Адиз кусаев писатели чечни /Очерки жизни и творчества/ Грозный 2011 : Литературный редактор



жүктеу 6.91 Mb.
бет8/35
Дата26.08.2018
өлшемі6.91 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35

Мовла Ясаев

(1912–1986)
Повесть «Родной аул» 1 – одно из немногих произведений чеченских писателей, которое я прочел, как говорится, в один присест, не отрываясь, взахлеб. Меня поразил чистый и красочный язык автора, его вера в красивые национальные обычаи, уважительное отношение героев повести друг к другу. Например, в сцене, когда кровники после долгих поисков находят главного героя в далеком забытом, казалось бы, Богом и людьми уйгурском селе. Туда тайно, надеясь, что никто не догадается, увозит кровника Лох-Беташа уйгурка Гюльджан – жена брата. Но кровники догадываются, находят его. Они ночью подходят к дому и останавливаются у окна, прислушиваясь к голосам внутри: Лох-Беташ разговаривает с супругой и говорит о том, что убил человека случайно и прячется не потому, что боится смерти. О своих кровниках он говорит с большим уважением и восхищением, как о людях честных, чистых, смелых и милосердных (перевод – мой): «Знаешь, – говорит он, – эти люди, чтящие наши народные традиции, неспособны на подлость. У них добрые сердца и гордые нравы. Они умеют и наказывать, и прощать. Я очень надеюсь на их мудрость и рассудительность. Я уверен, что они простили бы меня, если бы знали всю правду».

Услышав все это, кровники вошли в дом, успокоили встревоженных беглецов, поговорили с кровником, прос¬тили его и вместе с ним вернулись в родной аул. Все сельчане с одобрением встретили это примирение… 2

Вот как описывает эпизод прощения автор (перевод – мой):

« – Отважными мужчинами были сыновья Джанхота. Не думая о том, знают они или не знают, в душе уважая их, ношу я, жена, эту черную одежду в память о трагедии, случившейся с Майрбеком, с отяжелевшей головой. Не к лицу мне снимать этот траур. На мне долг Джанхота, о котором я не имею права забывать, в каком бы уголке земли я бы ни находился…

– Я б никогда бы не поверил, если б мне сказали, что в сердцах детей Джанхота есть ко мне месть – ненависть, потому что мысли мои о них и сегодня самые чистые. Видимо, вина их только в том, что они обязаны взять свою кровь. Видимо, наши жестокие обычаи гонят их на это, нашептывая: «Люди не будут считать вас мужчинами, если вы не отомстите кровнику». Свой долг я им отдам сам, моя семья будет жить среди своего народа. Вернемся домой, жена, скоро из этого дальнего края… – говорил Лох-Беташ жене Сериже» 3.

Вошедшие братья после долгого разговора словами самого старшего Шамсудина сообщили о своем решении:

«Проделав долгий и трудный путь, пришли мы сегодня, Лох-Беташ, в жилище твое, чтобы отомстить тебе. Мы стояли у вашего окна, слушая ваш разговор. Ваши добрые слова о нас растопили наши сердца, разбудили нашу мысль. Посоветовавшись, мы решили простить вас. Ради твоей невинной маленькой девочки, которую я держу на руках, ради ее маленьких братьев и сестер, ради твоей старой матери Секимат, ради Серижи, которая терпеливо делила с тобой чашу бед и лишений, ради тебя, безвинно покинувшего Родину и шедшего дорогой горя и страданий, и, главное, ради справедливости, мы прощаем тебя. Отныне ты будешь нам братом вместо Майрбека, погибшего от ваших рук по своей вине. Подойди, обними нас всех!» 4.

Автором этой повести был один из старейших чеченских писателей и журналистов Мовла Ясаев, человек очень тихий, спокойный, мудрый и честный, как и герои его произведений, которых будто он с себя и своего брата писал.

Я хорошо знал Мовлу Ясаева, потому что многие годы проработал с ним бок о бок в Государственном Комитете Совета Министров ЧИАССР по телевидению и радиовещанию. Был он человеком выше среднего роста, плотного телосложения, с полноватым лицом. Одевался просто: гимнастерка навыпуск, армейский пояс, брюки галифе, сапоги. Он работал переводчиком. У него не было левой руки. Поэтому писал размашисто, разбросанно. Был прекрасным знатоком родного языка. Воссоздать его жизненный и творческий портрет мне помогли личные воспоминания. Но не только – добрую помощь оказали и воспоминания о Мовле Ясаеве, написанные по моей просьбе и родственниками, и коллегами по журналистскому и писательскому цеху, и людьми, хорошо знавшими его.

Родился Мовла Ясаев в 1912 году в семье крестьянина Данки, уроженца небольшого села Беной Шатойского района. Кроме него в семье было еще двое детей: старший брат Абдурашит (1909 года рождения) и младшая сестра. Несмотря на удаленность от цивилизации (начало ХХ века, горы Чечни!), дядя постарался дать мальчикам хорошее образование: оба брата закончили рабочий факультет (рабфак) в г. Грозный и начали работать на заводе «Красный Молот».

По призыву в ряды Красной Армии, учитывая их образование, братья Абдурашит и Мовла Ясаевы были направлены на учебу во Владикавказское высшее военное училище (редкое в те далекие 1930-е годы явление для чеченцев). В 1937 году братья с отличием закончили учебу и молодые лейтенанты были направлены в г. Кропоткин Краснодарского края для дальнейшей службы. Абдурашит служил до 1941 года в городах: Орджоникидзе (ныне – Владикавказ), Ростов-на-Дону, Астрахань. С начала войны и до 1944 года преподавал в Астраханском летном училище, затем был заместителем командира авиационной части по химической подготовке. 23 февраля 1944 года депортирован в Казахстан и Среднюю Азию, как и весь его народ.

Мовла же после двухлетней службы в г. Кропоткин был направлен на западную границу СССР и встретил Великую Отечественную войну в должности командира ба¬тальона в г. Смоленск.

Началась Великая Отечественная война. Вся страна стала жить по принципу: «Все для фронта, все для победы». Посильный вклад в это дело вносили и женщины: они посылали на фронт бойцам разные незамысловатые подарки – кисеты для махорки, вышитые платочки, вязаные носки и другие вещи. И командиры подразделений, и рядовые солдаты писали им благодарные письма. Написал такое письмо и командир батальона Мовла Ясаев с Юго-Западного фронта. Оно было адресовано домохозяйкам Старопромысловского района и в октябре 1941 года опубликовано в газете «Грозненский рабочий» под рубрикой «Письма с фронта». В нем М. Ясаев писал: «Моральная поддержка – большая сила на войне. Бойцы на фронте обеспечены всем и ни в чем не нуждаются, потому что, как писал поэт А. Твардовский:

«В каком краю солдат бы не был,

И спецпаек, и доптабак

Ему доставят хоть по небу,

Коль по земле нельзя никак».

И все же велика радость – получить подарки и письма от людей родного города. Это вдохновляет бойцов на новые подвиги во имя нашей победы» 5.

Здесь, в Смоленской области, на Юго-Западном фронте в знаменитой первой с начала войны наступательной операции Красной Армии под г. Ельня Смоленской области Мовла Ясаев был тяжело ранен. Как он позже вспоминал, Мовла помнил об этом бое только свою послед¬нюю команду: «Навести на болото гать!» 6.

Об Ельнинской операции, проведенной в августе-сентябре 1941 года, в истории написано, что целью ее было «ликвидировать так называемый ельнинский выступ и овладеть г. Ельня. К операции привлекались девять дивизий (60 тысяч человек). Им противостояли соединения и части немцев (около 70 тысяч человек)». В результате кровопролитных боев Красная Армия «освободила Ельню и нанесла поражение пяти пехотным дивизиям противника. Враг потерял 45 тысяч человек – убитыми, ранеными и пленными, Красная Армия – более 17 тысяч человек» 7. Одним из тяжелораненых и был Мовла Ясаев: ему ампутировали левую руку до предплечья. За храбрость был отмечен высокими правительственными наградами и благодарностями.

Выздоровев, он не покинул армию, а настоял на том, чтоб его направили учиться на «военного прокурора». Окончив курсы, Мовла работал военным прокурором в одной из прифронтовых частей. Но вскоре все же был комиссован и отправлен в тыл. С 1942 года по 23 февраля 1944 года Мовла Ясаев был прокурором Шатойского района.

Время было тревожное – враг стоял на границах Чечено-Ингушетии. Нищали люди, тяжело приходилось колхозам, особенно высокогорным. Росли подозрительность, недоверие, слухи, всюду виделись враги, мерещились диверсии. Однажды такое свалилось и на М. Ясаева.

«Однажды мне позвонили из республиканской прокуратуры, – вспоминал он позже, – и угрожающе спросили: «Вы в курсе дела, что в вашем районе (Шатойском. – А.К.) Советская власть ликвидирована, колхозы разорены, все руководство арестовано? Как вам самим удалось избежать участи других?». Удивленный и оскорбленный, я начал выяснять в чем дело. Пришлось выехать в самое отдаленное горное село верхом на лошади. Была пятница, мужчины все находились в мечети. Дождавшись конца молитвы, я встретился с руководителями колхоза, который якобы был разграблен. Оказалось, что правление его из-за бескормицы распределило животных между колхозниками, чтобы сельчане вместе со своей скотиной выкормили и общественную. Вернувшись в райцентр, мне долго пришлось успокаивать растревоженное республиканское начальство. Такие недоразумения в те военные годы случались довольно часто».

В годы тринадцатилетней ссылки М. Ясаев работал в жилкомхозе г. Токмак Киргизской ССР, а с 1952 по 1957 год – там же начальником «Горжилуправления». В 1957 году вернулся на Родину и стал заниматься журналистикой: до самой своей трагической смерти в 1986 году работал переводчиком с русского на чеченский язык в радиокомитете Госкомитета Чечено-Ингушской АССР по телевидению и радиовещанию. Трагедия случилась «однажды воскресным днем, как рассказывал журналист Х. Тарамов, много лет проработавший рядом с Мовлой Ясаевым. Он вышел из дома в пос. им. Калинина, где жил, намереваясь идти на работу, – надо было срочно перевести материалы радиопередач. На трамвайной остановке на ул. им. Жуковского попал в автокатастрофу и умер в больнице».

В литературу Мовла Ясаев пришел уверенно только в 1957 году, хотя свои первые рассказы начал писать еще до депортации. Только в 1958–59 годах он начал регулярно печататься в республиканском альманахе «Орга» и на страницах газеты «Ленинский путь» (в те годы газеты, не в пример нынешним, еженедельно печатали литературные страницы). А первая его пьеса-трагедия «Родное село» заняла первое место на Северо-Кавказском конкурсе драматургических произведений. Впоследствии на основе этой пьесы была создана самая известная повесть Мовлы Ясаева «Родной аул».

О ней известный чеченский писатель и литературовед Магомет Сулаев писал в своей книге (перевод – мой): «Новая повесть Мовлы Ясаева еще раз подтверждает то, что он не случайный человек в чеченской литературе. Тот, кто питается из моря фольклора, никогда не иссякнет в нашей литературе, потому что это море – бездонное. Какое это благодарное дело, взятую из народной жизни тему, осветив своим талантом и украсив мастерством, снова вернуть народу! Много раз мы слышали подобные фольклорные рассказы, направленные против кровной мести, показывающие ненависть народа к ней. Но автор осовременил свой рассказ, украсил яркими образами…» 8.

Высоко оценивая повесть М. Ясаева, как и его первые рассказы («Честь» и др.), М. Сулаев продолжает: «Язык автора повести прекрасен: он украшает его к месту приведенными народными пословицами и поговорками. Главное в повести то, что содержание его – отражение жизни народа – наполнено большим человеческим смыслом… Запоминающимися рисует автор и картины повести» 9.

Например, вот эта: «Будто показывая, что его разговор на этом закончен, Джанхот (герой повести. – А.К.) поднялся со своего места. Наклоном головы подтвердив свою готовность выполнить приказ отца, распрощавшись с ним, сыновья покинули дом…» 10.

Язык повести и рассказов Мовлы Ясаева так красочен и образен потому, что он был знатоком чеченского. Я сам видел на его рабочем столе «Чечено-русский словарь» А. Мациева с многочисленными замечаниями, уточнениями и исправлениями писателя.

Кроме «Родного аула» Мовла Ясаев написал еще одну автобиографическую повесть «Мужество» («Яхь») 7 и множество рассказов. Они были собраны в двух книжках: «Мужество» (1964) и «Улыбка Малики» (1966).

Творческие успехи Мовлы Ясаева высоко были оценены не только литературной критикой и читателями, но и руководством общественных союзов и Чечено-Ингушетии, и Российской Федерации: в 1960 году М. Ясаев стал членом Союза писателей СССР, а в 1965 году – был принят в Союз журналистов СССР.


Нурдин МУЗАЕВ

(1913-1983)

Hypдин Музаев... Многогранности таланта и энциклопедичности его знаний удивлялись и восхищались еще при его жизни: он был одинаково одаренным прозаиком, поэтом, литературоведом, драматургом, публицистом, педагогом. ..Ив каждом из этих литературных жанров он оставил след, которому не грозит трава забвения.

Мне посчастливилось близко знать Нурдина Музаева. Я часто бывал у него в гостях, готовя передачи о его творчестве или с его участием, обсуждая подстрочные и авторизованные переводы стихов на русский язык, которые он мне доверял делать; часто виделся и говорил с ним на семинарах молодых литераторов, встречах с читателями, разных юбилеях, торжествах и праздниках. И, конечно же, он изредка рассказывал о своем жизненном и творческом пути, о том, что ему пришлось видеть, испытать, пережить. А выпало на его долю всего и вдоволь. Но, в любых передрягах он верил в свою звезду, в свой народ, в мужество и стойкость его (не однажды доказанную в многовековой борьбе за свободу), в творческие и созидательные силы чеченцев, в их трудолюбие и жизнестойкость. Это стало лейтмотивом всего его творчества:

Сюда ломились вражеские орды,

Прислушайся -

Бои еще гремят!

Но наши деды выстояли гордо

И нам такими быть всегда велят.

Нас не сломила потому броня -

Жива Чечня,

Любовь моя - Чечня!

Родился Нурдин Музаев 15 октября 1913г. в с. Белгатой Шалинского района. Окончил начальную школу в родном селе, рабочий факультет в Грозном, а в 1935 г. - Всесоюзный Коммунистический институт журналистики в Москве. До 1941 г. работал заместителем и редактором чеченской молодежной газеты «Ленинец», начальником Управления кинофикации ЧИАССР. С первых дней Великой Отечественной войны в действующей армии: защищал Сталинград, за мужество награжден орденами и медалями. В 1944 г. после депортации чеченцев, отозван с фронта и выслан в Киргизию. И там не сидел без дела -работал и писал, как было модно говорить, «в стол». Но тяга к познаниям не убывала: несмотря на все запреты и препоны, чинимые спецпереселенцам, поступил и успешно закончил филологический факультет Фрунзенского государственного пединститута. По возвращении на Родину работал на различных должностях: учителем в школе, старшим редактором книжного издательства, консультантом Союза писателей ЧИАССР (избирался и председателем правления), преподавателем родного языка и литературы в ЧИГПИ, в ЧИГУ, в Чечено-Ингушской студии Московского государственного института театрального искусства.

Первые стихи Нурдин Музаев написал еще в школе, и уже в 1930 г. они были опубликованы в печати, а в 1933 г. в чеченском областном издательстве вышел его первый поэтический сборник «На верном пути». В последующие годы поэт издал более 30 книг стихов, поэм и романов в стихах и прозе. В их числе: романы в стихах «Продолжение песни», «Горячие сердца», «Шаг в завтра», «Говорит Селим», «Сказание о Чечне»; романы и повести в прозе «Марш смелых», «Сила мечты», «В долине Аргуна».

Много и плодотворно работал писатель в драматургии и переводах. Его перу принадлежат юмористические пьесы и комедии: «Усач Мирза», «Верить человеку», «Тур-текха Куракабуев», «По светлому пути». Перевел на чеченский язык поэму В. Маяковского «В. И. Ленин», стихи А. Пушкина, М. Лермонтова и других русских и советских поэтов. Но настоящим писательским подвигом Н. Му-заева стал перевод сложнейшей поэмы великого Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре», над которым работал двадцать лет. Он посвятил свой труд 800-летию со дня рождения поэта и заслужил благодарность всего грузинского народа: был персонально приглашен на празднование этого юбилея, где ему была вручена Почетная грамота Президиума Верховного Совета и Совета Министров Грузии.

Он был влюблен в поэзию Щ. Руставели и писал восторженно:

Песни бывают пустые,

Но иные, как мать, нежны,

Как чистый родник в пустыне,

Как хлеб голодным, нужны.
Как мост подвесной над ущельем,

Хоть песня твоя проста.

Я, вдаль увлечен Тариэлем,

Иду за тобой, Шота!

Нурдин Музаев был делегатом первого съезда Союза писателей СССР вместе с такими корифеями чеченской литературы, как С. Бадуев, М. Мамакаев, А. Нажаев и другие. Его писательский билет был подписан великим A.M. Горьким.

Одновременно Н. Музаев занимался и научной работой в области литературоведения. Написал диссертацию «Чеченская литература на путях социалистического реализма» и, защитив ее с блеском, стал кандидатом филологических наук. Им написан фундаментальный труд по литературоведению «Взаимосвязи литератур Северного Кавказа в процессе становления жанров». Таким уж был разносторонним его талант, а работоспособность-удивительной.

В своих стихах и прозе Н. Музаев писал о многом - о человеке труда, свободолюбии чеченцев, о Родине, о любви. «Родина, народ, труд, раздумья над жизнью, - пишет ученый-литературовед, доктор филологических наук X. Туркаев, - все это переплелось, переплавилось в писательском сердце в серьезные и вдумчивые произведения».

Чтобы писать правдиво, профессионально описать трудовой процесс на производстве, показать чувства и мысли рабочего человека, его праздники и будни, Нурдин Музаев долго, скрупулезно изучал жизнь нефтяников, химиков, земледельцев, ученых - всех, о ком он писал. Поэтому и получалось у него все так достоверно и убедительно, будто каждое стихотворение, поэма, роман - слепок живой жизни, картина с натуры.

Неиссякаемым источником его творчества был фольклор, язык и образную манеру повествования которого он широко использовал в своих произведениях. Нурдин Музаев прекрасно знал родной язык, все образное, стилистическое и изобразительное богатство, тончайшие его оттенки.

Его творчество вызывало противоречивые оценки и читателей, и коллег-писателей, и литературных критиков. Это участь всех выдающихся писателей, поэтому относился он ко всему философски, говорил: «В литературе так и должно быть, а иначе - какой я писатель? У меня, как и у каждого, есть удачные, добротные вещи, есть и плохие, ншшсанные в спешке, на потребность дня. И удачи, и промахи в писательском труде неизбежны, как в каждом деле. Но главное- писать, творить».

В последний раз я записывал интервью с Нурдином Музаевым на кинопленку в 1983 г. за два-три месяца до его кончины. Он уже тяжело болел. Приехал на телестудию в сопровождении своих сыновей: Hyp-Магомеда и Магомеда известного историка. Много интересного рассказал он о писателях своего поколения: С. Бадуеве, А. Нажаеве, А. Дудаеве, А. Серафимовиче, А.Фадееве и многих других... О тех, с кем рос, которых хорошо знал. К сожалению, в дни боевых действий пленка уничтожена, как и весь богатейший кинофонд Грозненской студии телевидения, накопленный за 35 лет ее существования.

Нурдин Музаев умер, но творчество его - известнейшего чеченского поэта, прозаика, переводчика, ученого и педагога - переживет века. Он был гордостью чеченского народа, талантливым сыном его. Творчество его стало величальной песней во славу любимой Чечни, во славу горячо любимого им родного народа.



Михаил ЛУКИН

(1913-1993)

«Нет покоя красным бойцам, обороняющим Грозный. Тяжело им. Атака следует за атакой. Особенно тяжелым был бой на Граничной улице в один из дней ноября 1918 года. Но вдруг в самом разгаре схватки:

- Прекратить огонь! Снова дробь копыт:

- Вурро!


Всадник в каракулевой шапке и белой рубахе с пятном пота на спине птицей летит впереди. Не отстают от него конники в лохматых папахах.

- Конница Асламбека! - передается по рядам красных. Шерипов догоняет бичераховскую конницу, поддавшись вперед, тянется клинком, крестит направо-налево, рубит, рубит, рубит. Секут бело-казачью конницу чеченские кавалеристы. Свистят клинки. Вскрикивают умирающие. Ржут, храпят кони. Несутся, как перекличка, боевые возгласы:

- Гей-гей, нохчий!

- Маржа, дуьне!

- Хаит! Хайт-вайт!

Вовремя подоспел Асламбек. Дал вздохнуть смертельно уставшим красным бойцам.

Стоят насмерть, крепятся, не сдаются, сдерживают врага красные герои на Граничной улице...»

Это один из эпизодов романа - главной книги, итога всего творчества писателя-грозненца Михаила Тихоновича Лукина- «Грозненский фронт», о котором известный московский литературовед и исследователь Юрий Лукин писал: «Значительная ценность книги в том, что автор сумел убедительно показать, как в кровопролитной борьбе, требовавшей неустанного напряжения всех сил, высокой стойкости и революционного духа, рождалось, закалялось, побеждало братское единение грозненских рабочих, казачьей бедноты из окрестных станиц и представителей горских народов, таких, как чеченцы, ингуши и осетины. Об этом ярко свидетельствует широкая панорама событий, охватывающих весь Северный Кавказ, взаимосвязанных друг с другом, с исторической точностью и мастерски обрисованных писателем в романе «Грозненский фронт».

М.Т. Лукин - писатель, журналист и публицист - всю жизнь прожил в Чечне, все свое творчество посвятил воспеванию нашего края - его героического прошлого, его мудрого и трудолюбивого народа. Он поистине является певцом боевой и трудовой славы Грозного и республики, и очень много сделал для развития чеченской литературы и воспитания молодых чеченских литераторов: наставлял, рецензировал и редактировал их произведения, рекомендовал их в печать; он был бескорыстным наставником молодых, которые впоследствии стали известными писателями, публицистами, поэтами. Я, например, всегда с благодарностью вспоминаю его, своего наставника с первых дней знакомства с ним: именно благодаря его настойчивости и рекомендации вышла из печати в далеком 1968 г. моя первая поэтическая книжка стихов «Характер».

Я познакомился с Михаилом Тихоновичем Лукиным в 1967 г. когда пришел работать в Чечено-Ингушский радиокомитет. Моим главным редактором был он. Позже я еще ближе узнал его, потому что он был бессменным руководителем секции молодых литераторов, пишущих на русском языке на их ежегодных семинарах, проводимых Союзом писателей республики. По работе мы общались ежедневно, и он щедро передавал мне свой богатый опыт -журналистский и писательский. И, конечно же. часто рассказывал мне о своей жизни и творческом пути, почему я и могу сегодня с документальной точностью воспроизводить их.

Родился Михаил Тихонович Лукин в 1913 г. в г. Прохладный Кабардино-Балкарской АССР. Окончив среднюю школу в Моздоке, в 1930 г. с семьей переехал в Грозный. где прожил до преклонных лет и прошел весь творческий путь до самого развала кажущегося незыблемым Советского Союза. В Чечне он перепробовал множество профессий: работал грузчиком, калькулятором, диспетчером на Грозненской железнодорожной станции. В 1932 г. написал свою первую заметку в газету «Грозненский рабочий», потом вторую, пятую, десятую к увлекся журналистикой. С 1935 г. всю свою жизнь посвятил ей и литературе. Работал корреспондентом в грозненской городской, а затем - в республиканских газетах.

Началась Великая Отечественная война 1941 -1945 г. и Михаил Тихонович уходит добровольцем на фронт. Он участвовал в обороне и освобождении Северного Кавказа от немецких захватчиков, прошел всю войну: его боевой путь отмечен пятью боевыми орденами и медалями. После войны вернулся в уже ставший ему родным г. Грозный и продолжал работать в республиканской печати. В 60-80-е годы работал главным редактором Чечено-Ингушского радиокомитета.

Много делал Михаил Тихонович Лукин для пропаганды чечено-ингушской литературы и защиты природы нашего края, будучи постоянным членом и консультантом правления Союза писателей, Совета пропаганды художественной литературы и республиканского отделения Всероссийского общества охраны природы и т. д. Эта большая работа писателя, журналиста и общественного деятеля была по достоинству оценена: Михаил Тихонович Лукин в 1965 г. стал членом Союзов писателей и журналистов. Он был отмечен Почетными грамотами Президиума Верховного Совета Чечено-Ингушетии, Союза писателей Российской Федерации «За большой вклад в развитие чечено-ингушской литературы» и Всероссийского общества охраны памятников природы и другими наградами. Он носил почетное звание «Заслуженный работник культуры ЧИА-ССР».

Истоки литературной деятельности М.Т. Лукина - в начале 30-х г. XX в. началась она вскоре после приезда в Грозный, с посещения литературного кружка, организованного при Дворце культуры им. В.И. Ленина, что в живописнейшем уголке Заводского района в парке, оазисе природы среди заводского пейзажа. С того времени, с 1933 год литература и журналистика стали для М.Т. Лукина делом всей жизни: Чечня стала колыбелью его таланта, здесь он прожил всю жизнь, здесь написал все свои основные и значительные произведения.

После первых рассказов и художественных очерков, прочитанных, обсужденных и рекомендованных в печать руководителями литературного кружка, а затем опубликованных не только в республиканских, но и в московских газетах и журналах, Михаил Тихонович Лукин прошел большой творческий путь, длиною в шестьдесят лет - он умер в 1993 году в возрасте восьмидесяти лет, прожитых в большинстве своем в Чечне. За эти годы он написал и издал в Чечено-Ингушском книжном издательстве, в городах Нальчик, Орджоникидзе, Москва множество сборников очерков, рассказов и повестей. Это такие, как: «Мы любим», «Поле чести», «Остров веселых огней», «Удар на себя», «Каменный остров», «Из жизни грозненцев», повесть для детей «Приключения в окрестностях Майской» и другие. (Рискнем предположить, что под этим топонимом писатель скрыл название станицы Первомайской, что вблизи Грозного, как это часто делается в художественных произведениях для свободы полета фантазии.)

И, наконец, был закончен многолетний труд, вершина творчества Михаила Тихоновича Лукина - роман «Грозненский фронт». Он увидел свет в 1983 г. в дни празднования 65-летия разгрома бичераховских войск в знаменитых Стодневных боях в Грозном (1918г.).Ими посвящен роман. В 1987 г. его переиздали, но все равно роман, как и другие произведения писателя, невозможно найти сегодня в жалких остатках разрушенных войнами и разграбленных мародерами библиотек и на базарных книжных прилавках. Я бережно храню экземпляр романа с теплой надписью автора: «Способному ученику от требовательного учителя с пожеланием достичь поэтических высот. - Мих. Лукин, г. Грозный, 1983 г.»

Часто перечитываю эту удивительную книгу, восхищаясь мастерством рассказчика и вспоминая М.Т. Лукина -высокого, крепкосбитого, с большими руками рабочего. На вид он был мужик мужиком: крупное лицо, проницательные и добрые глаза, огромный лоб мудреца, которого делали еще большим лысина, покладистая седая борода. Всегда просто и опрятно одет. Встретишь на улице, ну никак не подумаешь, что это большой, одаренный и плодотворный писатель, а решишь, что случайно забредший в город крестьянин или священнослужитель ступает важно по улице.

«Грозненский фронт» - крупное, масштабное, многоплановое произведение. Этот роман получил самое широкое признание читателей и самую высокую оценку литературной критики. «Роман Михаила Лукина «Грозненский фронт» - это летопись героической стодневной борьбы трудящихся Грозного во второй половине 1918г. героизма красных защитников города, - писал в своей книге «Зеркало жизни» исследователь литературы Ю. Айдаев. - Надо сказать, что до него в литературе бичераховщина не получила такого полного раскрытия. В нем прослежены истоки меньшевизма заклятого врага Г. Бичерахова, раскрыта его предательская сущность по отношению к народу и его всевозможных приспешников, ставших на путь врагов трудящихся.

Хочется отметить и другие художественные достоинства романа, - пишет далее ученый. - Описание событий ведется точным, свежим и чистым языком. Особенно удается автору панорама. В целом читатель получил интересное произведение, открывающее существенный жизненный исторический пласт в революционном прошлом Грозного и всей Чечено-Ингушетии. Роман «Грозненский фронт», как и другие крупномасштабные произведения литераторов Чечено-Ингушетии, показал, что наши писатели все чаще обращаются к широкому панорамному изображению прошлого Чечено-Ингушетии».

Над этим романом Михаил Тихонович Лукин работал около двадцати лет: первые наброски его сделаны в 1962г. закончен -в 1982-м. Работал скрупулезно, требовательно и ответственно, как и положено большому мастеру, добиваясь точности, достоверности и в то же время используя всю полноту права на фантазию, домысел, обобщение. Автор писал об этой титанической работе в послесловии к роману так: «Эта книга написана на документальной основе. Рассказанное в ней действительно происходило в жизни, совершалось реальными людьми. Однако невозможно в повествовании привести имена всех подлин-ных участников тех незабываемых событий, их очень много, они не уместились бы в рамках романа. Поэтому их поступки обобщены и даны под вымышленными фамилиями. За вымышленным лицом всегда стоит прототип. Естественно, как и во всяком художественном произведении, есть здесь и авторский домысел».

«В работе использованы, - пишет далее автор, - воспоминания участников Стодневных боев в Грозном, архивные материалы музеев краеведения в Грозном и Моздоке, газетные вырезки тех лет, хранящиеся во Всесоюзной Центральной библиотеке им.В.И. Ленина в Москве, рассказы А. Шериповой-Ошаевой -родной сестры А. Шери-пова, В.Ф. Смага-Гикало -родной сестры Н. Гикало, исторические исследования М. Абазатова и Е. Киреева и многие другие документы...» Все это и делает роман «Грозненский фронт» произведением большой воспитательной силы.

Для нас творчество Михаила Тихоновича Лукина особенно близко тем, что он пишет о нас, о нашем прошлом и сегодняшнем дне (многие его произведения даже своими названиями говорят об этом: «Из жизни грозненцев», «Грозненский фронт», «Поле чести» и другие). Они близки нам потому, что в них увековечена история нашего края, жизнь и быт грозненцев и республики в 80-х г. XX в. Писатель с любовью и восхищением рисует яркие образы бойцов Чеченской Красной Армии, мужество и верность дружбе и интернациональному долгу простых горцев, разбуженных революцией, их готовность прийти на помощь в трудные минуты испытаний.

«Большой группой шли бедняки из аула Терк-Юрт, тревожили ногами горячую дорожную пыль. Поднимаясь, она липла к грубой сыромятной обуви. Шли молча. Прислушивались к шелесту кукурузных стеблей на полях и звонким, как звуки пондара, песням цикад. Шли в бой. Дома остались семьи. Каждый думал о своем.

Узнав о нападении Бичерахова на Грозный, Дуда Хаттуев наказал жене убрать с поля кукурузу, отыскал два крепких хурджина. В один насыпал патронов, в другой положил чурек и сушеный бараний курдюк. Винтовку повесил на одно плечо, связанные хурджины - на другое. Обнял жену, приласкал ребятишек. Вытер им своей шершавой ладонью слезы и, низкорослый и незаметный, отправился к мечети, где был условлен сбор. Односельчане, имеющие мало-мальски подходящих коней давно ускакали пополнять ряды защитников Грозного, а безлошадные отправились пешком. Они шли на помощь красным бойцам и рабочим отрядам, истекающим кровью в боях с превосходящим их в несколько раз врагом...» («Грозненский фронт»).

«...После боя, разгоряченные, уставшие. Шерипов и Ясаев поздоровались, обнялись. Асламбек одернул пропотевшую рубашку, Абу-Рашид поправил съехавшую набок папаху. Присели на бугорке недалеко от камня-валуна. Абу-Рашид с восторгом смотрел на Асламбека, друга и начальника:

- Ты в бою неудержим, Асламбек. Однако тебе надо быть осторожным. Чеченский народ славит отважных и гордится храбрыми, но ты, клянусь, не знаешь меры, слишком увлекаешься в бою...

- Послушай, Абу, что я тебе скажу, - перебил Асламбек. - Когда человек едет на арбе, думает ли он о том, что может сломаться колесо? А когда ты идешь по улице, неужели все время смотришь себе под ноги? Ты - чеченец, Абу, и хорошо знаешь нашу пословицу: чем жить курицей, лучше умереть петухом! От себя добавлю: гибель героя - это не смерть, а песня мужества, полет в бессмертие. И давай никогда не напоминай мне о поведении в бою: воевать по-другому за свободу я не могу...»(«Грозненский фронт»).

О большом вкладе чеченцев в победу над контрреволюцией и оборону Грозного, о мужестве и храбрости их в боях, говорится и в донесении комиссара военного отдела Грозненского Совета рабочих и солдатских депутатов Сафонова Чрезвычайному комиссару Юга России Г.К. (Серго) Орджоникидзе, копия которого хранится в центральном Государственном архиве Октябрьской революции (оно приведено в романе Михаила Тихоновича Лукина):

«За неделю боев с 11 по 18-е августа 1918г. имея подавляющее превосходство в численности и вооружении, белоказаки отрезали нефтеперегонные заводы и железнодорожный узел, захватили Старые промысла. Сейчас продолжаются интенсивные боевые действия по всей линии фронта, который остается незамкнутым на небольшом участке со стороны Чечни. На помощь защитникам города пришла Чеченская Красная Армия под командованием Асламбека Шерипова. Она мужественно и самоотверженно прикрывает собой расстояние незамкнутого белоказаками кольца. Пополнение защитников Грозного продолжается за счет аульской бедноты. Через этот коридор, благодаря храбрости бойцов Чеченской Красной Армии, поступает в город все вооружение, продовольствие и пополнение защитников Грозного...»

Так писать о чеченцах мог только человек, хорошо знавший чеченский народ, его обычаи и традиции, долго живший в нашем крае. А именно таковым и был Михаил Тихонович Лукин - писатель, много сделавший для воспитания и роста молодых литераторов и журналистов, для развития чеченской литературы, для пропаганды лучших черт нашего народа. Поэтому мы имеем полное право назвать его чеченским писателем и обязаны, воздавая ему должное, помнить об этом удивительно добром, щедром душой, очень скромном и талантливом человеке, своем земляке - Михаиле Тихоновиче Лукине.


Билал САИДОВ

(1914-1994)

Было это давно. В далеком горном чеченском селе, щедро одаренном великолепием природы: вершины, покрытые густыми лесами, словно мохнатыми бурками: прозрачные речки, поющие свои нескончаемые звонкие песни; облака, проплывающие над домами, задевая их крыши; яркие созвездия, висящие, словно виноградные гроздья (кажется, протяни руку - сорвешь любую) -родился мальчик. Рос шумным, шустрым, неугомонным, как и все его сверстники - дети гор. Ничем, казалось, не выделялся среди них, разве только был чуть задумчивее, фантазии в нем было чуть больше. Но мальчик и сам не осознавал этого, пока однажды к ним, в их забытое Богом село, не приехала театральная труппа. Естественно, вездесущие дети, как всегда, оккупировали места у самой сцены.

Весь спектакль мальчик, не отрываясь, не отвлекаясь, забыв обо всем, смотрел и слушал как завороженный. И сразу же понял: это его судьба. Он заболел театром - решил, что только на сцене он сможет проявить себя, принести наибольшую пользу своему народу и своей родине. И доказал это всей жизнью своей и творчеством. Недаром ведь он (а мальчиком этим был Билал Саидов - известный чеченский поэт, драматург, переводчик) писал в одном из своих ранних стихотворений:

Стань компасом путникам юным, Дай крылья свободе мятежной. Смычком, прикоснувшимся к струнам, Тронь души поэзией нежной. Ты - голос горячего сердца, ,

Взволнованный голос поэта!

Билал Саидов прошел долгий и трудный жизненный путь. Многое пережил, многих знал, много писал: он был очень трудолюбивым. И при этом был человеком большого такта и воспитанности. Мне, редактору литературно-драматических программ Грозненской студии телевидения, всегда стоило большого труда пригласить его на передачу, подготовить телеочерк по случаю юбилея. А если такое удавалось, он всегда говорил не о себе, а о тех великих деятелях литературы и искусства (С. Бадуеве, Я. Зубайраеве, М. Исаевой, М. Айдамировой и других), с которыми ему посчастливилось быть у истоков чеченской культуры и учеником которых себя считал. И его воспоминания, оценки, рассуждения были не данью моде, не желанием возвыситься за счет их славы, не стремлением удивить - Б. Саидов действительно близко знал этих корифеев в тридцатые годы, работал вместе с ними, деля на равных и праздники, и будни, подвергаясь гонениям и проклятьям одних и становясь гордостью других, иногда, рискуя жизнью. Вот как он вспоминал, например, об условиях работы первых артистов первого чеченского театра в те годы:

«Однажды в Старых Атагах, в импровизированном «зале» под навесом (других сцен в селах в те годы просто не было), мы давали спектакль по пьесе С. Бадуева «Красная крепость» (о Стодневных боях в Грозном). Собралось большое количество зрителей, потому что такие представления для горцев были в диковинку. Большую часть зрителей составляли бывшие красные партизаны, участники событий, отображенных на сцене. Я играл роли белого офицера Юсупа, красного партизана Петрова и скомороха, одновременно исполняя обязанности помощника режиссера. К отцу моего героя Юсупа-богачу Гирмасолту - по ходу пьесы приезжает повеселиться генерал, сопровождаемый приставами, офицерами, старостами. Они устраивают пьяную оргию на природе и, основательно опьянев, тут же решают наделить землей моего отца, прихватывая мизерные участки бедных сельчан. Узнав об этом, некая одинокая старая женщина, вся нищая жизнь которой зависела от крохотного клочка земли, бросила под ноги гулякам платок, пала ниц и стала умолять не трогать ее участок. Боясь, что ее вид оскорбит генерала, его свиту и испортит им веселье, Юсуп, грязно ругаясь, выталкивает старуху вон. Я играл эту сцену вдохновенно, выворачивая наизнанку всю бесчеловечную и жестокую суть Юсу-па. В этот момент в зале возникла неожиданная суматоха. Позже выяснилось, что один из бывших красных партизан, не выдержав насилия над старухой, вскочил, выхватил наган, ругая моего героя последними словами, и чуть не застрелил меня. Хорошо, что сосед успел схватить руку «защитника всех униженных», поднять ее вверх и крикнуть: «Ты что делаешь? Убьешь же невинного человека! Это спектакль, игра. И эти люди - актеры, а не враги, они картины жизни разыгрывают». Если бы не он, не дожить бы мне до этих дней. И таких случаев было в нашей театральной жизни немало».

Добавим от себя: опасности подстерегали его и позже, в ссылке, когда степи Казахстана и Киргизии стали для чеченцев необъятным концлагерем (хотя и не оцепленным колючей проволокой), конвейером истребления людей, лишенных элементарных прав на существование. У писателя сохранился документ невыразимого цинизма, акт узаконенного насилия, бесправия и унижения. «Расписка. Мне, выселенцу Саидову Билалу, 1914г. рождения проживающему: Лубянский завод Кешинского района Фрунзенской области Киргизской ССР объявлен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 ноября 1948 года о том, что я выселен на спецпереселение навечно, без права возврата к месту прежнего жительства, и за самовольный выезд (побег) с места обязательного поселения буду осужден на 20 лет каторжных работ. Подпись. Указ объявил помощник коменданта спецкомендатуры №1 РО НКВД лейтенант Васильев (подпись). 21 ноября 1950 г.».

Такие расписки давали все чеченцы, достигшие 16 лет, чтобы - отныне - жить по жестким законам ГУЛАГа: «Шаг влево, шаг вправо - попытка к побегу, расстрел - без предупреждения».

Бил ал Саидов родился в 1914 г. в красивом горном селе Махкеты Веденского района. Закончил неполную среднюю школу. Любовь к театральному искусству привела мальчика, вопреки воле родителей, в театральную студию Грозного, которую он окончил в 1933 г. получив профессию актера. Проработав некоторое время на сцене, Бил ал едет учиться в г. Тбилиси, в театральную студию им. Ш. Руставели. Возвращается после двух лет учебы в Чечено-Ингушский национальный театр, работает вначале актером, ассистентом режиссера, позже-режиссером республиканского Театра кукол. С этого времени театр, драматургия (наряду с поэзией) становятся делом всей его жизни.

Б. Саидов не только ставил на сцене пьесы других авторов, но пробовал писать и сам, благо особенности драматургии, условия труда актеров и режиссеров знал в совершенстве, изнутри. В 1938 г. он создал свою первую пьесу «Зайнап», которая сразу же принесла ему известность: спектакль, поставленный по ней национальным театром, занял в 1939 г. второе место в республиканском конкурсе на лучшую постановку о молодежи.

В 1941-1942 гг. Б. Саидов служит в Красной Армии, работает ответственным секретарем фронтовой газеты «Красное Знамя». В 1944 г. - депортация, жизнь в отдаленном поселке Кешинского района Киргизии, работа в различных учреждениях торговли, писание «в стол» -творчество спецпереселенцу было запрещено. А писать стихи он начал еще в тридцатые годы, первые были опубликованы в газете «Ленинский путь» и в коллективных сборниках. Возобновил их печатание уже в 1956 г. в Алма-Ате (в газете «Знамя труда», сборниках - «Дружба», «Голоса молодых» и других).

По возвращении на родину, вначале (в 1959 г.) работал собкором газеты «Ленинский путь», в 1960-61 гг. -режиссером Театра кукол, заведующим литературной частью Госдрамтеатра им. X. Нурадилова, позже (до 1991 года) -заведующим литфонда Союза писателей ЧИАССР.

Много и плодотворно работал Б. Саидов в драматургии, поэзии, переводах. В разные годы на чеченском и русском языках издает сборники стихов и поэм: «Миру - мир», «Голос сердца», «Солнце в горах», поэтическую сказку-трилогию для детей: «Храбрый Сулим», «Тезка Сулима», «Новые приключения Сулима» и другие.

Его перу также принадлежит пьеса «Горы просыпаются». Как прекрасный знаток родного языка и устного народного творчества, Саидов начал еще в тридцатые годы переводить на чеченский язык прозу и драматургию русской и зарубежной классики. На сцене национального театра в разные годы ставились переведенные им пьесы таких авторов, как: Ж. Мольер, А. Островский, А. Чехов, Г. Лорка, Ч. Айтматов, К. Тренев, Л. Соловьев и др. Им также переведен на чеченский язык роман М. Лермонтова «Герой нашего времени». Но... всего не перечислить!

Кредо своей жизни и творчества Б. Саидов выразил в стихотворении «К поэту»:

Глотком воды в пустыне лютой,

Стальным клинком в огне побед,

Свиданьем с вечностью-минутой

Стань людям, если ты поэт.

Знай каждый стих твой - это знамя,

Умей идти за ним на смерть.

Да будет (жаркая, как пламя),

Поэт, душа твоя гореть!

И его душа действительно горела: любовью к жизни, родному народу, отчему краю. Он имеет право на нашу память.
Селима КУРУМОВА

(1914-1968)

Однажды, когда у меня зашел разговор с известным литературоведом и знатоком языка Зайнди-ном Джамалхановым о чеченских женщинах-писателях, на мой вопрос: «Кого из них он считает самой талантливой?» - он, не задумываясь, ответил: «Конечно же, Селиму Курумову, а лучшей переводчицей была ее сестра Бата Курумова!» Сегодня, к сожалению, о них или вовсе не знают ничего, или знает очень узкий круг людей. Даже некоторые литературоведы и преподаватели литературы удивленно пожимают плечами: «А кто они?»

С. Курумову знали, в основном, как автора одной, нашумевшей в свое время, повести «Туман». Хотя она и написала кроме этого талантливого произведения немало и других повестей и рассказов. В мировой литературе немало прецедентов тому, что писатели, написавшие многие произведения, остаются в истории, как авторы одного, реже двух творений. Тут, видимо, дело не в количестве, а в качестве творения, не в плодовитости, а в мастерстве.

Именно этими качествами и обладали произведения (осо-бенно - повесть «Туман») С. Курумовой: все они -слепок жизни чеченского народа, романтический рассказ о том, что волнует всех, что близко каждому. И написаны они кристально чистым, богатым, образным языком; легко читаются, действие развивается драматично и никого не оставляет равнодушным трагедия их героев.

Добиваясь этой простоты, легкости и чистоты языка, Селима Курумова всегда помнила наставления великого A.M. Горького, творчество которого очень любила и у которого училась мастерству повествования. Он писал: «В мире нет ничего такого, что нельзя было бы уложить в простые, ясные слова. Пишите короче, проще, без всяких словесных фокусов. Не заботьтесь о красоте: красота сама собою явится».

«Для этого, - учил еще A.M. Горький, -литератор должен хорошо знать свой материал-язык, слово, иначе он будет не в силах изображать, а не описывать, рисовать, а не рассказывать. В противном случае литератор не сможет выразить свой опыт, свои чувства, мысли, не сумеет создать картин, характеров».

К сожалению, лично Селиму Курумову я не знал, поэтому о жизненном и творческом пути ее рассказываю по документам, отрывочно сохранившимся после двух чеченских войн в Национальном музее Чеченской республики.

Родилась Селима Курумова в 1914 г. в Грозном в семье хорошо известных в конце XIX - начале XX вв. состоятельных людей. Из нее вышло много известных уважаемых сыновей и дочерей, оставивших заметный след в истории Чечни. Это, прежде всего, сестра Селимы - Бата - одна из лучших переводчиц на чеченский язык классиков русской литературы: ее перевод, например, стихотворений А.С. Пушкина «Няня», «Узник», «Зимний вечер», «Зимняя дорога» и других, сделанный еще в начале тридцатых годов двадцатого столетия, до сих пор считается классическим образцом перевода, непревзойденным по мастерству и совершенным по близости к оригиналу. Скажем и о братьях Селимы. Один из них, Айдамар, стал после окончания медицинского института военным врачом, прошел всю Великую Отечественную войну и умер после Победы в ссылке в г. Алма-Ата в звании майора; второй - Сурхо - был знаменитым на всем Кавказе хирургом, доктором медицинских наук, всю жизнь работал в Грозном и преподавал в университете (его знали и помнят до сих пор многие жители республики. Именем Сурхо Курумова названа сегодня одна из кафедр медицинского факультета ЧГУ); третий - Заур - был незаурядным режиссером и актером, многие годы работал на Грозненской студии телевидения, затем - в г. Алма-Ата в главном театре Казахстана, исполняя ведущие роли в спектаклях.

Селима Курумова (отец ее, Косум, был сыном богатого буржуа из рода Курумовых, а мать - Медни -дочерью знаменитого царского генерала Арцу (Орцы) Чермоева, сестрой не менее известного Абдул-Меджеда (Тапы) Чермоева)* - закончилав 1930 г. двухступенчатую школу в Грозном, в 1934-автодорожный техникум. Затем она поступает в Грозненский нефтяной институт, в 1937 г. переводится в Московский государственный нефтяной институт им. академика Губкина, по окончании которого до 1944 г. работает в нефтяной промышленности Чечено-Ингушетии. В том году с семьей депортирована в далекий Казахстан, где живет в г. Алма-Ата и работает на автотранспорте. В 1957 г. возвращается на землю отцов, где продолжает работать на предприятиях автомобильного транспорта. О добросовестном отношении ее к своим обя-занностям говорит тот факт, что в 1966 г. она одной из первых автотранспортников республики была награж-дена орденом Трудового Красного знамени «За выдающиеся успехи и большие достижения в труде».

Писать Селима Курумова начала еще до Великой Отечественной войны, но публиковать свои произведения стала только немало прожив и увидев, накопив большой багаж наблюдений, переживаний, знаний из прошлой и современной народной жизни и солидный опыт творчества и писательского мастерства. Первые ее рассказы были опубликованы только в конце пятидесятых годов прошлого столетия на страницах альманаха «Орга» и республиканских газет, и фазу же привлекли к себе внимание чистотой языка, мастерством повествования, ярким содержанием, необычными судьбами героев и стройностью композиции. Но только в 1966 г. (в первый и единственный раз) вышел из печати сборник повестей и рассказов Селимы Ку-румовой «Туман», в который вошли повести «Туман», «Моя ошибка» и рассказы. Больше ее произведения, к сожалению, не переиздавались и только небольшие отрывки включались в школьные учебники и хрестоматии, как образцы владения языком и писательского мастерства.

Все, кто пишет о творчестве С. Курумовой, отмечают безупречное знание ею родного языка, жизни и быта народа. Так, литературовед Э. Минкаилов пишет: «Произведения, вошедшие в сборник С.Курумовой, отмечены своеобразием, своим ярким, ни на одного из писателей непохожим художественным почерком, богатством и чистотой языка».

Ему вторит и писатель М. Ахмадов: «Когда я прочитал повесть С. Курумовой «Туман», - пишет он, - у меня возникло такое ощущение, будто я хлебнул из чистого родника своего горного села. Таким светлым, свежим, чистым, как горный родник, языком написано ее произведение. Писатель так образно, красиво и ярко описывает горную природу, людей, живущих в ней, их отношения друг к другу, черты и характеры горцев, что они встают перед нами, как живые. Все это делает повесть С. Курумовой одним из лучших произведений чеченской литературы.»

В подтверждение сказанному приведем кусочек картины природы, с которой начинается повесть и которая сразу вводит читателя в состояние чувства тревоги и будущей трагедии (перевод- А.К.): «Суровая гора. Не разбирая времена года, скрывает она в тучах-туманах свой сердитый лик: зимой и весной, летом и осенью скрывается гора за белой занавесью. Оглашая звоном лощину, сбрасывает она вниз родник. Бережно считает каждую прозрачную каплю. Высоко ценит скала себя. Лижет русло к реке родник, что холоднее льда. Постепенно ослабевая в долгой дороге, ласкаясь, вливается он в Аргун. Не находя выхода из своего тесного ложа, грозно ворочается упрямая река. Бьется она волнами в стены скал, жалуясь на свою судьбу. Но не двигаются с места гордые берега: стоят они, давая шлифовать себя волнам реки и не мстят за причиняемую боль...»

В повести много картин природы, но они не дань писателю законам творчества, а природа - одна из главных действующих лиц произведения. Картины природы помогают писателю более рельефней и ярче обрисовать характеры и портреты героев и являются предвестниками будущих трагических событий в их жизни. Как, например, в судьбе главной героини повести Забиат (перевод - А.К.):

«Ласкаемый солнцем, освежаемый ветерком выглянул на склоне весенний цветок. Питаясь чистой горной водою, распускаясь все красивее, растет на склоне весенний цветок. И не мочит его дождь, и не ломает его вегер, пока не придет время. Только быстро гаснет рано расцветающая красота...

Красивой растет дочь Миты Забиат. Словно молодой тополек, стройной и воздушной была она. На ярко розовом лице ее блестели черные, как ночь, глаза. С глазами, сиявшими из-под теней, разбрасываемых крылатыми ресницами, спорили ее нежные щеки. Плетенные толстые косы спадали до колен. Как слова любви, ласкал слух каждого ее звонкий голос. Ступала она мягко, как удивленная лань, в танце кружилась легко и изящно. Вся молодежь была без ума от нее. Но беды подстерегают неотразимую, раннюю, беззащитную красоту...»

Селима Курумова, получившая прекрасное образование, хорошо знала мировую литературу, особенно -романтическую, фольклор и многообразную жизнь родного народа. Это подтверждает, во-первых, то, что она с этнографической точностью описывает одежду, детали конского снаряжения, быта, традиции, игры, отношения своих героев. И, во-вторых, то, что произведения ее, особенно повесть «Туман», написаны по законам высокой романтики. Главные герои ее - Зовра и Забиат - это своеобразные Лейла и Меджнун, Ромео и Джульетта чеченские. Их сопровождают в жизни и приводят, в конце концов, к гибели подлость и предательство, зависть и коварство лживых и жалких людей, думающих только о своем благополучии: Мока, Нажа и другие. А чистые, наивные и доверчивые, воспитанные на лучших традициях народа молодые влюбленные могут противопоставить этому злу только честность и преданность, веру и надежду.

Романтизм писательницы особенно ярко проявился в последней, самой пронзительной по трагичности, сцене гибели молодых влюбленных. Забиат, силой и обманом выданная замуж за нелюбимого, да к тому же женатого человека, Нажу. не хочет мириться со своей участью и ни на минуту не забывает любимого Зовру, как и он ее. Они тайно встречаются и на последней встрече решают порвать с прошлым, пожениться и начать новую жизнь. Их выслеживает у родника Мока, дядя Забиат, и начинает поносить молодых и угрожать им. За оскорбление Зовра дает ему такую оплеуху, что Мока валится на землю и теряет сознание. Очнувшись, он бросается снова на Зовру с кинжалом, но юноша выбивает из рук Моки кинжал и со словами: «Сегодня ты в последний раз стоишь на моем пути!» - хлещет его кнутом до тех пор, пока тот не теряет снова сознание, на этот раз - насовсем. Тут вдруг раздается страшный крик Забиат.

- Что случилось? Что с тобой? - бросается к любимой Зовра, не видя вокруг ничего, и склоняется над ней.

- Нажа! Нажа! - успела она только выдохнуть, когда Нажа подло, сзади проткнул Зовру кинжалом. Собрав все слабеющие силы, выпрямился юноша и повернулся: сзади стоял ненавистный Нажа, разрушивший всю их жизнь. Стоял, раскачиваясь, безумно, не имея силы отойти. «И растерялся же ты коварный муж, - сказал Зовра. -Ударил сзади, как трус». Собрав свои последние силы, Зовра ударил его кинжалом, и Нажа упал, как куль.

Не отпуская Забиат, теряя сознание, упал Зовра на колени. Вдруг он почувствовал, будто из его рук забирают кинжал. Открыв уже отуманенные смертной пеленой глаза, он увидел, как Забиат падает на зажатый в руках кинжал. «Моя лань!» - вскрикнул без голоса Зовра. Он понял все. Потянувшись, он вытащил кинжал из груди любимой и, обняв ее тело одной рукой, затих над ней. Но снова очнулся на минуту, услышав стук копыт. Посмотрев в ту сторону, увидел он, что это его верный конь Галчонок добивает копытами Моку. «Не всегда торжествует зло на земле. Вот и Моке вынесен приговор», - подумал он и затих навсегда.

В то время на поляну, запыхавшись, выбежал друг детства Зовры Хеса, увидел четыре трупа и Галчонка, пытающегося ржанием, ударами копыт рядом с его телом разбудить хозяина, и, закричав: «Опоздал я! Опоздал!», -заплакал горькими слезами.

О творчестве С. Курумовой и росте ее мастерства от произведения к произведению известный литературовед и писатель Н. Музаев писал в своей монографии «Взаимосвязи литератур Северного Кавказа в процессе становления жанров» так: «Работа над рассказом научила чеченских писателей рисовать образ человека в действии, в сложных взаимосвязях с окружающим миром, раскрывать различные стороны его внутреннего мира. Лучшие рассказы Ш. Айсханова, С. Бадуева, М. Мамакаева, С. Курумовой и других обогатили чеченскую прозу яркими художественными находками, образами, сюжетами. Опыт, накопленный в работе над рассказами, позволили писателям С. Бадуеву, С. Арсанову, С. Курумовой и другим перейти к более сложным и крупным жанрам прозы - к повести, роману. Их рассказы сыграли немалую роль и в создании чеченского литературного языка».

Недолгим был творческий путь Селимы Курумовой, но она оставила неизгладимый след в чеченской литературе как крупнейший мастер прозы.

К сожалению, ее произведения сегодня малодоступны для читателей. И правильно пишет М. Ахмадов: «Селима Курумова была писательницей, думающей, поистине талантливой от природы. Она была в силах показать на чеченском языке многих благородных, чистых и трудолюбивых людей, их взаимоотношения, душевную красоту. Остается только сожалеть, что немногое успела она сделать в своем творчестве. Но даже то, что она успела сотворить, недоступно читателю. Поэтому долг наш собрать все произведения этой удивительной и продолжающей удивлять писательницы Селимы Курумовой и издать массовым тиражом».

Добавил бы от себя: надо бы издать и переводы ее талантливой сестры - переводчицы Баты, чтобы наш народ увидел, наконец, какие таланты прославляли чеченскую литературу. Они достойны этого признания и благодарности потомков. Это издание стало бы лучшим памятником необычному дару С. Курумовой - талантливой и верной дочери чеченского народа, несправедливо забытой сегодня.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет