Автобиография – Жанна Гийон



жүктеу 3.24 Mb.
бет1/23
Дата15.08.2018
өлшемі3.24 Mb.
түріБиография
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Автобиография – Жанна Гийон

Мадам Гийон (1648–1717) прожила удивительную жизнь. Сегодня, когда преуспевание зачастую расценивается как показатель богоугодной жизни, ее бы, наверное, сочли большой грешницей. Она страдала на протяжении практически всей жизни. Большинство современников не принимали ее, а католическая церковь, к лону которой она непременно себя причисляла, объявила ей жестокую войну. И при этом она научилась быть абсолютно счастливой!

Жанна Гийон надолго опередила свое время. Многие ее мысли свежи и актуальны даже сегодня, особенно для тех, кого не удовлетворяет «теплое» христианство. Она жила, являя пример безупречной христианской жизни, в то время, когда церковь потеряла истинное значение слова «молитва», когда о власти, которую верующие имеют в Иисусе, никто не учил, когда люди с каждым днем теряли доверие к церкви, а вследствие этого и к Богу. Все обвинения, направленные против нее, оказывались ложными. Впрочем, мнение людей ее особенно не волновало. Всю свою жизнь она искала максимально близкого общения с Богом, и прекрасно понимала, что этот процесс бесконечный. Исходя из своего глубокого духовного опыта, она советовала людям, мучительно борющимся с жизненными трудностями: «О несчастные души, истощающие себя в бесполезной борьбе. Если бы вы искали только Бога в своих сердцах, то очень скоро пришел бы конец всем вашим проблемам».

«Кто–то однажды сказал, что только два человека истинно показали внутреннюю жизнь Христа, это были апостол Павел и мадам Жанна Гийон. Джон Уесли сказал о ней: "Мы можем исследовать множество столетий, пока мы найдем другую женщину, которая была бы образцом истинной святости". Другой человек написал, что мадам Гийон была преследуема своей церковью, "…потому что она слишком любила Христа"»

«Книга мучеников или история гонении на христиан»

Джон Фокс.

«Ты, о мой Бог, увеличь мою любовь и мое терпение пропорционально моим страданиям… Все наше счастье, духовное, временное или вечное заключено в том, чтобы посвятить себя самих Богу, позволяя Ему производить в нас и с нами все, что Он желает»

В мировой истории немногим людям удавалось достичь столь высокого уровня духовности, которого достигла Мадам Гийон. Рожденная в эпоху испорченных нравов, будучи частью нации, известной своей деградацией, она была выращена и воспитана церковью, столь же испорченной, сколь и мир, в котором она возникла. Эта женщина подвергалась гонениям на каждом шагу своего служения, ища истину среди духовного опустошения и невежества. Тем не менее, ей удалось подняться на высочайшую вершину духовного величия и христианской преданности.

Она прожила жизнь и умерла в лоне Католической Церкви. Там она подвергалась мучениям и страданиям, там с ней дурно обращались и оскорбляли. На многие годы она была заключена в тюрьму, и в этом была вина высших служителей церкви. Единственным преступлением, которое она совершила, была ее любовь к Богу. Основанием для обвинения послужило ее преклонение пред Христом и безграничная привязанность к Нему. Когда у нее потребовали деньги и имущество, она охотно от них отказалась, согласившись на нищенскую жизнь. Но и это не облегчило ее участи. Ее преступлению — любви к Богу, в Которого она была погружена всем существом — так и не нашлось в их глазах смягчающих обстоятельств и прощения.

Она любила творить добро всем себе подобным. Будучи исполненной Святым Духом и силой Божьей, она на протяжении всей своей жизни совершала чудеса, так что и до сих пор влияние ее личности остается огромным. Если судить даже с человеческой точки зрения, то перед нами предстает величественное зрелище: одинокая женщина разрушает махинации королей и придворных, высмеивает злые механизмы папской инквизиции, повергает в молчание самых высокообразованных богословов, сокрушая все их эгоистичные притязания. Она не только была способна понимать величайшие истины по–настоящему святого Христианства, но купалась в лучах самого яркого и прекрасного солнечного света, в то время как они на ощупь бродили во тьме. Она с легкостью постигала глубочайшие и самые возвышенные законы Священного Писания, в то время как они блуждали в лабиринтах собственного глубокого невежества.

Один из выдающихся богословов был счастлив сидеть у ее ног. И если сначала он слушал ее с недоверием, то скоро оно сменилось нескрываемым восхищением. В конце концов, он открыл свое сердце истине, согласившись быть ведомым этой женщиной Божьей в Святое Святых, где она пребывала. Речь идет о выдающемся архиепископе Фенелоне, чей кроткий нрав и замечательные труды стали благословением для всех последующих поколений.

Мы нисколько не сожалеем о том, что сохранили в автобиографии мадам Гийон отраженные в ее трудах выражения преданности церкви. Она была истинной католичкой, в то время как протестантизм еще только зарождался. Нет сомнения в том, что Бог посредством особого вмешательства Своего Провидения, побудил ее посвятить всю свою жизнь написанию трудов. Этот долг был ей предписан ее духовным наставником, которому она была послушна согласно установлениям церкви.

Произведение, которое мы предлагаем вашему вниманию, было написано во время ее заточения в одиночной камере. Тот же всеведущий промысел Божий сохранил его от уничтожения. У нас нет и тени сомнения в том, что эти труды окажутся в десять раз полезнее в будущем, нежели они были в прошлом. Действительно, христианский мир только начинает понимать и ценить их. В связи с этим издатель надеется и молится, чтобы посредством этих строк тысячи людей могли быть приведены к такому же близкому единению и общению с Богом, которым наслаждалась Мадам Гийон.

В ПРЕЖНЕМ ПОВЕСТВОВАНИИ о моей жизни были значительные упущения. Я охотно уступаю Вашему желанию и предоставляю Вам более обстоятельный рассказ, хотя этот труд и причиняет мне боль, так как я не в состоянии долгое время заниматься изучением или размышлением. Наибольшее мое желание — обрисовать в истинном свете всю благость Бога ко мне, а также глубину моей личной благодарности Ему. Но полностью сделать это невозможно, так как многочисленные мелкие события уже исчезли из моей памяти. Вы также не желаете, чтобы я подробно рассказывала о моих грехах. Однако я постараюсь как можно меньше умалчивать о своих ошибках. Я в Вашей власти, если вы решите исключить их, и если Ваша душа откажется от той предопределенной Богом духовной пользы, ради которой я готова пожертвовать всем. Я абсолютно убеждена, что у Него есть план для Вашего освящения, имеющий целью также и освящение других.

Позвольте мне убедить Вас, что все это достигается не иначе как через боль, изнурение и труд. Путь, с помощью которого все совершится, чудесным образом разочарует ваши ожидания. Тем не менее, если Вы полностью убеждены, что Бог созидает свои величайшие дела на том ничтожном, что есть в человеке, — то вы в значительной мере будете ограждены от разочарования и неожиданности.

Он разрушает прежде, чем собирается строить. Когда Он готов возводить внутри нас Свой святой храм, Он сначала до основания разрушает то тщеславное и помпезное строение, которое было сотворено силами и стараниями человека. Затем на этих ужасных руинах Он созидает новую структуру, делая это посредством одной лишь Своей силы. О, если бы вы могли проникнуть в глубину этой тайны, узнать тайны промыслов Божьих, открытых младенцам, но сокрытых от мудрых и великих мира сего, которые почитают себя советниками Господа, способными исследовать Его законы. Если бы они достигли той сокрытой от всех глаз божественной мудрости, живя в своем естестве и будучи окружены своими делами. Но кто из них, посредством своего гения и высоких способностей, в состоянии подняться на Небеса? Кто осмелится думать, что ему понятны высота и глубина, долгота и ширина, равно как и размах разума Божия? Эта божественная мудрость неведома даже тем, которые слывут в мире людьми сверхъестественной просвещенности и знания. Кому же она тогда известна, и кто может поведать нам о ее истинах? Разрушение и смерть убеждают нас, что они лично наслышаны о ее славе и известности. Именно тогда, когда мы умираем для всех материальных вещей, и, будучи для них погибшими, переходим к Богу, существуя единственно в Нем, лишь только тогда мы приобщаемся к познанию истинной мудрости. О, как мало известны нам ее пути и действия в жизни ее избранных слуг. Едва нам случится обнаружить нечто в ней сокрытое, как мы, пораженные разительным несоответствием между истиной, только что нами открытой и нашими прошлыми представлениями о ней, восклицаем вместе со Святым Павлом: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его».

Господь судит не так, как свойственно людям, которые добро называют злом и зло добром, считая праведностью то, что является мерзостью в Его глазах, и что, по словам пророка, Он считает запятнанной одеждой. Однажды Он вызовет этих самоправедных людей на строгий суд, и они, как и фарисеи, скорее испытают Его гнев, нежели удостоятся Его любви и воздаяния. Разве не сам Христос уверяет нас: «Если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». А кто из нас приближается к их праведности или практикует в своей жизни добродетели хотя бы более низкого уровня, и не делает ли он это гораздо более напоказ? Кто не рад видеть себя праведным в собственных глазах и в глазах других людей? Кто усомнится, что такая праведность достаточна для того, чтобы угодить Богу?

Однако мы видим негодование нашего Господа, направленное против таких людей. Будучи примером совершенной благости и кротости, проистекающей из самого сердца, Он в образе голубя скрывал сердце ястреба. Но при этом Он проявлял строгость только к подобным образом оправдывающим себя людям, всенародно их порицая. В каких страшных красках обрисовывает Он их, в то же время, проявляя милость, сострадание и любовь к несчастному грешнику. Он заявляет, что только ради грешников Он должен был прийти, что только больной нуждается во враче, и что Он пришел исключительно для спасения погибших овец дома Израилева. О, Источник Любви! Ты, кажется, действительно с ревностью относишься ко спасению, которое Ты приобрел, ибо предпочитаешь грешника праведнику! Несчастный грешник видит себя мерзким и жалким, питая к самому себе отвращение и находя свое положение крайне ужасным. В отчаянии он повергается в руки своего Спасителя, погружается в целительный источник и выходит «белым как волна». После этого, пораженный, он взглянет на свою прежнюю беспорядочную жизнь, и исполнится любовью к Тому единственному, у кого вся сила, но кто явил сострадание, желая спасти грешника. Теперь в его сердце избыток любви становится таким же, как число совершенных им преступлений, а полнота благодарности равна величине долга, прощенного ему.

Но если человек самоправеден, то, полагаясь на многие совершенные им добрые дела, он думает, что держит спасение в своих руках, считая Небеса лишь воздаянием за свои заслуги. В горечи своей ревности он протестует против всех грешников, заявляя, что врата милости для них закрыты, а Небеса, являются местом, на которое им не должно претендовать. Имеют ли такие самоправедные люди нужду во Спасителе? Они уже отягощены бременем своих собственных заслуг. О, как же долго влачат они это лестное для себя бремя, в то время как грешники, не отягощенные ни чем, так быстро летят на крыльях веры и любви в руки своего Спасителя, который безвозмездно одаривает их тем, что Он так же безвозмездно обещал! Насколько же самоправедные люди исполнены любовью к самим себе и как ничтожно мало в них любви Божией! Они прославляют и восхищаются исключительно собою в своих праведных делах, и в них они видят источник своего счастья. Но прежде чем эти дела будут освещены Солнцем Правды, человек сам обнаружит их, что они наполненны нечистотою и низостью, которые будут разъедать его сердце. В то же время несчастная грешница, Магдалина, была прощена, ибо она много возлюбила, а ее вера и любовь были вменены ей в праведность. Вдохновленный Павел, так хорошо понимавший эти великие истины, и так тщательно их исследовавший, убеждает нас, «что Аврааму вера вменилась в праведность». Это действительно прекрасно, ибо воистину все поступки этого святого патриарха были исключительно праведными. Однако, не считая их таковыми, он основывал свою веру на пришествии Христа, добровольно отказавшись от всякой любви к собственным делам и ни в коей мере не обладая самолюбием. Он продолжал надеяться на Бога несмотря ни на что, и это было вменено ему в праведность (Рим. 4:18, 22). Праведность чистую, простую и настоящую, заработанную Христом, а не самим собой.

Вы можете посчитать это отклонением от темы, но на самом деле это именно то, что неуклонно ведет к ней.

Все это показывает, что Бог совершает Свою работу либо в обращенных грешниках, чьи прошлые беззакония препятствуют желанию возвышаться, либо в людях, чью самоправедность Он разрушает. Он полностью сокрушает то горделивое строение, которое они возвели на основании из песка, вместо того, чтобы созидать его на Камне–Христе. Цели, поставленные Христом во время Его прихода в этот мир, достигаются с помощью необратимого разрушения именно той структуры, которую Он на самом деле намеревается возводить. Он созидает ее с помощью тех самых средств, которые, как может показаться, уничтожают Его Церковь. Каким странным образом Он все заново распределяет и дает этому Свою санкцию на существование! Сам законодатель, приговоренный просвещенными и великими, умирает бесславной смертью злодея. Если бы мы смогли уразуметь, сколь разителен контраст между нашей самоправедностью и предписаниями Бога, это стало бы источником нашего бесконечного смирения, и мы бы абсолютно перестали доверять тому, на чем зиждется в настоящее время все наше упование.

Обладая высшей властью проявления любви и зная о ревности людей, наделяющих друг друга теми дарами, которыми Он Сам их одаривает, Богу угодно выбрать самое ничтожное творение, чтобы явить нам, что Его милости исходят только из Его воли, а не в результате наших заслуг. Его мудрости принадлежит право разрушить то, что так горделиво созидалось, и созидать то, что было разрушено. Он имеет власть употребить немощных, дабы сокрушить сильных и употребить в Своем служении тех, которые кажутся ничтожными и презренными. Все это он совершает абсолютно поразительным образом, являя их объектами презрения и уничижения этого мира. Он превращает их в орудия спасения других не с целью привлечь к ним одобрение общества, но делая их предметами общественного неприятия и оскорбления. В этом Вы сможете убедиться на примере моей жизни, которую велели мне описать.

Я РОДИЛАСЬ 18 апреля 1648 года. Мои родители, в особенности мой отец, были в высшей степени набожны, но ему это качество передалось по наследству. Многие из его предков слыли жившими святой жизнью. Моей матери, носившей меня на восьмом месяце, случилось испугаться, что привело к выкидышу. Обычно считается, что ребенок, рожденный в такой срок, не может остаться в живых. И в самом деле, после рождения я была настолько слаба, что все вокруг и не надеялись видеть меня живой, опасаясь смерти некрещеного младенца. Однако, заметив некоторые признаки жизнеспособности, они побежали уведомить моего отца, который немедленно привел с собой священника. Но, войдя в комнату, они узнали, что симптомы, которые, казалось, еще оставляли надежду, оказались лишь признаками угасавшей борьбы за существование, так что все шло к концу.

В скором времени я снова подала признаки жизни, после чего, впав в беспамятство, я оставалась в этом шатком состоянии достаточно долго, прежде чем у них явилась подходящая возможность меня окрестить. Будучи очень слабым ребенком, я дожила до возраста двух с половиной лет, когда меня отослали в Обитель урсулинок, где я провела несколько месяцев. Когда же я вернулась, моя мать пренебрежительно отнеслась к моему воспитанию. Она не любила дочерей и отдала меня на полное попечение слуг. Действительно, я должна была бы сильно страдать от их невнимательности ко мне, если бы не всевидящее Провидение. Оно было мне защитой, так как из–за живости моего характера со мной часто случались различные несчастья. Так я часто падала в глубокий подвал, где хранились дрова. К счастью мне всегда удавалось легко отделаться.

Графиня Монтбасон приехала в монастырь Бенедиктинцев, кода мне было около четырех лет. Она была очень дружна с моим отцом, и он разрешил ей поместить меня в этот монастырь. Она восторгалась моим живым характером и некоей утонченностью манер. С тех пор я стала ее постоянной спутницей. Часто в этом доме я оказывалась причиной опасных происшествий, а также совершала серьезные проступки. Перед моими глазами было много прекрасных примеров, и, будучи по природе склонной к добру, я подражала им, если ничто иное не уводило меня в сторону. Я любила слушать разговоры о Боге, находиться в церкви и наряжаться в церковные одеяния. Мне рассказывали об ужасах ада, которые, как я считала, предназначались единственно для моего устрашения, так как я была в крайней степени живой девочкой, исполненной того пытливого любопытства, которое они называли разумом. На следующую после подобных рассказов ночь мне мог присниться ад. Хоть я была еще очень юной, время никогда не сможет стереть с моей памяти те пугающие картины, которые тогда настолько поразили мое воображение. Все там мне показалось покрытым ужасным мраком, в котором души отбывали наказание, и среди них было уготовано место мне. В тот момент я горько рыдала и взывала: «О мой Бог, если бы Ты был милостив ко мне и продлил мою жизнь, то я больше никогда не обижала бы Тебя». И ты, Господи, по милости Твоей внимал моей мольбе, изливая на меня силу и мужество для служения Тебе, что было делом необыкновенным для ребенка моего возраста.

Я хотела тайком посещать исповедь, но, будучи слишком маленькой, ходила туда только в сопровождении хозяйки пансиона, которая оставалась рядом в продолжение всего времени, пока меня выслушивали. Она была чрезвычайно поражена, услышав, что у меня были сомнения относительно веры. Исповедник засмеялся, спросив меня, в чем же они заключались. Я рассказала ему, что сомневалась в существовании ада, думая, что хозяйка говорила мне о нем всего лишь для воспитания во мне добрых качеств, но теперь мои сомнения развеялись. После исповеди мое сердце пылало жаром, и в какой–то момент я ощутила желание стать мучеником. Я получала большое вдохновение и удовольствие от молитвы, убежденная, что это новое и приятное чувство и является доказательством любви Божьей. Это ободрило меня, исполнив таким мужеством и решительностью, что я горячо молила о том, чтобы эти ощущения оставались во мне, дабы таким образом я могла войти в Его святое присутствие. Но не было ли в этом скрытого лицемерия? Не представляла ли я себе, что, возможно, меня не убьют, и я заслужу славу мученика, не претерпев смерти? Действительно, во всем этом было нечто подобное. Когда я стояла на коленях, представляя за своей спиной занесенный широкий меч, который приготовили с целью определить, насколько хватит моего рвения, я восклицала: «Постойте! это неправильно, что я должна умереть не получив на это разрешения моего отца». Очень скоро я видела, как меня укоряют за то, что я пожелала избежать своей участи, и уже более не смогу считаться мучеником.

После я долго не могла утешиться, не получая никакого успокоения. Что–то во мне постоянно укоряло меня за неумение воспользоваться возможностью попасть на Небеса, когда все зависело только от моего личного выбора.

Вскоре уступив моим просьбам и жалобам на частые недомогания, меня забрали домой. По моему возвращению моя мать, имея служанку, которой она более всего доверяла, снова оставила меня на попечение слуг. Это великий грех многих матерей, которые под предлогом участия в религиозных таинствах или других обязанностях, обделяют вниманием своих дочерей. Я воздержусь от осуждения того несправедливого лицеприятия, которое некоторые родители проявляют к свои детям. Зачастую это производит разделения в семьях, и даже разрушает некоторые из них. Нелицеприятное отношение, напротив, полагает основание продолжительной гармонии и единомыслию, посредством единения детских сердец. Будь это в моей власти, я бы убеждала родителей, и тех, кто печется о молодых людях, насколько детям необходимо внимание, и насколько опасно терять их из виду на длительное время, оставляя без какого бы то ни было занятия. Такое пренебрежение ведет к гибели множества девочек. Как сильно мы должны сожалеть о том факте, что матерям, склонным к набожности, случается иногда даже извращать пути спасения. Они совершают величайшие ошибки, пытаясь внушить дочерям правила прилежного поведения. Получая от молитв некоторое удовлетворение, они весь день готовы находиться в церкви — в то время как их дети оказываются на гибельном пути. Мы прославляем Бога больше всего, когда предотвращаем то, что может нанести Ему оскорбление. Какого же качества должна быть жертва, если она послужила основанием ко греху! Богу нужно служить, так как Он того желает.

Пусть же религиозное поклонение матерей будет устроено таким образом, чтобы предотвратить опасность заблуждения их дочерей. Относитесь к ним лучше как к сестрам, нежели как к рабам. Покажите, что вы рады их маленьким развлечениям. В свою очередь дети будут радоваться присутствию своих матерей, вместо того, чтобы избегать его. Если они будут находить столько счастья именно в этом, то не будут мечтать о его поисках в другом месте. Зачастую матери отказывают своим детям во многих вольностях. Как птицы постоянно заключенные в клетке, едва обретя способ освободиться, они тут же улетают и никогда больше не возвращаются. Но для того чтобы приручить их, сделав послушными, пока они еще молоды, иногда им нужно позволять взлетать. Так как летают они неумело и недалеко, находясь под пристальным наблюдением, их легко удержать, если они вздумают улететь. Кратковременные полеты приучают их к привычке постоянно возвращаться в свою клетку, которая становится местом приятного заключения. Я полагаю, что с маленькими девочками нужно обращаться именно так. Матери должны позволять им некоторую невинную свободу, не выпуская их из виду при этом. Для того чтобы оберегать нежный разум детей от зла, нужно прилагать много стараний, занимая их приятными и полезными вещами. Также их не нужно перегружать едой, к которой они не испытывают аппетита. Им не следует давать молоко, скорее подходящее младенцам. А жесткое мясо может вызвать у них такое отвращение, что когда они придут в возраст, в котором подобное питание будет правильным, они не будут любить его. Каждый день они обязаны читать понемногу из какой–либо хорошей книги, а также проводить время в молитве, что скорее должно лишь возбудить их любознательность, нежели наводить на размышления. О если бы этот метод воспитания был применен ко мне, как быстро я бы избавилась от многих неправильных вещей! Дочери же, становясь матерями, воспитывают своих детей подобно тому, как их воспитывали в свое время.

Родителям также должно избегать проявления малейшего лицеприятия по отношению к своим детям. Это в них порождает тайную ревность и ненависть, которая со временем возрастает и живет в них до самой смерти. Как часто мы наблюдаем детей, ставших в семье идолами, которые ведут себя подобно настоящим тиранам, ибо они относятся к своим братьям и сестрам как к многочисленным рабам. Причем поступают так они, следуя примеру своих отца и матери. И часто случается, что любимчик становится крестом для родителей, в то время как тот, кто был несчастным, презираемым и ненавидимым всеми, становится их утешением и поддержкой. Моя мать причинила много вреда, воспитывая своих детей. Она на целые дни лишала меня своего присутствия, оставляя на попечение слуг, чья беседа и пример оказывались особенно вредными для человека с моим характером. Сердце матери казалось, было полностью озабочено только моим братом. И лишь изредка я была почтена коротким мгновением ее нежности или привязанности. Поэтому я намеренно избегала ее присутствия. Действительно, мой брат был более добродушным чем я, но то, как мать обожала его, ослепляло ее настолько, что не позволяло ей замечать мои явные положительные качества. Все это вело лишь к тому, что проявлялись мои недостатки, которые казались бы нестоящими внимания пустяками, будь я в хороших руках.

МОЙ ОТЕЦ, КОТОРЫЙ нежно меня любил, видя мое недостаточное воспитание, позаботился отослать меня в Обитель урсулинок. Мне тогда было почти семь лет. В доме вместе с нами также жили две мои сводные сестры, из которых одна была дочерью отца, а другая дочерью матери. Отец оставлял меня на попечение своей дочери, которая была человеком превосходных способностей и замечательного благочестия, что как нельзя лучше способствовало воспитанию такой юной особы как я. Это было единственным каналом проявления ко мне Божьей милости и любви, оказавшись первым средством моего спасения. Она нежно любила меня, и ее привязанность позволила ей раскрыть во мне многие достойные похвалы качества, которыми меня наделил Господь. Она упорно трудилась, дабы развить эти хорошие качества. Я верю, что если бы я продолжала находиться в столь заботливых руках, то приобрела бы многие добродетельные привычки с тем же успехом, с каким я впоследствии избавлялась от плохих.



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет