Адатмыра нежное имя



жүктеу 0.6 Mb.
бет1/4
Дата05.08.2018
өлшемі0.6 Mb.
  1   2   3   4

Александр Лекомцев


Время создания пьесы: начало 21-го века

АДАТМЫРА – НЕЖНОЕ ИМЯ

(типичная трагикомедия в двух действиях)
Действующие лица:
Адатмыра зелёноволосая женщина неопределённого возраста, как бы, невеста Лёши

Лёша единственный и любимый сын и внук, 22 года

Екатерина Семёновнаего мать, 45 лет

Вера Петровна его бабушка, 67 лет

Ульяна бывшая невеста Лёши, 20 лет
Стихи А. Лекомцева

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
На авансцене, перед занавесом, появляется Лёша, в брезентовом костюме, резиновых сапогах, в шляпе, с маленьким рюкзачком за плечами. На длинном шнурке, на шее висит фотокамера,
Бёрёт её в руки, делает несколько снимков.
Он растерян и взволнован. Заблудился. Озираеться по сторонам.
Лёша (разговаривает с сам с собою): – Как в сказке, блин! Пошёл в лес природу фотографировать и – заблудился! Да ещё в болото какое-то, стрёмное забрёл.
Ставит карзину на землю.
Перед ним появляется Адатмыра, в зелёном изодранном сарафане, босиком. Очень далеко не красавица. Можно только предположить, что её лет тридцать.
Лёша улыбается, увидев её. С её появлением у него появляется надежда выйти отсюда. Кроме того, зелёноволосая женщина, почему-то, очень ему понравилась.
Лёша: - Ну, вот сейчас уже точно выгребусь отсюда. Факт! Девушка, наверняка, подскажет, куда идти.
Адатмыра: – С кем ты тут разговоры разговариваешь, паренёк заблудший? С лягушарами, что ли?
Лёша: - Вы про лягушек говорите?
Адатмыра: – Нуда, я говорю про лягушар.
Лёша: – Нет, я сам с собою беседую. Не с лягушками. Вот соображаю, как мне из этого болота выбираться. Когда вы мне покажете дорогу в город, то я вас к себе домой приглашу и чаем угощу. Если вы не возражаете.
Адатмыра: – Чай я никогда в жизни не пила, а вот водку случалось. Мужики на болото за клюквой заходят, наливают… Нежадные. А водка у тебя дома имеется, парень-мужик?
Лёша: – Не проблема. По дороге купим, и где-нибудь в парке и выпьем, и закусим. Да лучше даже в кафе какое-нибудь забежим. Мы же не бичи, чтобы под деревом пить.
Адатмыра: – Ну, тогда я выведу тебя отсюда и сама вместе с тобой… выведусь. К водке я людьми пока не приученная. Десятки вёрст ради выпивки не стану шагать. Даже и закуской крутой не очень-то интересуюсь. У нас, правда, на болоте, ничего такого нет. Только когда гости сюда заходят. Угощают. Я просто так пешком пройду, сколько хочешь, пройду.
Лёша: – Зачем на своих двоих шагать? У меня бабки есть (стучит себя кулаком по наружному карману куртки)! На такси домой и приедем.
Адатмыра: – Слова мудрёные говоришь, но я уже в радости и согласная. Всё это интересно.
Лёша: – Как звать-то вас, то есть… тебя?
Адатмыра: – Меня-то? А поняла! Тебе моё имя надо? Зовут меня люди, звери и птицы - Адатмыра.
Лёша: – А я – Лёша! Алексей, значит. Можно просто – Лёха. У тебя имя красивое, но странное. Ты что, Адатмыра, с Чукотки или с Саха-Якутии? Имя загадочное.
Адатмыра: – Нет. Я с этого болота. Больше нигде не была. Я, Лёха, здешняя со всеми потрохами.
Лёша: – У меня с таким именем девушки никогда и нигде не было (мечтательно, прикрыв глаза). Адатмыра… Надо же! Нежное красивое имя. А что оно означает?
Адатмыра: – А я знаю? Мне начихать, что это такое. Адатмыра и Адатмыра, и всё!
Лёша: – Не обижайся, Адатмыра. Но, получается, что ты, как бы, кикимора.
Адатмыра: – Нет, не кикимора. Когда я здесь появилась, то все кикиморы и лешие разбежались в стороны. Я про тех говорю, которые уйти успели.
Лёша: – А те, которые не успели уйти… Что с ними сделалось?
Адатмыра: – Они целёхоньки. Но в болоте. Я им помогла утонуть. Я ведь их в пищу не употребляю, но по жизни не люблю всяких шумов и лишних разговоров. Меньше бы болтали. Может быть, я к ним бы и притерпелась. Я очень добрая, пока меня не разозлишь.
Лёша смеётся. Уважет чувство юмора.
Лёша: – Ну, Адатмыра, ты меня насмешила! Всём помогла утонуть. Надо же!
Адатмыра: – Будешь гоготать, как гусь общипанный, и тебе помогу из этого мира исчезнуть. А там уж тебя другие существа на новую дорогу выведут. Запросто. Долго бы и думать не стала, но сегодня немного водки хочу.
Лёша: – Ты мне, Адатмыра, всё больше и больше нравишься. Но если ты не кикимора, то кто ты? Русалка или марсианка?
Адатмыра: – Не знаю и знать не хочу! Мне такое без надобности! Меня уже тут всякие бродяги спрашивали, сколько мне лет и какого цвета у меня кровь… после выпитой водки, конечно. Так вот слушай. Мне лет триста, волосы на голове я не крашу, они зелёные всегда. Кровь у меня голубая. Паспорта не имею и родственников тоже. Всё? Или ещё о чём-нибудь спросишь? Какой ты любознательный, Лёха!
Полушутя хвататет его рукой за горло. Лёша обнимает её. Адатмыра отталкивает его
Лёша: – Я ведь не просто так обниматься лезу. Мне кажется, что я тебя полюбил. Неважно, что у тебя потеря памяти. Документы можно любые сделать. Тем более, сейчас. Ты меня очаровала, потому я хочу узнать тебя, как… женщину.
Адатмыра: – Ты мне сначала водки налей, как следует, а там я буду решить, как с тобой быть. Ишь ты, гусь лупоглазый! Узнать он меня хочет. У тебя хоть имеется то, чем ты собираешься меня узнавать?
Лёша (смущённо, перминаясь с ноги на ногу): – Иногда нахожу. До тебя все девочки были довольны. Это правда, кикимора Адатмыра.
Адатмыра: – Я не кикимора! Сколько можно повторять? Ты понял или нет, бродячий болотный кулик?
Лёша: – А я не кулик и даже не орёл и не воробей, Адатмыра. Я по образованию инженер, мененджер по отопительному оборудованию. А по призванию – фотохудожник. Люди говорят, что очень талантливый, почти – гениальный (берёт в руки фотокамеру). Хочешь, Адатмыра, я твой образ запечатлею на фоне вот этих деревьев.
Пятится от него назад
Адатмыра (угрожающе): – Я тебя, Лёха, сейчас так запечатлею, так вот в этот дуб вдолблю, что никто и никогда из его ствола тебя не выцарапет, дятел косоротый! Быстро убрал от меня свою колдовскую штуку! Повторять больше не буду.
Лёша: – Хорошо, Адатмыра! (оставляет в покое фоткамеру). Не хочешь - не надо. У нас для этого потом много времени будет. Я чувствую, мы уже соеденены самой судьбой. Ты ведь согласно стать моей женой?
Адатмыра: – Это как? Что такое стать женой?
Лёша: – Ну, вместе будем жить. Дети потом у нас появятся.
Адатмыра: - Шишки еловые у тебя на лбу появятся. Нука, мигом свали отсюда!
Лёша: - Ты меня обижаешь (падает на землю, начинает стонать). Ты, Адатмыра, меня совсем не любишь!
Адатмыра: - Обалдел, что ли? Вставай на ноги моментом. Не встанешь – затопчю, как червяка дождевого!
Лёша быстро поднимается на ноги.
Лёша: - Видишь, я встал на ноги.
Адатмыра: - У тебя что, в голове болотная жижа? Ты мне, что тут по траве ползаешь. Концерты устраивать задумал?
Лёша: - Я обиделся, Адатмыра. Ты не хочешь стать моей женой.
Адатмыра: – Может, я ещё в вашем мире ни хрена не понимаю, но, по-моему, ты полный выродок. Идиот, одним словом. Тебе что-то захотелось и - точка! Вынь да положь!
Лёша: - Бабушка и мама мне ни в чём не отказывают.
Адатмыра: - Я разве похожа на твою бабушку?
Лёша: - Нет, не похожа.
Адатмыра: - Так в чём же дело? Странно, тут у вас всё. Ничего хорошего, кроме водки нет.
Лёша: – Но я ведь хочу… Так ты согласна или нет?
Адатмыра: – Всё зависит от количества выпитого спиртного и от моего желания. Для интереса можно попробовать, испытать, что это за хреновина такая «выйти замуж» и с чем такое едят.
Лёша: – Так чего же мы ждём? Пошли, Адатмыра, к нашему счастью!
Адатмыра: – Сначала к водке, а потом – уже и счастью.
Берутся за руки, как дети, и уходят.
ЗАНАВЕС открывается
Большая комната в обычной квартире. Сервант, стол, диван, пара кресел, стулья, телевизор с большим экраном. На стенках – несколько экстампов, на подоконнике – цветы.
Широкое окно, выходящее во двор.

За журнальным столиком, на диване сидит Екатерина Семёновна, читает глянцевый журнал. Она в атласном халате розовго цвета.
В комнату входит Вера Петровна, в старом халате, в рваных тапочках, внимательно смотрит на дочь.
Екатерина Семёновна: – Ну, чего ты, мама, смотришь на меня, как чёрт из колодца?
Вера Петровна: – А что я, в конце концов, должна делать, Катя? И почему ты меня сравниваешь с чёртом? Если бес, то только ты, доченька.
Екатерина Семёновна: – Почему так? Почему это я бес?
Вера Петровна: – Потому, что нашего Лешеньки уже полдня нет дома, а тебе - всё равно. Ты даже не переживаешь. Не позвонила ни в больницу, ни в морг, ни в полицию. Можно было бы и подружкам его позвонить или приятелям-собутыльникам.
Екатерина Семёновна: – Я ему звонила по сотовому телефону, он не отвечает. Выключил мобильник, свой айфон. Больше никому не хочу звонить. Что я тебе звонарь?
Вера Петровна: - Не звонарь. Глупа ты, и наглости в тебе несколько тонн.
Екатерина Семёновна: - Ты уже у меня в печонках сидишь, Достала так, мамаша, что дальше уже некуда.
Екатерина Семёновна встаёт, подходит к окну, смотрит.
Вера Петровна: - Ну и что там, Катя во дворе?
Екатерина Семёновна: - Ничего. По улице люди, конечно, бродят. В основном, всяие сволочи. Но нашего Лёши я не вижу.
Отходит от окна, опять садится.
Вера Петровна: - Терпения у тебя, Катя, не хватает. Почему ты всех ненавидишь? А только себя… обожаешь. Умная, как утка. Только овёс не клюёшь.
Екатерина Семёновна: - Представь себе! У меня два высших образования.
Вера Петровна: - Дорого мне обошлись твои университеты. Я только и успевала всех твоих преподавателей умасливать, подкармливать, чтобы тебя не отчислили.
Екатерина Семёновна: - Только не надо преувеличивать! Почему ты сама не звонила, Алёше?
Вера Петровна: – Я тоже звонила. Чувствует моё сердце. Он не выключал свой телефон.
Екатерина Семёновна: - Чего заранее переживать? У него в телефоне батарейка села. И всё! И больше ничего! Не отключал он телефон,
Вера Петровна: - Я уже уверена, что его выключили вместе с сотовым телефоном и уже зарыли… в землю. А может быть, просто так бросили, где-нибудь, в канаве. Бедный мальчик! Дурак и наглец по жизни!
Екатерина Семёновна (вскакивает на ноги): – Не смей, мама, так отзываться о моем сыне и своём внуке! Я не позволю! Мой Лёша - великий фотохудожник!

Вера Петровна (садится за журнальный столик): – Он великий шарлатан… с рождения. Но я, всё равно, его люблю. Мой внучек – самое родное и близкое, что у меня есть. Полный идиот, но я без него не могу. Впрочем, он весь в тебя, Катюша. Все соки из меня выжали… оба – и мама, и сынок. На старость лет мне нет отдыха и покоя. Всю пенсию ему отдаю. Да и дворником, и гардеробщицей подрабатываю. Всё туда идёт – в прорву. Да и ты, блин, психолог, ни на одной работе не держишься. Всё люди для тебя сволочи, а ты вот хорошая и… замечательная.
Екатерина Семёновна (садиться): – То, что ты квартиру ему купила двухкомнатную – не велика заслуга… и… Алёша достоин… Он обязательно найдёт работу и начнёт трудиться, если ему захочется. Но Лешенька фотхудожник. Ему в Интернете ставят… лайки.
Вера Петровна: – В Интернете не только лайки, но и овчарки и всякие пудели присутствуют. Он с меня деньги тянет, а вот они его обдирают. Но жалко мне Лёшеньку. Дурачок по жизни и ещё наглый. Я помню, что на какого-то мененджера учился… в институте, ему вся наша улица дипломную работу писала. Тоже немало денег ушло. А я в рванье хожу, но работаю за троих. В школе тоже… учился, как мог. Хорошо, что все педагоги – мои подруги. Впрочем, с тобой та же история. Но дорог он мне, мой Лёшенька. Жалею я его, убогого и хамовитого.
Екатерина Семёновна: – Но он, всё равно, как с фотосъёмок вернётся, то к себе не заедет сразу. Придёт сюда и перед нами отчитается.
Вера Петровна: – Не сомневаюсь. Если не окончательно убитый, то обязательно заедет… за деньгами. Чертовщина! Лишь бы живой был, там уж и ладно. У меня для него всегда припасено, да и для тебя тоже. Но поменьше.
Екатерина Семёновна: – Деньги – не главное. Сама понимаешь. Главное душа, психея.
Вера Петровна: – Если деньги – не главное, то почему вы с меня последнюю шкуру сдираете?
Екатерина Семёновна: – Ты всё преувеличиваешь, мама. Надо же Лёше, как-то, разваиваться.

Вера Петровна: – Женился бы он на Ульяне, что ли. Славная девушка. Правда, пока тоже на папиных и маминых харчах. Но, вроде, где-то в киоске работу нашла и зачно в педагогиский университет постпила. Что-то там по химии. Но может быть, женился бы на ней Лёша, то тогда бы и остепенился, и не пил бы, как собака.
Екатерина Семёновна: – Мама, ты не права. Собаки водку не пьют. Впрочем, бывают аномальные случаи. У собак тоже своя психология. Но, в основном, псы и сучки не пьют.
Вера Петровна стучит пальцами по крышке журнального столика.
Екатерина Семёновна: - Чего по столу стучишь? Сама глупая. От старости из разума выжила.
Вера Петровна: - Не волнуйся. На мой век мозгов хватит.
Слышится мелодичный звонок домофона.
Екатерина Семёновна бежит открывать входную дверь. Возвращается и снова садится за журнальный столик.
Вера Петровна: - Ну, слава богу!
Екатерина Семёновна: - А куда бы он делся. У него сейчас только любовь к фотоаппарату «Никон». Он - большой художник! Так что, видишь, всё нормально.
Вера Петровна: – У него фотоаппарат уже двадцатый, получается, а всяких мобильных штучек, самых последних... со счёту сбилась. То отберут, то потеряет, то подарит. Сейчас у него какой-то последний «Кайфон».
Екатерина Семёновна: - Не «Кайфон», а «Айфон». Потом ведь у него – «Смартфон», последней модели.
Вера Петровна: - Какая разница? Да я знаю. Молодёжь нынче сама такие штуковины «кайфонами» называет. Модно так.
Екатерина Семёновна: – Их дело. Пусть молодые изголяюися. Но тихо, мама! Сейчас Лёша войдёт. Я не хочу, чтобы он гадости от тебя слышал. У него очень ранимая душа. Он – впечатлительный малыш.
Вера Петровна: – Я молчу. Я понимаю. Живой внучек, и то уже славно. Я переживала. Сама знаешь, у меня ведь есть… душа.
Екатерина Семёновна: - У тебя, душа? Не смеши!
Входная дверь открывается. В комнату входит Ульяна. Она взволнована, приостанавливается и снимает туфли.
Ульяна: - Здравствуйте, Екатерина Семёновна! Здравствуйте, Вера Петровна!
Екатерина Семёновна: – Здравствуй, Ульяна! Я думала, что это появился Лёша.
Вера Петровна: – Здравствуй! (взволнованно). А где Алексей? Что с ним?
Ульяна: - Наверное, ничего не случилась. Просто, я его везде искала. А теперь вот к вам пришла. Подумала, что, может быть, он здесь.
Вера Петровна: – Ты, Уля, чувствует моё сердце, что-то от меня скрываешь? Скажи, где наш мальчик! В каком он морге?
Ульяна (растерянно): - Я не знаю, в каком, Вера Петровна. А разве мой Лешенька умер?

Вера Петровна: – Это тебя надо спросить, где мой внук и что с ним! Ты ведь его невеста, Ульяна, а не кто попало.
Ульяна: - А я пришла у вас… поинтересоваться, где Лёша и как его здоровье.

Екатерина Семёновна: – Бросьте вы оба ерунду морозить! Что малый, что старый. Скоро Лёша сам придёт и скажет вам, живой он или мёртвый.
Ульяна: - Напрасно вы так. Он ведь уже взрослый. Может быть, друзей встретил. Да ведь ещё совсем не поздно, до вечера долеко.
Вера Петровна: - Конечно, до утра подождём, а там уже начнём всех поднимать на ноги.
В незапертую на ключ дверь вваливается Лёша и Адатмыра. Оба заметно пьяны. Его рюкзак наполнен бутылками с водкой, ставит его прямо на пол. Фотокамеры у него на груди нет.
Ульяна (подбегает к нему, пытается его обнять): - Лёшенька, мы тебя очень ждали.
Адатмыра: - А меня что, не ждали?
Вера Петровна (встаёт с места, достаёт из кармана халата кошелёк): – Я дам этой доброй нищей старушке с зелёным париком на голове пятьсот рублей. Она заслужила. Она привела Лёшу к нам. Пусть пьяного, но привела (Адатмыре). Уважаемая, вы в семидесятых годах на первом мельзаводе грузчицей не работали?
Адатмыра (садится в ближайшее кресло): – Нет, старуха, не работала я на мельзаводе. Я нигде и никогда не работала. Я не знаю, что такое мельзавод.
Обескураженая и обиженая Ульяна отодигает стул в сторону, садится на него, смотрит в сторону.
Лёша проходит к дивану, садится. Громко хлопает в ладоши.
Екатерина Семёновна: – Там, на мельничном заводе, пшеничные и прочие зёрна пермалывают, и получается мука.
Адатмыра: - Мне всё равно! Пусть там даже человеческие кости перемалыаают.

Вера Петровна (Адатмыре): - Странно! Вы так похожи на Нону Масаковну, которая работала на мельзаводе, пила одеколон и спала со всеми мужиками подряд. Но, простите уж, Нона была гораздо симпатичней, чем вы… Так уж сложилось (достаёт из кошелька деньги и протягивает Адатмыре). Вот, берите пятьсот рублей и с миром отсюда валите, добрая женщина!
Лёша (как ошпаренный вскакивает с места): – Бабушка, ты кого гонишь из нашего дома? Если бы ты знала, на кого ты голос повышаешь!
Адатмыра: – Леха, друган, я могу их обоих выкинуть отсюда, и всё у нас будет спокойно.
Екатерина Семёновна: – Облезешь, страхолюдина! (Лёше). Замучаешься!
Ульяна: - Но это же обычная шутка. Как вы не понимаете. Никто никого не собирается никуда выкидывать.
Лёша: - А тебя, Ульяна, никто не спрашивает. Всё нормальтно.
Адатмыра: - Понятное дело, я пошутила. Имею же я право пошутить?
Екатерина Семёновна: - Шути быстрей и сваливай отсюда, красотка! (Лёше). Сынок, а где твой фотоаппарат?
Вера Петровна (со вздохом): – Чего неясного, Катя? Он пропил его вместе с этой… бродяжкой.
Лёша: - Да мы почти в кафе и не пили. По две рюмки коньяку и - и всё!
Екатерина Семёновна: - Ты, Лёша, не мог собутыльника получше найти. Привёл сюда какую-то бомжиху!
Адатмыра: - Но вы сейчас у меня договоритесь обе! Что за люди такие? Я к ним явилась на вечное поселение, а они тут какие - мне новые имена придумывают (Лёше). В общем, налей мне водки, и я пошла, к себе, на болото. Там спокойней.
Лёша подбигает к Адатмыре, падает перед ней на колени, обнимает
Ульяна (встаёт на ноги): - Не пойму, что твориться!
Адатмыра (отпихивает его в сторону): - Договорились! Я отстанусь. Только заткни им пасти и всё объясни, а потом будем пить водку (Ульяне). Я тебе всё объясню, девушка! Тебя, кажется, зовут Ульяной. Так вот твой Лёха, нескладный, но продуманный паренёк, решил жениться на мне. А мне всё равно. Пусть женится. И ты к нему приходи, когда тебе надо будет… Мы с Лёхой любим весь мир.
Лёша (встаёт на ноги и делает взмах рукой): – Да! Мы любим весь мир!
Ульяна: – Как же так, Лёшенька? Ты же говорил, что любишь только меня.
Лёша: - А теперь я люблю весь мир! Больше всех я обожаю мою новую и невесту из… болотых мест.
Ульяна: - Скажи, Лёша, что ты сошёл с ума, и завтра у тебя настанет просветление. Ты вылечишься. Сейчас медицина на высоком уровне.
Екатерина Семёновна: - Я бы не торопилась так утверждать. Медицина, конечно, у нас имеется, но… не больше.
Вера Петровна: - Ты, внучек, фотоаппарат свой хоть дорого продал? За нормальные деньги?
Лёша: - Дорого не продашь. Я его загнал за четыре бутылки водки. Они вон лежат, у меня в рюкзаке.
Ульяна: - Я верю и знаю, что завтра у Лёши наступит просветление…
Адатмыра: - Не будет у Лёхи никакого просветления. По той причине, что я умная и очень красивая, и тоже, как и он, иногда с удовольствием пью водку. Просто мне интересно понять, что же это такое. Я её вкуса не понимаю и не тупею от неё. Она, как вода, но с другим вкусом.
Екатерина Семёновна: - Только не надо скромичать, зеленоволосая дама! Ты за свою долгую жизнь выпила сотни цистерн спиртосодержащих жидкостей. Или я не права?
Адатмыра: - Ты не права, моя будущая родственница. Ты совсем не в курсе того, что происходит. А вот у тебя физиономия пропитая. Это факт.
Вера Петровна хватается за сердце, наваливается спиной на диван. Почти теряет сознание.
Екатерина Семёновна поднимается с места, бежит в соседнюю комнату. Быстро возвращается состаканом воды в руке и таблеткой. Засовывает таблётку матери в рот и поит её из рук.
Вера Петровна (приходит в себя, твёрдым голосом): – Ты женишься на этом чудовище только через мой труп.
Адатмыра: – Хорошо. Я согласная. Пусть будет труп. Всё какое-то разнообразие.
Лёша падает на пол, на спину, начинае дёргать ногами.
Лёша (в истерике): – Хочу Адатмыру! Хочу Адатмыру!
Вера Петровна: – Что такое Адатмыра?
Екатерина Семёновна: - Наверное, какой-нибудь новый американский фасфуд, слепленный из полного ГМО.
Вера Петровна: - Что ещё за ГМО?
Ульяна: - Это, Вера Петровна, генно-модифицированный продукт, очень опасный для здоровья. Его даже в руках держать нельзя, а Лёша всякие бик-маки и хотт-доги с удовольствием ест. Такое даже нормальные кошки и собаки в пищу не употребляют.
Лёша (продолжает лежать на полу): - Не болтайте ерунду, Ульяна! Это самая лучшая жрачка в мире! Хочу Адатмыру! Хочу Адатмыру!
Адатмыра: - Адатмыра – это я. Имя у меня такое вот. А ты, старушка сердобольная – Вера Петровна. А вон та рябая курица с дебильной улыбкой – твоя дочь, Екатерина Семёновна. Когда мы в кафе сидели, Лёха мне всё о вас рассказывал. Говорил, что вы сволочи. Но я не думала, что до такого края.
Екатерина Семёновна: - Да как ты смеешь, какая-то Адатмыра, с болотной кликухой, меня оскорблять!
Леша (встаёт на ноги и улыбается): – Адатмыра – нежное имя. Это моя невеста! Если вы будете тут её ругать, то я… отравлюсь. Мне без моей прекрасной Адатмыры не жить!
Вера Петровна: – Да чёрт с тобой, полудурок! За что я тебя только люблю? Мне всё равно, что Адатмыра, что иностранная тыква.
Адатмыра: - Кто такая Тыква?
Екатерина Семёновна (саркастично): – Тыква – это соседка наша. Лучше бы он на ней женился.
Адатмыра: – Дак, я не жадная. Пусть Ульяна приходит, когда надо, и ваша соседка Тыква.
Ульяна (со слезами): – Сумасшедший дом!
Убегает в прихожую, быстро надевает на ноги туфли, хлопает дверью.
Уходит.
Вера Петровна: – Такую ты славную девушку потерял, Лёша.
Адатмыра: - Ничего он её не потерял. Если она водки захочет, то прибежит.

Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет