Чарльз Диккенс (Charles Dickens) Приключения Оливера Твиста



жүктеу 5.09 Mb.
бет28/37
Дата21.04.2019
өлшемі5.09 Mb.
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   37

- Между прочим, есть еще кое-кто, о ком не следует забывать, - сказал мистер Браунлоу, позвонив; в колокольчик. - Пожалуйста, пришлите сюда миссис Бэдуин.

Старая экономка тотчас пришла на зов и, сделав у двери реверанс, ждала приказаний.

- Да вы с каждым днем слепнете, Бэдуин, - с легким раздражением сказал мистер Браунлоу.

- И в самом деле слепну, сэр, - отозвалась старая леди. - В моем возрасте зрение с годами не улучшается, сэр.

- Я бы и сам мог вам это сказать, - заявил мистер Браунлоу, - но наденьте-ка очки да посмотрите... Не догадаетесь ли вы, зачем вас позвали.

Старая леди начала шарить в кармане в поисках очков. Но терпение Оливера не выдержало этого нового испытания, и, отдаваясь первому порыву, он бросился в ее объятия.

- Господи помилуй! - обнимая его, воскликнула старая леди. - Да ведь это мой невинный мальчик!

- Милая моя старая няня! - вскричал Оливер.

- Он вернулся - я знала, что он вернется! - воскликнула старая леди, не выпуская его из своих объятий. - А какой прекрасный у него вид, и снова он одет, как сын джентльмена! Где же ты был столько времени? Ах, это все то же милое личико, но не такое бледное, те же кроткие глаза, но не такие печальные! Никогда я не забывала ни этих глаз, ни его кроткой улыбки, каждый день видела его рядышком с моими милыми родными детками, которые умерли еще в ту пору, когда я была веселой и молодой.

Говоря без умолку и то отстраняя от себя Оливера, чтобы определить, очень ли он вырос, то снова прижимая его к груди и ласково перебирая пальцами его волосы, добрая старушка и смеялась и плакала у него на плече.

Предоставив ей и Оливеру делиться на досуге впечатлениями, мистер Браунлоу увел Роз в другую комнату и там выслушал подробный рассказ о ее свидании с Нэнси, который привел его в немалое изумление и замешательство. Роз объяснила также, почему она не доверилась прежде всего своему другу, мистеру Лосберну. Старый джентльмен нашел, что она поступила разумно, и охотно согласился сам открыть торжественное совещание с достойным доктором. Чтобы поскорее доставить ему возможность привести в исполнение этот план, условились, что он зайдет в гостиницу в восемь часов вечера и что к тому времени осторожно осведомят обо всем происшедшем миссис Мэйли. Когда эти предварительные меры были обсуждены, Роз с Оливером вернулись домой.

Роз отнюдь не ошиблась, предвидя, как разгневается добрый доктор. Как только ему поведали историю Нэнси, он разразился градом угроз и проклятий, грозил сделать ее первой жертвой хитроумия мистеров Блетерса и Даффа и даже надел шляпу, собираясь отправиться за помощью к этим достойным особам. Несомненно, в припадке ярости он осуществил бы свое намерение, ни на секунду не задумываясь о последствиях, если бы его не сдержала вспыльчивость мистера Браунлоу, который и сам отличался горячим нравом, а также те доводы и возражения, какие казались наиболее подходящими, чтобы отговорить его от опрометчивого шага.

- Черт возьми, что же в таком случае делать? - спросил неугомонный доктор, когда они вернулись к обеим леди. - Не должны ли мы изъявить благодарность всем этим бродягам мужского и женского пола и обратиться к ним с просьбой принять примерно по сотне фунтов на каждого как скромный знак нашего уважения и признательности за их доброту к Оливеру?

- Не совсем так, - со смехом возразил мистер Браунлоу, - но мы должны действовать осторожно и с величайшей осмотрительностью.

- Осторожность и осмотрительность! - воскликнул доктор. - Я бы их всех до единого послал к...

- Неважно куда! - перебил мистер Браунлоу. - Но рассудите: можем ли мы достигнуть цели, если пошлем их куда бы то ни было?

- Какой цели? - спросил доктор.

- Узнать о происхождении Оливера и вернуть ему наследство, которого, если этот рассказ правдив, его лишили мошенническим путем.

- Вот что! - сказал мистер Лосберн, обмахиваясь носовым платком. - Я об этом почти забыл.

- Видите ли, - продолжал мистер Браунлоу, - если даже оставить в стороне эту бедную девушку и предположить, что возможно предать негодяев суду, не подвергая ее опасности, чего бы мы этим добились?

- По крайней мере нескольких повесили бы, - заметил доктор, - а остальных сослали.

- Прекрасно! - с улыбкой отозвался мистер Браунлоу. - Но нет никаких сомнений, что в свое время они сами до этого дойдут, а если мы вмешаемся и предупредим их, то, кажется мне, мы совершим весьма донкихотский поступок, явно противоречащий нашим интересам или во всяком случае интересам Оливера, что одно и то же.

- Каким образом? - спросил доктор.

- А вот каким. Совершенно ясно, что мы столкнемся с чрезвычайными трудностями, пытаясь проникнуть в тайну, если нам не удастся поставить на колени этого человека - Монкса. Этого можно добиться только хитростью, захватив его в тот момент, когда он не окружен своими сообщниками. Если допустить, что его арестуют, - у нас нет против него никаких улик. Он даже не участвовал с этой шайкой (поскольку нам известны или поскольку мы представляем себе обстоятельства дела) ни в одном из грабежей. Даже если его не оправдают, то самое большее, его приговорят к тюремному заключению за мошенничество и бродяжничество; разумеется, после этого он будет навсегда потерян для нас, и от него добьешься не больше, чем от какого-нибудь идиота, да к тому же еще глухого, немого и слепого.

- В таком случае, - с жаром заговорил доктор, - я спрашиваю вас снова: полагаете ли вы, что мы связаны обещанием, которое дали девушке? Обещание было дано с самыми лучшими и добрыми намерениями, но, право же...

- Прошу вас, не бойтесь, милая моя молодая леди, - сказал мистер Браунлоу, перебивая Роз, которая хотела заговорить. - Обещание не будет нарушено. Не думаю, чтобы оно явилось хотя бы ничтожной помехой в наших делах. Но прежде чем мы остановимся на каком-нибудь определенном образе действий, необходимо повидать девушку и узнать от нее, укажет ли она этого Монкса при условии, что он будет иметь дело с нами, а не с правосудием. Если же она либо не хочет, либо не может это сделать, то надо добиться, чтобы она указала, какие притоны он посещает, и описала его особу, а мы могли бы его опознать. С нею нельзя увидеться раньше, чем в воскресенье вечером, а сегодня вторник. Я бы посоветовал успокоиться и хранить это дело в тайне даже от самого Оливера.

Хотя мистер Лосберн скроил немало кислых гримас при этом предложении, требующем отсрочки на целых пять дней, ему поневоле пришлось признать, что в данный момент он не может придумать лучшего плана, а так как и Роз и миссис Мэйли весьма решительно поддержали мистера Браунлоу, то предложение этого джентльмена было принято единогласно.

- Мне бы хотелось, - сказал он, - обратиться за со действием к моему другу Гримуигу. Он человек странный, но проницательный и может оказать нам существенную помощь; должен сказать, что он получил юридическое образование и с отвращением отказался от адвокатской деятельности, так как за двадцать лет ему было поручено ведение одного только дела, а служит ли это ему рекомендацией или нет - решайте сами.

- Я не возражаю против того, чтобы вы обратились к вашему другу, если мне позволят обратиться к моему, - сказал доктор.

- Мы должны решить это большинством голосов, - ответил мистер Браунлоу. - Кто он?

- Сын этой леди... старый друг этой молодой леди, - сказал доктор, указав на миссис Мэйли, а затем бросив выразительный взгляд на ее племянницу.

Роз густо покраснела, но ничего не возразила против этого предложения (быть может, она понимала, что неизбежно останется в меньшинстве), и в результате Гарри Мэйли и мистер Гримуиг вошли в комитет.

- Разумеется, - сказала миссис Мэйли, - мы останемся в городе, пока есть хоть малейшая надежда на успешное продолжение этого расследования. Я не остановлюсь ни перед хлопотами, ни перед расходами ради той цели, которая так сильно интересует нас всех, и я готова жить здесь хоть целый год, если вы заверите меня, что надежда еще не потеряна.

- Прекрасно! - подхватил мистер Браунлоу. - А так как по выражению лиц, меня окружающих, я угадываю желание спросить, как это случилось, что меня не оказалось на месте, чтобы подтвердить рассказ Оливера, и я так внезапно покинул страну, то разрешите поставить условие: мне не будут задавать никаких вопросов, пока я не сочту целесообразным предупредить их, рассказав мою собственную историю. Поверьте, у меня есть веские основания для такой просьбы, ибо иначе я могу породить несбыточные надежды и только умножить трудности и разочарования, и без того уже достаточно многочисленные. Пойдемте! Об ужине уже докладывали, а юный Оливер, который сидит один-одинешенек в соседней комнате, чего доброго подумает, что нам надоело его общество и мы составили какой-то черный заговор, чтобы отделаться от него.

С этими словами старый джентльмен подал руку миссис Мэйли и повел ее в столовую. Мистер Лосберн, ведя Роз, последовал за ним, и заседание было закрыто.

ГЛАВА XLII


Старый знакомый Оливера обнаруживает явные признаки

гениальности и становится видным деятелем в столице


В тот вечер, когда Нэнси, усыпив мистера Сайкса, Спешила к Роз Мэйли исполнить миссию, ею самой на себя возложенную, по Большой северной дороге приближались к Лондону два человека, которым следует уделить некоторое внимание в нашем повествовании.

Это были мужчина и женщина - или, может быть, вернее назвать их существом мужского и существом женского пола, ибо первый был одним из тех долговязых, кривоногих, расхлябанных, костлявых людей, чей возраст трудно установить с точностью: мальчиками они похожи на недоростков, а став мужчинами, напоминают мальчиков-переростков. Женщина была молода, но крепкого телосложения и вынослива, в чем она и нуждалась, чтобы выдержать тяжесть большого узла, привязанного у нее за спиной. Ее спутник не был обременен поклажей, так как на палке, которую он перекинул через плечо, болтался только маленький сверток, по-видимому довольно легкий, увязанный в носовой платок. Это обстоятельство, а также его ноги, отличавшиеся необыкновенной длиной, помогали ему без особых усилий держаться на несколько шагов впереди спутницы, к которой он иногда поворачивался, нетерпеливо встряхивая головой, слезно упрекая ее за медлительность и побуждая приложить больше усердия.

Так плелись они по пыльной дороге, обращая внимание на окружающие их предметы лишь тогда, когда им приходилось отступать к обочине, чтобы пропустить мчавшиеся из города почтовые кареты; когда же они прошли под Хайгетской аркой, путешественник, шагавший впереди, остановился и нетерпеливо окликнул свою спутницу:

- Иди же! Не можешь, что ли? Ну и лентяйка же ты, Шарлотт!

- Ноша у меня тяжелая, уверяю тебя, - подходя к нему, сказала женщина, чуть дышавшая от усталости.

- Тяжелая! Что ты болтаешь? А для чего же ты создана? - отозвался мужчина, перекладывая при этом свой собственный узелок на другое плечо. - Ну вот, опять решила отдохнуть! Право, не знаю, кто, кроме тебя, умеет так выводить из терпения!

- Далеко еще? - спросила женщина, прислонившись к насыпи и взглянув на него; пот струился у нее по лицу.

- Далеко! Да мы, можно сказать, пришли, - сказал длинноногий путник, указывая вперед. - Смотри! Вон огни Лондона.

- До них добрых две мили - по меньшей мере, - уныло отозвалась женщина.

- Нечего и думать о том, две мили или двадцать, - сказал Ноэ Клейпол, ибо это был он. - Вставай-ка да иди, не то я тебя пихну ногой, предупреждаю заранее!

Так как нос Ноэ от гнева еще сильнее покраснел и он с этими словами перешел через дорогу, словно готовясь привести угрозу в исполнение, женщина без дальнейших рассуждении встала и побрела рядом с ним.

- Где ты хочешь остановиться на ночь, Ноэ? - спросила она, когда они прошли еще несколько сот ярдов.

- Откуда мне знать, - огрызнулся Ноэ, расположение духа которого значительно ухудшилось от ходьбы.

- Надеюсь, где-нибудь поблизости, - сказала Шарлотт.

- Нет, не поблизости, - ответил мистер Клейпол. - Слышишь? Не поблизости. Значит, нечего и думать об этом.

- Почему не поблизости?

- Когда я говорю тебе, что не намерен что-либо делать, этого достаточно без всяких почему и потому, - с достоинством ответил мистер Клейпол.

- Зачем так сердиться? - сказала его спутница.

- Хорошенькое было бы дело, если б мы остановились в каком-нибудь трактире близ самого города, чтобы Сауербери, если он пустился за нами в погоню, сунул туда свой старый нос, надел на нас наручники и отвез нас обратно в повозке, - насмешливым тоном сказал мистер Клейпол. - Нет! Я уйду и затеряюсь в самых узких улицах, какие только удастся найти, и до тех пор не остановлюсь, пока не сыщу самый жалкий трактир из всех, какие нам попадаются по дороге. Благодари свою счастливую звезду за то, что у меня есть голова на плечах: если бы я не схитрил и не пошел по другой дороге и не вернись мы через поля, вы, сударыня, уже неделю как сидели бы под крепким замком! И поделом тебе было бы, потому что ты дура!

- Я знаю, что я не такая смышленая, как ты, - ответила Шарлотт, - но не сваливай всю вину на меня и не говори, что меня посадили бы под замок. Случись это со мной, тебя бы, конечно, тоже посадили.

- Ты взяла деньги из кассы, сама знаешь, что ты, - сказал мистер Клейпол.

- Я их взяла для тебя, милый Ноэ, - возразила Шарлотт.

- А я их у себя оставил? - спросил мистер Клейпол.

- Нет. Ты доверился мне и позволил их нести, потому что ты милый и славный, - сказала леди, потрепан его по подбородку и взяв под руку.

Это соответствовало действительности, но так как у мистера Клейпола не было привычки слепо и безрассудно дарить кому бы то ни было свое доверие, то, воздавая должное этому джентльмену, следует заметить, что он доверился Шарлотт только для того, чтобы деньги были найдены у нее, если их поймают: это дало бы ему возможность заявить о своей непричастности к краже и весьма благоприятствовало его надежде ускользнуть. Конечно, при таком положении дел он не стал объяснять своих мотивов, и они очень мирно пошли дальше рядом.

Следуя своему, благоразумному плану, мистер Клейпол шел, не останавливаясь, пока не добрался до "Ангела" в Излингтоне, где он пришел к мудрому заключению, что, судя по толпе прохожих и количеству экипажей, здесь и в самом деле начинается Лондон. Задержавшись только для того, чтобы посмотреть, какие улицы самые людные и каких, стало быть, надлежит особенно избегать, он свернул на Сент-Джон-роуд и вскоре углубился во мрак запутанных и грязных переулков между Грейс-Инн-лейном и Смитфилдом, благодаря которым эта часть города кажется одной из самых жалких и отвратительных, хоть она находится в центре Лондона и подверглась большой перестройке.

Этими улицами шел Ноэ Клейпол, таща за собой Шарлотт; время от времени он сходил на мостовую, чтобы окинуть глазом какой-нибудь трактирчик, и снова шел дальше, если наружный вид заведения заставлял думать, что здесь для него слишком людно. Наконец, он остановился перед одним, на вид более жалким и грязным, чем все замеченные им раньше, перешел дорогу и, обозрев его с противоположного тротуара, милостиво объявил о своем намерении пристроиться здесь на ночь.

- Давай-ка узел, - сказал Ноэ, отстегивая ремни, укреплявшие его на плечах женщины, и взваливая его себе на плечи, - и не говори ни слова, пока с тобой не заговорят. Как называется это заведение... т-р... трое кого?

- Калек, - сказала Шарлотт.

- Трое калек, - повторил Ноэ. - Ну что ж, прекрасная вывеска. Вперед! Не отставай от меня ни на шаг. Идем!

Сделав такое внушение, он толкнул плечом скрипучую дверь и вошел в дом вместе со своей спутницей.

В буфетной никого не было, кроме молодого еврея, который, опершись обоими локтями о стойку, читал грязную газету. Он очень пристально посмотрел на Ноэ, а Ноэ очень пристально посмотрел на него.

Будь Ноэ в костюме приютского мальчика, у еврея могло быть какое-то основание так широко раскрывать глаза; но так как Ноэ отделался от куртки и значка и в дополнение к кожаным штанам надел короткую рабочую блузу, то, казалось, не было особых причин для того, чтобы внешний его вид привлекал к себе внимание посетителей трактира.

- Это "Трое калек?" - спросил Ноэ.

- Так называется это заведение, - ответил еврей.

- Один джентльмен, шедший из деревни, которого мы повстречали по дороге, посоветовал нам зайти сюда, - сказал Ноэ, подталкивая локтем Шарлотт, быть может, с целью обратить ее внимание на этот чрезвычайно хитроумный способ вызвать к себе уважение, а может быть, предостерегая ее, чтобы она не выдала своего изумления. - Мы хотим здесь переночевать.

- Насчет этого я не знаю, - сказал Барни, который был помощником трактирщика. - Пойду справлюсь.

- Проводите нас в другую комнату и дайте холодной говядины и пива, пока будете ходить справляться, - сказал Ноэ.

Барни повиновался - повел их в маленькую заднюю комнатку и поставил перед ними заказанную снедь; покончив с этим, он уведомил путешественников, что они могут устроиться здесь на ночлег, и ушел, предоставив любезной парочке подкрепляться.

Эта задняя комната находилась как раз за буфетной и была расположена на несколько ступенек ниже, так что любой, кто был своим в заведении, отдернув занавеску, скрывавшую маленькое оконце в стене упомянутого помещения, на расстоянии примерно пяти футов от пола, мог не только видеть гостей в задней комнате, не подвергая себя серьезной опасности быть замеченным (оконце было в углу, между стеной и толстой вертикальной балкой, и здесь должен был поместиться наблюдатель), но и, прижавшись ухом к перегородке, установить в достаточной мере точно предмет их разговора. Хозяин Заведения минут пять не отрывал глаз от потайного окна, а Барни, передав упомянутое выше сообщение, только что вернулся, когда Феджин заглянул в бар справиться о своих юных учениках.

- Тссс... - зашептал Барни. - В соседней комнате чужие.

- Чужие? - шепотом повторил старик.

- Да. И чудная пара, - добавил Барни. - Из провинции, но, если не ошибаюсь, вам по вкусу.

Казалось, Феджин выслушал это сообщение с большим интересом. Взобравшись на табурет, он осторожно прижался глазом к стеклу и из своего укромного местечка мог видеть, как мистер Клейпол брал холодную говядину с блюда, пил пиво из кружки и выдавал гомеопатические дозы того и другого Шарлотт, которая сидела рядом и покорно то пила, то ела.

- Эге, - прошептал Феджин, поворачиваясь к Барни. - Мне нравится этот парень. Он может нам пригодиться. Он уже знает, как дрессировать девушку. Притаитесь, как мышь, мой милый, и дайте мне послушать, о чем они говорят, дайте мне их послушать.

Он снова приблизил лицо к стеклу и, прижавшись ухом к перегородке, стал внимательно слушать с такой хитрой миной, которая была бы под стать какому-нибудь старому злому черту.

- Так вот: я хочу сделаться джентльменом, - сказал мистер Клейпол, вытягивая ноги и продолжая разговор, к началу которого Феджин опоздал. - Хватит с меня проклятых старых гробов, Шарлотт. Я желаю жить как джентльмен, а ты, если хочешь, будешь леди.

- Я бы очень хотела, дорогой! - отозвалась Шарлотт. - Но не каждый день можно очищать кассы, и после этого удирать.

- К черту кассы! - сказал мистер Клейпол. - И кроме касс есть что очищать.

- А что у тебя на уме? - спросила его спутница.

- Карманы, женские ридикюли, дома, почтовые кареты, банки, - сказал мистер Клейпол, воодушевляясь под влиянием пива.

- Но ты не сумеешь делать все это, дорогой мой, - сказала Шарлотт.

- Я постараюсь войти в компанию с теми, которые умеют, - ответил Ноэ. - Они-то помогут нам стать на ноги. Да ведь ты одна стоишь пятидесяти женщин; никогда еще я не видывал такого хитрого и коварного создания, как ты, когда я тебе позволяю.

- Ах, боже мой, как приятно слышать это от тебя! - воскликнула Шарлотт, запечатлев поцелуй на его безобразном лице.

- Ну, хватит! Нечего чересчур нежничать, а не то я рассержусь! - важно сказал Ноэ, отстраняясь от нее. - Я бы хотел быть главарем какой-нибудь шайки, держать людей в руках и шпионить за ними так, чтобы они сами этого не знали. Вот это бы мне подошло, если барыш хорош. И если бы только нам связаться с какими-нибудь джентльменами этой породы, я бы сказал, что двадцатифунтовый билет, который у тебя спрятан, недорогая плата, тем более что мы-то сами толком не знаем, как от него отделаться.

Высказав такое пожелание, мистер Клейпол с видом великого мудреца заглянул в пивную кружку и, хорошенько взболтав ее содержимое, хлебнул пива, что, повидимому, очень его освежило. Он подумывал, не хлебнуть ли еще раз, но дверь внезапно распахнулась, и появление незнакомца ему помешало.

Незнакомец был мистер Феджин. И казался он очень любезным; он отвесил низкий поклон, когда подошел, и, присев за ближайший столик, приказал ухмыльнувшемуся Барни подать чего-нибудь выпить.

- Приятный вечер, сэр, но холодный для этой поры года, - сказал Феджин, потирая руки, - Из провинции, как вижу, сэр?

- Как вы это угадали? - спросил Ноэ Клейпол.

- У нас, в Лондоне, нет такой пыли, - ответил Феджин, указывая на башмаки Ноэ, затем на башмаки его спутницы и, наконец, на два узла.

- Вы человек смышленый, - сказал Ноэ. - Ха-ха!.. Ты послушай только, Шарлотт!

- Эх, милый мой, в этом городе приходится быть смышленым, - отозвался еврей, понизив голос до доверительного шепота. - Что правда, то правда.

Феджин подкрепил это замечание, постукав себя сбоку по носу указательным пальцем - жест, который Ноэ попробовал воспроизвести, хотя и не особенно успешно, ибо его собственный нос был для этого слишком мал. Тем не менее мистер Феджин, казалось, истолковал его попытку как выражение полного согласия с высказанным мнением и весьма дружески угостил его вином, которое принес вновь появившийся Барни.

- Славная штука! - заметил мистер Клейпол, причмокивая губами.

- Мой милый, - сказал Феджин, - приходится очищать кассу, или карман, или женский ридикюль, или дом, или почтовую карету, или банк, если пьешь регулярно.

Услыхав эту выдержку из своих собственных речей, мистер Клейпол откинулся на спинку стула и с испуганной физиономией перевел взгляд с еврея на Шарлотт.

- Не обращайте на меня внимания, мой милый, - сказал Феджин, придвигая свой стул. - Ха-ха! Вам повезло, что вас слышал только я. Очень удачно вышло, что это был только я.

- Я их не брал, - заикаясь, выговорил Ноэ; он уже не вытягивал ног, как подобало независимому джентльмену, а подбирал их старательно под стул, - это все ее рук дело... Они у тебя сейчас, Шарлотт, ты же знаешь, что у тебя!

- Не важно, у кого они и кто это сделал, мой милый, - отозвался Феджин, бросив, однако, хищный взгляд на девушку и на два узла. - Я сам этим промышляю, поэтому вы мне нравитесь.

- Чем промышляете? - спросил мистер Клейпол, слегка оправившись.

- Такими делами, - ответил Феджин. - Ими занимаются и обитатели этого дома. Вы попали как раз куда нужно, и здесь вы в полной безопасности. Во всем городе не найдется более безопасного места, чем "Калеки", - впрочем, это зависит от меня. А я почувствовал симпатию к вам и к молодой женщине. Потому-то я и заговорил, и пусть у вас на душе будет спокойно.

Может быть, после такого заявления у Ноэ Клейпола и стало спокойно на душе, но к телу его это отнюдь не относилось, ибо он ерзал и корчился, принимая самые нелепые позы, и взирал на своего нового друга боязливо и подозрительно.

- А вам еще кое-что скажу, - продолжал Феджин после того, как успокоил девушку дружелюбными кивками и пробормотал какие-то ободряющие слова, - есть у меня приятель, который сможет исполнить ваше заветное желание и выведет вас на верную дорогу, а тогда вы изберете дельце, которое, по вашему мнению, больше всего подходит вам поначалу, и обучитесь всему остальному.

- Вы как будто говорите всерьез! - сказал Ноэ.

- Какая для меня польза говорить иначе? - пожимая плечами, спросил Феджин. - Знаете, я хочу сказать вам словечко в другой комнате.

- К чему утруждать себя и вставать? - возразил Ноэ, постепенно снова вытягивая ноги. - Она пока отнесет вещи наверх... Шарлотт, займись узлами!



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   37


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет