Беседа одинадцатая о «преалкогольной» и «пре-наркотической» личности



жүктеу 54.29 Kb.
Дата21.04.2019
өлшемі54.29 Kb.

БЕСЕДА ОДИНАДЦАТАЯ - О «ПРЕАЛКОГОЛЬНОЙ» И «ПРЕНАРКОТИЧЕСКОЙ» ЛИЧНОСТИ

Часто от родителей подростков-наркоманов прихо­дится слышать однотипное: «Сын попал в плохую ком­панию», при этом вся ответственность перекладывает­ся на обстоятельства.

Соотношение двух составляющих — личности и окру­жения (личность и ситуация) — является предметом мно­гих исследований. Случайно ли человек попадает в труд­ную ситуацию, которую не может преодолеть, или ищет ее согласно внутренним мотивам и побуждениям? Окон­чательного ответа не дал никто, вероятно, потому, что истина находится посередине.



И все же, можно ли «просчитать» будущего нарко­мана и алкоголика?

Определить точно нельзя. Существует лишь приоритет­ный набор факторов, усиливающих риск возникновения этих заболеваний.

Во-первых, возраст. В молодости все процессы протека­ют интенсивнее и быстрее, в том числе формирование за­висимостей. Во-вторых, пол. Преобладающее число боль­ных все же мужского пола. В-третьих, состояние печени,1 желудочно-кишечного тракта и почек, так как именно эти органы ответственны за всасывание, «обработку» и выве­дение токсического агента.

И все-таки эти физиологические параметры играют да­леко не определяющую роль. Я знаю людей, начавших зло­употреблять наркотиками уже в зрелом возрасте, когда они достигли больших высот в социальном, материальном ста­тусе а затем все потеряли. Фактор пола также весьма ус­ловен — сколько девочек лечится от изнуряющей нарко­тической зависимости!

Наиболее приоритетными, на мой взгляд, являются все те же факторы — личность и ситуация, и хотя их соотно­шение до сих пор служит предметом бесконечных дискус­сий, в совокупности только они определяют судьбу чело­века.

Что представляет собой личность будущего алкого­лика или наркомана?

Начнем с алкоголизма. Лет десять назад в наркологии муссировалась тема «преалкогольнои» личности, для кото­рой была характерна совокупность следующих черт: низ­кие волевые качества, конформизм (соглашательство), размытость и нечеткость жизненной позиции, отсутствие твердой жизненной программы, поверхностность сужде­ний о себе и внешнем мире, недостаток индивидуализма и склонность к коллективным формам реагирования, при­митивизм характерологического облика.

Это были «люди среды», члены какого-нибудь алкоголь­ного коллектива — заводского, дворового, родственного. Стереотипный «портрет» будущего алкоголика писался се­рыми красками, только алкоголь с его многогранными свойствами придавал какой-либо оттенок этим неинте­ресным людям, создавал иллюзию красочного существо­вания — появлялись юмор (правда, плоский), чувство доб­роты (эйфорическое действие алкоголя), сексуальной мощи (стимулирующее действие), единство с окружающим (ком­муникативное действие).

Иногда даже алкоголь не мог расцветить существова­ние этих лиц — спивались целыми рабочими компания­ми, автоматически, стереотипно, совершенно бессмыс­ленно.



Сейчас закрыты многие промышленные предприя-
тия, внешние условия заметно изменились. Не упразл-
нилось ли понятие «преалкогольная» личность?

Да, на смену социалистическому коллективизму посте-пенно приходит капиталистический индивидуализм, ситуа­ция ужесточилась, нет прежней бездумной расслабленнос­ти, связанной с гарантированностью существования. Вмес­те с тем понятие «преалкогольная» личность сохранилось, только в связи с изменившейся ситуацией к нему присоеди­нилось новое понятие — «пренаркопшческая» личность.



Каким образом они связаны?

Рассмотрим две ситуации.

Один член компании (заводской, гаражной, дворовой, подъездной) подходит к другому с предложением выпить, второй соглашается. Согласие дается бездумно, полуавто­матически, безвольно. За секунды отметается прошлое (пла­чевные результаты «возлияний»), игнорируется будущее (последствия выпивки), все концентрируется на настоя­щем. Нет анализа ситуации, нет волевого решения, есть только пассивное соглашательство, которое приводит к формированию привычки, переходящей в патологический стереотип, а затем в болезнь.

Вторая ситуация. Один член компании (школьной, уни­верситетской, дворовой, подъездной) подходит к друго­му с предложением «нюхнуть» или «кольнуться», второй соглашается...



Вы описали слабых, невыразительных, безвольных людей, которые позволяют окружению разрушить себя. Но ведь нередко алкоголизмом и наркоманиями стра­дали яркие, незаурядные личности...

Действительно, часто при формировании этих заболе-] ваний наблюдается обратная картина — избыток энергии, общительности, эмоциональности, усиление активности. коголь является для таких людей мощным допингом, спо­собствующим самовыражению, ускорению и интенсифика­ции творческих процессов. Люди искусства часто страдали этим заболеванием — гениальные Модест Мусоргский, Сер­гей Есенин, Джек Лондон, Скотт Фицджеральд. Допинго­вое действие наркотиков печально испытали на себе актри­сы Джуди Гарланд, Мерилин Монро, рок-музыканты Джа-нис Джоплин, Джим Моррисон, Джимми Хендрикс, Курт Кобейн, любимый мною музыкант из «Черного обелиска» Анатолий Крупное. Все они погибли.



Эти люди тоже были «преалкогольными» или «пре-наркотическими» личностями?

В какой-то степени да. Звучит жестоко, почти кощун­ственно, но это мое приватное мнение, с которым мож­но соглашаться или не соглашаться. Я считаю, что главной чертой будущих алкоголиков или наркоманов является низкое осознание происходящего.

Посудите сами. Информация о вреде алкоголя и нарко­тиков не является закрытой, об этом говорят и пишут по­всюду, и все же у некоторых людей существует как бы барьер для осознания опасности надвигающейся беды. Этот же барьер мешает действующим наркоманам и алкоголи­кам обращаться к специалистам за помощью — они про­сто не понимают, не хотят понять свою проблему.

Почему это происходит, что препятствует процессу осознания?
Препятствуют все те черты, которые «преалкогольную» личность делают «преалкогольной», а затем и «алкоголь­ной». Во-первых, невежество. Многие низкообразованные люди считают пьянство нормой жизни и не понимают, чем они отличаются от других таких же темных людей. Во-вторых, страх и малодушие. Страшно признать себя алко­голиком, поэтому либо избегается тема, либо в срочном порядке создаются ситуационные версии «придирчивой матери», «плохой жены», «несправедливого начальника» и т. д. В-третьих, лень, нежелание трудиться над трезвос­тью, сменой образа жизни. В-четвертых, глубоко скрытое желание «жить на автоматизме»: выпил — заснул — встал


  • опохмелился (у наркомана: укололся — заснул — встал

  • укололся).

Если бы можно было прервать эту патологическую ав­томатизированную цепочку и вырваться на «верхние эта­жи сознания», это был бы мощный прорыв в профилак­тике и лечении подобных заболеваний.

Но существуют ситуации, когда осознание болезни приходит, но затем вновь исчезает. Как «поймать» это состояние?

У 10—15 процентов больных алкоголизмом и наркома­ниями осознание болезни не возникает никогда. Печаль­но, но это потерянный контингент для наркологов. У ос­тальных больных осознание болезни действительно мер­цает, обостряясь в послезапойные периоды, в ситуации семейных и производственных конфликтов, соматических осложнений, вызванных алкоголизацией. Но и в ситуации внешнего осознания проблемы все не так просто.



У меня был пациент — милый, мягкий человек, ум­ница, по профессии врач. Рассказал, что раз в 2—3 месяца у него возникают пятидневные запои. Мы проговорили больше часа и все было хорошо, пока я не поставила кон­кретную задачу — избавляться от пагубной привычки. Си­туация резко изменилась — он стал тревожен, напряжен, на лмде появилась скованная, неуверенная улыбка, вдруг засуетился, заспешил. Это был настоящий побег. Когда я уже у дверей спросила, чего же он от меня ждал, под­робно рассказав о своих запоях, тяжелом похмелье, он виновато ответил: «Я думал, Вы скажете, что это мои личностные проблемы. К слову «алкоголизм» я не го­тов...»

Я дала ему время, хотелось бы верить, что он вернется.

Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет