А. М. Шаронов картина мироздания в мифологии народа эрзя



жүктеу 156.02 Kb.
Дата07.05.2019
өлшемі156.02 Kb.


А. М. Шаронов

КАРТИНА МИРОЗДАНИЯ
В МИФОЛОГИИ НАРОДА ЭРЗЯ





Мифология выступает как образ мыслей и образ жизни этноса на ранних стадиях его существования. Мифологическое сознание онтологически не отличается от последующих форм сознания. Древний человек обладал главным образом практическим знанием, что делало его сознание свободным от произвольной фантазии. Вера в божества – не заблуждение первобытного мифолога, а приближение к тем явлениям, которые они олицетворяют. Мышление человека имеет генетическую предопределенность. Его бытие запрограммировано в мозге так же, как в семени растения или животного запрограммировано их будущее существование. Запрограммированным является сознание народности как совокупности индивидов с единой биологической и социокультурной основой. Можно говорить о мышлении человека и мышлении общества так же, как об индивидуальном и общественном сознании. В недрах коллективного сознания рождаются мифологические и эпические сюжеты о сотворении мира и человека, об избрании народного предводителя, князя, царя, о рождении и деятельности героев и богатырей, появляются персонажи, реализующие эти сюжеты. Сюжеты и персонажи не вымышляются кем-то, их возникновение вынуждается силою обстоятельств, появлением актуальных идей социально-исторического развития, которые эти сюжеты и персонажи олицетворяют. Различия между реальным и фантастическим не проводится, ибо фантастическое, сверхъестественное не мыслится. Мифологическое сознание имеет понятие о причине и следствии, но о причине и следствии мифологического толка (мир сотворен потому, что Чам-пас задумал учредить жизнь; человек сотворен потому, что Чам-пас решил его сделать хозяином мира). Объяснить явление для него – значит описать его, рассказать, как оно возникло. Сознание в человека вкладывается Чам-Пасом (Инешкипазом), оно является не свойством его мозга, а автономной мыслящей субстанцией, имеющей материальное и нематериальное начала. После сотворения мира оно становится свойством всего космоса. Впоследствии сознание (душа) даруется человеку матерью-богиней Анге-Патяй при его рождении (1). Каждый человек наделен особенным сознанием, благодаря чему люди отличаются друг от друга. Качественная особенность сознания людей указывает на его предопределенность, обусловленность богом, Космосом. Как космическая субстанция сознание не имеет начала во времени и пространстве, оно наполняет весь мир. Субъектом сознания выступает бог.

Центральное понятие мифологического сознания – Жизнь. Жизнь есть Мир, сотворенный Инешкипазом-Чам-пасом-Шкаем (земля, небо, солнце, луна, звезды, человек, животные, растения и т.д.), наполненный светом, разумом, целесообразностью, гармонией, красотой, и способ бытия этого мира. Жизни предшествуют хаос, беспредельная вода и тьма. Высшая субстанция Жизни – человек, хозяин земли. Смысл Жизни – в промысле Инешкипаза, в существовании человека по законам гармонии, разума, красоты. Деятельными персонажами Жизни являются божества, демиурги и культурные герои, покровительствующие человеку в его хозяйственной, общественной, семейно-бытовой, нравственной, эстетической и прочей деятельности. Боги одухотворяют Жизнь, наполняют поэзией и красотой. Жить значит мыслить, работать, почитать бога, справлять обычаи, обряды, законы, воспринимать красоту. Жизнь подразделяется на земную – мир людей, небесную – мир богов, потустороннюю – мир мертвых, запредельную – мир нечистой силы, демонов. В мире людей жизнь прерывная и разнокачественная, в мире богов – вечная и неизменная, в мире мертвых – неподвижная, бесструктурная, в мире нечистой силы – тупиковая, анти-жизнь. Жизнь существует в Космосе, в пространстве и во времени. Пространство и время не свойства природы (длительность и структура предметов и процессов), а самостоятельные сущности, независимые от предметов и процессов. Время, подобно божеству, господствует над всем, дает жизнь конкретным существам и предметам и отнимает ее у них. Жизнь разумна и запрограммирована, что проявляется в обычае, традиции, обряде. Жить – значит осуществлять предопределенную идею, цель, замысел.

Первоосновой мира являются верховные боги Чам-Пас, Шкай, Инешкипаз. Чам-Пас и Шкай творят землю из песка, поднятого со дна моря Шайтаном, Инешкипаз создает из ничего своим словом, мыслью. Понятие о земле не имеет четкой определенности. Под землей подразумевается либо суша, на которой живут человек, животные и растения, либо земля как планета с морями, океанами, реками, лесами, полями, горами и т.д. Земля держится на трех рыбах – Осётре, Севрюге, Белуге, – плавающих в первородном Океане под тремя ее углами. Первородный Океан не имеет пределов во времени и пространстве. Однако в некоторых мифах говорится, что Инешкипаз вначале сотворил небо, потом землю, потом воду, океан (2). Жизнь не самозарождается, а создается. Поэтому единственной ее субстанцией является Творец. Творец определяет субстратные, функциональные, структурные, пространственно-временные и прочие параметры мира. Бог творит мир, чтобы учредить жизнь, создавая которую, реализует свою сущность. Как творец всего сущего, отец и мать мира, он заботится о его благоденствии, создает для него богов-покровителей. Центральная фигура мироздания – человек. Кроме бога, в его творении участвует Черт. Поэтому ему присущи положительные и отрицательные качества. Однако духовная субстанция в человека заложена богом, и поэтому в нем преобладает разумное, светлое, доброе. Как сущность созданная, вторичного порядка, он не имеет самостоятельной идеи, не выполняет самостоятельной миссии на земле, смысл его бытия – исполнение божественного предназначения. Духовные предпочтения человека – красота и любовь, социальные – равноценность, справедливость, благоденствие. Отношения человека с богами осуществляются посредством молитвы, жертвоприношений, частных и общественных молений, брачных связей. Все объекты и явления мира представляются живыми, наделенными душой и разумом, а некоторые – имеющими человеческое подобие. Человек, животные и растения способны перевоплощаться друг в друга.

Типологически мифология Эрзи близка мифологии Шумера, Греции, Рима, германцев, скандинавов, русских. На историко-генетическую близость эрзянской мифологии и мифологии русских, эстов, литовцев, латышей, финнов, пруссов, белорусов указывает сходное имя бога грома у названных народов: Перун (рус.), Перкунас (прус., литов.), Перконс (латыш.), Пиру (фин.), Пикне (эст.), Пярну (белорус.), Пурьгине (эрз.).

В мифологии ведущая роль принадлежит слову как способу выражения мыслей, чувств, ощущений, настроений, интересов, желаний, понуждений к совершению действий и т.д. Словесная форма выражения содержит предпосылку поэтического творчества, использование элементов сюжета, повествовательности, образности, метафоричности, иносказания, структурной организации, ибо события, о которых идет речь, происходят во времени и пространстве в той или иной последовательности. В процессе исторической эволюции, достигнув определенной стадии зрелости, мифология начинает мыслить себя, осознавать свое содержание и форму и, чтобы придать своему сознанию осмысленный характер, творит мифы, повествования о происхождении явлений окружающего мира. Мифы содержат элементы как фантастического, так и реалистического изображения персонажей и явлений. На государственной стадии развития этноса создаются мифы о возникновении самого мира и человека. Они составляют центральную группу мифов. Мифы повествовательны: в них есть конфликты и противоборствующие персонажи (Чам-Пас – Шайтан), намечен сюжет. Однако миф решает не художественные задачи. Его предметом являются мировоззренческие проблемы, объяснение происхождения многообразия явлений мира и человека с его разумом, противоречивой природой, болезнями тела и духа, любовью, ненавистью и др.

Миф – составная часть словесного нехудожественного творчества. Мифологические сюжеты и персонажи могут входить в художественное произведение, не меняя его родовой, видовой и жанровой природы. Взаимодействие мифологии и словесного фольклора привело к появлению отдельных жанровых групп, охарактеризованных эрзянскими фольклористами как «Песни мифологического характера» и «Песни-сказки» (3). К первой группе отнесены песни о трех рыбах, несущих на себе землю, о коне и соколе, спорящих о том, кому быть кормильцем народа, о мировом дереве, о богине хмеля, вина и праздников Комоляве, о пире богов, о раздаче верховным богом Эрзи счастья и т.д. Во вторую группу включены песни о сироте Цеце, которой пролетающие по небу гуси дают перья и пух – на крылья; о рыболове Андямо, которого задерживает богиня Ра Равава и велит обещать то, о чем дома не знает; о многоглавых змеях Миняше и Сэняше и др. В этих песнях мифология выразилась в характере миросозерцания, понимания сущности окружающего мира. Мифология сыграла существенную роль в происхождении животной и волшебной сказки, топонимических и исторических преданий, героического эпоса. Героическую песню роднит с космогоническим мифом характер ее героики, создание царем Тюштяном эрзянской государственности на основах справедливости, меры, закона. Тюштян – потомок божества и смертного человека, что роднит его с древнегреческими героями. В число героев входят первопредки Ломань (человек) и Ава (женщина), от которых происходит эрзянское племя. Герои выполняют демиургические и культурные функции, вводят социальную организацию, обычаи, обряды, законы.

Движение от неупорядоченности мира в фольклоре к его упорядоченности, к разделению на качественно определенные классы явлений, от человека, мыслящего чувствами и эмоциями, к человеку, мыслящему разумом, есть по существу движение от незнания к знанию, к творчеству в слове и мысли. Параллельно с этим идет процесс образования родов и жанров как специфических способов и форм воспроизведения дифференцирующейся действительности. В той мере, в какой названный процесс сложен и противоречив, наблюдается нечеткость и диффузность жанров, наличие в них элементов художественного и идеологического синкретизма. Одновременно с этим происходит вытеснение мифологического восприятия мира художественным его отражением.

Героические мифы включают в себя сюжеты о сотворении мира; о сотворении человека; о рождении богов-покровителей Анге-Патяй, Пурьгинепаза, Ведявы, Норовавы, Паксявы, Велявы, Веленьпаза, Кудавы, Комлявы и др., выполняющих культурно-демиургические функции; о создании небесной (божественной) и земной (человеческой) семьи. К героической эпической поэзии относятся сюжеты о формировании эрзянской государственности и о героях-мироустроителях Тюштяне, Сабане, Чудесном Гурьяне. Героические мифы и песни складываются в период военной демократии и раннеклассового общества как близкие по тематике и проблематике произведения, повествующие о возникновении космоса и человеческого социума. Верховный бог Эрзи Инешкипаз (Чам-Пас) творит мир (Землю, Космос) для того, чтобы учредить Кой, Обычай, то есть создать жизнь, которую будут представлять люди, человеческое общество, живущие по определенным законам, в соответствии с требованиями разума, целесообразности, меры. Главный персонаж героического эпоса Тюштян, герой-мироустроитель, реализует божественную идею, организовав жизнедеятельность эрзянского народа на началах государственности, в соответствии с предписаниями закона, обычая, традиции. Эпос и миф, сохраняя свою жанровую специфику и особенности тематики и содержания, вступают в тесное взаимодействие.

Принципиальное отличие эпоса от мифа выражается в особенностях их сюжетов, художественного вымысла, пространства и времени, типах персонажей. Время мифа – это абсолютное, вечное, неподвижное, бесструктурное время хаоса до сотворения мира и время первотворения, в котором в связи с появлением качественно определенных объектов и явлений (земли, небесных светил, богов, человека и т.д.) возникают очаги живого, движущегося, способного изменять свой темп времени данных объектов и явлений. Время хаоса равно небытию, время первотворения предшествует началу эмпирического (исторического) времени – сотворению мира и человека, введению землепашества, рождению богов-покровителей, созданию семьи богами и людьми, введению обычаев и традиций, освященных именем Инешкипаза, формированию человеческого социума. Мифологическое время – это время покровительства богов людям, согласия между богами и людьми. Боги слышат и понимают людей, они живут среди них и учат их хозяйственным, общественным и нравственным установлениям, выполняют культурные функции, люди понимают и исполняют слово бога. В это время весь мир одухотворен и разумен, люди, животные и растения общаются на едином, им понятном языке. События мифологического времени освящены именем Чам-паса-Инешки­паза и имеют непреходящее значение. Мифология совмещает в себе понятие о прошлом и о настоящем, а иногда и о будущем. В мифологическое время первопредками, демиургами, культурными героями создается нынешнее состояние мира и образцы и санкции социального поведения. Мифологическое время отражено в космогонических, антропогонических, этиологических мифах. Оно является первоисточником не только причин, но и магических духовных сил, которые, будучи активизированы ритуалами, инсценирующими события мифологического времени (во время календарных праздников, инициаций и т.п.), продолжают поддерживать порядок в природе и в обществе.

Пространство мифа – это, соответственно, абсолютное, бесконечное, бесструктурное, мертвое пространство хаоса до сотворения мира и пространство после сотворения мира, когда появляются живые, конкретные, конечные, движущиеся пространства земли, небесных светил, богов, человека, изменяющих свою структуру, размеры и длительность в зависимости от темпа движения времени, его направленности, заключающейся в нем энергии. Время героического эпоса – это время создания государственности, избрания царя Тюштяна, его столкновений с русскими княжествами и ухода за море. Оно подвижно, прерывно, сюжетно обусловлено, исторически и этнически обозначено. Это время существования эрзянского этноса, правления эрзянского инязора. Вектор его движения горизонтальный, в рамках автономно существующего Тюштянь пинге (Век Тюштяна), поскольку не мыслит прошлого и будущего, знает только настоящее, одно раз и навсегда данное пространство – Эрзянь мастор. Пространство героического эпоса заключено в рамках эрзянской земли, которую конкретизируют реки – Ра, Сура, Ока, Мокша; народы – эрзя, мокша, русские, татары; города – Москва, Владимир, Наровчат, Пенза. Пространства мифа и эпоса разумны и концептуальны, они – поэтические и религиозные образы, одухотворенные миропониманием человека и идеей сотворившего мир Инешкипаза.

Прагматический вымысел мифа и художественный вымысел эпоса отчасти совпадает ввиду его ориентированности на изображение достоверного. Однако достоверность мифа мыслится как достоверность настоящего, действительного, объективного, реально живущего; в вымысле мифа совпадают прошлое и настоящее, фантастическое и реальное, образ и его идея. Достоверность эпического вымысла есть достоверность того, что было, что освящено временем и традицией, что вошло в этническое мировидение как вечная и непреходящая этноисторическая субстанция, продолжающая жить в настоящем и определять характер его бытия, существования и развития. Объектом героического эпического вымысла является сакрализованный первообраз этноса с его временем и пространством, социальными и историческими проблемами, противоборствующими силами, общественными и эстетическими идеалами, трагическими коллизиями. Достоверность эпического героического вымысла не условна, она реальна, но ограничена временем бытия – «эпическим веком», восприятие которого имеет два аспекта: хронологический и психологический. В хронологическом восприятии «эпический век» сопоставим с «делами давно минувших дней», в психологическом восприятии он актуален и пребывает в настоящем, что неизбежно, ибо становится фактором ныне функционирующего сознания. Мыслить объект прошлого – это значит воспроизвести его в своем сознании, актуализировать и сделать фактом настоящего своего сознания. Таким образом, прошлое и настоящее в эпическом сознании оказываются в одном логическом ряду и образуют структурно адекватную субъективную реальность.

В устное поэтическое творчество мифология проникает верованиями, обычаями, обрядами, традициями, формами мышления, волшебным, фантастическим, чудесным, анимизмом, тотемизмом, фетишизмом, антропоморфизмом, различными видами магии. В этом отношении особенно выделяются сказки о животных и волшебно-фантастические сказки, балладные песни. Мифологическое в этих жанрах не объект и не предмет воспроизведения, оно создает чувственно-эмоциональ­ный и мировоззренческий фон, на котором происходят события, и выполняет художественные функции. Очень часто мифологизация персонажей выступает в роли метафоры, которая, однако, тоже порождена мифологическим сознанием. Исторические и лирические песни взаимодействуют с мифологией на уровне мотивов и присутствия божеств в отдельных эпизодах, например, в песнях о крещении, где героини, отстаивающие эрзянскую веру, иногда обращаются за помощью к персонажам языческого пантеона (Мастораве, Инешкипазу, Пурьгинепазу). Заметно влияние мифологии в топонимических преданиях, в которых происхождение названия населенного пункта, реки, озера и т.д. связывается с промыслом того или иного языческого божества или существа.

В обрядовой поэзии мифологическое суть сами обрядовые действа и поэтические тексты, выполняющие магические цели и задачи – подчинение природного или социального объекта воле и желанию человека, наделение его сознания верой в могущество слова и мысли, с помощью которых он контактирует с божеством, высказывает ему свои пожелания и склоняет его к их удовлетворению. В заговорах мифология наполняет собою всё и проявляется как магия слова, персонажа, образа, символа, аналогического мышления и энергия воли, жаждущей чуда. В них она исцеляет больных и немощных, удовлетворяет желания любви и ненависти, заставляет преображаться людей, животных, растения, понуждает в засуху пролиться дождю и т. д.

Мифология вносит в устно-поэтическое творчество, кроме мировоззрения, особое мироощущение, наделяет его очарованием таинства божественного, пребывающего в самом человеке и вне его, благодаря чему окружающий мир становится ближе и понятней людям.



Взаимодействие мифа и эпоса происходит на уровне тематики, сюжетов, мотивов, персонажей, поэтики, эстетики. Мифолого-эпическими являются сюжеты о сотворении мира и человека, ибо их продолжают повествования об избрании царя Тюштяна, его правлении, уходе за море и смерти. Мифолого-эпический по природе своей и образ Тюштяна, сочетающий в себе признаки божества и земного царя. Однако эпико-историческое начало в нем доминирует, так как в повествованиях о нем на первом месте стоят история и судьба народа. Функция мифа в эпосе состоит в сакрализации истории, в придании ей особого божественного смысла. В ней события происходят не стихийно, а в ракурсе реализации идей Инешкипаза.

Собирание сведений, имеющих отношение к мордовской мифологии, начинается с XVIII в. В 1783 г. К. Милькович составил этнографические записки «Быт и верования мордвы в конце XVIII столетия», в которых указаны основные божества – покровители мордвы, описаны представления о потустороннем мире и отдельные культы, некоторые обряды (жертвоприношения, похороны и др.). В рукописи использованы материалы из трудов И. И. Лепехина, П. С. Палласа и некоторых других авторов (4). Системное изложение мордовской мифологии впервые дано в «Очерках мордвы» П. И. Мельникова. П. И. Мельников описал мифы о сотворении мира и человека, представил пантеон с образами великих богов (Чам-Пас, Анге-Патяй, Нишке-Пас, Пурьгинепас, Шкай, Шкабавас) в соответствии с занимаемым ими местом в иерархии, дал сведения о молениях и общественных празд­никах (Велень озкс, Анге озкс) и их участниках, раскрыл специфику мифологического мироощущения Эрзи и Мокши (5). Разыскания П. И. Мельникова по мордовской мифологии существенно расширил В. Н. Майнов, опубликовавший исследования «О космогонических мифах мордовского племени» (1887), «Les restes de la muthologie Mordwinen»(1889). Он расширил видение мифологии эрзи и мокши своими данными, обогатил образы Инешкайпаза, Анге-Патяй, Шкая новыми сведениями, много внес интересного в описание обрядов и молений, преподав их сквозь призму своего собственного научного и поэтического мировидения. И. Н. Смирнов в историко-этнографическом очерке «Мордва» (1895) подверг сомнению систему мордовской мифологии в изложении П. И. Мельникова и В. Н. Майнова. Точку зрения И. Н. Смирнова восприняли У. Харва (6), Н. Ф. Мок­шин (7) и К. Т. Самородов (8). Подлинность фольклорно-мифологических материалов «Очерков мордвы» подтверждается текстами восьмитомника Х. Паасонена «Mordwinische Volksdichtung» (9), параллелями в сюжетах о сотворении мира и человека коми, марийской, удмуртской мифологий, более поздними (середина 20 в.) записями соответствующих мифов в Арзамасском районе Горьковской области и республики Мордовия (10). Материалы религиозно-мифологического характера содержит «Мордовский этнографический сборник» (1910) А. А. Шах­матова. В нем в плане воспроизведения мифологии истории представляет интерес «Мордовская история», написанная Т. Е. Завражновым и С. А. Ларионовым на основе исторических и фольклорных источников. Описание языческих обрядов и молений дается в этнографических работах М. Е. Евсевьева «Братчины и другие религиозные обряды мордвы Пензенской губернии» (1914), «Мордва Татреспублики» (1925), «Мордовская свадьба» (1931). Свадьбу он описал с ее мифологическими сюжетами и персонажами. Песни мифологической тематики, записанные М. Е. Евсевьевым, вошли в два тома его «Избранных трудов» (11). Описанию религиозно-мифологических воззрений мордвы посвящена книга финского ученого У. Харва «Die religiosen Volstellungen der Mordwinen» (Хельсинки, 1952). Значителен вклад А. И. Маскаева в определении природы мифологии мордвы. Он обратил внимание на доминирование в ней женских божеств, подчеркнув, что патриархальная теогония стала появляться довольно поздно и до периода крещения мордвы (ХVII–ХVIII вв.) не успела сложиться в стройную систему и вытеснить матриархальный «Олимп» (12). В систематизацию произведений мифологической тематики внес определенный вклад Л. С. Кавтаськин. В первом томе серии «Устно-поэтическое творчество мордовского народа» он их разделил на «Песни мифологического характера» и «Песни-сказки», ввел понятия «песня-миф» и «песня-сказка», пытаясь высветить жанровую специфику древнейших песенных произведений мордовского фольклора; указал на героичность образа Тюшти и его мифолого-эпическую природу; одним из первых дал описание обряда похороны-свадьба девушки, умершей до замужества, в котором «прослеживаются былые связи похоронного ритуала и похоронных воззрений со свадебными обрядами и песнями» (13). В работе Н. Г. Юрченковой «Мифология в культурном сознании мордовского этноса» (14) впервые дается системный анализ мифологии мордвы с точки зрения ее философского восприятия, рассматриваются ее генезис и эволюция в контексте финно-угорской культуры, анализируется интерпретация мифологических сюжетов и мотивов в литературе и изобразительном искусстве, представляется теория мифа в ее историческом развитии.

Миф в системе героического эпоса и мордовской эпической поэзии исследуется в монографии Е. А. Федосеевой «Книжные формы мордовского героического эпоса: возникновение и эволюция» (15), где мифологические аспекты художественно-эстетического творчества рассмотрены в поэмах Я. Я. Кулдуркаева «Эрьмезь», В. К. Радаева «Сияжар» и «Тюштя», эпопее А. М. Шаронова «Масторава». По мнению автора, миф есть мировоззренческий, художественно-эстетический и социально-психологический феномен, объединяющий в себе образ мыслей и чувствований народа и образ его жизни. Мифология свадьбы отчасти исследуется в монографии В. И. Рогачева «Свадьба мордвы Поволжья: обряд и фольклор» (16).


Литература
1. Мельников, П. И. Очерки мордвы. Саранск, 1981. – С. 82.

2. Paasonen, H. Mordwinische Volksdichtung. 1 Band. Helsinki, 1938. – S. 14.

3. Устно-поэтическое творчество мордовского народа. Т. 1. Эпические и лиро-эпические песни. Саранск, 1963.

4. Милькович, К. Быт и верования мордвы в конце XVIII столетия // Тамбовские епархиальные ведомости. Часть неофициальная. 1905. № 18.

5. Мельников, П. И. Указ соч. – С. 54–55.

6. Harva, U. Die Religiosen Vorstellungen der Mordwinen. Helsinki, 1952.

7. Мокшин, Н. Ф. Религиозные верования мордвы. Саранск, 1998.

8. Самородов, К. Т. Мордовская обрядовая поэзия. Саранск, 1980.

9. Paasonen, H. Mordwinische Volksdichtung. 1–8 Band. – Helsinki, 1938–1981.

10. Шаронов, А. М. Мордовский героический эпос: Сюжеты и герои. Саранск, 2001.

11. Евсевьев, М. Е. Избранные труды: в 5 т. Саранск, 1961–1965.

12. Маскаев, А. И. Мордовская народная эпическая песня. Саранск, 1964. – С. 143–144.

13. Устно-поэтическое творчество мордовского народа. Т. 7. Ч. 1. Эрзянские причитания-плачи. Саранск, 1972.

14. Юрченкова, Н. Г. Мифология в культурном сознании мордовского этноса. Саранск, 2002.

15. Федосеева, Е. А. Книжные формы мордовского героического эпоса: возникновение и эволюция. Саранск, 2007.

16. Рогачев, В. И. Свадьба мордвы Поволжья: обряд и фольклор (историко-этнографические, мифологические, региональные и языковые аспекты). Саранск, 2004. – 384 с.




Sharonov A. M. The picture of the universe in the mythology of the Erzya people

The article deals with the cosmogonic mythology of the Erzya people. The author reveals the meaning of the notions “myth” and “mythology”; presents the most significant plots and characters; considers time and place; presents mythological ideas about the world, life, man and God; and characterizes the attitude towards heroic epos, rite and folklore.






Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет