Адиз кусаев писатели чечни /Очерки жизни и творчества/ Грозный 2011 : Литературный редактор



жүктеу 6.91 Mb.
бет3/35
Дата26.08.2018
өлшемі6.91 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35

Ахмад НАЖАЕВ


(1895-1943)

В 1943 г. в неизвестном подразделении всёуничтожающего ГУЛАГа был «стерт в лагерную пыль» один из зачинателей чеченской литературы, ее первопроходец Ахмад Нажаев. Трудным и трагическим был его жизненный и творческий путь, как и у многих умных и талантливых людей его времени.

Первопроходцам всегда тяжело - и в жизни, и в творчестве, потому что они начинают с чистого листа. Поэтому они чаще ошибаются, но им не списывают ошибки на обстоятельства. Творения их часто несовершенны, но им не делают снисхождения, учитывая условия. И чем больше дают они народу и поколениям, тем больше с них спрашивают и критикуют те, кто обязан первопроходцам своим ростом, кто продолжил путь, проторенный пионерами, не теряя времени на мучительные поиски.

Потому и говорят некоторые неблагодарные потомки о первопроходцах с высокомерным пренебрежением: «Разве это поэзия? Ни броских образов, ни широты размышлений, ни утонченного стиля -декларация одна, нравоучение». Или добавляют: «Разве это проза? Ни мудреной композиции, ни закрученного сюжета - беспомощность одна». Эти «мастера прозы и поэзии» забывают о том, что не будь «этой декларации», «этой беспомощности», не было бы их: им не у кого было бы учиться, не на кого равняться, не с кого брать пример.

Одним из таких первопроходцев чеченской литературы, которому бросают эти незаслуженные упреки новоявленные «гении», является и представитель плеяды первых чеченских писателей Ахмад Нажаев.

X. Туркаев писал: «Чеченским писателям двадцатых годов XX в., особенно стоявшим у истоков зарождения поэзии, А. Нажаеву и А. Дудаеву, было невообразимо трудно начинать, потому что отсутствовали какие-либо традиции письменной литературы. Это и заставляло их обращаться к народному творчеству и его эстетическому богатству». Другой чеченский литературовед Ю. Айдаев, утверждал: «Ахмад Нажаев сделал в свое время большое дело, записав и издав чеченские илли, рассказы, пословицы. Он принадлежал к той первой, немногочисленной, чеченской интеллигенции, которой приходилось «поднимать целину» одновременно и в просвещении, и в литературе, т. е. делать буквально все, подчас не имея научной подготовки».

А. Нажаеву и другим первопроходцам самим приходилось вырабатывать принципы, цели, задачи и требования зарождающейся чеченской литературы. Эти задачи так охарактеризовал Ахмад Идигович в своем стихотворении «Советскому писателю» (1934 г.):

Всевидящим должен быть острый твой глаз,

Чтоб сила и мощь в твоих строчках зажглась,

Ты должен быть факелом ярким для нас

И крепким бойцом...

Во всем, что видишь и чувствуешь ты -

Биение разума и красоты,

В которых сбываются наши мечты,

Будь крепким бойцом...

Эти задачи и выполнял Ахмад Нажаев всем своим творчеством и всю свою недолгую жизнь (когда он погиб в одном из лагерей печально известного ГУЛАГа, ему не было еще и пятидесяти). Родился он в семье крестьянина, в с. Старые Атаги в 1895 году. Как и все мальчишки его времени, учился в сельской духовной школе. Уже при Советской власти А. Нажаев окончил педагогические курсы и начал трудовую и просветительскую деятельность, работая учителем начальных классов в своем родном селе. В 1924 году переезжает в г. Грозный и работает инструктором Чеченского областного отдела народного образования, затем - преподавателем в Коммунистическом вузе им. Евдокимова в Грозном и на курсах советско-партийного актива.

После слияния Чеченской и Ингушской областей и образования в 1936 году Чечено-Ингушской республики, А. Нажаев преподает на курсах повышения квалификации учителей в г. Орджоникидзе (ныне - Владикавказ). В эти же годы (1936-1937), вплоть до своего ареста (1937), он много сил и труда отдает драматургии, поэзии и журналистике, работая в чеченском театре и в радиокомитете. Арестованный по стандартному обвинению в антисоветской пропаганде и участии в контрреволюционной троцкистской организации, был приговорен к десяти годам лагерей.

Заниматься литературой А. Нажаев начал поздно - в начале двадцатых годов XX в. И начал он свою творческую деятельность с записи, обработки и издания произведений устного народного творчества. Это было время, когда первые чеченские писатели подходили к фольклору творчески и народные притчи, сказки, песни, легенды печатали под своими именами. Происходило это потому, что эстетическая основа первопроходцев, вышедших из гущи народа и выросших, в основном, при старом времени, но начавших писать лишь после зарождения чеченской литературы, была приближена к народно-поэтической основе самими условиями их воспитания. А художественная культура чеченцев до Октябрьской революции 1917 года была представлена, в основе своей, музыкально-песенной поэзией. Песенные мелодии, которыми сопровождалась повседневная жизнь, воспитали у будущих поэтов образ мышления, неразрывно связанный с народным.

Ахмад Нажаев был первым чеченским писателем-просветителем, начавшим записывать, редактировать и издавать лучшие произведения устного народного творчества. В 1925г. он впервые записал чеченские пословицы, рассказы и героические илли у сказителей, в числе которых был и знаменитый исполнитель народных песен Абубакар Гехинский из с. Старые Атаги. Это такие жемчужины чеченского фольклора, как: «Илли о князе Мусосте и Сур-хо, сыне Ады», «Илли о Чеге-Бесстрашное Сердце и Бейбулате, сыне Таймы» и другие. Все они вошли в фольклорный сборник «Чеченские песни, рассказы и пословицы», который Ахмад Нажаев и его брат Магомед издали в 1926 г. В том же году он совместно с начинающим языковедом И. Ибриевым издает второй сборник-«Чеченские песни». Переведенные на русский язык они вошли в первый сборник «Чечено-ингушский фольклор», изданный в 1940 году в Москве. После 1957 года они входили во все издания чеченской поэзии: «Чеченский фольклор» (1959 г.), «Чечено-ингушская поэзия» (Москва, 1959 г.), «Илли» (1979 г.), «Антология Чечено-Ингушской поэзии» (1981 г.) и другие.

В 1926 году Ахмад Нажаев начинает создавать и свои (авторские) произведения, правда, с широким привлечением фольклорных тем, образов, особенностей стихосложения народного творчества. С 1929 года они печатаются в первой чеченской газете «Серло». В 1934 году А. Нажаев издает первый поэтический сборник «Новый мир» и первый рассказ «Выстрел в потолок», а в 1936 г. - эпическую поэму «Чабан», которая считается вершиной творчества писателя и лучшей в чеченской поэзии тридцатых годов XX в. В 1935г. его стихи были переведены на русский язык и опубликованы в сборнике «Поэты Чечено-Ингушетии», изданном в Москве.

В 1934 г. Ахмад Нажаев в составе Чечено-Ингушской делегации, возглавляемой Ш. Айсхановым, участвовал в работе Первого съезда Союза писателей СССР под председательством самого М. Горького. Там он получил билет члена Союза писателей СССР за подписью этого великого русского писателя и большого друга чеченских писателей.

Просветительская деятельность А. Нажаева не ограничивалась преподаванием родного языка, записью и изданием фольклорных, поэтических и прозаических произведений, он также много работал над созданием учебников для школ.

Да, для первых произведений А. Нажаева характерна патетика, назидательность, но это была необходимость тогдашнего времени. Да, он писал в стихотворении «Пондар»:

Читатель, певцы наши стали моложе.

Счастья цветы не для них ли растут?

Песни о жизни, на солнце похожей,

Наши певцы неустанно поют.

Эти победные новые песни

Льются по нашим полям и лесам.

Эти победные новые песни

И по фабричным летят корпусам.

Но ведь эти интонации диктовались условиями построения новой жизни, необходимостью вывода народа из вековой тьмы безграмотности. И потому еще это происходило, что, как писал X. Туркаев, «...близость словаря первых поэтов к политическим и социальным терминам, возникшим в связи с задачами времени, была обусловлена прежде всего их желанием участвовать в общественно-политической жизни народа. Такое явление в поэзии - характерная черта младописьменных литератур на начальной стадии их развития».

Но уже в тридцатых годах, когда его творчество окрепло, Ахмад Нажаев почувствовал, что назидательная форма обращения к читателям устарела и не отвечает требованиям времени. Поэтому в поэзии А. Нажаева происходит перелом: от декларативности, назидательности и прозаичности он переходит к образности, лиричности, меняется стиль и язык его поэзии. Он приходит к пониманию того, о чем писал A.M. Горький: «В поэзии, в стихе должен главенствовать образ: мысль, данная в нем, сильнее мысли, одетой в слова, да еще в слова, слишком заношенные. В поэзии, как, впрочем, и в прозе, особенно надо изображать, а не рассказывать».

Это ярко проявилось в стихотворениях, созданных поэтом в середине тридцатых годов прошлого столетия, в таких, как «Пондар», «Конники» и др. Так, в стихотворении «Конники» Ахмад Нажаев писал:

Сквозь покров молочного тумана,

Словно дым, застлавшего пути,

По дорогам, в беге неустанном,

Конница отважная летит.

Бьют о землю звонкие копыта,

Рвутся кони гордые, как львы,

Вдоль дорог, потоками размытых,

Пронося джигитов боевых.

И мы смело можем утверждать, вслед за исследователем творчества писателя X. Туркаевым, что Ахмаду Нажаеву, наряду с другими чеченскими писателями-первопроходцами, принадлежит огромная заслуга в том, что в чеченской литературе появились (имеется ввиду его лиро-эпическая поэма «Чабан»-А.К.) образы истинных борцов за свободу, характеры которых раскрываются в их действиях и поступках.

«Описательность в поэзии являлась уже пройденным этапом, - пишет литературовед. - Все это свидетельствовало о том, что поэзия Ахмада Нажаева сделал а решительный поворот от условных обобщений, характерных для многих произведений чеченских писателей конца двадцатых годов XX в., к художественной детализации, к конкретным образам».

Ахмад Нажаев, оклеветанный и «упрятанный» в ГУЛАГ, как и многие чеченские писатели его времени, не успел, к сожалению, осуществить всего задуманного: творческий путь его продолжался всего десять-двенадцать лет. Но и сделанное им навеки вписало его имя в историю чеченского народа и литературы. Это будет так, потому что Ахмад Нажаев, первый из чеченских поэтов, жил чаяниями народа и творил для него. Он писал:

Если я знал, что народ мой в печали,

Пондара тихо касался рукой...

Плакали струны, и слезы роняли

Горцы, певца окружая толпой.

Если же бурно по струнам певучим

Бегали быстрые пальцы певца,

Силой мятежной и гневом могучим

Голос звенел, ободряя сердца!
Так было. И Ахмад Нажаев - поэт, прозаик, просветитель, переводчик был одним из тех, кто, уже в тридцатые годы XX в. начал решительную борьбу за чистоту родного языка, сознавая, что только таким путем можно накопить художественные средства, которые позволят по-новому показать чувства и впечатления нового человека. Они понимали, что главная их задача - ликвидация безграмотности народа... А самым надежным средством для достижения этой цели являлось во все времена развитие родного языка, его обогащение.

Так было. Они были первыми. И мы должны помнить о них - первопроходцах чеченской литературы.

Помнить об Ахмаде Нажаеве.

Асланбек Шерипов

(1897–1919)
В семье царского офицера уроженца высокогорного села Гатен-Кале Аргунского округа Джемалдина Шерипова было пятеро сыновей – Назарбек, Денилбек, Асланбек, Заурбек и Майрбек. Каждый из них оставил заметный и яркий след в истории чеченского народа: Назарбек был первым чеченским драматургом и режиссером; Денилбек – первым редактором, издателем газеты «Терец»; Заурбек – первым чеченцем-директором областного краеведческого музея в 1926–1936 годах; Майрбек – высокообразованным юристом, борцом с коммунистическим режимом 1.

Но самый яркий и неизгладимый временем след оставил Асланбек Шерипов – политический, государственный и военный деятель, писатель, публицист, переводчик и исследователь устного народного творчества. Его литературная деятельность исследована в нашем литературоведении недостаточно, потому мы и решили в меру своих сил и возможностей хотя бы штрихами восполнить этот пробел.

Явился в этот мир и покинул его Асланбек Шерипов в одном и том же месяце: 18 сентября 1897 года он родился, а 11 сентября 1919 года погиб, ровно неделю не дожив до своего двадцатидвухлетия.

О дне рождения будущего героя в документальной повести Н. Шипулина «Юность боевая» читаем: «Из Сержень-Юрта в Шали, припав к холке коня, несся всадник. Гонец вез радостную весть офицеру Шерипову: жена Арубика родила ему сына. Есть теперь у Джемалдина еще один наследник. В горах вырастет еще один джигит. Известие обрадовало Джемалдина, гостившего у Шалинского старшины. Он тепло обнял гонца, дал ему горсть серебряных монет и заспешил домой взглянуть на наследника».

Мальчик рос смышленым, рано научился читать и писать по-русски. В 1909 году Асланбек был определен в Полтавский кадетский корпус, где готовили детей офицеров для поступления в офицерские школы.

Началась Первая мировая война, в г. Полтава резко ухудшилось отношение к инородцам. И по просьбе сына отец перевел его в 1915 году в пятый класс Грозненского реального училища, которое Асланбек окончил в июле 1917 года. Свершилась Февральская буржуазно-демократическая революция, в стране (в том числе в Чечне) царили анархия и хаос, вспыхивали кровопролитные межнациональные стычки. Дело шло к Октябрьской социалистической революции.

В Грозном снова резко активизировались националис¬тические вылазки, которые начались сразу же после Февральской буржуазно-демократической революции (9 февраля 1917 года). Бывший одноклассник А. Шерипова по реальному училищу, ставший впоследствии одним из лучших языковедов Чечни, Ахмад Мациев вспоминал: «В начале Февральской революции учащиеся реального училища собирались по национальным признакам и устраивали летучие митинги. В классах вывешивались лозунги: «Армения для армян!», «Чечня для чеченцев!», «Грузия для грузин!» и т. д. И вот однажды к нам в класс пришел Асланбек и заявил: «До тех пор, пока мы будем кричать «Армения для армян!», «Чечня для чеченцев!», у нас не будет ни Армении, ни Чечни. Задача состоит в том, чтобы всем вместе идти рука об руку!». Уже тогда он оказался мудрее и прозорливее нас, потому что убедил всех, что только вместе мы добудем свободу и для чеченцев, и для армян, и для грузин – для всех народов Кавказа» 2.

Конечно же, Асланбек не мог остаться в стороне от этих бурных событий. После окончания училища он сразу же включился в общественно-политическую деятельность. Не зная отдыха и усталости, разъезжал он по селам, аулам, хуторам Чечни, разъясняя горцам суть и смысл новой власти, цели и задачи революции, которые вначале были, в общем-то, привлекательными для трудового народа.

И не было предела мужеству и вере не по годам мудрого, убедительного и целеустремленного Асланбека Шерипова. Об этом говорит и то, что он был единственным чеченским делегатом Второго съезда народов Терека, состоявшегося в Пятигорске с 16 февраля по 4 марта 1918 года.

Горские и казачьи контрреволюционные верхи предприняли все, чтобы не допустить на съезд делегатов Чечни. Находившийся в то время в Чечне будущий самозваный имам Узун-Хаджи даже грозил отрубить голову Асланбеку Шерипову, если он осмелится поехать на большевистский съезд. Но для Асланбека не существовало никаких преград. С огромным риском для жизни он сквозь казачьи окопы пробрался через ингушские селения в г. Беслан и 23 февраля 1918 года прибыл в Пятигорск. Таким храбрым, отчаянным и упрямым Асланбек Шерипов оставался всю свою жизнь. И с этого дня он принимал учас¬тие во всех съездах народов Терека, по нескольку раз выступая на каждом из них.

В 1918 году Асланбек Шерипов создал первую Чеченскую Красную Армию и стал ее командующим. Много ратных подвигов было на счету отважных конников. Когда в Грозном начались знаменитые Стодневные бои с белоказаками Г. Бичерахова и возникла опасность окружения города, Чеченская Красная Армия первая пришла на помощь его защитникам и, заняв линию обороны от кирпичных заводов на берегу реки Сунжа (район нынешнего моста на ул. им. Жуковского) до Ханкальского ущелья, не дала сомкнуться гибельному кольцу вокруг Грозного, обеспечила коридор, по которому рабочие отряды беспрерывно снабжались всем необходимым: оружием, боеприпасами и продовольствием. Об этом комиссар военного отдела Совдепа Грозного И. Сафонов писал чрезвычайному комиссару Юга России С. Орджоникидзе: «На помощь защитникам города пришла Чеченская Красная Армия под командованием Асланбека Шерипова. Она рассредоточилась в районе городских садов (ныне район пос. им. Калинина. – А.К.) и несколько южнее, прикрывая собой расстояние незамкнутого белоказаками кольца. Пополнение данной армии и защитников города продолжается за счет аульной чеченской бедноты» 3.

В городских схватках Стодневных боев конница А. Шерипова появляется то тут, то там в самую критическую минуту и спасает положение.

Участвовала Чеченская Красная Армия и в последних решающих боях за город Грозный в ноябре 1918 года. Город был освобожден полностью, а бичераховцы были отброшены за Терек.

Но недолго длилась радость победы. Уже в январе 1919 го¬да в Чечню вошла деникинская армада, очень скоро «прославившаяся» своей жестокостью. Красным пришлось оставить город, и Асланбек Шерипов, не зная ни сна, ни отдыха, размещал красноармейцев по селам и аулам Чечни. Уже в конце года в Шатое собралась сильная, хорошо вооруженная грозненская группа терских пов¬станческих войск под командованием Н. Гикало и начались бои за освобождение Чечни от деникинских оккупантов. В одном из них у бывшей крепости Воздвижен¬ская (недалеко от с. Старые Атаги. – А.К.) и погиб славный сын чеченского народа Асланбек Шерипов. М. Мамакаев в своем романе «Мюрид революции» об этом его последнем бое писал: «Перестроившись и получив подкрепление, деникинцы снова шаг за шагом стали приближаться к окопам красных. Положение партизан становилось отчаянным: патроны были на исходе. Вдруг заклубилась пыль на дороге. Это мчались всадники Шерипова с обнаженными клинками. На ветру, словно крылья, развевались полы их черкесок и разноцветные башлыки. Вся степь оглохла от протяженного и неистового «вур-р-а!». От неожиданности белогвардейцы повернули назад, оставляя на поле раненых.

И тут вперед вырвался всадник в серой папахе на горячем коне. Размахивая в воздухе высоко поднятым над головою маузером, он опередил знаменосца. «Асланбек! Асланбек!» – закричали горцы. Стремительно мчавшийся конь Шерипова внезапно вздыбился, преграждая путь отступающим белогвардейцам…

– Солдаты! – крикнул юноша, во весь рост поднимаясь на стременах. – Сдавайтесь, и вы будете свободны! Я – Асланбек!.. – и вдруг резко смолк, сраженный выстрелом из зарослей кукурузы…

С этого рокового дня остался жить Асланбек Шерипов в памяти народной как национальный герой, как политический, государственный и военный деятель.

Но, к сожалению, сегодня мало кто знает, что Асланбек Шерипов был и литературно одаренным человеком. И талант его имел много ярких граней: он был мудрым переводчиком, публицистом, страстным оратором, исследователем истории и фольклора.

Раскрылся его многогранный дар еще в детстве, особенно ярко – в годы учебы в Грозненском реальном училище, которое он закончил в 1917 году «с отличными показателями в учебе и прилежным поведением».

Асланбек Шерипов «был блестящим оратором и публицистом, красноречивым выразителем интересов, настроений и чаяний горской бедноты. Его выступления и статьи (очерки, записки и переводы героических песен-сказаний. – А.К.) отличались страстностью, правдивостью, ясностью и предельной убедительностью. Свое искусство оратора, мастерство публициста, талант литератора он поставил на службу интересам трудящихся горцев» 4.

Будучи учеником реального училища А. Шерипов много читал, изучал и хорошо знал не только русский, но и немецкий и французский языки. Художественная литература расширяла кругозор юноши, учила его лучшему пониманию жизни.

«В реальном училище Асланбек Шерипов увлекается также историей. Он самостоятельно изучает историю героической борьбы горцев за свободу и независимость. В 1916 году он написал реферат по истории кавказских войн. С этим рефератом Асланбек выступал в Грозном, Нальчике, Владикавказе. В 1917 году реферат был переработан в очерки по истории завоевания Кавказа и подготовлен к изданию. Эта работа Асланбека Шерипова пока не найдена. Сохранились лишь предисловие и послесловие (в нашем приложении. – А.К.). Судя по предисловию, автор очерков стремился “дать понятие о причинах событий и характеристику их, описательную же сторону… по возможности старался оставить в стороне”» 5.

О том, что талант Асланбека Шерипова пробудился рано, говорит и другой исследователь истории чечен¬ской литературы Л. Ибрагимов: «Еще в годы учебы в кадет¬ском корпусе Асланбек понял важность художественного слова как средства духовного пробуждения народа. В 1916 году в газете «Терек» он поместил ряд чеченских народных песен в переводе на русский язык. О том, какие фольклорные герои были особенно интересны ему, Асланбек говорит в предисловии к книге «Из чеченских народных песен»: «Власть терроризировала мирное население, а абреки терроризировали эту власть. И, конечно, народ смотрел на абреков как на борцов против притеснений и зверств власти. Вот этот характер политического протеста и борьбы с властью придавал абрекам в глазах народа ореол национальных героев, что в свою очередь отразилось в песнях» 6.

Слушая, записывая и обрабатывая чеченские героиче¬ские песни почти с детских лет, Асланбек Шерипов имел их немало в своей объемной тетради, но перевести на русский язык и издать в 1918 году во Владикавказе успел только три из них:

«В сборник «Из чеченских народных песен» вошли три песни: «Абрек Геха», «Юсуп, сын Мусы», «Асир-абрек», которые претерпели значительные изменения при переводе на русский язык. В основе песни «Абрек Геха» – история гибели известного в народе удальца.

Чувствуя приближение «красавицы-смерти… в послед¬ней страстной молитве Аллаху вылил всю свою душу и приготовился к последней абреческой игре – к веселой игре со смертью. И огнем зажег геройский Геха души людей, и огонь тот спалил и разметал всю гниль людских сердец… Ободренный женщиной, которая удесятерила силу Гехи, он бился с безграничной отвагой… Он играл своим смертельным оружием последнюю лебединую песню абрека – песню о красивой смерти…

И абрек Геха погиб красивой смертью, погиб победителем. Ибо победитель не тот, кто сражает врага, а тот, кто в жертву борьбе, на верную смерть без раздумья бросает душу и тело свое…» 7.

Из этих трех песен и сюжетом, и развитием композиции (действия), и идеей, и мятущимся характером героя особо выделяется песня «Асир-абрек». Это дает повод некоторым исследователям творчества Асланбека Шерипова говорить в данном случае об авторстве его (с чем мы готовы с радостью согласиться).

«Своеобразие сюжета и композиции песни «Асир-абрек» позволяет утверждать, что мы имеем дело с собственным (авторским) произведением А. Шерипова, созданным по мотивам чеченских героико-исторических песен» 8.

«Дело в том, – пишет Л. Ибрагимов, – что в «Асир-абреке» Шерипова впервые в истории этого жанра чеченской литературы фиксируется герой, абсолютно оторванный от нужд и чаяний народа, живущий лишь для себя, для удовлетворения собственных страстей. Традиционная идея песни-илли, утверждающая общенародную консолидацию, единение с народом в переводе претерпевает заметное изменение. На первом плане – идейный разлад между героем-одиночкой и серой толпой» 9.

Тут для ассоциации приходят на память подобные мятежные герои из мировой и русской литературы: Чайльд-Гарольд Дж. Байрона, Вертер И.В. Гете, Алеко А.С. Пушкина, Лойко Зобар М. Горького, произведения которых А. Шерипов, несомненно, хорошо знал. Но ему хватило ума не приравнивать к ним своего героя, а сохранить его национальную особенность. В этом тоже выразилось мастерство – поэтическое мастерство! – Асланбека Шерипова.

Поэтому, если в мировой романтической литературе герой – это гордый одиночка-аристократ, потерявший цель жизни или не нашедший ее, то своеобразие и историческая достоверность идейного разлада чеченского героя-одиночки причинно обусловлены. Асир и европей¬ский аристократ – дети разных культур и цивилизаций, разного уровня общественного сознания».

«Разлад между толпой и Асиром произошел из-за того, – продолжает Л. Ибрагимов, – что наш герой не находит среди нее «непреклонных и смелых духом героев», похожих на него, готовых, как и он, «бороться и умирать за свободу гор и людей Кавказа… На мятежные и свирепые горы Кавказа надел свои оковы свирепый победитель. Победитель накинул цепи рабства и на души детей Кавказ¬ских гор; и из гордых, непреклонных и смелых духом героев они превратились в толпу забитых и жалких рабов: прекрасная мечта о красивой жизни – нежная и пугливая пти¬ца – отлетела от поруганных гор Кавказа. Поколение же рабов дает поколение еще худших рабов… После каждой смерти героя толпа рабов ликует; она рада тому, что из¬бавилась от живого укора прошлой героической жизни…

Но Кавказ не ликует, он грустит и свято хранит в гуле лесов, в реве потоков и в недрах своих гор дивные образы и песни о погибшей, прекрасной и могучей душе… И разносит потом пандурист по всему Кавказу песни о вольных людях. Рабы Кавказа слушают песни внимательно, вспоминают рассказы стариков, грустью откликаются на зов далеко улетевшей мечты старины… а потом – потом мирно пашут поля свои, сменив шашку буйной свободы на плуг позорного рабства…»

Асир-абрек умирает в одиночестве – таков был удел всех борцов-абреков за народное счастье 10.

И все же доминирующей темой в песне «Асир-абрек», по мнению некоторых исследователей творчества Асланбека Шерипова, является безответная любовь. В отличие от романтических героев А.С. Пушкина и М. Горького Асир не убивает свою возлюбленную за то, что она предпочла ему другого, а приводит ее в дом любимого ею человека. Обостренное чувство благородства не дает ему поступить по-другому.

«И тут Асланбек Шерипов остался верен лучшим вековым традициям своего народа: в художественной традиции народной песни-илли нет ни одного примера, когда из-за отвергнутой любви герой совершает насилие над девушкой. В заключительной части песни автор предельно обнажает этическую и психологическую суть своих героев. «Услышала однажды Нанта, что Асир «ворвался в казачью станицу и сложил там свою буйную голову… Услышала и низко опустила голову. Частые и крупные слезы одна за другой падали на ее колени.

– Ты что? – спросил Кагерман.

Но на вопрос мужа и на тревожные взгляды детей Нанта ничего не ответила: она переживала что-то страшное, огромное, плакала о чем-то навсегда ушедшем, о невоз¬вратной мечте…» 11

Асланбек Шерипов не только глубокий знаток устного творчества, истории и народной жизни, но и могучий мастер слова. Возьмите любую его речь, статью, записку, письмо, переводы песен и т. д., вы сразу же увидите, как ярко, цветисто, просто и образно, с использованием всего богатства оттенков русского языка, который он прекрасно знал (как, впрочем, и чеченский), написано все. Он тщательно отделывал и шлифовал каждое свое произведение, всегда находил точное, емкое, единственное слово и ставил его там, где оно должно было стоять. Каждое сочинение Асланбека Шерипова говорит о том, что оно создано человеком большой требовательности, который четко знает, что хочет сказать и кому это говорит. И сообразно этому и слова подбирает, и произведение строит, что говорит о том, что язык его был очень богат, что изучал он его серьезно.

Вот пример, первый попавшийся отрывок из его речи: «Мы, горцы Кавказа, в течение последних столетий (написано в 1918 году. – А.К.) жили уединенно и были отрезаны от всего мира, не имели общих интересов с Россией, ибо Россия была для нас тем бронированным кулаком, который раздавил нашу свободу. Россия ради самодержавной политики награждала наших изменников и шпионов землей, для чего сносились целые аулы. Мы никогда не могли простить, что предатели и изменники народа получили благодарственную бумагу с возведением в потомственное дворянство… История нашей борьбы за свободу написана народом… собственной кровью. На стороне царизма были наши предатели и предки Наж¬муддина Гоцинского, который сейчас в нашем крае является главой турецкой ориентации и вдохновителем агитации против советской России. С революцией положение в России резко изменилось в… сторону раскрепощения и освобождения. Революция дала горцам те свободы, за которые они боролись столетиями. Мы видим, что теперь за турецкую ориентацию стоят все те, кто предал нашу свободу. Народ знает, что все помещики, князья, предавшие народ самодержавию, теперь ради сохранения своих богатств переменили фронт. Знайте, товарищи и граждане, мы вместе со всеми пойдем защищать свободу… Пойдем потому, что на языках горских племен приветствие говорит: будь свободен! Приходи свободным! Пойдем потому, что империализм Турции, Германии заинтересован не в нашем освобождении, а в захвате природных богатств и нефтяных недр нашего края» 12.

Такими жемчужинами прозы, публицистики, переводов и ораторского искусства наполнено все литературное творчество Асланбека Шерипова. Мы хотим, чтобы все об этом знали.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет