Адиз кусаев писатели чечни /Очерки жизни и творчества/ Грозный 2011 : Литературный редактор



жүктеу 6.91 Mb.
бет25/35
Дата26.08.2018
өлшемі6.91 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   35

Виктор Богданов

(1941)
С этим человеком и в жизни, и в творчестве мы долгие годы росли вместе. Встретились мы с ним впервые в 1958 году, когда были зачислены в русскую секцию литературного объединения молодых при Союзе писателей Чечено-Ингушетии. Мне было двадцать, ему – семнадцать лет. С тех пор до самого 1991 года, пока он не уехал с семьей в Краснодарский край, были вместе: писали в одни газеты, учились в одной школе юных корреспондентов, заседали в одном семинаре, спорили о литературе и искусстве в одном творческом объединении молодых (ТОМе) при редакции республиканской газеты «Комсомольское племя», печатались в одних сборниках ТОМа, работали на одной студии телевидения и старшими, и главными редакторами, имели общих наставников и общих друзей, часто гостили друг у друга. Он хорошо знал жизнь, быт, традиции, литературу и искусство чеченцев и ингушей, потому что родился, учился, вырос и более пятидесяти лет прожил с ними бок о бок. И он по праву является писателем Чечни: хотя и живет сейчас в г. Краснодар, но мыслями и корнями он все еще тут и творчест¬во его не прерывает связей с Чечней – мы часто переписываемся с ним.

Об этой связи В. Богданов еще в самом начале своего творческого пути писал в стихотворении «Благодарность»:

Моя славянская душа

Обручена навек с востоком…

Пока вокруг вершин громады

И чистота стеклянных рек,

Все неудачи мне в награду

И каждый встречный человек –

Черкес, чеченец ли отважный

В седле, в папахе набекрень…

Родился Виктор Богданов в 1941 году в с. Мужичи Сунженского района Чечено-Ингушской АССР. Там же окон¬чил среднюю школу и в 1958 году приехал в г. Грозный, где мы с ним и встретились. Устроился работать каменщиком на строительстве химического комбината, знаменитого позже на весь мир благодаря своей продукции, вывозимой в шестьдесят пять стран планеты (разрушен, стерт с лица земли после двух чеченских войн).

Сам В. Богданов в воспоминаниях, написанных по моей просьбе об этом времени, пишет так: «После школы я почти год работал на стройке в комсомольско-молодежной бригаде и мы работали как черти, не считаясь со временем. Это было счастливое время. Я клал за смену до полутора тысяч кирпичей в стену при норме семьсот. Фотограф молодежной газеты «Комсомольское племя» сфотографировал меня с мастерком на стройке и поместил в ней фотографию и заметку обо мне по рекомендации начальства СМУ-9. Вскоре за отличную работу обком комсомола наградил меня грамотой. Моя первая общественная награда! А потом я и сам пожаловал в газету и стал писать информации, статьи, очерки о стройке, о лю¬дях, с которыми работал».

Проработав около года, в 1959 году Виктор Богданов поступил на отделение русского языка и литературы историко-филологического факультета Чечено-Ингушского госпединститута и окончил его в 1963 году. Сразу же был призван в ряды Советской Армии. После демобилизации в 1965 году пришел работать редактором сначала в дет¬скую, а затем – редакцию художественных программ Грозненской студии телевидения; и вся оставшаяся его жизнь в Чечне была связана с ней. Тут он вырос до старшего, затем и главного редактора. Об этом времени в своих воспоминаниях В. Богданов пишет:

«Очень скоро я стал делать документальные телефильмы, в том числе для Центрального телевидения. По моим сценариям были сняты телевизионные документальные фильмы: «Когда расцветают пески» (о развитии виноградарства в Чечено-Ингушетии); «Эстафета» (о рабочих династиях завода «Красный молот») и др.

В семидесятые годы, – продолжает он, – я уже делал постоянные программы общественно-политического характера: о нефтяниках, телеочерки (телепортреты) о передовиках производства для Центрального телевидения, занимая в творческих телеконкурсах и смотрах всегда призовые места. Меня многократно звали работать на ЦТ, но мне было хорошо в Грозном и я не собирался уезжать.

Случилось так, что в 1990 году мои программы, подготовленные для ЦТ, занимали все четыре квартала первые места. Это телепередача «Вместе дружная семья» (о музыкальной семье Колпиковых); телевизионные документальные фильмы: «Река и люди» (о Тереке и хозяйствах, расположенных на его берегах, о проблемах экологии главной реки Чечено-Ингушетии), «Всемогущий бог молодости» (о Льве Толстом, который нашел в Чечне цель и смысл жизни: стал писателем) и, наконец, «Возвращение надежды» (о возрождении жизни в горах Шатойского района)».

Все это время журналистская и литературная деятельность В. Богданова шли рядом, дополняя друг друга. Правда, литературное творчество началось намного раньше. Как это было, он пишет в своих воспоминаниях:

«Я убежден, что судьба каждого человека предопределена Всевышним. В четвертом классе учительница Любовь Ивановна стала спрашивать нас, кто кем будет. И я спросил себя впервые, кем я хочу быть. И ответ словно кто-то продиктовал свыше: писателем. Я удивился несказанно сам. А в шестом классе неожиданно для себя написал первые стихи. После окончания средней школы приехал в Грозный. В 1959 году в газете «Комсомольское племя» появились первые мои стихи. Я посещал школу юнкоров и много писал и печатался. Стройка мне дала очень много как писателю, познающему жизнь. Позднее во всех своих произведениях я буду оценивать ситуации, политические решения с точки зрения рабочего человека».

С конца семидесятых годов стихи и рассказы Виктора Богданова часто печатались и в газетах «Грозненский рабочий», «Комсомольское племя», во многих коллективных сборниках поэзии и прозы молодых литераторов Чечни: «Чтобы жить на земле», «Звезды в ладонях», «Зовут нас горизонты», «Продолжение пути» и др.

За более чем тридцатилетнюю литературную деятельность в Чечне Виктор Богданов издал несколько автор¬ских сборников стихов, поэм, рассказов, повестей: «Надежда», «Доверие», «Время восхода», «Дни поздней осени» (повести), «Крестовый перевал» и др. И уже в Краснодаре в 2002 году издал два тома собрания своих сочинений: том первый – «Я пока еще живу» (стихи и поэмы), том второй – «Печать фараона» (рассказы и повести), в т. ч. и рассказы о военных событиях в Чечне – «По дороге в Эдем» и «Моисей». Там же В. Богданов написал роман «Холмов вечерних тень». Он прислал мне эти тома с дарственной надписью: «Адизу, другу и земляку, с уважением. Виктор Богданов».

Виктор Богданов немало сделал для пропаганды чеченской литературы и творчества наших писателей, мастерски переводя их. А переводил он много и многих чеченских и ингушских поэтов. И за это тоже заслуживает большой благодарности. Он – член Союза писателей СССР, Союза журналистов СССР, заслуженный журналист Кубани, заслуженный работник культуры ЧИАССР и Кубани. Несмотря на возраст, продолжает работать, творить. Сейчас В. Богданов – заместитель председателя Краевого отделения Союза писателей России, доцент Кубанского госуниверситета.

Султан Яшуркаев

(1942)
«Не одну тысячу лет воюет человек и все время пытается описать, что с ним делает война, каким он становится после нее – что теряет, приобретает, что меняется в его мыслях. Сказано, написано много и все же, все же – недостаточно, чтобы люди отказались убивать друг друга. И поневоле приходишь к выводу – каждая война готовит человека к следующей. Если бы не так, человечество насытилось бы и одной, после чего поняло бы, что губит себя и свой единственный дом – Землю, на которой живет и которая одарила его… Но человек сделал войну-разрушение, войну-самоубийство своим ремеслом…

Китайцы проклинают так: «чтобы жить тебе во время перемен и смут». И у чеченцев есть нечто похожее: самое страшное проклятье у них: «Вовши карах лайла шу – чтобы вы в междоусобице друг от друга погибли…» – такими словами завершает свою книгу-дневник «Царапины на осколках» (М., 2001) о событиях одного месяца первой чеченской войны, пережитой автором в г. Грозный, в пос. им. Катаямы, в котором жил Ю. Сешил, он же – даровитый чеченский поэт, прозаик и публицист, член Союза писателей России и Чечни Султан Яшуркаев. Он, по известным причинам, уехал заграницу после «наведения в 1994–1996 годах конституционного порядка в Чечне» федералами самыми жестокими и бесчеловечными методами и живет в статусе беженца в Бельгии.

…Есть чудесный уголок в Чечне, который славится природой райской красоты, это село Харачой Веденского района.

Именно там за два года до выселения, в 1942 году, родился известный чеченский писатель, поэт и публицист Султан Яшуркаев, хотя своим родовым селом он считает Эшилхатой. Так, поэт Ю. Яралиев пишет в своих воспоминаниях: «Шли восьмидесятые годы прошлого века. Мы с Султаном Яшуркаевым ехали из Грозного в его родовое село Эшилхатой на его машине. Уставшие от долгих разговоров и друг от друга, мы ехали молча. И вдруг он начал бормотать стихи, глядя вперед на дорогу. Он их, видимо, сочинял тут же, выговаривая…».


Детство Султана Яшуркаева прошло в степях Казахстана. Учиться начал там же. А когда настала пора определить жизненный путь, ему посчастливилось вернуться домой – на Северный Кавказ, в с. Харачой, где и закончил среднюю школу в 1960-м году.

Сразу же поступил на филологический факультет Чечено-Ингушского государственного педагогического института и закончил его уже в статусе университета (преобразован в 1972 году) в 1974 году. Не довольствуясь этим, расширяя свои знания, Султан Яшуркаев заканчивает еще юридический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. После него он многие годы работает на различных юридических должностях в районах республики, в агропромышленном комплексе и т. д.

Писать Султан Яшуркаев начал еще в школьные годы. Первые стихи появились в печати в Веденской районной газете «Колхозная жизнь». Особенно интенсивно он начал работать в поэзии (да и в прозе тоже) после вступления в творческое объединение молодых литераторов Чечни «Прометей», созданном в 1975 году при ЧИГУ. Он был самым требовательным и бескомпромиссным критиком и аналитиком творчества членов объединения «Прометей». Об этом так вспоминал Ю. Яралиев:

«Султан Яшуркаев критиковал нас, как будто приговаривал к сроку. Он тогда работал следователем прокуратуры в одном из районов республики. Он был опытнее и старше нас, и Султану шло, что он так требовательно относился к нам. Но его любили и уважали. Ценили его мнение. Знали, что он уловит фальшивый слог, незаконченную мысль, неудачный образ. Автор же иногда сам не видит, не хочет видеть плохое, слабое в своем произведении, потому что относится к вновь созданному произведению, как к ребенку. А Яшуркаев, как потенциальный читатель, сразу все улавливал и прямо говорил. А когда ему объясняли суть, то говорил: «Вот так и пиши, подбирая точное, емкое слово или выражение. Поэзия – это тебе не болтовня красивая, это искусство».

– Тебе тоже не хватает искусства видеть.

– Создай шедевр – увижу!».

С тех пор юридическая и литературная деятельность Султана Яшуркаева шла параллельно. Стихи и рассказы его часто публиковались в республиканских газетах и в альманахе «Орга», в коллективных сборниках молодых литераторов «Горизонты мечты», «Утренние голоса», «Час рассвета», в «Антологии чеченского рассказа» и т. д. В последние годы стихи, поэмы, рассказы С. Яшуркаева регулярно печатаются в журналах «Нана», «Вайнах», «Орга», а детские (он пишет и для детей) – в «СтелаIаде» («Радуга»).

Первая же авторская поэтическая книжка «Звездная россыпь» («Седарчийн буьртигаш») вышла в свет 1988 го¬ду. Затем были и дру¬гие книжки поэм и рассказов. И, наконец, публицисти¬ческий роман-дневник «Царапины на осколках». Читателям особенно запомнились его: рассказ «Напсат», повесть «Белое пятно в сумерках ночи» (Вайнах. 2006. №№ 10, 11, 12) и эпическая по своему содержа¬нию и проблемам, поднятым в ней, поэма «Оэма» (Нана. 2006. №10).

О рассказе «Напсат» журналистка Д. Сулумова писала: «В трагическом рассказе «Напсат» Яшуркаев описывает горькие страдания чеченцев, как жили на грани голода и холода, с каким трудом они выживали, и о долгожданном возвращении на Родину.

Напсат – добрая старушка, горевшая огромным желанием поскорее вернуться на Родину. Ностальгия лишила ее разума, и она вскоре умерла…

Образ Напсат – это ноющая боль в наших сердцах за тех, кому не суждено было вновь увидеть родные горы и кто остался навечно в степях Средней Азии».

А о поэме «Оэма» очень хорошо и точно сказал журналист и поэт А.-В. Катаев: «Рифмованная и ритмически выстроенная проза Яшуркаева, несомненно, еще одно авторское поэтическое достижение и достойная внимания литературная находка.

Колоссальный, гигантский объем информации, фактически весь «Земли искореженный шар», представленный автором «Оэмы» на суд Творца, спрессован мастерством летописца и талантом поэта в жуткую, страшную картину самоистязания, самоуничтожения: «история в кровь избрызгана», и в ней, изданной в миллионах томов, «в обложках тисненых теснятся рядом с убийцей убийца…».

Рука поэта остановилась, она нарисовала картину бесовской вакханалии страстей на Планете Земля и в душе человека – беса, но она – эта рука, ведомая чувством великой любви и сострадания, возродила, безусловно, и чувство Надежды, Веры…».

Жизненным кредо писателя и публициста Султана Яшуркаева было убеждение, что «чеченский поэт должен создавать свои произведения на родном языке, чтоб на любом языке в случае перевода ощущалось, что данное произведение сочинено чеченским автором, – продолжает А.-В. Катаев. Метафоры, образы, сравнения не должны быть заимствованы, они должны отображать национальную особенность мышления, ментальность, своеобразие построения мысли. Чеченская литература должна отличаться от художественной литературы других национальностей своеобразием, как поэт отличается от другого поэта.

По стилю, по создаваемым образам, по колориту» (Газета «Вести республики», 2007).

Литературная критика и читатели отмечали, что произведения Яшуркаева всегда призывают к миру, дружбе, человечности, прививают любовь к родной земле. Особенно удачливы его стихи о труде, где он умело приводит читателя к философскому размышлению: он легко и ненавязчиво показывает смысл и значение труда в жизни человека.

В творчестве писателя немало произведений о жизни нашего народа в трудные годы изгнания, о тех тяготах и испытаниях, выпавших на долю простого человека в эти годы. Это было его детство, и писатель хорошо помнит то, что испытал на себе.


Шамсуддин Макалов

(1942)
«Я люблю горный край, где родился и живу. Я плоть от плоти и дух от духа этого края. Я здесь в своей родной стихии. Люблю альпийские луга, ущелья, девственные леса, пение птиц, пастушьи песни, тишину и таинственность. В горах должен жить человек только с красивой душой и чистыми помыслами. В моих произведениях мое настроение и переживания, печаль и радость», – пишет известный чеченский поэт, прозаик и публицист Шамсуддин Макалов о своем родном горном крае Шатое и о том, что его произведения – это он сам.

В настоящей поэзии и литературе – вообще так и должно быть, потому что, как писал В.В. Вересаев: «Как птица, в блаженной свободе бессознательного влечения, должен художник выражать то, чем полна его душа, не задаваясь вопросами, что такое поэзия, каковы ее задачи. Теория всег¬да узка, схематична и деспотична, искусство же широко, многогранно и не терпит на себе никаких пут» (Собр. соч. в 4-х т. Т. 1. М., 1990. С. 49).

Свое восхищение родным краем Ш. Макалов демон¬ст¬рирует и в многочисленных стихотворных строках. Так, например, в стихотворении «Дай мне воспеть, Аллах…» он пишет:

Перенести мне дай, Аллах,

На грубый холст красу Чечни –

Ее вершин и башен взлет,

И рек стремительный полет

Дай мне на холст перенести.

Дай мне в стихах воспеть, Аллах,

Селений яркие огни,

И журавлей весенний лет,

И ледники сковавший лед,

Высоких звезд огни.

Родился Шамсуддин Макалов 25 января 1942 года в высокогорном чеченском селе Шаро-Аргун бывшего Чеберлоевского (сейчас – Шаройского) района ЧИАССР в семье преподавателя школы. Ему исполнилось ровно два года, когда «как враг народа» (в два года-то!) был изгнан из родных мест. Шамсуддин рос в с. Ивановка Тюлькубасского района Южно-Казахстанской области Казахской ССР. Там же начал учиться, но закончил уже дома в 1959 году Шатойскую среднюю школу. О дальнейшем Ш. Макалов пишет сам в автобиографии:

«В 1959 году поступил и в 1965 году закончил Дагестанский государственный медицинский институт. Работал врачом-терапевтом, заместителем главного врача района, а с 1969 года главным государственным санитарным врачом Шатойского района. С 2004 года заслуженный врач Чеченской Республики. Сейчас работаю в Надзоре Российских потребителей (Роспотребнадзоре)».

Литературную деятельность Шамсуддин Макалов начал в 1960 году, будучи студентом мединститута. «В Махачкале я уже работал и сотрудничал в молодежной газете «Комсомолец Дагестана», где были напечатаны первые стихи и рассказы, написанные мной на русском языке. В 1967 году в Махачкале вышла небольшая юмористическая повесть «Малярные кисти». С 1965 года по возвращении домой начал писать на родном языке, – пишет Ш. Макалов в автобиографии. – С тех пор мои стихи и рассказы как на чеченском, так и на русском языках стали печататься во всех газетах Чечни, в альманахе «Аргун», журналах «Вайнах», «Нана», «Аргун», а детские произведения – в журнале «СтелаIад». Они входили и в коллективные сборники литераторов Чечни».

В 1974 году вышел авторский сборник стихов Шамсуддина Макалова «Счастье движения» («Боларан ирс») в Чечено-Ингушском издательстве, в 1984 году – повесть «Первые шаги» («Хьалхара гIулчаш»), в 1994 году в г. Наль¬чик – повесть «Один год в Чечне» («Нохчийчохь цхьа шо»). Дальше – больше. В 1997 году вышла повесть «Деши». В книгу под этим названием вошли также стихи и притчи на русском языке. В 2005 году изданы сборники «Весенние голоса» («БIаьстенан аьзнаш») – детские стихи и шутки, «Вечерние думы» («Суьйренан ойланаш») – стихи и поэмы, «Волшебный вечер» («Тамашийна суьйре») – рассказы.

Творить Шамсуддин Макалов не переставал и в труднейшие годы чеченских войн, о чем свидетельствуют его послевоенные издания.

Ш. Макалову очень повезло, что всю жизнь рядом с ним работал талантливый чеченский писатель его наставник Шима Окуев. О нем с благодарностью вспоминает поэт:

«Свои первые стихи и рассказы я показывал Ш. Оку¬еву, поэту с глубоким мироощущением, тонко чувствовавшему психологию человека. Нас связывала большая дружба. Наши встречи проходили часто у него дома за чаепитием и чтением стихов. Затрагивались волнующие темы. Как-то Шима меня спросил: почему я начал писать стихи? Я ему ответил, что я, как мне кажется, острее своих сверстников ощущаю гармонию мира и его красоту. И поэтому есть желание передать это людям. Считаю литературу живой памятью нации. С малых лет я хотел иметь то, чем богат народ: тонкое чувство природы, мудрость, а главное – великую любовь к жизни и к человеку. У меня много детских стихов, сказок и легенд, которые выражают национальный характер и влияют на его формирование».

О том же, что произведения Шамсуддина Макалова написаны чистым, звучным языком и мастерски, говорит такой факт: многие его стихи («Синее поле», «Расставание со школой», «Белый халат», «Огонь любви», «Приходи», «Правда ли это?» и др.) переложены на музыку и исполняются с эстрады, звучат по телевидению и радио.

Шамсуддин Макалов, несмотря на возраст, и сегодня в строю, и мы верим, что он еще не раз порадует своих читателей новыми произведениями. Он творит потому, что принадлежит к тем писателям, о которых знаменитая Ольга Форш писала: «Прежде всего, я пишу потому, что не писать не могу. Это необходимость. После каждой работы только на короткое время испытываю радостное опустошение, но очень скоро опять прихожу в особого рода беспокойство. Оно отдаленно похоже на неотв¬ра¬тимую потребность найти… совершенно необходимую вещь» (Цит. по кн.: Медведев П.В. В лаборатории пи¬сателя. Л.: «Советский писатель», 1971. С. 95–96).


Асламбек Осмаев

(1946)
Испытаний, выпавших на долю этого человека, хватило бы с лихвой на десяток жизней. Только незаурядное мужество, поддержка родных и друзей и великая сила поэзии, которой он отдал всю жизнь, помогали ему побеждать, выживать и продолжать жить. Поэтому совсем не случайными кажутся такие строки из его стихотворения «Я – пловец» (перевод – мой):

Я – пловец. Я плыву –

Пусть встают на пути

Как седые вершины гор,

Волны лихие…

С детства смело мечтал

В вихри жизни войти,

Страх презрев

И бросая свой вызов стихии.

Его трудная судьба и мужской решительный, отзывчивый характер похожи на характер и судьбу его многострадальной Родины, тоже стойко переносящей все удары судь¬бы, как он пишет в стихотворении «Клятва» (перевод – мой):

О, Родина, ты все перенесла.

Но богатырской мощью не кичилась.

И вправе ты сказать:

«Я все смогла!

Я все смогу!

На все мне хватит силы!»

Это все сказано о чеченском поэте и журналисте, члене Союза писателей и Союза журналистов России и Чечни Асламбеке Осмаеве, ни о жизни, ни о творчестве которого в чеченском литературоведении не написано ничего. И мы решили восполнить этот пробел, устранить эту несправедливость.

Асламбек Осмаев родился на второй год после депортации – несмотря ни на что, жизнь продолжалась! – в с. Но¬во-Александровка Курдайского района Джамбуль¬ской области Казахской ССР 2 июля 1946 года. Учиться в школе начал там же, но заканчивал учебу, получив аттестат зрелости с золотой медалью, в 1964 году в новой средней школе с. Герменчук после возвращения на Родину.

Вместо дальнейшей учебы по семейным обстоятельствам пришлось устраиваться на работу в совхоз. Через год – служба в Советской Армии. Через два года демобилизовался Асламбек отличным радистом и спортсменом. И еще: Асламбек Осмаев начал публиковаться в дивизионной газете и поэтому уже не мыслил своей жизни вне журналистики. Но до того, как влиться в ряды журналистов, ему пришлось, судя по его стихам, поработать и в геологической партии, и нефтяником на буровой и т. д.

Только в конце семидесятых годов ХХ века Асламбеку Осмаеву удалось устроиться литературным сотрудником Шалинской районной газеты «Знамя коммунизма» (сегодня – «Зама»), затем работал в республиканской газете «Комсомольское племя» и, наконец, – заведующим отделом художественной литературы Чечено-Ингушского книжного издательства. Именно в эти годы я и познакомился с ним, мы стали друзьями и коллегами. Работая, он учился, и в 1977 году закончил отделение журналистики Ростовского государственного университета, что и я, но раньше.

Крутой поворот в жизни Асламбека случился в 1986 году: произошел взрыв и пожар на четвертом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции (у меня всег¬да стоят перед глазами картины страшных разрушений там, показанные по телевидению). Сорокалетний Асламбек добровольно поехал на ликвидацию последствий катастрофы, желая быть в эпицентре событий.

Трудился он там на совесть, о нем даже «Украинская газета» писала. И никаких богатств он не накопил и никаких наград за патриотические порывы и самоубийственный труд чеченский сталкер ни от государства, ни от народа не получил, кроме дозы облучения, двукратно превышающую допустимую, и инвалидность второй группы. Поэтому снова пришлось ему впрягаться в журналист¬скую работу, чтобы зарабатывать на хлеб и на дорогие лекарства. Подвигу ликвидаторов, как их позже стали на¬зы¬вать, поэт посвятил множество стихотворений, назвав Чернобыль «Школой мужества». Некоторые мы в своем переводе приводим ниже.

Наступили смутные девяностые годы ХХ века. Распался СССР, разбежались бывшие показушные друзья по своим квартирам-республикам, все стали гордыми и недот¬рогами, высокомерными и неприкасаемыми, разгул бандитизма достиг предела. Люди, особенно журналисты, стали беззащитными. И жизнь Асламбека Осмаева делает снова трагический зигзаг: он в 1992 году, говорили, имел неосторожность опубликовать в газете серию статей о темных делах одного из таких новоиспеченных неприкасаемых, как велела ему совесть журналиста.

Но такое «оскорбление» не прощают: в первый раз на него совершили автонаезд. Журналист и поэт получил множество травм, от которых долго лечился. Через полтора года его неизвестные избили так, что он попал в реа¬нимацию. Но и этим не кончилось: инвалида снова жестоко избивают в 1994 году незнакомые. Подумав, что он уже мертв, они лихо катят на автомобиле мимо него прочь. Увидев, что он еще жив, сердобольные случайные прохожие отвезли его в больницу. Две недели в коме, возвращение сознания, вывоз домой. С тех пор Асламбек дома, почти не покидает его.

Асламбек Осмаев был человеком одаренным от природы. Посудите сами: первые его стихи были опубликованы в Шалинской районной газете, когда автору было всего шестнадцать лет от роду. После этого они стали регулярно печататься в республиканских газетах «Ленин¬ский путь», «Грозненский рабочий», «Комсомольское племя», альманахе «Орга». В переводах на русский язык его стихи перешагнули границы Чечни и печатались в газетах «Литературная газета», «Литературная Россия» (Москва), журнале «Дон» (Ростов-на-Дону) и др.

Популярность его особенно выросла после того, как он принял, по направлению Союза писателей Чечено-Ингушетии, участие в 1976 году в работе Седьмого Всесоюзного семинара-совещания молодых литераторов. Сразу же после него большая подборка стихотворений Асламбека Осмаева была опубликована в коллективном сборнике молодых поэтов «По зову молодости» (1976).

Асламбек Осмаев очень плодотворно и в то же время очень требовательно к себе работал в поэзии. Это и стало причиной того, что первая книжка его стихов «Брызги молнии» вышла в свет только в 1978 году. Затем последовали: «Свет угасшей звезды» (1980), «Улица детства» (1982), «Первые журавли» (1984) и, наконец, «Высокая даль» (1992). Его издали почему-то под одной обложкой с тремя другими – поэтами Хасаном Эдильгериевым, Зайнап Сулеймановой и Юсупом Сулеймановым – картон на переплет экономили что ли?

В предисловии к этой книжке поэт Алвади Шайхиев писал (перевод – мой): «Творчество Асламбека Осмаева – своеобразная ступень развития чеченской литературы. Уже давно пришла пора дать полную и достойную оценку его творчеству, не похожему ни на одно другое – сложной философии его произведений, прекрасным образам, которые он использует для раскрытия своей мысли, новым рифмам, вводимым им, и его творческому неповторимому почерку… Но литературоведы и критики не спешат делать это. Или таких мастеров у нас нет уже?» (Осмаев А. «Высокая даль». Грозный, 1992. С. 5).

Признанием того, что Асламбек Осмаев оставил большой след в чеченской литературе, что «к нему не зарастет народная тропа» (хотелось бы, чтобы так и было, но сегодня происходит другое: зарастать нечему – тропы прос¬то-напросто нет и имя поэта никто не знает сейчас ни в Чечне, ни даже в самом Шалинском районе), говорит тот факт, что его стихи вошли и в фундаментальные собрания: в «Антологию Чечено-Ингушской поэзии» (1981; на рус. яз.) и «Антологию чеченской поэзии» (М., 2003; на чеч. яз.).

Асламбек Осмаев жив и волей побеждает все напасти, потому что (перевод – мой):

Отца напутствие

И матери совет

Слились в наказ

Моей святой Отчизны…

Хочу, чтобы в любом

Дому согрет

И принят был мой стих,

Как радость жизни.

И в заключение хочется привести очень точные слова о поэте и человеке, сказанные поэтессой Лулой Куни: «Асламбек Осмаев… Все, кому когда-либо посчастливилось общаться с этим человеком, надолго сохраняют в душе благодарную память о нем. Не помню, чтобы кто-то отзывался о нем негативно. В нем горит тот особенный свет, что отличает дейст¬вительно чистых сердцем людей, немного наивных в своем абсолютном неприятии пороков этого мира, но тем более при¬тягательных в истовом стремлении сделать наш мир средоточием Добра…» (Журнал «Нана». 2006. №8. С. 40).



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   35


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет