«Да здравствует папа!»



жүктеу 0.57 Mb.
бет1/4
Дата31.03.2019
өлшемі0.57 Mb.
  1   2   3   4


Юрий Димитрин


«Да здравствует папа!»




Версия либретто для русской сцены

оперы-фарса в 2-х актах

Итальянское либретто композитора по комедиям А.Сографи

"Театральные порядки" и "Театральные беспорядки"

Музыка Г.ДОНИЦЕТТИ

Санкт-Петербург

1999


Сценическая история


21 января 1827 г. в театре Неаполя "Nuоvo" состоялась премьера одноактной оперы-фарса Гаэтано Доницетти "Театральные порядки". Литературно-сценической основой оперы послужила пьеса Антонио Симоне Сографи, идущая в драматических театрах с 1794 года. На оперной сцене в доницеттиевском фарсе возникала... сцена провинциального театра в Римини, где некая итальянская труппа репетировала итальянскую оперу. Комизм этого фарса во многом основывался на смешении литературного итальянского языка, на котором исполнялась репетируемая опера "Ромул и Герсилия" (текст П. Метастазио), с неаполитанским диалектом бытовых сцен, к чему ещё добавлялся немецкий акцент немца-тенора, приглашённого по сюжету фарса петь партию Ромула. Забавную, подчас пародирующую оперные нравы комедию (чуть-чуть "капустник"), сам композитор отнюдь не считал вехой в своём творчестве. Тем не менее, она выдержала за сезон 53 представления, и спустя несколько лет была снова поставлена в Неаполе.


В 1831 году для постановки в миланском театре "Kanobbiana" Доницетти вновь вернулся к своему неожиданно удачному фарсу. На этот раз он использовал и другую пьесу А.Сографи (1800 г.) "Театральные беспорядки". И двухактный фарс, где разговорные сцены первой одноактной редакции были заменены речитативами "секко", стал называться "Театральные порядки и беспорядки".

Эта "опера об опере" Доницетти не была забыта и в ХХ веке. Репертуарной её не назовёшь, но время от времени опера-фарс "Да здравствует мама!" – именно это название прижилось – появляется в различных редакциях на европейских оперных сценах, И в любой стране, где она ставится, действие происходит там же, в Италии, репетируемая по сюжету фарса опера поётся по-итальянски, а все номера и речитативы, связанные с жизнью труппы – на родном публике языке. Сюжет пьесы Сографи, (вернее двух пьес не во всём удачно соединённых композитором) от этого не слишком выигрывает. Но так как нелепость оперного действия для большинства оперных меломанов, певцов, дирижёров и постановщиков – дело привычное и во многом носит характер "священного оперного ритуала", постановки оперы "Да здравствует мама!" проходят с успехом. Присутствие в опере сюжетной невнятицы, а иногда и "зон скуки" прощаются публикой. Причин тому более чем достаточно. Это – превосходная музыка, и возможность проявить себя певцам. Это – необычная фактура оперного сюжета ("закулисье" сцены) и удобное поле для режиссёрских трюков, способных иногда даже вызывать смех в зрительном зале, что для оперы – в т.ч. и комической – большая редкость.

На русской сцене "Да здравствует мама!" поставлена единожды и совсем недавно в театре "Санктъ-Петербургъ Опера" (либретто в переводе М.Мишук, режиссёр Юрий Александров). Задачу переработки текста и драматургии либретто ни переводчик, ни театр перед собой не ставили.


В новой версии либретто действие оперы-фарса Г.Доницетти "Да здравствует папа!" передвинуто в 1913 год и перенесено в Россию на сцену городского театра Костромы, где некая русская антреприза ставит (на итальянском языке) оперу Доницетти. Автор новой версии (не перевода)
намеренно старался насытить детали сюжета, "совмещённого" с итальянской музыкой и речитативами "секко", русской атмосферой того времени. Способна ли оперная сцена в комической (иногда пародийной) стихии спектакля совместить эти заведомо разные энтосы сюжета и музыки? В комической – способна. Автор убеждён в этом. Как, впрочем, и в том, что опера как жанр ещё не знает своих возможностей.
И последнее. Спустя несколько месяцев опера Доницетти "Театральные порядки и беспорядки" станет оперой позапрошлого века. Как будет развиваться зрительское восприятие стихии комического в будущем предсказать трудно. Но одной из самых сложных задач, возникших перед автором новой версии, стала необходимость угадать характер зрительских требований публики ХХI века к оперной комедии. С привычным нам уровнем комедийности в комических операх прошлого тысячелетия публика будущего примириться вряд ли сможет.

Юрий Димитрин


Февраль 1999 г.

Действующие лица:

Г-жа Лючия Корсини,русская примадонна – сопрано




Эскамильо Валерьянович Стефанопуло,
антрепренёр, её муж – баритон


Маэстро Артуро Иванович Тосканюня, дирижёр – баритон
Всеволод Вахтангович Кончак-Булатов,

режиссёр из Москвы – бас
Синьор Пьетро Альмавива, тенор из Италии – тенор
Мадам Дорофея Валуа, местная певица – меццо-сопрано
Лизетта, певица-дебютантка – сопрано
Мамаша Агафья, бывшая певица, оказывающаяся

папашей Агафоном, бывшим певцом – бас.
Городовой – немая роль.
Мужской хор труппы Стефанопуло.

Место действия – театр в Костроме во время репетиций


оперы Г.Доницетти «Ромул и Герсилия».

Время действия – 1913 год.

Первый акт


№1.Увертюра


Сцена городского театра. Репетиция оперы Доницетти «Ромул и Герсилия» в разгаре. Хор, певицы и певцы – в цивильной одежде с некоторыми нелепыми театральными добавками. Маэстро склонился над оркестровой ямой, что-то объясняя музыкантам. Режиссёр Кончак-Булатов репетирует сцены с хором. Мадам Корсини кокетливо примиряет бутафорскую диадему. Лизетта судорожно листает ноты, Дорофея наблюдает за тенором из Италии, картинно размахивающим бутафорским мечём. Импрессарио Стефанопуло расхаживает взад вперёд, нервно посматривая на часы.
КОНЧАК-БУЛАТОВ (хору). Грубо. Бездарно. (Втолковывая хористам.) Вы все латиняне. Европа! Вы живёте в Древнем Риме. Гордый Рим, дворец тирана, а не рынок в Костроме!
МАЭСТРО. Повторяем. Сначала.
КОНЧАК-БУЛАТОВ, СтЕФАНОпуло, Корзини, Луиза, Дорофея. Как? Всё с начала??
АЛЬМАВИВА. О! Мама мия!!
МАЭСТРО. Нет. Со сцены, где Герсилья ждёт тирана.
(Корсини.) И прошу вас, там, где форте – не робеть.
КОРСИНИ. У маэстро есть сомненья? Я вообще могу не петь.
СТЕФАНОПУЛО. Свары – прочь, и просьба впредь:

Все, что нужно всё же спеть.


ДОРОФЕЯ, ЛИЗЕТТА (в сторону Корсини). Свары – прочь, но этой стерве верхних нот не одолеть.
МАЭСТРО. Свары – прочь. Но, умоляю, там, где пьяно – не реветь.
ВСЕ. Свары – прочь, и станет ясно, кто вообще способен петь.
ЛИЗЕТТА (нервно теребя нотные листы). Маэстро, я буду петь рондо в третьем акте? Вы обещали.*
КОНЧАК-БУЛАТОВ (Корсини и Альмавиве). Образ! Лепите образ, господа актёры.
ДОРОФЕЯ (Кончаку, язвительно) Они вам налепят. (Уходит.)

2. Репетиция арии Герсилии.


Г-жа Корсини триумфальной походкой примадонны выходит на середину сцены, принимает трагическую позу, и начинает арию, смакуя итальянский язык. Альмавива, следя за дирижёрской палочкой и опасливо посматривая на режиссёра, в нужный момент вступает со своими репликами.
АЛЬМАВИВА (отпев свою вокально эффектную реплику, Кончаку). Как образ, бамбино? Ещё лепить?
______________________

* Подчёркнутые фразы – говорятся.


Корсини продолжает арию, в финале поддержанную хором.
СТЕФАНОПУЛО. Браво! (Вторя финальным фразам арии.) Браво, браво!

Что за голос. Браво, браво! Дар богов – небесный дар, небесный дар, небесный дар!


Ария завершается, хористы окружают Корсини с выражением восторга.

2а.


МАЭСТРО. Перерыв. Пять минут, и мчимся дальше. Премьера на носу. (Отводя в сторону Стефанопуло.) Да, кстати, Эскамилио. Один вопрос… пренеприятный. Где долгожданный задаток? Мы все без денег. Хор и тот волнуется.
СТЕФАНОПУЛО. Дормидонт – купец солидный. Заплатит всё до копейки.
МАЭСТРО. О, меценаты! Как жаждет вас искусство!!
КОРСИНИ (подходя к ним). Ну, что, маэстро, вам ясно? Мне подвластны и два пьяно и три форте.
СТЕФАНОПУЛО. Моя жена права. Споры с ней – сплошной убыток. (Отходит.)
МАЭСТРО (Корсини, вкрадчиво). Я рискну спросить, что стало с тем поклонником, с вашим купчишкой, с которым вы…
КОРСИНИ. С Дормидонтом?.. Мы осенью разошлись с ним во взглядах. Он отказал мне в какой-то шубке. Мой голос не стоит шубы? Мужлан. И наказан был немедленно. Я тут же согласилась стать женой Эскамильо. (Отходит.)
СТЕФАНОПУЛО. (в сторону). Дормидонт, где обещанные деньги? Я ума не приложу, что приключилось.
МАЭСТРО (всем). Итак, продолжаем. Где Ромул, наш тиран?
КОНЧАК (ворчливо, Маэстро). Ваш тенор из Турина – пень. Гибель театра, падение культуры.
МАЭСТРО. Позволь, а голос. Наш тенор – он вполне может стать кумиром публики.
КОНЧАК. Стань он кумиром Художественного театра, театр тут же перестал бы быть художественным.
МАЭСТРО (запальчиво). Здесь другое. Звуки, ноты, пенье, партитура.
КОНЧАК. Без сцены – всё это абсурд. (Альмавиве.) Прошу вас, наш кумир, – на сцену. Запомни минимум: ты Ромул, и любишь пленённую Герсилию. Всё. Теперь лепи.
Маэстро поднимает дирижерскую палочку.
АЛЬМАВИВА (кутая шею шарфом). Как раз момент,.. голос мой не есть в порядке. Я не звучать. (Откашливается, пробует голос) Ми-и…
МАЭСТРО Что за капризы? (Кончаку.) Вампир, но, однако, голос.
ЛИЗЕТТА. Маэстро, я буду петь рондо в третьем акте?
МАЭСТРО (свирепо). Никогда!!

3.Репетиция арии Ромула


Альмавива, кутая горло шарфом, поёт арию.
АЛЬМАВИВА (перед финалом арии, Кончаку с ослепительной улыбкой). Ёщё лепить, бамбино? (Эффектно завершает арию).


МАЭСТРО. Совсем не дурно.

СТЕФАНОПУЛО. Браво! Превосходно!



КорСини аэстро и Кончаку). Чуть не забыла сказать вам... Финальный выход в третьем акте: пусть там свисают цепи.
КОНЧАК. Какие цепи?
КОРСИНИ. Цепями должен быть скован Ромул, чтоб мне за них хвататься, а не то, учтите... Финала я не стану петь.
КОНЧАК. Что за нелепость?! Ромул в финале... – он триумфатор. Его в ликующем Риме славят толпы. И славят как героя! И где тут цепи!? Здесь может быть всё, что угодно. Но цепи – полный вздор. Давайте так. На площадь въехал Ромул на белом жеребце, и тут Герсилья… ухватилась за уздечку. Разве плохо?
КОРСИНИ. Вы смеётесь. Я теноров на лошадях не приемлю. А Ромул должён быть в темнице. Я слышу цепи.
КОНЧАК. Но это,.. это же глупость!!
КОРСИНИ. Нет, это опера.
КОНЧАК. Да, к несчастью.




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет