Адиз кусаев писатели чечни /Очерки жизни и творчества/ Грозный 2011 : Литературный редактор



жүктеу 6.91 Mb.
бет11/35
Дата26.08.2018
өлшемі6.91 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35

Абдул-Хамид ХАМИДОВ

(1920-1969)

Старинное село Старые Атаги взрастило для чеченской литературы и искусства немало известных людей: писателей, артистов, сказителей, исследователей. Особое место среди них занимает человек необычайного дара и широкого творческого диапазона- поэт, писатель, драматург, переводчик Абдул-Хамид Хамидов. Прекрасный знаток фольклора, народных обычаев и языка, он щедро использовал их жемчужины в своих бессмертных произведениях. Поэтому каждое его слово и каждая фраза героев сразу же становятся афоризмами. Народ воспринимал их как свои творения, и они пополняли фольклор. Случалось это (да и сегодня случается!) потому, что все его произведения - это увиденные мастером кусочки жизни, а герои, плоть от плоти, -дети своего народа, оживленные талантливым творцом. Их продолжают цитировать и сегодня: «Как говорил Бож-Али...», «Как сказала Майма...», «Прав был Сутарби...» и т. д.

И будут цитировать всегда, потому что пьеса «Бож-Али» стала поистине народным творением (и лучшей еще не создано, и вряд ли в скором времени напишут). Ю. Айдаев писал: «Огромную популярность и признание получила комедия А-Х. Хамидова «Бож-Али» - чеченская пьеса, шагнувшая на всесоюзную сцену. Она была поставлена многими театрами страны». Пьеса драматурга была настолько широко известна, что ставилась с триумфом на сценах всех национальных театров республик Северного Кавказа, Башкирии, Татарстана, Турции, Иордании...

Завидная слава. Заслуженная слава. Пожалуй, ни одна из пьес чеченских драматургов не имела такой долгой сценической жизни, такого ошеломляющего успеха, не получала такого отзвука в сердцах зрителей.

Мне, к сожалению, не довелось близко знать его. Видел и слышал Абдул-Хамида Хамидова я всего три-четыре раза, но запомнил навсегда. Человеком он был впечатляющей внешности: высокого роста, плотного телосложения, с мужественными чертами лица (высокий лоб, окаймленный густой шевелюрой черных волос, проницательные, умные глаза, аккуратные усы). Говорил он неторопливо, обдумывая слова, - то серьезно, то шутливо. Остроумный был: слушатели от смеха за животы хватались, а на его лице - ни тени улыбки. Несмотря на крупную фигуру, был подвижным, порывистым, быстрым - в движении, живым, общительным - по характеру. Но, когда надо, умел быть и солидным, строгим.

Мне посчастливилось быть на так называемой сдаче спектакля «Бож-Али» (в первоначальном варианте она называлась «Падение Бож-Али») в театре, перед официальной премьерой. А-Х. Хамидов в то время был директором Чечено-Ингушского государственного драматического театра им. X. Нурадилова и вел, после просмотров, обсуждение. Бесстрастно, спокойно и внимательно выслушал он каждого выступающего. Только когда звучали критические нотки, опускал глаза и делал пометки в блокноте. Ожидал ли он в те минуты, что его детище будет так восторженно принято зрителем? Думал ли о том, что его детище на многие годы переживет его? Одному Богу известно.

Недолго, правда, пришлось ему наслаждаться славой: он погиб в 1969 г. в автомобильной катастрофе, не дотянув даже до своего пятидесятилетия. Я помню, с какой болью восприняли известие о его смерти не только те, кто знал этого удивительного человека, но и все жители республики, потому что был он всенародным любимцем. Потому еще, что не было в Чечено-Ингушетии человека, который бы многократно не смотрел спектакли по пьесам Абдул-ХамидаХамидова, не читал его остроумные рассказы, не слышал песен, написанных на его стихи...

Родился А-Х. Хамидов в с. Старые Атаги в 1920 г. Окончив начальную школу, в 1935 г. поступил в педагогическое училище, которое в то время находилось в ст. Серно-водская. В нем рано пробудилась тяга к сцене, которая и привела его после училища в Московский Государственный институт театрального искусства. Но учебу в нем пришлось прервать на четвертом курсе: в 1941 г. в начале войны, Абдул-Хамид был отозван в республику для работы в национальном театре. Некоторое время был актером, но его энергия и организаторский дар сказались быстро: он вскоре стал директором театра - в двадцать два года. Но сделать, к сожалению, успел немного: в 1944 г., как враг, был изгнан с родины. И там, в Казахстане и Киргизии, он продолжал работать в сфере искусства, не смирясь с несправедливостью: будучи мужественным человеком, писал вместе с другими представителями интеллигенции письма И. Сталину и Н. Хрущеву, хотя и знал, чем это чревато для него, спецпереселенца. Но он думал не о себе- он болел за свой оболганный народ.

В 1955 г., когда в Алма-Ате начала выходить газета на чеченском языке («Знамя труда»). А-Х. Хамидов, одним из первых, пришел в ее редакцию: работал литературным сотрудником, заведующим отделом культуры. В 1956г. он-литературный консультант Союза писателей Казахстана. А в 1957 г., восстановив Чечено-Ингушский государственный ансамбль песни и танца, вместе с ним возвращается на землю отцов. Благодаря ему, коллектив становится вскоре одним из лучших не только на Северном Кавказе, но и во всем бывшем Советском Союзе. В 1959-61гг. А-Х. Хамидов- председатель правления Союза писателей ЧИАССР, а затем - заместитель заведующего отделом пропаганды обкома партии. Но тяга к сцене берет верх: он снова становится директором национального театра и руководит им уже до конца своих дней.

Наделенный природой богатой фантазией, обладая глубокими знаниями фольклора, народной жизни, юмора, языка, Абдул-Хамид Хамидов рано приобщился к литературному творчеству. Свои первые юмористические рассказы («Хингал» и другие) и стихи он написал еще в 1935-1936 гг., но во время учебы в театральном институте и работы в драмтеатре главное внимание он уделял драматургии. «Он пришел к пониманию того, что идейная значимость, художественная ценность и расцвет развивающейся чеченской литературы будет зависеть от ее признания и принятия за пределами республики, - писал об этом периоде творчества писателя литературный исследователь, доктор филологических наук X. Туркаев. - А-Х. Хамидов очень мечтал об этом. И делал все, чтобы это стало действительностью. Начинающий драматург перевел на чеченский язык самые известные пьесы великих русских и зарубежных писателей: «Отелло» В. Шекспира, «Мещанин во дворянстве» Ж-Б. Мольера, «Власть тьмы» Л. Толстого и другие. И все они были поставлены на сцене национального театра».

Писать А-Х. Хамидов продолжал и в ссылке, но не надеялся быть опубликованным. Правда, его статьи-исследования о пьесах великих драматургов, зарубежных и русских классиков: «Коварство и любовь» Ф. Шиллера, «Ромео и Джульетта» В. Шекспира, «Без вины виноватые» А. Островского, «Васса Железнова» А. Горького и другие.

Печатались в газетах и журналах как доказательство его глубокой теоретической подготовки и профессиональной эрудиции.

Но историческая справедливость все-таки восторжествовала: в 1958 г. в Чечено-Ингушском книжном издательстве вышел первый сборник произведений А.Х. Хамидова, в который вошли его сатирические рассказы и одноактная пьеса «Абубешир». Затем последовали другие - избранные. Последним был сборник рассказов и пьес писателя, изданный в 1980 г., «Бессмертные» («Лий-рбоцурш»). В него вошли лучшие сатирические рассказы А-Х. Хамидова («Абубешир», «Дурда и Дарга», «Похождения Гирмасолты», «Платье-ту да, платье-сю да», «Экзамен»), пьесы, написанные в разные годы и (все!) поставленные на сцене национального драмтеатра с огромным успехом («Совдат и Дауд», драма «Девушка гор», комедия «Бож-Али», героическая драма «Бессмертные» -о жизни и ратных подвигах Героя Советского Союза X. Нурадилова, сказка-фантазия «Синекрылая птица», сатирическая сценка «Тяжелый день Мохсолты»).

Стихи же, написанные А-Х. Хамидовым, были настолько душевны, лиричны, ритмически отточены, совершенны и мелодичны, что сразу же становились песнями. На них писали музыку композиторы У. Бексултанов, А. Ха-лебский, 3. Чергизбиев и другие. С большим проникновением исполняли эти песни С. Магомедов, В. Дагаев, М. Буркаев...

Рассказы и пьесы А-Х. Хамидова - это яркие картинки жизни, увиденные глазами художника и описанные пером мастера афористичным и простым языком, с использованием жемчужин народной мудрости. Они безупречные по композиции. А-Х. Хамидов был мастером диалога, описания психологии и характера героев.

«Свое разностороннее дарование, все свое искристое творчество Абдул-Хамид Хамидов отдал родному народу, потому что в служении ему видел свое настоящее счастье и призвание, - писал о нем поэт Х-М. Эдилов, знавший писателя с юношеских лет. - Он имел полное право сказать о себе словами великого А. Пушкина: «И долго буду тем любезен я народу, что чувства добрые я лирой пробуждал». А-Х. Хамидов делал это так талантливо, как ни один другой чеченский писатель до него. Он был истинным сыном своего народа, потому что помогал ему расставаться со всем плохим с улыбкой. Всенародное признание и память о нем будет жить вечно». , ...Таким я запомнил этого мудреца из Старых Атагов. Я не профессиональный критик, но я твердо уверен в одном: А-Х. Хамидов внес огромный вклад в развитие чеченской драматургии.



Зайнди МУТАЛИБОВ

(1922-1978)

Я всегда с благодарностью вспоминаю этого щедрого, добро-" го человека, наделенного природой особенным даром поэта, ставшего для меня эталоном творческого мастерства с первого знакомства с ним в 1967г. Замечательные черты -дружелюбие, человечность, чувство сострадания и готовность прийти на помощь сохранились и жили в 3. Муталибове, несмотря на трудную и сложную судьбу, на суровые и жестокие испытания, выпавшие на его долю с первых шагов жизненного пути. По окончании школы работал инструктором райкома ВКП (б), мечтал учиться дальше и стать учителем. Но начавшаяся Великая Отечественная война изменила все планы: девятнадцатилетний Зайнди добровольцем уходит на фронт. Вот как описывал начало его военных дорог журналист газеты «Известия» в корреспонденции из Чечено-Ингушетии «Джигиты» (июнь 1941 г.): «Из горного аула Ведено, когда-то грозной резиденции Шамиля, тронулся вечером отряд всадников. Ему предстоял трудный путь. Перед всадниками поставлена цель: завтра к четырем часам дня они должны быть там, где формируется национальная кавалерийская часть (114-я Чечено-Ингушская кавалерийская дивизия. -А.К.). Во главе отряда едут лучшие наездники: Зайнди Муталибов - пропагандист райкома ВКП (б), которому поручено вести эскадрон кавалеристов, колхозник Шема Бачаев из аула Агишты и другие. Чеченские джигиты готовят себя к жестокой и решающей схватке».

«Многие партийные и комсомольские работники, как рядовые, так и руководящие, добровольно вступили в соединение и составили его крепкое ядро, - писал о том же знаменитый командир 255-го Чечено-Ингушского кавалерийского полка, полковник, Герой Советского Союза Мовлид Висаитов в своей книге «От Терека до Эльбы» (г. Грозный, 1996 г.) -В боях с фашистами показали себя зрелыми, преданными Родине политработниками: Зайнди Му-талибов, Халид Денилов, Билал Сапаев и другие. Это были кадровые офицеры, имеющие опыт армейской службы, навыки воспитания солдат, в военном и политическом отношении достаточно подготовленные и участвующие в боях с первых дней войны...»

Многое пришлось испытать на войне 3. Муталибову, прошедшему ее от первых дней до самой победы над Японией, вначале - в 255-м кавалерийском полку, позже - в 61-м разведывательном кавалерийском дивизионе: в атаки мчался под пулями и снарядами и в окопах мок, отражая контратаки, и боевых товарищей хоронил, и сам на волоске от смерти не раз бывал. Все это он записывал в своем фронтовом дневнике и увековечивал в фронтовых стихах. «Ноябрь 1942 г., ^записал он, например, семнадцатого числа, - 14 часов дня! Наш дивизион пошел в решительное наступление; задача - взять высоту, у подошвы которой лежит с. Соляной Курган, и закрепиться на ней. Кругом стоял сплошной ад, румыны открыли огонь из всех видов оружия. Взрывы, свист, вой. Но не дрогнули наши бойцы. Ожесточенный бой длился до ночи и всю ночь. Утром румыны пошли в атаку. Наши пулеметы подпустили их поближе и ударили по ним. Роту противника как ветром сдуло. Тогда рванулись в бой наши кавалеристы. Через час (18 ноября, утро) все было кончено: румыны бежали так, что теряли парадные фуражки и зимние шубы своих офицеров. Ноябрь 1942 г. 29-го числа нам дан приказ занять с. Обильное (Сталинградский фронт). Но оказалось, что немцы оставили село без боя. Мы расположились в нем на отдых. Но отдыхать не пришлось; разведка донесла, что на нас движутся большие силы врага. Стало ясно, что они готовили нам ловушку: заманить в село, а там окружить и разбить нас».

О ходе этого боя М. Висаитов пишет в своей книге: «Командиры взводов спешили своих кавалеристов и заняли позиции. Надо было подпустить фашистов на расстояние выстрела. Когда они приблизились, политрук 3. Мутали-бов сказал ребятам просто: «Ну, к1ентий, настал час показать, как мы умеем воевать. Не посрамим же чеченский дивизион». Муталибов писал далее в дневнике: «Первая атака была отбита. Но их было несколько. Мы не дрогнули выстояли и сами, пойдя в атаку, погнали врага назад. Мы победили. Село Обильное было освобождено навсегда от немецко-фашистских захватчиков». Воевал Муталибов не только штыком, но и пером. Поэтический дар пробудился в нем рано, как в каждом одаренном от природы человеке.

«Это было в 1937 г. В один из дней в редакцию республиканской газеты «Ленинский путь», которую редактировал в те годы талантливый писатель и журналист М. Мамакаев, пришел стройный и стеснительный подросток и робко сказал: «Я издалека приехал. Вот стихи принес. Оцените их, пожалуйста».

Редактор внимательно прочитал их, и, молча выйдя из кабинета, вернулся вскоре, ведя за собой почти всех сотрудников редакции, - вспоминал старейший чеченский журналист ХамидХасмагомадов. - М. Мамакаев, показав на незнакомого подростка, проговорил: «Я сейчас прочитал стихи этого молодого автора. По-моему, они хороши.

Но я могу и ошибаться, поэтому хочу, чтобы и вы послушали их и сказали свое слово». Прослушали. И все в один голос заявили, что в чеченскую литературу пришел новый поэт. Поздравили его и стихи напечатали в газете.

Этим молодым человеком, которого благословил на творчество корифей чеченской литературы М. Мамакаев, был Зайнди Муталибов. И был о ему тогда, в 1937 г., всего пятнадцать лет. Приехал он в г. Грозный из горного села Хаттуни Веденского района, где родился 15 августа 1922г. в семье крестьянина. Там прошло его детство, окончил школу, мечтал стать учителем. Но начавшаяся Великая Отечественная война изменила все планы: Зайнди добровольцем ушел на фронт. Воевал политрук 3. Муталибов храбро: к концу войны грудь гвардии майора кавалерийской разведки украшало множество боевых наград, в числе которых были ордена Красной Звезды, Боевого Красного Знамении, медали. Воевал на Сталинградском, Южном, Юго-Западном фронтах. Защищал Кавказ.

Именно в эти дни он написал строки, полные веры в победу:

Земля гудит. Дымится дом разбитый.

Свистит чужой снаряд над головой.

Чечня зовет на подвиги джигитов,

Идущих в правый и священный бой.

И ты иди. Иди в свое бессмертье -

С врагом сражаться смело, как джигит.

Иначе нам ни женщины, ни дети

И ни земля родная не простит!

О небольшом, но характерном, военном эпизоде из жизни 3. Муталибова так пишет Герой Советского Союза М. Висаитов в своей книге «От Терека до Эльбы»: «Это было в ноябре 1942 г., в дни, когда наша армия, оборонявшая Волжскую твердыню, перешла в решительное наступление на врага. На рассвете бойцы и командиры отдельного разведывательного дивизиона, завернувшись в бурки, лежали на дне холодных траншей. Было темно и морозно.

- Товарищ лейтенант, вы не замерзли? - Спросил один из бойцов 3. Муталибова.

- Нет, не замерз, - ответил политрук. - А вы где?

- Я недалеко от вас нахожусь. Что-то грустно стало.

- Почему вы грустите? Может, плохое сообщение из дому?

- Нет. Вот... письмо не решаюсь отправить, - тихо сказал разведчик и подал лейтенанту сложенный листок бумаги. 3. Муталибов фазу понял, что он хочет, чтобы командир прочитал письмо, исправил и оценил - можно отправить или лучше подождать. И такие вопросы приходилось, помимо боев, решать политрукам. Прочитав письмо, он сказал ободряюще: «Отличное письмо. Душевное. Отправляй, всех односельчан обрадуешь... и любимую». Суровое лицо солдата осветилось улыбкой. Он стал уверенней в себе, что и доказал в бою, который разгорелся утром. Да, умел политрук 3. Муталибов не только разить врага штыком, но и общаться с людьми, выслушать их, ободрить в трудную минуту.

Демобилизовался Зайнди Муталибов из армии только в 1946 г., после капитуляции Японии. Однако, несмотря на боевые заслуги, он был выслан в Киргизию, куда была депортирована его семья в 1944 г. Там и осуществилась его мечта продолжить учебу. Ему как ветерану войны разрешили это. Работал учителем в школе. В 1952г. закончил исторический факультет Киргизского Государственного педагогического института. В 1957 г. вернулся на родину, работал заместителем редактора республиканской газеты «Ленинский путь». В 1961 г. закончил факультет журналистики Московской Высшей партийной школы, после чего работал директором республиканского книжного издательства, руководил книготоргом, а в 1978 г. был назначен главным редактором Грозненской студии телевидения, где я в то время работал старшим редактором художественной редакции. Но проработал он, к сожалению, недолго - в том же году умер от сердечной недостаточности: слишком многое он видел, пережил, перечувствовал, потому что был человеком беспокойным, сострадательным, неравнодушным.

После первых, опубликованных в 1937 г., стихов, поэзия стала делом всей жизни Зайнди Муталибова. В разные годы творческого пути, который продолжался свыше сорока лет, в республиканском книжном издательстве вышло на чеченском и русском языках более двадцати книг поэзии и прозы писателя: «От души» (1958 г.), «Звени, моя песня» (1960 г.), «Завет бойца» (1961 г.), «Бессмертный всадник» (1968 г.), «Раны зарубцовываются» (1970 г.), «Раненая анкета» (1972г.), «Истоки» (1978 г.) и другие. Патриотизм, Родина - основные темы его творчества, что, впрочем, характерно для писателей-фронтовиков.

О творчестве 3. Муталибова литературовед Х.Туркаев писал: «Одним из ярких представителей чеченских поэтов стал в 50-60-е гг. XX в. 3. Муталибов. Его поэтическая одаренность раскрылась в начале 40-х гг. Находясь в действующей армии, писал стихи, в которых размышлял о долге человека перед Родиной, подвиге воина, сражающегося с ненавистным врагом. Его творчество последнего времени характеризуется стремительным расширением тематического диапазона, углублением содержания, повышением писательского мастерства. Поэзия 3. Муталибова характеризуется еще и тем, что в ней все ярче раскрывались чувства лирического героя, мыслящего себя сыном своего народа». Один из лучших переводчиков произведений 3. Муталибова московский поэт В. Стрелков писал о нем: «Стихи поэта пронизаны чувством любви к Родине, чувством патриотизма и сыновнего долга». А ростовский критик Л. Черепченко углубила эту мысль в рецензии на книгу Муталибова «Истоки» (журнал «Дон»): «Оптимизм и чувство высокого гражданского долга объединяют все стихи и поэмы поэта, независимо от того, когда и о чем они написаны». 3. Муталибов писал:

Есть зов родимого гнезда,

Влекущий зверя, птицу, нас.

Он, как незримая узда...

Где б ни был горец, на Кавказ,

К частице Родины большой,

Он будет рваться всей душой,

Пусть трижды край иной хорош,

Цена всегда чужбине - грош!

Его не только переводили на русский, киргизский, украинский и другие языки, но он сам был прекрасным переводчиком на чеченский. В его переводах чеченские читатели познакомились с произведениями русских поэтов (Л. Ошанина, Е. Долматовского), туркменских (А. Атад-жанова, А. Хаидова), латвийских (Л. Бридага) и многих других. Переводы стихов 3. Муталибова на русский язык печатались в журналах и еженедельниках: «Дружба народов», «Дон», «Знамя», «Литературная Россия», «Литературная газета» и других изданиях России, Киргизии, Украины, Дагестана.

У каждого из нас есть любимый уголок земли, который особенно дорог нам, к которому возвращаемся, трепетно ожидая встречи, «сыновней нежностью дыша». Для 3. Муталибова таким святым и притягательным местом была

Чечня, горное селение Хаттуни. Для него он находил всегда самые яркие, звучные и душевные слова:

Лишь гнездо орлиное витое Я увижу в тишине лесной, Хаттуни - село мое родное Сразу же встает передо мной. Сколько ни скитался по земле я, Не нашел красивее его... Хаттуни, что ближе и милее Может быть для сына твоего?

Зайнди Муталибов был и плодотворным журналистом. Его стихи, очерки, статьи, корреспонденции о ратных делах фронтовиков-чеченцев часто публиковались в годы войны в республиканских газетах «Ленинский путь» и «Грозненский рабочий». В одной из своих корреспонденции, опубликованных в газете «Ленинский путь» в октябре 1943 г., гвардии старший лейтенант 3. Муталибов писал: «Врагу, четырежды бросавшемуся в атаку, мужественно, геройски противостояли отличные воины-чеченцы, пришедшие на фронт с Кавказских гор. Власти знали, что фашисты близко подошли к Грозному, но знали и то, что чеченцы, познавшие гнет царизма и различных местных князьков, никогда не согласятся больше влачить рабскую жизнь и отважно будут защищать свою свободу, Родину».

«О будничном, обыденном и рядовом намного труднее писать, чем о великом и героическом, - говорит (в предисловии к книге повестей и рассказов 3. Муталибова «Раны зарубцовываются») хорошо известный в Чечне полководец, генерал-майор, Герой Советского Союза П.П. Бри-кель. - Но писатель-фронтовик не боится этого. Он изображает обычные будни войны, тепло пишет о своих боевых товарищах, рядовых бойцах в трудные для них минуты. Он рассказывает об их находчивости, уме, бесстрашии, любви к Родине. Талант автора состоит еще и в том, что в ежедневном, обыденном он находит зерна героизма и у мест высветить их».

Его стихи написаны рукою мастера, а переводы (он много переводил стихи русских, северо-кавказских поэтов на чеченский язык) поражают отточенной ритмикой, чистым языком, легкостью, изяществом и динамикой. Поэтому: то веселые и лиричные («Вальс любви», «Всегда с тобой», «Молодежная праздничная»), то грустные («Десять минут», «Ночь», «Думы»), то трагические («Слово о погибшем коне», «Забвение», «Незабывай») стихи 3. Муталибова часто становились песнями. Их охотно включали в свой репертуар и профессиональные, и самодеятельные исполнители.

Мы набросали Лишь некоторые штрихи жизни и творчества Зайнди Муталибова - человека, фронтовика, поэта. Он был, плоть от плоти, сыном чеченского народа, верным, преданным, талантливым гражданином своего Отечества - Чечни. Об этом он и писал в своей поэме «Мой аул», строками из которой мы и заканчиваем этюд:

Сколько нас-

Людей простых и смертных

На земле, где светятся огни?

И у всех есть где-то

Свой заветный

Уголок - такой, как Хаттуни.

Потому стихом

И песней светлой,

Сын Чечни и просто человек,

Славлю я

Свой уголок заветный...

И Чечню, и свой народ - навек!

Хасмагомед ЭДИЛОВ

(1922-1991)

Он был обыкновенным человеком: немногословным, с ясным открытым лицом, с добродушной, какой-то даже виноватой улыбкой, высоким умным лбом, острым взглядом, с мозолистыми руками труженика. Но когда в нем заговаривал поэт, Хасмагомед Эдилов неузнаваемо менялся: становился одухотворенным, собранным, красноречивым. Читал стихи своеобразно: торопливо, без интонации, логических пауз, будто боялся, что не успеет прочесть самое лучшее, главное, важное. И, тем не менее, любовь читателей к нему была огромной. Можно сказать, она была всенародной. Ведь он писал всегда о народе и для народа. Жил одной жизнью с ним, поровну деля и праздники, и будни. И это была правда, когда он писал о себе:

Я тоже отдыха не знал.

Народу предан был я свято.

Страдали все-

И я страдал,

Кипела радость -

Был и я тут.

Всей силой смертоносных слов

Перо мое врагов разило.

Всегда, во всем я был готов

Служить своей Отчизне милой!

Однажды, много лет тому назад, я (в те годы главный редактор Грозненской студии телевидения) снимал телеочерк о Хасмагомеде Эдилове. По сценарию, надо было снять видеоматериал для иллюстрации закадрового чтения автором стихотворения «Горсть земли», посвященного ветерану Великой Отечественной войны Магомеду Ин-дербиеву, и мы решили поехать в родное село поэта - Валерик, чтоб все выглядело максимально правдоподобно и естественно. Я не знаю, каким образом там узнали о нашем приезде, но, где бы мы ни останавливались, всюду нас встречали односельчане поэта - старые и молодые, учителя и земледельцы. Они непринужденно разговаривали с именитым земляком, делились радостями и горестями, рассказывали сельские новости, расспрашивали о творчестве, просили прочитать новые стихи. Поэтому мы довольно долго ехали до нужного нам поля совхоза, где задумано было снять требующийся эпизод.

Наконец-то доехали. И надо было видеть, как преобразился X. Эдилов, когда соприкоснулся с родной землей, взял ее в горсти, размял, понюхал, заговорил с ней, как с живым существом! В нем словно проснулся прирожденный пахарь. Это была его земля, на которой он родился, вырос. И потому понимал ее без слов. Не потому ли он со знанием дела говорил с механизаторами, вмиг окружившими его, что он был одним из них, а те возвышались в собственных глазах от общения с поэтом, слушая его стихи о себе. Это был задушевный разговор старых знакомых о понятном и близком, в котором поэт становился самим собой, каким всегда был и в жизни, и в творчестве: простым, бесхитростным, общительным, скромным.

Поэтому эпизод «Поэт и земля» мы сняли легко. И он был одним из лучших в телеочерке, который я храню до сих пор, как дорогую для меня реликвию. Снимая X. Эди-лова на поле, я понял вдруг, что человек становится истинным творцом только в общении с землей, что талант свой и вдохновение он черпает в родной природе, что воспевание их - высшее призвание писателя. И X. Эдилов не был исключением из этого правила: лучшие его творения посвящены земле, природе, человеку труда. Поэт и земледелец мирно уживались в его характере. Поэтому он имел право писать:

Мы - земледельцы,

В зное и в пыли,

Мы любим жизнь,

И празднество, и труд.

Пусть, словно звезды,

Зерна из земли

Добром и счастьем

В небо прорастут.

А труд -


Начало всех начал.

Великий труд с народом вместе...

Хасмагомед Эдилов родился в селе Валерик (овеянном именем великого Михаила Лермонтова, певца мужества и доблести чеченцев и потому обреченным быть колыбелью поэзии) в 1922 г. Там, на лоне пленительной природы, у речки, ставшей символом борьбы чеченского народа за свободу, где каждая пылинка, камешек, деревце дышат историей, и прошли детские годы поэта.

И где бы он ни бывал, какие бы красоты ни восхищали его в дальних краях, его всегда неудержимо тянуло к родному порогу, к истоку своей поэзии, о котором он писал:

Валерик, в моих струишься жилах,

Ты со мною всюду и всегда.

Никогда я позабыть не в силах

Детские уплывшие года.

Вдалеке, вовремя долгих странствий,

Ты всегда мне дорог был и мил.

Мой аул, поклявшись в постоянстве,

Я тебе нигде не изменил.

А странствия и разлуки действительно бывали долгими. После сельской школы X. Эдилов закончил в Грозном педагогическое училище, работал инспектором народного комиссариата просвещения ЧИАССР; изгнанный с земли отцов, как враг народа, провел долгие тринадцать лет - спецпереселенцем - в степях Казахстана. Работал где придется, пока не пришел в редакцию газеты «Знамя труда», которая начала издаваться в 1955 г. в Алма-Ате специально для чеченцев и ингушей. Вернулся на Родину. Работая в республиканской газете «Ленинский путь», закончил Чечно-Ингушский государственный университет...

И все эти годы X. Эдилов не расставался с «дамой капризной» - поэзией, первый шаг в которую сделал в пятнадцать лет: как и во всех людях, отмеченных природой, поэтическое дарование в нем пробудилось рано. Вот как рассказывал об этом сам поэт в одной из бесед со мной: «Однажды, в 1937 г., когда я учился в педучилище, учитель прекрасный знаток родного языка и литературы, который привил и нам любовь к ним, дал нам необычное задание-написать стихотворение. Я написал. И мое было признано лучшим. Тогда учитель сказал: «Попробуй еще. Но только не подражай другим. Это трудно, но ищи свой стиль, свой почерк. Вижу, что у тебя получится. Кто знает, а вдруг поэтом станешь?»

Эти слова, сказанные для приободрения простого учителя, сумевшего увидеть за искрой пламя, за каплей море, за деревом лес, оказались пророческими: стал X. Эдилов поэтом. И нерядовым, а широко известным и признанным, со своим стилем и образным видением мира.

Первые стихи поэта появились в республиканской периодике в 1939 г., а окончательно утвердился он в поэзии в 1941 г., когда стихи его были опубликованы в объединенных сборниках молодых литераторов. Планировалось выпустить его первую книжку, но началась война и стало не до этого. А потом - и выселение в Казахстан, вынужденное молчание, писание «в стол» под страхом ареста. Поэтому первый сборник стихов и поэм X. Эдилова «Свет Октября» вышел в свет только в 1958 г. уже на родине. После него в разные годы изданы книги его стихов, поэм, рассказов: «Улица мира», «Иду в завтра», «Герой», «Любовь матери», «По следам зверей», повесть «Приговор» и другие.

Он был членом Союза писателей с 1963 г. И главной темой всех его произведений были непреходящие ценности: Родина, любовь, природа, извечная борьба чеченского народа за свободу, за право самому строить свою жизнь:

Победа наша нелегка, Мы пролили немало крови. Мы славу пронесли в века И стали строже и суровей. В борьбе жестокой и крутой Стояли насмерть наши люди. И тех, кто не пришел домой, Отчизна наша не забудет, -

писал поэт в одном из своих стихотворений.

Все стихи X. Эдилова отличались чеканной отделкой формы, точной рифмой, яркой образностью, изящной легкостью фраз, что является результатом требовательности, безукоризненного знания родного языка и использования всего его богатства. Стихи поэта не притязают на «высокий штиль», рассчитаны не на избранного, а на рядового читателя. Они легко читаются, доступны каждому и надолго запоминаются. За это и любят в народе поэзию Хас-магомеда Эдилова.

Нельзя не сказать еще об одной грани таланта поэта -он был прекрасным переводчиком: перевел на чеченский язык стихи многих авторов. Однако с особенной радостью и любовью, переводил X. Эдилов произведения М.Ю. Лермонтова, которого считал своим односельчанином, гордился им. Переводил с высоким мастерством, передавая своеобразие, дух и стиль его талантливых творений.

Хасмагомед Эдилов, как и все его сверстники, был сыном своего времени, своего народа, певцом разума, добра, надежды. Он всегда мечтал о времени, когда человек,

Словом разума действуя в спорах,

Умеряет всех недругов пыл,

Но следит, ,

Чтобы сух был наш порох,

Чтобы шаг наш

Стремителен был;

Чтоб росли беззаботными дети,

Чтобы светел был девичий лик,

Чтоб по всей необъятной планете

Гордо шел бы и наш человек!



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   35


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет