Чарльз Диккенс (Charles Dickens) Приключения Оливера Твиста



жүктеу 5.09 Mb.
бет13/37
Дата21.04.2019
өлшемі5.09 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   37

- Ну! - сказал Сайкс.

- Ну что ж, милый мой!.. - отозвался еврей. - А, Нэнси! В этом обращении слышалось некоторое замешательство, свидетельствовавшее о неуверенности в том, как оно будет принято: мистер Феджин и его юная приятельница не виделись с того дня, как она заступилась за Оливера. Поведение молодой леди быстро рассеяло все сомнения на этот счет, если таковые у него были. Она спустила ноги с каминной решетки, отодвинула стул и без лишних слов предложила Феджину подсесть к очагу, так как ночь - что и говорить - холодная.

- Да, моя милая Нэнси, очень холодно, - сказал еврей, грея свои костлявые руки над огнем. - Пронизывает насквозь, - добавил старик, потирая себе бок.

- Лютый должен быть холод, чтобы пробрать вас до самого сердца, - сказал мистер Сайкс. - Дай ему выпить чего-нибудь, Нэнси. Да пошевеливайся, черт подери! Тут и самому недолго заболеть, когда посмотришь, как трясется этот мерзкий старый скелет, словно гнусный призрак, только что вставший из могилы.

Нэнси проворно достала бутылку из шкафа, где стояло еще много бутылок, наполненных, судя по их виду, всевозможными спиртными напитками.

Сайкс, налив стакан бренди, предложил его еврею.

- Довольно, довольно... Спасибо, Билл, - сказал еврей, едва пригубив и поставив стакан на стол.

- Боитесь, как бы вас не обошли? - сказал Сайкс, пристально посмотрев на еврея. - Уф!

С хриплым, презрительным ворчанием мистер Сайкс схватил стакан и выплеснул остатки бренди в золу - эта церемония предшествовала тому, чтобы затем наполнить его для себя, что он и сделал.

Пока он опрокидывал в глотку второй стакан, еврей окинул взглядом комнату - не из любопытства, так как не раз уже видел ее, но по свойственной ему подозрительности и вследствие беспокойной своей натуры. Это была нищенски обставленная комната, и только содержимое шкафа наводило на мысль, что здесь живет человек, не занимающийся трудом; на виду не было никаких подозрительных предметов, кроме нескольких тяжелых дубинок, стоявших в углу, и дубинки со свинцовым наконечником, висевшей над очагом.

- Ну вот, - сказал Сайкс, облизывая губы, - теперь я готов.

- Поговорим о делах? - осведомился еврей.

- Ладно, пусть о делах, - согласился Сайкс. - Выкладывайте, что хотели сказать.

- О делишках в Чертей, Билл? - спросил еврей, придвинув свой стул и понизив голос.

- Ладно. Что вы об этом скажете? - спросил Сайкс.

- Ах, милый мой, ведь вы знаете, что у меня на уме... - сказал еврей. - Ведь он это знает, Нэнси, правда?

- Нет, не знает, - ухмыльнулся мистер Сайкс. - Или не хочет знать, а это одно и то же. Говорите начистоту и называйте вещи своими именами! Нечего сидеть здесь, моргать да подмигивать и объясняться со мной намеками, как будто не вам первому пришла в голову мысль о грабеже! Что у вас на уме?

- Тише, Билл, тише! - сказал еврей, тщетно пытавшийся положить конец этому взрыву негодования. - Нас могут услышать.

- Пусть слушают! - сказал Сайкс. - Не все ли мне равно?

Но так как мистеру Сайксу было не все равно, то, поразмыслив, он заговорил тише и стал заметно спокойнее.

- Ну-ну, - сказал еврей, улещивая его. - Я просто осторожен, вот и все. А теперь, мой милый, поговорим об этом дельце в Чертей. Когда мы его обделаем, Билл? Когда? Какое там столовое серебро, мой милый, какое серебро! - сказал еврей, потирая руки и поднимая брови в предвкушении удовольствия.

- Ничего не выйдет, - холодно отозвался Сайкс.

- Ничего из этого дела не выйдет?.. - воскликнул еврей, откинувшись на спинку стула.

- Да, ничего не выйдет, - сказал Сайкс. - Во всяком случае, это не такое простое дело, как мы думали.

- Значит, за него взялись плохо, - сказал еврей, побледнев от злости. - Можете ничего мне не говорить!

- Нет, я вам все расскажу, - возразил Сайкс, - Кто вы такой, что вам ничего нельзя сказать? Я вам говорю, что Тоби Крекит две недели слонялся вокруг этого места и ему не удалось связаться ни с одним из слуг!

- Неужели вы хотите сказать, Билл, - спросил еврей, успокаиваясь по мере того, как его собеседник начинал горячиться, - что хоть одного из этих двух слуг не удалось переманить?

- Да, это самое я и хочу вам сказать, - ответил Сайкс. - Вот уже двадцать лет, как они служат у старой леди, и если бы вы им дали пятьсот фунтов, они все равно не клюнули бы.

- Неужели вы хотите сказать, мой милый, что никому не удастся даже женщин переманить? - спросил еврей.

- Совершенно верно, не удастся, - ответил Сайкс.

- Как, даже такому ловкачу, как Тоби Крекит? - недоверчиво сказал еврей. - Вспомните, Билл, что за народ эти женщины!

- Да, даже ловкачу Тоби Крекиту, - ответил Сайкс. - Он говорит, что приклеивал фальшивые бакенбарды, надевал канареечного цвета жилет, когда слонялся в тех краях, и все ни к чему.

- Лучше было бы ему, мой милый, испробовать усы и военные штаны, - возразил еврей.

- Он и это пробовал, - сказал Сайкс, - а пользы от них было столько же.

Это известие смутило еврея. Уткнувшись подбородком в грудь, он несколько минут размышлял, а потом поднял голову и сказал с глубоким вздохом, что если ловкач Тоби Крекит рассказал все правильно, то игра, он опасается, проиграна.

- А все-таки, - сказал старик, опуская руки на колени, - грустно, милый мой, столько терять, когда на это были направлены все наши помыслы.

- Верно, - согласился мистер Сайкс. - Не повезло.

Наступило длительное молчание; еврей погрузился в глубокие размышления, и сморщенное его лицо поистине стало дьявольски мерзким. Время от времени Сайкс украдкой посматривал на него. Нэнси, явно боясь раздражать взломщика, сидела, не спуская глаз с огня, будто оставалась глухой ко всему происходившему.

- Феджин, - спросил Сайкс, резко нарушая наступившую тишину, стоит это дело лишних пятидесяти золотых?

- Да, - сказал еврей, также внезапно оживившись.

- Значит, по рукам? - осведомился Сайкс.

- Да, мой милый, - ответил еврей; глаза у него засверкали, и каждый мускул на лице его дрожал от волнения, вызванного этим вопросом.

- Ну, так вот, - сказал Сайкс, с некоторым пренебрежением отстраняя руку еврея, - это можно сделать когда угодно. Позапрошлой ночью мы с Тоби перелезли через ограду сада и ощупали дверь и ставни. На ночь дом запирают, как тюрьму, но есть одно местечко, куда мы можем пробраться потихоньку и ничем не рискуя.

- Где же это, Билл? - нетерпеливо спросил еврей.

- Нужно, знаете ли, пересечь лужайку... - шепотом заговорил Сайкс.

- Да? - подхватил еврей, вытянув шею и выпучив глаза так, что они едва не выскочили из орбит.

- Уф! - воскликнул Сайкс и запнулся, так как девушка вдруг оглянулась и чуть заметным кивком головы указала на еврея. - Не все ли равно, где это? Знаю, что без меня вам все равно не обойтись... Но лучше быть начеку, когда имеешь дело с таким, как вы.

- Как хотите, мой милый, как хотите, - отозвался еврей. - Помощи вам никакой не надо, вы справитесь вдвоем с Тоби?

- Никакой, - сказал Сайкс. - Нам нужны только коловорот и мальчишка. Первый у нас есть, а второго должны достать нам вы.

- Мальчишка! - воскликнул еврей. - О, так, стало быть, речь идет о филенке?

- Вам до этого нет никакого дела! - ответил Сайкс. - Мне нужен мальчишка, и мальчишка должен быть не жирный. О господи! - раздумчиво сказал мистер Сайкс. - Если бы я мог заполучить сынишку трубочиста Нэда! Он нарочно держал его в черном теле и отпускал на работу. Но отца послали на каторгу, и тогда вмешалось Общество попечения о малолетних преступниках, забрало мальчишку, лишило его ремесла, которое давало заработок, обучает грамоте и со временем сделает из него подмастерье. Вечно они суются! - сказал мистер Сайкс, припоминая все обиды и раздражаясь все больше и больше. - Вечно суются! И будь у них достаточно денег (слава богу, их нет!), у нас через годик-другой не осталось бы и пяти мальчишек для нашего ремесла.

- Правильно, - согласился еврей, который в продолжение этой речи был погружен в размышления и расслышал только последнюю фразу. - Билл!

- Ну, что еще? - сказал Сайкс.

Еврей кивнул головой в сторону Нэнси, которая по-прежнему смотрела на огонь, и этим дал понять, что лучше было бы удалить ее из комнаты. Сайкс нетерпеливо пожал плечами, как будто считал такую меру предосторожности излишней, но тем не менее подчинился и потребовал, чтобы мисс Нэнси принесла ему кружку пива.

- Никакого пива ты не хочешь, - сказала Нэнси, складывая руки и преспокойно оставаясь на своем месте.

- А я говорю тебе, что хочу! - крикнул Сайкс.

- Вздор! - хладнокровно ответила девушка. - Продолжайте, Феджин. Я знаю, что он хочет сказать, Билл. На меня он может не обращать никакого внимания.

Еврей все еще колебался. Сайкс удивленно переводил взгляд с него на нее.

- Да неужели девушка мешает вам, Феджин? - сказал он, наконец. - Что за чертовщина! Вы давно ее знаете и можете ей доверять. Она не из болтливых. Верно, Нэнси?

- Ну еще бы! - ответила эта молодая леди, придвинув стул к столу и облокотившись на него.

- Да, да, моя милая, я это знаю, - сказал еврей, - но... - И старик снова запнулся.

- Но - что? - спросил Сайкс.

- Я думал, что она, знаете ли, опять выйдет из себя, как в тот вечер, - ответил еврей.

Услыхав такое признание, мисс Нэнси громко расхохоталась и, залпом выпив стаканчик бренди, вызывающе покачала головой и разразилась восклицаниями, вроде: "Валяйте смелее", "Никогда не унывайте" и тому подобными. По-видимому, они подействовали успокоительно на обоих джентльменов, так как еврей с удовлетворенным видом кивнул головой и снова занял свое место; так же поступил и мистер Сайкс.

- Ну, Феджин, - со смехом сказала Нэнси, - поскорее расскажите Биллу об Оливере!

- Ха! Какая ты умница, моя милая! Никогда еще не видывал такой смышленой девушки! - сказал еврей, поглаживая ее по шее. - Верно, я хотел поговорить об Оливере. Ха-ха-ха!

- Что же вы хотели сказать о нем! - спросил Сайкс.

- Для вас это самый подходящий мальчик, мой милый, - хриплым шепотом ответил еврей, прикладывая палец к носу и отвратительно ухмыляясь.

- Он?! - воскликнул Сайкс.

- Возьми его, Билл, - сказала Нэнси. - Я бы взяла, будь я на твоем месте. Может, он не так проворен, как другие, но ведь тебе нужно только, чтобы он отпер дверь. Будь уверен, Билл, на него можно положиться.

- Я в этом не сомневаюсь, - подтвердил Феджин. - Эти последние недели мы его здорово дрессировали, и пора ему зарабатывать себе на хлеб. К тому же все остальные слишком велики.

- Да, он как раз подходит по росту, - задумчиво сказал мистер Сайкс.

- И он исполнит все, чего вы от него потребуете, Билл, милый мой, - присовокупил еврей. - У него другого выхода нет. Конечно, если вы его хорошенько припугнете.

- Припугнуть! - подхватил Сайкс. - Запомните, я его припугну не на шутку. Если он вздумает увиливать, когда мы примемся за работу, я ему не спущу ни на пенни, ни на фунт. Живым вы его не увидите, Феджин. Подумайте об этом, прежде чем посылать его. Запомните мои слова! - сказал грабитель, показывая лом, который он достал из-под кровати.

- Обо всем этом я подумал, - с жаром ответил еврей. - Я... к нему присматривался, мой милый, очень внимательно. Нужно только дать ему понять, что он из нашей компании, вбить ему в голову, что он стал вором, - и тогда он наш! Наш на всю жизнь. Ого! Как это все кстати случилось!

Старик скрестил руки на груди; опустив голову и сгорбившись, он как будто обнимал самого себя от радости.

- Наш! - повторил Сайкс. - Вы хотите сказать - ваш!

- Может быть, мой, милый, - сказал еврей, пронзительно захихикав. - Мой, если хотите, Билл!

- А почему, - спросил Сайкс, нахмурившись и злобно взглянув на своего милого дружка, - почему вы столько труда положили на какого-то чахлого младенца, когда вам известно, что в Коммон-Гарден каждый вечер слоняются пятьдесят мальчишек, из которых - вы можете выбрать любого?

- Потому что от них мне никакой пользы, мой милый, - с некоторым смущением ответил еврей. - Не стоит и говорить. Если случится им попасть в беду, их выдаст сама их физиономия, и тогда для меня они потеряны. А если этого мальчика хорошенько вымуштровать, мои милые, с ним я больше сделаю, чем с двумя десятками других. И к тому же, - добавил еврей, оправившись от смущения, - он нас теперь предаст, если только ему удастся удрать, а потому он должен разделить нашу судьбу. Не все ли равно, как это случится? В моей власти заставить его принять участие в грабеже - вот все, что мне нужно. И к тому же это куда лучше, чем смести с дороги бедного маленького мальчика. Это было бы опасно, и вдобавок мы потеряли бы на этом деле.

- На какой день назначено? - спросила Нэнси, помешав мистеру Сайксу разразиться негодующими возгласами в ответ на человеколюбивые замечания Феджина.

- Да, в самом деле, - подхватил еврей, - на какой день назначено, Билл?

- Я сговорился с Тоби на послезавтра, ночью, - угрюмо ответил Сайкс. - В случае чего я его предупрежу.

- Прекрасно, - сказал еврей, - луны не будет.

- Не будет, - подтвердил Сайкс.

- Значит, все приготовлено, чтобы завладеть добычей? - спросил еврей.

Сайкс кивнул.

- И насчет того, чтобы...

- Обо всем договорились, - перебил его Сайкс. - Нечего толковать о подробностях. Приведите-ка лучше мальчишку завтра вечером. Я тронусь в путь через час после рассвета. А вы держите язык за зубами и тигель наготове, больше ничего от вас не требуется.

После недолгой беседы, в которой все трое принимали живое участие, было решено, что завтра, в сумерках, Нэнси отправится к еврею и уведет с собой Оливера; при этом Феджин хитро заметил, что, если Оливер вздумает оказать сопротивление, он, Феджин, с большей готовностью, чем кто-нибудь другой, согласен сопровождать девушку, которая недавно заступалась за Оливера. Торжественно условились также, что бедный Оливер, ввиду задуманной экспедиции, будет всецело поручен заботам и попечению мистера Уильяма Сайкса и что упомянутый Сайкс будет обходиться с ним так, как сочтет нужным, и еврей не призовет его к ответу в случае, если Оливера постигнет какая-нибудь беда или окажется необходимым подвергнуть его наказанию; относительно этого пункта договорились, что любое заявление мистера Сайкса по возвращении домой будет во всех важных деталях подтверждено и засвидетельствовано ловкачом Тоби Крекитом.

Когда с предварительными переговорами было покончено, мистер Сайкс с ожесточением принялся за бренди, устрашающе размахивал ломом, во все горло, весьма немузыкально распевал какую-то песню и выкрикивая отвратительные ругательства. Наконец, в порыве профессионального энтузиазма он пожелал показать свой ящик с набором воровских инструментов; не успел он ввалиться с ним в комнату и открыть его с целью объяснить свойства и качества различных находящихся в нем инструментов и своеобразную прелесть их конструкции, как растянулся вместе с ящиком на полу и заснул, где упал.

- Спокойной ночи, Нэнси, - сказал еврей, снова закутываясь до ушей.

- Спокойной ночи.

Взгляды их встретились, и еврей зорко посмотрел на нее. Девушка и глазом не моргнула. Она так же не помышляла об обмане и так же серьезно относилась к делу, как и сам Тоби Крекит.

Еврей снова пожелал ей спокойной ночи, украдкой лягнул за ее спиной распростертое тело мистера Сайкса и ощупью спустился по лестнице.

- Вечно одно и то же, - бормотал себе под нос еврей, возвращаясь домой. - Хуже всего в этих женщинах то, что малейший пустяк пробуждает в них какое-то давно забытое чувство, а лучше всего то, что это скоро проходит. Ха-ха! Мужчина против ребенка, - за мешок золота!

Коротая время за такими приятными размышлениями, мистер Феджин добрался по грязи и слякоти - до своего мрачного жилища, где бодрствовал Плут, нетерпеливо ожидавший его возвращения.

- Оливер спит? Я хочу с ним поговорить, - были первые слова Феджина, когда они спустились вниз.

- Давным-давно, - ответил Плут, распахнув дверь. - Вот он!

Мальчик крепко спал на жесткой постели, постланной на полу; от тревоги, печали и затхлого воздуха своей темницы он был бледен как смерть - не мертвец в саване и гробу, но тот, кого только что покинула жизнь и чей кроткий юный дух секунду назад вознесся к небу, а грубый воздух земного мира еще не успел изменить тленную оболочку...

- Не сейчас, - сказал еврей, потихоньку отходя от него. - Завтра. Завтра.


ГЛАВА XX,


в которой Оливер поступает в распоряжение

мистера Уильяма Сайкса


Проснувшись утром, Оливер с большим удивлением увидел, что у его постели стоит пара новых башмаков на прочной толстой подошве, а старые его башмаки исчезли. Сначала он обрадовался этому открытию, надеясь, что оно предвещает ему освобождение, но надежда быстро рассеялась, когда он уселся завтракать вместе с евреем и тот сообщил ему, что сегодня вечером его отведут в резиденцию Билла Сайкса, причем тон и вид еврея еще более усилили его тревогу.

- И... и оставят там совсем, сэр? - с беспокойством спросил Оливер.

- Нет, нет, мой милый, не оставят, - ответил еврей. - Нам бы не хотелось расставаться с тобой. Не бойся, Оливер, ты к нам вернешься! Ха-ха-ха! Мы не так жестоки и не отпустим тебя, мой милый. О нет!

Старик, склонившийся над очагом и поджаривавший кусок хлеба, оглянулся, подшучивая над Оливером, и захихикал, давая понять, что прекрасно знает, как рад был бы Оливер уйти, будь это возможно.

- Я думаю, мой милый, - сказал еврей, устремив взгляд на Оливера, - тебе хочется знать, зачем тебя посылают к Биллу?

Оливер невольно покраснел, видя, что старый вор отгадал его мысли, но храбро сказал: да, ему хотелось бы это знать.

- А как ты думаешь, зачем? - спросил Феджин, уклоняясь от ответа.

- Право, не знаю, сэр, - отозвался Оливер.

- Эх, ты! - воскликнул еврей и, пристально всмотревшись в лицо мальчика, с неудовольствием отвернулся. - Подожди, пусть Билл сам тебе скажет.

Еврею как будто досадно было, что Оливер не проявил большого любопытства. Между тем дело объяснилось так: хотя Оливер и был очень встревожен, но его слишком смутили серьезные и лукавые взгляды Феджина и его собственные мысли, чтобы он мог в тот момент задавать какие-нибудь вопросы. Но другого случая ему уже не представилось, потому что вплоть до самого вечера еврей хмурился и молчал, а потом собрался уйти из дому.

- Ты можешь зажечь свечу, - сказал он, поставив ее - на стол. - А вот тебе книга, читай, пока не зайдут за тобой. Спокойной ночи!

- Спокойной ночи, - тихо отозвался Оливер.

Еврей направился к двери, посмотрел через плечо на мальчика. Вдруг он остановился и окликнул его по имени.

Оливер поднял голову; еврей знаком приказал ему зажечь свечу. Он повиновался и, поставив подсвечник на стол, увидел, что еврей, нахмурившись и сдвинув брови, пристально смотрит на него из темного угла комнаты.

- Берегись, Оливер, берегись! - сказал старик, предостерегающе погрозив ему правой рукой. - Он человек грубый. Что ему стоит пролить кровь, если у него самого кровь закипит в жилах! Что бы ни случилось - молчи. И делай все, что он тебе прикажет. Помни!

Сделав ударение на последнем слове, он отвратительно улыбнулся и, кивнув головой, вышел из комнаты.

Когда старик ушел, Оливер подпер голову рукой и с трепещущим сердцем задумался о словах Феджина. Чем больше он размышлял о предостережении еврея, тем труднее было ему угадать подлинный его смысл. Он не мог придумать, для какого недоброго дела хотят отослать его к Сайксу и почему нельзя достигнуть той же цели, оставив его у Феджина, и после долгих размышлений решил, что его выбрали прислуживать взломщику и исполнять повседневную черную работу, пока тот не подыщет другого, более подходящего мальчика.

Он слишком привык к страданиям и слишком много выстрадал здесь, чтобы с горечью сетовать на предстоящую перемену. Несколько минут он сидел погруженный в свои думы, потом с тяжелым вздохом снял нагар со свечи и, взяв книгу, которую оставил ему еврей, стал читать.

Он перелистывал страницы. Сначала читал рассеянно, но, заинтересовавшись отрывком, который привлек его внимание, он вскоре погрузился в чтение. Это были биографии и судебные процессы знаменитых преступников; страницы были запачканы, замусолены грязными пальцами. В этой книге он читал об ужасных преступлениях, от которых кровь стынет в жилах; об убийствах из-за угла, совершенных на безлюдных проселочных дорогах; о трупах, сокрытых от глаз людских в глубоких ямах и колодцах, которые - как ни были они глубоки - не сохранили их на дне, но по истечении многих лет выбросили их в конце концов на поверхность, и это зрелище столь устрашило убийц, что в ужасе они покаялись и молили о виселице, чтобы избавиться от душевной муки. Здесь читал он также о людях, которые, лежа глухой ночью в постели, предавались (по их словам) греховным своим мыслям и потом совершали убийства столь ужасные, что при одной мысли о них мороз пробегал по коже и руки и ноги дрожали. Страшные описания были так реальны и ярки, что пожелтевшие страницы, казалось, краснели от запекшейся крови, а слова звучали в ушах Оливера, как будто их глухо нашептывали ему призраки умерших.

В ужасе мальчик захлопнул книгу и отшвырнул ее от себя. Потом, упав на колени, он стал молиться и просил Бога избавить его от таких деяний и лучше ниспослать сейчас же смерть, чем сохранить ему жизнь для того, чтобы он совершил преступления столь страшные и отвратительные. Мало-помалу он успокоился и тихим, прерывающимся голосом молил спасти его от угрожающей ему опасности и, если можно, прийти на помощь бедному, всеми отвергнутому мальчику, никогда не знавшему любви друзей и родных, помочь ему сейчас, когда он, одинокий и всеми покинутый, находится в самой гуще пороков и преступлений.

Он кончил молиться, но все еще закрывал лицо руками, как вдруг какой-то шорох заставил его встрепенуться.

- Что это? - воскликнул он и вздрогнул, заметив какую-то фигуру, стоящую у двери. - Кто там?

- Я... это я, - раздался дрожащий голос.

Оливер поднял над головой свечу и посмотрел в сторону двери. Там стояла Нэнси.

- Поставь свечку, - отворачиваясь, сказала девушка. - Свет режет мне глаза.

Оливер заметил, как она бледна, и ласково спросил, не больна ли она. Девушка бросилась на стул спиной к нему и стала ломать руки, но ничего не ответила.

- Помилуй меня, боже! - воскликнула она немного погодя. - Я об этом не подумала.

- Что-то случилось? - спросил Оливер. - Не могу ли я вам помочь? Я все сделаю, что в моих силах. Право же, все!

Она раскачивалась взад и вперед, схватив себя за горло, и, всхлипывая, ловила воздух ртом.

- Нэнси, - крикнул Оливер, - что с вами?

Девушка заколотила руками по коленям, затопала ногами, потом, вдруг затихнув, задрожала от холода и плотнее закуталась в шаль.

Оливер размешал угли в очаге. Придвинув стул к огню, она сначала сидела молча; наконец, она подняла голову и осмотрелась вокруг.

- Не понимаю, что это иной раз на меня находит, - сказала она, делая вид, будто оправляет платье, - Должно быть, виновата эта сырая, грязная комната... Ну, Ноли, дорогой мой, ты готов?

- Я должен идти с вами? - спросил Оливер.

- Да, меня прислал Билл, - ответила девушка. - Ты пойдешь со мной?

- Зачем? - отшатнувшись, спросил Оливер.

- Зачем? - повторила девушка и подняла глаза, но, взглянув на мальчика, тотчас же отвернулась. - Нет, не для худого дела.

- Не верю, - сказал Оливер, пристально следивший за ней.

- Пусть будет по-твоему, - отозвалась девушка с деланным смехом. - Пожалуй, не для доброго.

Оливер видел, что может в какой-то мере пробудить в девушке лучшие чувства, и, нигде не находя помощи, подумал воззвать к ее состраданию. Но потом у него мелькнула мысль, что сейчас только одиннадцать часов и на улице еще много прохожих; конечно, среди них найдется кто-нибудь, кто поверит его рассказу. Придя к такому заключению, он шагнул вперед и торопливо заявил, что готов идти.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   37


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет