затем оп перешел вместе с эскадрой В. С. Завойко в залив Чихачева и через Сибирь возвратился в Петербург.

Кроме описания своего путешествия, Дитмар составил карту Камчатки, па которой наряду с другими элементами природы нанесены основной рельеф, действующие и погасшие вулканы, горячие источники, границы распространения народностей, животных и растений.

Важное место в истории исследования Дальнего Востока занимает экспедиция А. Ф. Миддендорфа 1844—1845 гг. Миддендорфу и его спутнику в значительной мере удалось выполнить задачу географического изучения огромной территории Удского края и северных районов левобережья Амура. Лишь осеннее время не позволило путешественнику побывать в устье Амура. «К сожалению, я не мог и подумать остаться дольше и принужден был отказаться от нетерпеливого желания достигнуть устья Амура, которое только на три дня пути было расстоянием от самого восточного предела залива Академии — от мыса Умелонгте на полуострове Муктеля».

Материалы экспедиции были полностью обработаны отчасти самим Миддендорфом, отчасти академиками К. М. Бэром, Ф. Ф. Брандтом, Г. П. Гельмерсеном, Э. X. Ленцем, К. А. Мейером и Ф. И. Рупрехтом. Их коллективный труд был напечатан на немецком языке в 1848—1875 гг. (в четырех томах, 16 выпусках), а позднее также и на русском языке в двух томах (1860— 1878 гг.).

Совершенно особое место во всей истории Дальнего Востока принадлежит Амурской экспедиции Г. И. Невельского. Непосредственными событиями, предшествовавшими экспедиции, были плавания французского исследователя Ж. Ф. Лаперуза (1785—1788 гг.), англичанина У. Р. Броутона (1793—1796 гг.) и первого русского кругосветного мореплавателя И. Ф. Крузенштерна (1803— 1806 гг.), в результате которых укоренилось ложное мнение о полуостровном положении Сахалина и о невозможности входа в р. Амур с моря. Такое мнение утвердилось вопреки правильным представлениям русских мореходов и ученых. В самом деле, на всех русских картах XVII и XVIII вв. Амур всегда показывался впадающим в море, а Сахалин — островом.

Путешествие на лодке в 1808 г. японского землемера Мамия Ринзоо не повлияло на общий ход представлений относительно Амурского и Сахалинского вопросов, так как карта его исследований была опубликована только в 1832 г. Ф. Зиболдом. Запутанность была так велика, что еще одна карта не изменила положения дела.

В 1826 г. русский ссыльный Гурий Васильев побывал в лимане Амура, видел о-в Сахалин, но сведения о его путешествии не получили широкой огласки.

Плавание брига «Константин» под командованием А. М. Гаврилова в 1846 г. в лиман Амура, подтвердившее, хотя и с большими оговорками, недоступность Амура с моря для морских судов и не разрешившего «сахалинской» загадки, окончательно приостановило дальнейшие попытки исследовать Приамурье. Из рапорта А. М. Гаврилова следует, что он очень точно отнесся к поручению и ничуть не выходил за рамки, не проявил никакой инициативы. Придя из Ново-Архангельска в Аян, он вышел оттуда 11 июля 1846 г. для исследования лимана и р. Амур и через 12 суток, 23 июля, пришел к месту назначения. В лимане он оставался, как и было предписано, до 15 августа, сумев за эти три недели обследовать лишь северную его часть. Выйдя оттуда 15 августа, бриг «Константин» 20 августа был уже в Аяне. Следовательно, на опись ушло 23 дня, а на переходы — 28 суток. Вероятно, если бы не жесткие инструкции, А. М. Гаврилов попытался бы описать и южную часть лимана. На его документах царь Николай I, которому по представлению председателя Главного правления Российско-Американской компании Ф. П. Врангеля докладывал К. В. Нессельроде 15 декабря 1846 г., написал: «Весьма сожалею. Вопрос об реке Амуре, как о реке бесполезной, оставить».

Потребовалась энергия, настойчивость Г. И. Невельского, чтобы на основании тщательного научного анализа истории этого вопроса решиться опровергать утверждения авторитетов. Г. И. Невельской, поддержанный генерал-губернатором Восточной Сибири Н. Н. Муравьевым и некоторыми членами правительства, добился организации специальной экспедиции, получившей название Амурской.

Ход исследований Г. И. Невельского и затем возглавлявшейся им Амурской экспедиции следующий.

21 августа 1848 г. транспорт «Байкал» под командованием капитан-лейтенанта Г. И. Невельского вышел из Кронштадта. Старшим офицером транспорта был П. В. Казакевич, офицерами — А. П. Гревенс, Э. В. Гроте, А. О. Гейсмар, А. А. Халезов, Л. А. Попов, К. А. Ухтомский и врач В. Г. Берг. 2 января 1849 г. транспорт обогнул мыс Горн и вышел в Тихий океан, а уже 12 мая встал на якорь в Петропавловской гавани, затратив на весь переход восемь месяцев и 32 дня — время рекордное.

Сразу же по окончании разгрузки Г. И. Невельской 30 мая вышел на транспорте к восточному берегу Сахалина и к лиману Амура. 7 июня через 4-й Курильский пролив транспорт вошел в Охотское море, и 12 июня начались исследования в Сахалинском заливе — преддверье лимана Амура. 27 июня «Байкал» встал на якорь в северной части лимана, и дальнейшие исследования продолжались на шлюпках.

П. В. Казакевич побывал в устье Амура, а 22 июля Г. И. Невельской с Л. А. Поповым, А. О. Гейсмаром и Э. В. Гроте «достигли того места, где этот матерой берег сближается с противоположным ему сахалинским. Здесь-то, между скалистыми мысами на материке, названными мною Лазарева и Муравьева, и низменным мысом Погобы на Сахалине, вместо найденного Крузенштерном, Лаперузом, Браутоном и в 1846 г. Гавриловым низменного перешейка, мы открыли пролив шириною в 4 мили (7,5 км) и с наименьшею глубиною 5 сажен (9,1 м)».

Так было доказано островное положение Сахалина и доступность устья Амура для входа морских судов с севера и с юга. 2 сентября транспорт «Байкал», уже разыскиваемый местными властями, прибыл в залив Аян, где Невельской лично доложил Муравьеву о совершенных исследованиях и открытиях. Затем Невельской отправился в Петербург и после длительной и упорной борьбы сумел доказать необходимость организации специальных исследований этого района. Невельскому, назначенному чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе Восточной Сибири, было разрешено где-либо на юго-западном берегу Охотского моря основать зимовье, откуда производить «расторжку» с местными жителями.

27 марта 1850 г. Невельской прибыл в Иркутск, оттуда отправился в Аян и из Аяна на транспорте «Охотск» — в залив Счастья. Здесь 29 июня он и Д. И. Орлов заложили первое русское зимовье, названное Петровским. А 1(13) августа на мысе Куегда в устье Амура он поднял русский флаг и основал Николаевский пост. 12 февраля 1851 г. состоялось постановление об организации Амурской экспедиции под начальством Г. И. Невельского. О действиях этой экспедиции было уже рассказано.

Помимо основания Петровского зимовья и Николаевска-на-Амуре, а также Константиновского поста в Императорской гавани, Александровского поста в заливе Де-Кастри, Ильинского и Муравьевского (теперь г. Корсаков) постов на Сахалине, Мариин-ского поста на оз. Кизи, участники Амурской экспедиции составили первые достоверные карты Сахалина и Приамурья, открыли на Сахалине каменный уголь, открыли Императорскую гавань, изучили природные условия бассейна нижнего Амура и рек Сахалина, установили дружеские отношения с местными жителями, доказали возможность плавания по лиману Амура в устье реки и по всему Амуру как с юга, так и с севера.

Географическое изучение Амурской экспедицией лимана Амура, Приамурья и Приморья было приостановлено начавшейся войной. 18 октября 1854 г. участник экспедиции П. Попов представил Н. Н. Муравьеву «карту реки Амура и ея лимана в масштабе 10 верст в английском дюйме, составленную частию с инструментальной и глазомерной съемки, произведенной им во время экспедиций 1850, 1851, 1852 и в лето нынешняго 1854 года».

Впервые р. Амур была нанесена на карту на всем своем протяжении. К своей карте П. Попов составил описание реки и близлежащих мест, рельефа берегов, впадающих рек, растительности, ледового режима. Говоря о народностях, населяющих берега Амура, Попов написал: «От Устъ-Стрелочного караула (слияние Шилки с Аргунью.— А. А.) до города Сахалин-Ула-Хотон (Айгунь.— А, А.) нет никаких заселений. В окрестностях сказанного города на протяжении 70 верст (по правому берегу.— А. А.) находятся незначительные заселения манжур. Далее начинаются пустынныя места и идут до устья Уссури, откуда начинают показываться изредка юрты диких народов, и чем ближе приближаясь к устью реки, тем более население увеличивается. Народ, живущий между реками Уссури и Горыном, называются гольдами; от Горына вниз по течению Амура, до устья Амгуни — мангунцами, а далее до устья Амура и берегам лимана — гиляками. Они различаются между собою только одним наречием; по образу жизни, однакож, правительства и законов не знают и ведут жизнь самую безпечную... В последнее время гиляки, сближаясь с русскими, стали принимать их образ жизни, обычаи и язык, а некоторые и религию».

Одновременно с экспедицией Невельского исследования Приамурья проводились экспедицией Генерального штаба под начальством подполковника Н. X. Ахте. Этой экспедицией были сняты следующие маршруты. Весной 1850 г. топограф С. В. Крутиков прошел от устья р. Горбицы к верховьям р. Олекмы, а топограф В. Е. Карликов — от Горбицы вдоль Станового хребта к верховьям р. Уды. Осенью 1851 г. астроном Л. Е. Шварц с чертежником Аргуновым преодолел маршрут от Удского острога через долину Зеи, верховья рек Ур, Гилюй и Тунгир к Олекме. Немного спустя в этом же году Крутиков от Удского острога совершил маршрут через Бурукан к устью р. Нимелен и по течению р. Амгуни. Кроме этих маршрутов, были и другие — менее значительные.

В 1855 г. Русское географическое общество снарядило экспедицию для исследования западной части Забайкалья и востока Иркутской губ. под руководством Л. Е. Шварца. Участник экспедиции Д. П. Рашков определил несколько астрономических пунктов на берегах Амура и на Сахалине. В 1856 г. поручик А. Ф. Усольцев снял маршрут от Усть-Стрелки через верховья Амазара и Ольдоя на р. Гилюй, а затем по этой реке до Зеи, в которую она впадает, и потом до ее устья. В том же году прикомандированным к экспедиции поручиком Р. В. Орловым был снят маршрут от устья р. Черной и далее через верховья Тунги-ра и Нюкжи на р. Ольдой и по последней до впадения ее в Амур. В 1858 г. А. Ф. Усольцев снял маршрут от станицы Иннокентьевской вдоль р. Буреи, оттуда он перешел в низовья р. Селимджи, по которой спустился к Зее, а по ней — до ее устья.

Уссурийская экспедиция под начальством подполковника К. Ф. Будогоского работала в 1859—1860 гг. В качестве астрономов в ней участвовали А. Ф. Усольцев и П. А. Гамов.

В течение лета 1859 г. экспедицией были сделаны инструментальные съемки рек Уссури и Сунгача, оз. Ханка с прилегающим к нему оз. Дабку, берега моря от залива Ольги до залива Пластун, дороги от устья р. Арсеньевки до пересечения дороги р. Раздольной; полуинструментальная съемка была произведена от оз. Ханка (пост Турий Рог) к р. Раздольной и затем к заливу Посьета. Глазомерная съемка проводилась по многим маршрутам. Усольцев произвел определение пяти астрономических пунктов. На основании перечисленных съемок и маршрутов в 1861 г. была издана первая сводная карта Приамурья и Приморья, основанная на 67 астрономических пунктах.

Первыми естественнонаучными экспедициями в Приамурье были экспедиции Л. И. Шренка, К. И. Максимовича, Р. К. Маака и Г. И. Радде.

23 августа 1853 г. фрегат «Аврора», на котором отправился Л. И. Шренк со спутниками В. П. Поливановым и М. Фурманом, вышел из Кронштадта, и 17 июня 1854 г. Л. И. Шренк был уже в Петропавловске-на-Камчатке, 1 июля на корвете «Оливуца» Шренк направился в Приамурский край. 22 июля корвет встал на якорь на Муравьевском рейде Сахалина, а 25-го побывал в Императорской гавани. В заливе Чихачева, куда корвет пришел 30 июля, путешественники высадились и 7 августа прибыли в Николаевск, который был намечен базой экспедиции.

27 января 1855 г. Шренк отправился в первую экскурсию. Путь его лежал по Амуру и его лиману к мысу Лазарева. 13 февраля он вышел с мыса Лазарева через горы и спустя четыре дня был уже на Амуре у селения Пуль, откуда пошел в Мариинский пост, где встретился с К. И. Максимовичем. Они наметили совместную программу дальнейших действий, после чего Шренк в течение первой половины марта сумел осмотреть приток Амура р. Горюн до его истоков и 28 марта возвратился в Николаевск.

13 мая начался летний поход Шренка по Амуру. Первую остановку он сделал в Мариинском у Максимовича, затем побывал в заливе Чихачева. С 24 июня по 2 сентября Шренк и Максимович совершили плавание по Амуру, потом по Уссури до устья р. Нор, откуда возвратились в Николаевск.

Следующей была поездка Шренка на Сахалин. 30 января 1856 г. он выехал из Николаевска па собаках и вскоре добрался до Александровского залива, а отсюда направился через остров по направлению р. Тьмь, т. е. примерно по маршруту Н. К. Бошняка в 1852 г. «Изучение природы в Тьмийской долине,— сообщал он в Академию паук,— конечно, в той мере, как это дозволяло зимнее время года, было для меня не менее любопытно, как и знакомство с самими жителями».

Шренк благополучно добрался до устья р. Тыми, до Ныйского залива. Обратный путь был совершен им значительно быстрее, и 4 марта он был уже в устье Амура. Отсюда путешественник съездил в Петровское.

В Петербург Шренк возвратился через Сибирь, причем до Усть-Стрелки добирался по Амуру. 25 сентября путешественники прибыли в Усть-Стрелочный пост и экспедиция, таким образом, была закончена. В Петербург он прибыл 6 января 1857 г.

Многочисленные коллекции по этнографии, зоологии, ботанике и наблюдения по гидрологии, метеорологии, прибывшие вскоре в Академию наук, были в большинстве своем обработаны самим Шренком.

Все труды Л. И. Шренка написаны и большей частью изданы на немецком языке. Некоторая часть издана на русском языке. Это прежде всего работа «Об инородцах Амурского края», являющаяся классической и известной всему ученому миру. По словам Л. Я. Штернберга, «Шренк поистине может быть назван Колумбом этнографии Приамурского края». Очень много было сделано Л. И. Шренком и в области зоологии. Велики заслуги его и в метеорологии.

Огромен вклад Л. И. Шренка в гидрологию Охотского и Японского морей. В трудах «Очерк физической географии Северо-Японского моря» и «О течениях Охотского, Японского и смежных с ним морей» собраны и обобщены все материалы по океанографии, какие только в его силах было отыскать. Он рассмотрел историю изучения этих морей, отметил особенности их в физико-географическом отношении, указал на связь между температурами воды и воздуха, классифицировал и дал общую картину течений Охотского и Японского морей, причем им было выделено Цусимское течение.

В 1855 г. состоялась экспедиция по Амуру Р. Маака, совершенная по решению Сибирского отдела Русского географического общества. В состав экспедиции вошли магистр Герстфельд, кандидат Кочетов, топограф А. К. Зондгагеп и препаратор Фурман.

Ниже Мариинского Р. Маак по Амуру не спускался, откуда вышел в обратный путь. Шли долго, подробно описывая те места, где не пришлось побывать на скором пути в Мариинск. В Айгуне участники экспедиции зимовали в ожидании санного пути. 16 января 1856 г. Р. Маак прибыл в Иркутск,

Помимо описания своего путешествия, содержащего наряду с географическими сведениями большое число этнографических, метеорологических и других наблюдений, Маак составил первый атлас Амура, в который вошли географические карты, планы, геологические карты и виды Амура, жителей, их стойбищ, орудий быта и пр. Путешествие Р. Маака имело огромное значение еще и потому, что описание его сравнительно быстро было опубликовано и имело серьезное воздействие па последующие экспедиции.



Таким образом, в первой половине XIX в. вплоть до 60-х годов продолжалось интенсивное всестороннее, преимущественно географическое, изучение Дальнего Востока. До начала 50-х годов экспедиции снаряжались в районы Северной Америки, на Алеутские и Курильские острова, на Камчатку, Охотское побережье и очень редко на Чукотку. Такое направление географического изучения Дальнего Востока вполне соответствовало жизненным потребностям страны, охране своих владений в этой части света.

Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет