Адиз кусаев писатели чечни /Очерки жизни и творчества/ Грозный 2011 : Литературный редактор



жүктеу 6.91 Mb.
бет12/35
Дата26.08.2018
өлшемі6.91 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   35

Ахмад СУЛЕЙМАНОВ

(1922-1995)

Талант этого человека был многогранным: учитель и поэт, этнограф и историк, знаток фольклора и музыкант, переводчик и художник. И познаниями обладал широкими и разносторонними. Он, как с равными, говорил всегда: с поэтами - о литературе, с учеными - о народном творчестве, с педагогами - о воспитании, с музыкантами - о гармонии, с пахарями - о земле. И возраста будто не имел вовсе: с молодыми был мечтательным, со стариками - мудрым, с детьми - сказителем. Его любили и почитали все, кто имел счастье знать, встречаться и общаться с ним - за ум и доброту, за простоту и доступность, за сострадание и чуткость, за трудолюбие и требовательность, за общительный характер. Он писал мало и издавался нечасто. Но каждое его стихотворение или легенда становились жемчужинами литературы, каждая фраза -крылатой, каждое слово - драгоценным камнем, ограненным народной мудростью. Каждая встреча с ним обогащала собеседника, давала ему новые темы и сюжеты, побуждала к творчеству. Таким мне и запомнился этот удивительный, энциклопедических знаний человек.

Мне посчастливилось знать его долгие годы.

Я провел множество незабываемых дней в гостях у А. Сулейманова, работавшего директором средней школы №2 Урус-Мартана и жившего с семьей на втором этаже учительского дома. Его ученики заметно выделялись среди своих сверстников из других школ воспитанностью, интеллектом, хорошим знанием традиций, обрядов и фольклора, любовью к языку и литературе. Потому, что наставник умел увлечь детей, пробудить в них дарования, заложенные природой. Потому, что не скрывал в себе, подобно скупому рыцарю, свои знания, а, будучи человеком доброй души, щедро делился ими. Недаром он писал:

Я щедрым был:

Коль жить - так нараспашку!

Не жаль - бери оружие, коня!

Бери - сниму последнюю рубашку ,

(Не для того, чтоб славили меня).

Чужой бедой душа моя болела

Прокладывая в топях горя гать.

На свете нет ответственнее дела,

Чем встать с зарей,

Чтоб слабым помогать!

Собирая топонимический материал для будущих книг, Ахмад Сулейманов исходил пешком всю Чечню, Ингушетию, Северную Осетию; знал поименно (например, в Шатойском, Итум-Калинском, Чеберлоевском, Шаройском районах), какому тейпу какая гора или башня принадлежали; знал, как, когда и почему возникло то или иное название горы, реки, родника, хутора, их этимологию, легенды, сказания и сказы, связанные с ними. Терпеливо записывал и бережно хранил их, как святые реликвии, связанные с историей народа, как памятные вещи, напоминающие о поездках и встречах, о поисках и находках.

Однажды, когда я гостил у Ахмада Сулейманова в с. Ал-хазурово, среди бережно хранимых дорогих ему вещей я заметил - на самом почетном месте - большой, замшелый от старости камень. «Ему за что такой почет?» - спросил я у хозяина, уверенный, что услышу интересную историю. «Это - особенный камень, - рассказал довольный моим вниманием А. Сулейманов. - Когда я вернулся в родные горы Зумсоя после тринадцати долгих лет разлуки, проведенных в ссылке на чужбине, и (первым же делом!) пошел на свидание с древней родовой башней, этот камень, прямо от нее, издалека, по склону, скатился прямо к ногам моим, будто сын прибежал навстречу мне, радуясь моему возвращению домой. Я взял его на руки, как дитя, поцеловал со слезами счастья на глазах и с тех пор - в знак благодарности за встречу - берегу: он живет в моем доме, как равноправный член семьи».

И таких историй он мог рассказать множество. Многие из них становились, со временем, сюжетами его стихов, поэм, легенд и песен, которые после первого же исполнения становились, как правило, народными. Потому, что источником их был волшебный мир чеченского фольклора. Потому, что правдиво оживали нравы и неповторимые черты горцев - отважных и неприхотливых, доверчивых и бесхитростных, открытых и отзывчивых. И потому, что стихи поэта, стройные и изящные по форме, образные и глубокие по смыслу, сами просились на музыку, ведь сам автор (неплохой музыкант и исполнитель) пробовал стихи на слух и восприятие, на звучность и певучесть и тщательно отделывал их прежде, чем доверить бумаге. И потому, что воспевались в них непреходящие ценности: свободолюбие, мудрость, добро, всепобеждающая любовь и верность. Из моих воспоминаний выложена, как мозаика, история жизни и творчества Ахмада Сулейманова.

Родился он в 1922 г. в с. Алхазурово Урус-Мартановского района. Учился, закончил школу. Работал, был инструктором наркомпроса, секретарем райкома комсомола. Долгих тринадцать лет провел на чужбине. Вернулся на родину, окончил Чечено-Ингушский государственный педагогический институт, многие годы проработал директором школы: сначала в Урус-Мартане, позже- в с. Алхазурово, заведующим бюро пропаганды литературы и литературным консультантом Союза писателей Чечено-Ингушской АССР.

Писать стихи, записывать народные легенды и сказания начал рано в ученические годы. Первые стихи Ахмада Сулейманова были опубликованы в периодике еще до начала Великой Отечественной войны.

Поэт не торопился с публикацией своих произведений. Объяснялось это огромной требовательностью к своему творчеству. Поэтому первый сборник А. Сулейманова «Любовь и кинжал», вобравший в себя лишь малую толику написанных им стихов и поэм, вышел только в 1967 г. в серии «Библиотека молодых поэтов». Правда, после этого, в разные годы, его книги издавались - одна за другой -на чеченском и русском языках: «Огонь, согревающий сердце», «Горные родники», «Симфония гор», «Дороги Родины», «Надежда», «Пара слов» и другие. И, наконец, увидело свет его фундаментальное исследование - четырехтомник «Топонимия Чечено-Ингушетии»...

Каждая из книг поэта была «томов премногих тяжелей», становилась явлением в чеченской литературе. Потому, что в них был жив гордый, несгибаемый дух чеченского народа: ... .„• ... ,

Зря за кинжал не возьмутся джигиты,

Но коль разящий клинок уже вынут,

Только в крови нечестивой омытый,

Будет он в ножны обратно задвинут.

Если у горца есть цель пред глазами.

Что ему тяготы, войны, лавины?

Рухнет скорее земля с небесами,

Чем он покажет врагу свою спину!

В последний раз я видел Ахмада Сулейманова летним днем 1994 г. Я приехал к нему - он жил в однокомнатной квартире в районе «Березки». Поэт уже болел. Человек, у которого было множество друзей, дом которого всегда звенел от голосов гостей, был в то время совсем один. Поэт и тогда не думал о себе, а сожалел, что, так много прожив, он так мало успел сделать хорошего для людей в жизни и творчестве. Он думал о судьбе литературы и завещал мне, как и многим: «Пиши всегда, потому что жизнь поэта - в его творчестве. На писателе, певце, артисте лежит большая ответственность и, прежде всего, перед собой. Он должен быть эталоном воспитанности, соблюдения традиций и чаяний народа. Писатель должен воспевать лучшее в человеке, должен быть мудрецом и созидателем. И это в наших силах. Никто не принесет нам национальную культуру. Развивать и возрождать ее должны мы. Ибо народ без культуры - это не народ». Это были последние слова, услышанные мной от Ахмада Сулейманова. Такой уж у него был характер: все - для людей, ничего - для себя, всегда - о других, никогда - о себе.

В годы работы тележурналистом я много раз снимал на кинопленку А. Сулейманова. И утешает меня сегодня лишь то, что, сколько бы времени ни прошло, что бы ни случилось, он вечно будет живым на моих кинопленках: работающий за письменным столом, печатающий на машинке, ведущий урок в школе, читающий стихи на встрече с молодежью или на вечере юбилея друга... Он вечно будет жить - мудрый наставник, талантливый Поэт...

Огромна земля, но родная страна,

Как мать и отец,

На планете - одна.

Кто верности Родине клятву нарушит,

Достоин проклятья на все времена.


Одно только каждому сердцу дано,

И может огнем ярким вспыхнуть оно...

Кто сердце свое посвящает Отчизне,

Тем жить в миллионах сердец суждено!

Жить «в миллионах сердец» суждено и Ахмаду Сулей-манову, ибо служение Родине и народу было сутью жизни и творчества поэта. И в этом секрет его долголетия... Его поэтическую жизнь продолжает дочь Зайнапи, одаренная чеченская поэтесса.
Зайнди ДЖАМАЛХАНОВ

(1922)

«Это было в 1937 г.,-вспоминал один из старейших журналисте Чечни Билал Чалаев. - Однажды в редакцию Надтеречной районной газеты «Путь социализма», где я тогда работал, на очередную летучку был приглашен почему-то незнакомый и незаметный юноша. Когда все журналисты собрались в кабинете редактора, он начал летучку непривычно: прочитал статью, на убедительных и точных примерах анализирующую стилистические и грамматические ошибки, допущенные в публикациях газеты за месяц. Все были удивлены и содержанием материала, и логикой доказательств и комментариев, и прекрасным знанием языка автором: ему просто нечего было возразить. Все недоумевали, откуда взялся этот знаток языка, что осмелился учить их, журналистов.

- Ну, и как вам статья? - спросил редактор, закончив ее читать.

- Очень точно все подмечено, профессионально, с точки зрения норм литературного языка и грамматики. Видно, что автор в совершенстве знает чеченский язык. И еще заметно, что человек этот - старый, опытный специалист, а может быть, и ученый, -высказывали свои предположения некоторые журналисты.

- Старый, говорите? - весело рассмеялся редактор. -Ну, что же, знакомьтесь с этим «стариком-ученым»: автором прочитанной мной статьи является выпускник нашей сельской семилетней школы Зайнди Джамалханов. Встань, Зайнди, - обратился он к юноше, на которого мы не обращали никакого внимания, - покажи себя.

Только после этого все с удивлением и любопытством посмотрели на подростка лет четырнадцати-пятнадцати, который скромно забился в угол, растерянно и стыдливо уставившись в пол. «Не может быть, чтобы именно он написал эту статью. Откуда у него такое великолепное знание языка и такая безупречная грамотность?» - засомневались многие журналисты. Но их мысли снова прервал редактор:

- Товарищи, - сказал он, - если вы не возражаете (надеюсь, что таких нет), мы могли бы теперь послушать самого Зайнди.

Никто не возражал: всем было любопытно узнать, на самом ли деле он такой знаток языка (одно дело - на бумаге: все можно у кого-нибудь переписать, и совсем другое - живая речь). Но первые же слова, робко произнесенные смущенным молодым человеком, развеяли все наши сомнения: Зайнди действительно был знатоком языка, апеллирующим, в подтверждение своих слов, к научным исследованиям по языкознанию».

С тех пор исследование и пропаганда чеченского языка стали делом всей жизни 3. Джамалханова. Продолжает он это делать и сейчас - все так же энергично и самоотверженно. И до сих пор - он все такой же подвижный, веселый, жизнерадостный, общительный. Все та же - яркая, остроумная, богатая оттенками слов - образная речь. Все та же цепкая память - наизусть цитирует целые разделы героических чеченских песен, свои строки и стихи чеченских и ингушских поэтов. Вся жизнь его - великий труд: ни минуты праздности.

Когда бы я ни заходил в гостеприимный дом Зайнди Джамалханова, я всегда заставал его за рабочим столом, уставленным книгами и рукописями. Он был всегда великим тружеником, остается им и сегодня, несмотря на свои восемьдесят лет. Он успевает делать все: сочинять стихи, исследовать народную мудрость, учить студентов и встречаться с читателями, писать статьи, составлять учебники и рецензировать чужие рукописи...

А все потому, что он подвижник дела, избранного однажды и на всю жизнь: исследовать и умножать богатства родного языка и фольклора. И потому, что он является признанным и непревзойденным знатоком языка и устного народного творчества. И потому еще, что он щедро раздает людям свои обширные знания, радуясь, что имеет возможность делать это. Он по праву может о себе сказать словами из своего стихотворения, посвященного великому А. Пушкину:

Как изучал ты народное слово,

К новым словам чтоб пути проторить.

Брал у народа ты мудрость,

Чтоб снова,

Сделав поэзией,

Нам подарить!

И не померкнет наследие это...

Сколько веков будет жизнь на земле,

Столько веков будут помнить поэта -

В каждой душе он

И в каждой семье.


Дарование 3. Джамалханова - разностороннее и многогранное: поэт, педагог, ученый, публицист. И при всем этом он человек очень скромный, стеснительный, добрый, безобидный и доверчивый, как ребенок. Все: опыт, знания, поэтическое мастерство, успехи в языковедении и исследовании фольклора, звания почетного профессора Чеченского государственного университета и заслуженного учителя республики достигнуто самоотверженным трудом, огромной волей, неутолимой жаждой познания. Ничто не падало на него манной небесной: ни жизненный, ни творческий пути его не были усыпаны розами, терний на них было, пожалуй, больше. Впрочем, судите сами...

Родился Зайнди Джамалханов 9 мая 1922 г. в селе Надтеречное Надтеречного района, в семье земледельца.

Окончил школу в 1939 г., и сразу же его зачислили в штат редакции Надтеречной районной газеты «Путь социализма», в которой он проработал до 1944 г., когда со всем чеченским народом был депортирован в Казахстан. Пришлось осваивать новые профессии: работал откатчиком, бадейщиком, счетоводом на Джездинском марганцовом руднике, учителем школы в пос. Джезда, заведовал клубом и библиотекой совхоза «Четский» Четского района Карагандинской области. Наконец был вызван в Алма-Ату для работы в редакции республиканской газеты «Знамя труда», которую в 1955 г. начали выпускать для спецпереселенцев-чеченцев и ингушей. В 1957 г., по возвращении на родину, работал в Чечено-Ингушском научно-исследовательском институте истории, экономики, языка и литературы, преподавателем родного языка в своем селе, пока не пошел преподавать в Грозненское педагогическое училище, в Надтеречном филиале которого он трудится и поныне, пользуясь заслуженным уважением и учащихся, и коллег, и руководства.

Писательский и исследовательский талант, как и в каждом одаренном от природы человеке, в Зайнди Джамалханове проснулся очень рано. Будучи учеником, он уже выделялся среди ровесников прекрасным знанием языка и фольклора. Первые стихи написал в школе. Ему повезло, что первым чтецом и судьей их был его односельчанин, в те годы уже известный поэт и журналист Арби Мамакаев. Он дал высокую оценку стихам Зайнди и сразу же порекомендовал их в печать. Первые записи фольклора тоже были сделаны Джамалхановым еще в школе. И первые пробы по исследованию родного языка он сделал еще учеником. После учебы ему посчастливилось работать над научным исследованием по морфологии чеченского языка под руководством академика, профессора института языка Академии наук СССР Николая Феофановича Яковлева. Мудрые уроки наставника многое дали молодому исследователю и до сих пор сказываются на его работе по составлению словарей и учебников языкознания.

Первый поэтический сборник Зайнди Джамалханова «Светлый путь» вышел из печати в 1959 г. За ним последовали книжки стихов - «Верность» (1964г.) и «Дорогой счастья» (1981 г.). В переводе на русский язык стихи поэта были опубликованы в сборнике чечено-ингушских литераторов «Волны Аргуна» (1957 г.), в антологии «Поэзия Чечено-Ингушетии» (1959 г.), изданной в Москве, во втором томе антологии любовной лирики народов СССР «Песнь любви» и, наконец, в «Антологии чечено-ингушской поэзии» (1980, г. Грозный). В переводе же 3. Джамалханова, в свою очередь, изданы на чеченском языке поэмы М. Лермонтова «Измаил-Бей» и Б. Евгеньева «Пулеметчик Ханпаша Нурадилов», а также другие произведения русских писателей.

За время, прошедшее после написания Джамалхановым в 1939 г. первого «Синтаксиса чеченского языка» и «Научной морфологии» в соавторстве с А. Хумпаровым, им немало сделано в области языкознания и в исследованиях фольклора. В 1958 г. он выпустил в соавторстве А. Ма-циевым «Основные законы правописания чеченского языка». В 1959 г. им, вместе с известным фольклористом С. Эльмурзаевым, составлен первый том чеченского фольклора «Героические илли и сказания» и второй том «Чеченские народные сказки, пословицы и загадки». Он также выпустил много учебников по языкознанию и литературоведению. И, наконец, в соавторстве с известным доктором филологии И. Алироевым, написал и издал фундаментальный труд «Словарь правописания чеченского языка», в котором собран большой материал для всех любителей родного языка.

Главными темами творчества 3. Джамалханова всегда были и остаются: Родина и любовь, мужество и самоотверженность чеченцев, доброта и милосердие, готовность и желание «жить, чтоб народу служить». Ведь недаром писал он в одном из своих стихотворений:

Песня! Ты к каждому сердцу –

И к солнцу

Вольно лети

И о Родине пой.

Голос твой пусть

Над землёю несется,

Радуя и вдохновляя людей.

Мне много раз доводилось бывать с Зайнди Джамалха - новым на встречах с читателями, с односельчанами, на уроках родного языка в Грозненском педучилище, которые он проводил с блеском. И всегда и всюду становился свидетелем, как он прямо-таки пленял и завораживал людей своей речью, глубиной и широтой познаний, чистотой и богатством языка. Его знают и любят, уважают и почитают все. Многие его фразы сразу же становятся народными, их повторяют, как пословицы и поговорки, на него ссылаются, как на самый веский и неопровержимый аргумент: «Как Зайнди сказал в своей передаче», «Зайнди так писал в своей статье...» К нему обращаются, с ним советуются, как с самым непререкаемым авторитетом и ученые-языковеды, и исследователи народного творчества, и методисты, и молодые литераторы. Он бескорыстно и щедро помогает всем мудрым советом, редактированием, рецензированием.

Много учеников 3. Джамалханова (выросших на его уроках, на учебниках, написанных им) среди известных и уважаемых сегодня ученых. Такой уж он, этот добрейшей души человек, писатель и ученый, живущий всегда по принципу: все-для людей, для народа, ничего - для себя. Сделав столько для развития языкознания, литературы, пропаганды устного народного творчества, он так и не удосужился написать и защитить диссертацию, получить ученую степень. Да ему и не нужна она: Зайнди и без нее признан народом своим академиком. А что может быть выше этого?

Только поэзия... 3. Джамалханов с самого начала творческого пути мечтал об одном, когда писал:

Музыкой слова, Отрадой живою Сквозь времена, Без границ, без конца Стих мой, лети Над родною землею, Облагораживая сердца!

О таланте и заслугах 3. Джамалханова в научной работе видный ученый, доктор филологических наук, заведующий отделом института языкознания Академии наук России Ю.Д. Дешериев писал: «Я давно знаю Зайнди. Но я никогда не встречал человека, который знал бы родной язык и фольклор так, как он. Я восхищаюсь его трудолюбием, самоотверженным, научным подвигом. Он поистине настоящий клад чеченской лингвистики и фольклора». Добавить к этому что-либо трудно. Наверное, только то, что 3. Джамалханов - тонкий лирик в своей поэзии. Особенно легки и изящны его строки о любви, потому что любовь - светлая, счастливая, верная, является главной темой многих стихов поэта.

Скромна ты, как ландыш весною,

Твой гол ос - напев соловья.

Ты дружишь с природой живою,

Любовь моя, радость моя!

И если ты рядом со мною,

То вмиг разбегается тьма...

Тебе только сердце открою,

Чтоб все прочитала сама.

3. Джамалханов мечтал, чтобы его стихи облагораживали сердца. Он может быть спокоен: его мечта сбылась. Слово 3. Джамалханова проникает в сердца людские, вдохновляя, окрыляя и очищая их. И находит отклик... О чем еще может мечтать писатель?



Абу Дадуев

(1922–2006)
Карабкается в нижнем течении реки Терек из долины ее на крутые берега небольшое село с ажурными нефтевышками и газопроводами – Чанты-Юрт. Родившийся в этом красивом селе на берегу этой плавно и широко текущей здесь реки мальчик не мог не вырасти поэтом, чтобы позже написать о нем пламенные строки в стихотворении «Родному селу» (перевод – мой):

Сколько б в берег твой

Не терся Терек,

Сколько б время не жило в потерях,

Сколько бы в разлуке ни был я,

Будет жить к тебе любовь моя.

Пусть твои холмы в поляны канут,

А овраги в высь тянуться станут,

Пусть седым село увижу я,

Будет жить к тебе любовь моя.

Этим мальчиком, наделенным чудесным поэтико-прозаическим даром самим Всевышним, был Абу Дадуев. Родился он в с. Чанты-Юрт (Терское) бывшего Старо-Юртовского (ныне Грозненского района) 10 июля 1922 года в семье торговца Даду. Мать умерла рано, отца лишился в четырнадцать лет. В 1936 году Даду был записан в кулаки и сослан в самый первый и в самый жестокий лагерь Главного управления лагерей Советского Союза (ГУЛАГа) – Соловки, расположенный на островах в холодном Белом море в сорока километрах от Большой земли.

Даду одним из первых чеченцев был заточен в этот лагерь, о котором Александр Солженицын писал в своем знаменитом «Архипелаге ГУЛАГ» (о печально известном лагерном отделении-бараке на горе Секирка):

«В двухэтажном соборе там устроены карцеры. Содержат в карцере так: от стены до стены укреплены жерди толщиною в руку и велят наказанным арестантам весь день на этих жердях сидеть. (На ночь ложатся на полу, но друг на друга, переполнение). Высота жерди такова, что ногами до земли не достаешь. Не так легко сохранить равновесие, весь день только и силится арестант – как бы удержаться. Если же свалится – надзиратели подскакивают и бьют его. Либо выводят наружу к лестнице в 365 крутых ступеней (от собора к озеру, монахи соорудили), привязывают человека по длине его к Балану (бревну) для тяжести и отталкивают (ступеньки настолько круты, что брев¬но с человеком на них не задерживается, и на двух маленьких площадках тоже).

Ну, да за жердочками не на Секирку ходить, они есть и в кремлевском, всегда переполненном карцере. А то ставят на ребристый валун, на котором тоже не устоишь. А летом – «на пеньки», это значит – голого под комаров. Но тогда за наказанным надо следить; а если голого да к дереву привязывают – то комары справятся сами… А если голого зимой – так облить водой на морозе. Еще – целые роты в снег кладут за провинность. Еще – в приозерную топь загоняют человека по горло и держат так. И вот еще способ: запрягают лошадь в пустые оглобли, к оглоблям привязывают ноги виновного, на лошадь садится охранник и гонит ее по лесной вырубке, пока стоны и крики сзади кончатся» («Архипелаг ГУЛАГ». В 7 ч. Ч. III–IV. М., 1991. С. 24–25).

Все эти «прелести» и испытал на себе совершенно безвинно осужденный отец Абу Дадуева. Сам же он в эти годы учился в школе, которую закончил в 1940 году. В том же году Абу закончил полугодичные курсы по подготовке учителей чеченских школ в ст. Горячеисточненская и начал работать учителем в родном селе.

В эти же годы А. Дадуев и начал писать свои стихи и рассказы и переводить на чеченский язык произведения для детей русских писателей. Вдохновляла его на творчест¬во величественная природа Притеречья и происходящие в те годы перемены в жизни горцев, как он писал позже в одном из стихотворений (перевод – мой):

Как вечерами с теплым ветром

Был волны гнавший Терек тих,

Былое вспомнив,

Взглядом щедрым

Мне нравилось смотреть на них.

Когда одолевали мысли

И тяжко было вспоминать

О пережитом и о жизни

Я начинал тогда писать.

Ему было уже около двадцати двух лет, когда он со всем народом, как враг народа, был изгнан с родины в 1944 го¬ду. Жил и работал Абу Дадуев в годы ссылки сначала в г. Фрунзе (сейчас – Бишкек, столица Кыргызстана), позже – в г. Алма-Ата, бывшей в то время столицей Казахстана. До 1955 года – до начала издания в г. Алма-Ата (сейчас – Алматы) газеты для чеченцев и ингушей на родном языке «Знамя труда» – его стихи и рассказы не печатались. В этом году он был приглашен на работу в редакцию и начал активно публиковаться в газете.

В 1957 году Абу Дадуев вернулся в Чечню и сразу же включился в творческую работу. Много лет он проработал корректором, переводчиком, редактором в Чечено-Ингушском книжном издательстве, в редакциях альманаха «Орга» и республиканской газеты «Ленинский путь», сотрудничал с радио- и телередакциями Гостелерадио ЧИАССР, готовя острые и результативные публицистиче¬ские передачи, обзоры альманаха «Орга», литературное обозрение и т. д. Продолжал заниматься переводами. Активно публиковался в альманахах «Орга» и «Утро гор», газетах, коллективных сборниках писателей республики.

За многие годы работы в литературе, журналистике и в переводах Абу Дадуев выпустил авторские сборники стихотворений, поэм, сатирических рассказов и повестей: «Бывают и такие» («Иштанаш хуьлу») (1966), «Зори Кавказа» («Кавказан зIаьнарш») (1969), «Хотя и поздно» («ТIаьхьа делахь а…») (1971) и др. Перевел на чеченский язык стихи и рассказы для детей русских писателей и поэтов, в частности, выпустил на чеченском языке в своем переводе сборник детских рассказов прозаика А. Окского «Ветерок» (1961).

Абу Дадуеву повезло в жизни: он хорошо знал выдающихся чеченских поэтов Арби Мамакаева, Магомета Ма¬макаева, Абдул-Хамида Хамидова, Магомета Сулаева и многих других, учился у них писательскому мастерству, работал под их руководством.

В произведениях А. Дадуева часто встречаются и мотивы и образы чеченского фольклора. И этому есть объяснение: он хорошо знал чеченскую народную мудрость, потому что вместе с супругой Рабу Дадуевой (родилась в 1923 году в с. Дойкур-Эвла), народной сказительницей, много лет занимался сбором, систематизацией и публикацией произведений устного народного творчества чеченцев. Многие из собранных ими чеченских народных песен и сказок опубликованы в нескольких выпусках народной мудрости на чеченском языке, в газетах, альманахе «Орга», а в переводах на русский язык в сборниках фольклора народов СССР, изданных в Москве, Ленингра¬де (Санкт-Петербурге), Грозном.

Кроме того, Рабу, работая вместе с Абу в тех же редакциях и печатая на машинке (она была виртуозом этого дела – печатала «вслепую», как тогда говорили, т. е. не глядя на каретку, что умели делать немногие) произведения многих поэтов, прозаиков, журналистов, ученых, она сама набиралась опыта сочинительства и написала немало своих и обработала множество народных песен, особенно девичьих лирических. Например, «Скажите, подруги» (перевод – мой):

Матушке парня, скажите, подруги,

Пусть из окна она глянет, скажите,

Что подойду ей по нраву, по духу,

Пусть же узнает, как только увидит.

Коль привечать она девушку станет,

Та, как щенок, будет ласкова к людям,

Если ж ругать станет – быстро увянет

И, как ребенок, заплакана будет.

Стихи-песни Рабу Дадуевой вошли во многие коллективные сборники, в том числе в переводах Семена Поделкова они опубликованы в разделе «Народные сказители» в фундаментальной «Антологии Чечено-Ингушской поэзии» (Грозный, 1981. С. 79–82).

Любовь к чеченскому языку, литературе, устному народному творчеству Абу и Рабу Дадуевы передали и своим детям – особенно старшему сыну Магомеду, которому посчастливилось быть знакомым со многими писателями, журналистами, учеными. Работая заведующим отделом Чечено-Ингушского обкома комсомола, а затем в партийных и советских органах, Магомед Дадуев очень много сделал для пропаганды творчества своих родителей и чеченских писателей и в воспитании молодой смены для чеченской литературы. Он был инициатором и бессменным председателем жюри (в него, кстати, входил и я) ежегодно проводимого конкурса молодых литераторов имени С. Бадуева. Многие его лауреаты и призеры впоследствии стали известными писателями. М. Дадуев поощрял также творчество членов первого объединения молодых писателей Чечни «Прометей» (семидесятые-восьмидесятые годы ХХ века), яростно защищал их от нападок и обвинений тогдашних партийных и комсомольских чиновников. Именно в «Прометее» воспитывались будущие известные чеченские писатели А. Исмаилов, Л. Аб¬дулаев, И. Эльсанов, С. Яшуркаев, М. Бексултанов и др.

Главными темами произведений Абу Дадуева, ушедшего из жизни в 2006 году, восьмидесяти трех лет от роду, пережив две кровавые чеченские войны, были всегда, как и во всей чеченской литературе, – Родина, Кавказ, природа, любовь, родное село. О Чанты-Юрте он писал особенно много и проникновенно. Многие стихи его так и назывались: «Родному селу», «Чанты-Юрт» и т. д. Писал он о родных местах душевно и тепло, как, например, в стихотворении «Чанты-Юрт» (перевод – мой; эти переводы сделаны мной специально для настоящего очерка, потому что, к сожалению, произведения А. Дадуева, на моей памяти, никогда не переводились на русский язык):

Не забывается,

Что было в детстве, все же,

Когда о будущем

Не думали еще.

Все на сегодня не было похоже –

Давила нищета нам на плечо.

Где не горела даже

В детстве нашем

И лампа электрическая,

Там


Шагают вышки,

Слышен скрежет скважин

По всем твоим долинам и полям.

Такой осталась эта удивительная творчески-созидательная семья и в моей памяти, и в памяти всех, кто знал ее. А знали ее многие…




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   35


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет