Dan Brown. The Da Vinci Code Дэн Браун Код да Винчи



жүктеу 8.43 Mb.
бет11/89
Дата02.04.2019
өлшемі8.43 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   89



CHAPTER 15

ГЛАВА 15


It was time.

Пора.

Silas felt strong as he stepped from the black Audi, the nighttime breeze rustling his loose-fitting robe. The winds of change are in the air. He knew the task before him would require more finesse than force, and he left his handgun in the car. The thirteen-round Heckler Koch USP 40 had been provided by the Teacher.

Сайлас вышел из черной "ауди", ночной бриз раздувал его просторную сутану. Дует ветер перемен. Он знал, что предстоящее задание потребует от него не столько силы, сколько ловкости и ума, а потому оставил автоматический пистолет в машине. Тринадцатизарядный "хеклер-и-кох" предоставил ему Учитель.

A weapon of death has no place in a house of God.

Смертоносному оружию не место в доме Господнем.

The plaza before the great church was deserted at this hour, the only visible souls on the far side of Place Saint-Sulpice a couple of teenage hookers showing their wares to the late night tourist traffic. Their nubile bodies sent a familiar longing to Silas's loins. His thigh flexed instinctively, causing the barbed cilice belt to cut painfully into his flesh.

В этот поздний час на площади перед церковью было безлюдно, лишь пара тинейджеров в дальнем ее конце демонстрировала перед машинами с припозднившимися туристами свой товар — сувениры из керамики. Созерцание хрупких фигур юноши и девушки вызвало у Сайласа хорошо знакомое томление плоти. Но порыв был тут же подавлен: одно неловкое движение — и подвязка с шипами больно врезалась в бедре.

The lust evaporated instantly. For ten years now, Silas had faithfully denied himself all sexual indulgence, even self-administered. It was The Way. He knew he had sacrificed much to follow Opus Dei, but he had received much more in return. A vow of celibacy and the relinquishment of all personal assets hardly seemed a sacrifice. Considering the poverty from which he had come and the sexual horrors he had endured in prison, celibacy was a welcome change.

Желание тут же пропало. Вот уже на протяжении десяти лет Сайлас отказывал себе в плотских наслаждениях, даже онанизмом не занимался. Таков был закон "Пути". Он знал, что пожертвовал многим ради "Опус Деи", но был уверен, что получит взамен гораздо больше. Бремя воздержания нести не так уж и тяжело. Он даже по-своему радовался воздержанию: это менее суровое испытание по сравнению с нищетой, в которой он жил, и с сексуальными домогательствами, от которых страдал в тюрьме.

Now, having returned to France for the first time since being arrested and shipped to prison in Andorra, Silas could feel his homeland testing him, dragging violent memories from his redeemed soul. You have been reborn, he reminded himself. His service to God today had required the sin of murder, and it was a sacrifice Silas knew he would have to hold silently in his heart for all eternity.

Впервые вернувшись во Францию после ареста и тюремного заключения в Андорре, Сайлас чувствовал, что родная земля испытывает его, пробуждает в душе самые жестокие воспоминания. Ты родился заново, напомнил он себе. Сегодня служение Господу требовало совершить грех, убийство, но это было жертвой во славу того же Господа, и Сайлас знал, что ему за это воздастся.

The measure of your faith is the measure of the pain you can endure, the Teacher had told him. Silas was no stranger to pain and felt eager to prove himself to the Teacher, the one who had assured him his actions were ordained by a higher power.

Мера веры твоей — это мера боли, которую ты можешь вынести, так говорил ему Учитель. Что такое боль, Сайлас знал хорошо и стремился доказать Учителю, что ему все нипочем, если поступками его движет высшая сила.

"Hago la obra de Dios," Silas whispered, moving now toward the church entrance.

— Hago la obra de Dios28, — прошептал Сайлас и двинулся к входу в церковь.

Pausing in the shadow of the massive doorway, he took a deep breath. It was not until this instant that he truly realized what he was about to do, and what awaited him inside.

Остановившись в тени массивных дверей, он глубоко втянул ртом воздух. Лишь сейчас со всей ясностью он понял, что должен сделать и что ждет его внутри.

The keystone. It will lead us to our final goal.

Краеугольный камень. Он приведет нас к цели.

He raised his ghost-white fist and banged three times on the door.

И вот, подняв белую, как у призрака, руку, он трижды постучал в дверь.

Moments later, the bolts of the enormous wooden portal began to move.

Через минуту послышался грохот отпираемых запоров. Огромная дверь отворилась.



CHAPTER 16

ГЛАВА 16


Sophie wondered how long it would take Fache to figure out she had not left the building. Seeing that Langdon was clearly overwhelmed, Sophie questioned whether she had done the right thing by cornering him here in the men's room.

Интересно, подумала Софи, сколько времени понадобится Фашу, чтобы понять: из здания Лувра она не выходила? Лэнгдон был просто потрясен новым известием, и она в очередной раз усомнилась, что поступила правильно, загнав его сюда и поделившись информацией.

What else was I supposed to do?

Но что еще мне было делать?

She pictured her grandfather's body, naked and spread-eagle on the floor. There was a time when he had meant the world to her, yet tonight, Sophie was surprised to feel almost no sadness for the man. Jacques Saunière was a stranger to her now. Their relationship had evaporated in a single instant one March night when she was twenty-two. Ten years ago. Sophie had come home a few days early from graduate university in England and mistakenly witnessed her grandfather engaged in something Sophie was obviously not supposed to see. It was an image she barely could believe to this day.

Она представила своего деда, как он лежит на полу голый, с нелепо раздвинутыми руками и ногами. Когда-то он был для нее всем, но сегодня Софи, к своему удивлению, вдруг поняла, что не испытывает особой жалости к этому человеку. Жак Соньер давно стал для нее чужим. Их отношениям пришел конец, когда ей было двадцать два, и разрушились они в одночасье. Десять лет назад. Тем мартовским вечером Софи вернулась домой из Англии, где училась в университете, на несколько дней раньше, чем ожидалось, и застала деда врасплох. И то, чем он занимался... она не должна была этого видеть, и лучше бы не видела никогда. Эта сцена так до сих пор и стоит перед глазами.

If I hadn't seen it with my own eyes...

Ни за что бы не поверила, если бы не видела собственными глазами...

Too ashamed and stunned to endure her grandfather's pained attempts to explain, Sophie immediately moved out on her own, taking money she had saved, and getting a small flat with some roommates. She vowed never to speak to anyone about what she had seen. Her grandfather tried desperately to reach her, sending cards and letters, begging Sophie to meet him so he could explain. Explain how!? Sophie never responded except once—to forbid him ever to call her or try to meet her in public. She was afraid his explanation would be more terrifying than the incident itself.

Не слушая лепет Соньера, беспомощно пытавшегося объясниться, Софи, потрясенная и сгорающая от стыда, тут же покинула дом, забрав свои сбережения. И сняла маленькую квартирку, где поселилась с подругой. Она поклялась никому не говорить о том, что видела. Дед отчаянно искал примирения, посылал открытки и письма, умолял Софи о встрече, хотел объяснить. Но как можно объяснить такое? Софи ответила лишь раз: просила ее больше не беспокоить, запретила деду звонить и встречаться с ней на людях. Она боялась, что объяснение окажется еще более ужасным, чем сам поступок.

Incredibly, Saunière had never given up on her, and Sophie now possessed a decade's worth of correspondence unopened in a dresser drawer. To her grandfather's credit, he had never once disobeyed her request and phoned her.

Но Соньер не сдавался, и в ящике комода у Софи хранилась целая гора нераспечатанных писем. Впрочем, Соньеру надо было отдать должное: он ни разу не позвонил ей и не пытался встретиться на людях.

Until this afternoon.

До сегодняшнего дня.

"Sophie?" His voice had sounded startlingly old on her answering machine. "I have abided by your wishes for so long... and it pains me to call, but I must speak to you. Something terrible has happened."

— Софи? — Голос в автоответчике звучал совсем по-стариковски. — Я достаточно долго выполнял твое пожелание не звонить... и поверь, решиться было трудно. Но я должен с тобой поговорить. Случилось нечто ужасное.

Standing in the kitchen of her Paris flat, Sophie felt a chill to hear him again after all these years. His gentle voice brought back a flood of fond childhood memories.

Сердце у Софи екнуло — так странно было снова услышать его голос после всех этих лет. А мягкий умоляющий тон навеял воспоминания о детстве.

"Sophie, please listen." He was speaking English to her, as he always did when she was a little girl. Practice French at school. Practice English at home. "You cannot be mad forever. Have you not read the letters that I've sent all these years? Do you not yet understand?" He paused. "We must speak at once. Please grant your grandfather this one wish. Call me at the Louvre. Right away. I believe you and I are in grave danger." Sophie stared at the answering machine. Danger? What was he talking about?

— Софи, пожалуйста, выслушай меня, — говорил он с ней по-английски. Он всегда говорил с ней по-английски, когда сна была еще совсем маленькой девочкой. Французским будешь заниматься в школе. А практиковаться в английском лучше дома. — Нельзя же вечно сердиться на меня. Ты читала письма, которые я посылал тебе все эти годы? Неужели так ничего и не поняла? — Он на секунду умолк. — Мы должны встретиться и поговорить. Сейчас же, немедленно. Сделай милость, подари своему деду немного времени. Перезвони мне в Лувр прямо сейчас. Кажется, нам с тобой угрожает серьезная опасность.

Софи с недоумением взирала на автоответчик. Опасность? О чем это он?..



"Princess..." Her grandfather's voice cracked with an emotion Sophie could not place. "I know I've kept things from you, and I know it has cost me your love. But it was for your own safety. Now you must know the truth. Please, I must tell you the truth about your family."

— Принцесса... — Голос деда дрожал, и Софи никак не могла понять, чем это вызвано. — Знаю, я утаивал от тебя многое, понимаю, что это стоило мне твоей любви. Но я поступал так ради твоей же безопасности. Теперь ты должна узнать всю правду. Пожалуйста, давай встретимся. Я должен рассказать тебе правду о твоей семье.

Sophie suddenly could hear her own heart. My family? Sophie's parents had died when she was only four. Their car went off a bridge into fast-moving water. Her grandmother and younger brother had also been in the car, and Sophie's entire family had been erased in an instant. She had a box of newspaper clippings to confirm it.

Софи почувствовала, как бешено забилось у нее сердце. О моей семье? Но родители Софи умерли, когда ей было всего четыре года. Машина сорвалась с моста и упала в реку. В машине, помимо отца и матери, находились еще бабушка и младший братишка Софи, и она разом потеряла всю семью. В коробке у нее хранились газетные вырезки, подтверждавшие это.

His words had sent an unexpected surge of longing through her bones. My family! In that fleeting instant, Sophie saw images from the dream that had awoken her countless times when she was a little girl: My family is alive! They are coming home! But, as in her dream, the pictures evaporated into oblivion.

Слова дела вызвали прилив тоски. Моя семья! Софи вспомнился сон, от которого она так часто просыпалась в детстве. Она ждет своих родителей, знает, что они должны скоро приехать. И всякий раз она просыпалась с мыслью: Они живы! Они возвращаются домой! И всякий раз сон кончался одним и тем же, а родные милые лица исчезали, точно в тумане, проваливались в забвение.

Your family is dead, Sophie. They are not coming home.

Вся твоя семья погибла, Софи. Они никогда не вернутся.

"Sophie..." her grandfather said on the machine. "I have been waiting for years to tell you. Waiting for the right moment, but now time has run out. Call me at the Louvre. As soon as you get this. I'll wait here all night. I fear we both may be in danger. There's so much you need to know."

— Софи, — в автоответчике снова звучал голос деда, — я ждал много лет, ждал подходящего момента, когда можно будет тебе сказать. Но теперь время вышло. Позвони мне в Лувр. Сразу же, как только услышишь это послание. Буду ждать всю ночь. Боюсь, мы оба в опасности. Тебе обязательно надо узнать...

The message ended.

На этом послание обрывалось.

In the silence, Sophie stood trembling for what felt like minutes. As she considered her grandfather's message, only one possibility made sense, and his true intent dawned.

Софи стояла посреди кухни и чувствовала, как ее сотрясает мелкая дрожь. Она думала о послании деда, и в голову ей пришло одно лишь приемлемое объяснение.

It was bait.

Это уловка.

Obviously, her grandfather wanted desperately to see her. He was trying anything. Her disgust for the man deepened. Sophie wondered if maybe he had fallen terminally ill and had decided to attempt any ploy he could think of to get Sophie to visit him one last time. If so, he had chosen wisely.

Очевидно, деду страшно хотелось увидеть ее. Он все перепробовал. И вот теперь... это. Презрение и отвращение к этому человеку лишь усилилось. Потом Софи подумала: может, он серьезно болен и хочет использовать любую возможность, чтобы увидеть внучку в последний раз. Если так, то придумано очень умно.

My family.

Моя семья.

Now, standing in the darkness of the Louvre men's room, Sophie could hear the echoes of this afternoon's phone message. Sophie, we both may be in danger. Call me.

Софи стояла в полутьме мужского туалета, и в ушах ее звучали отрывки из дневного послания деда. Мы оба в опасности, Софи. Позвони мне.

She had not called him. Nor had she planned to. Now, however, her skepticism had been deeply challenged. Her grandfather lay murdered inside his own museum. And he had written a code on the floor.

Она не позвонила. Даже не собиралась. Теперь на смену скептицизму пришли другие, столь же безрадостные мысли. Ее дед был убит в стенах музея. Но он успел оставить на полу загадочное послание.

A code for her. Of this, she was certain.

Послание для нее. В этом она была уверена.

Despite not understanding the meaning of his message, Sophie was certain its cryptic nature was additional proof that the words were intended for her. Sophie's passion and aptitude for cryptography were a product of growing up with Jacques Saunière—a fanatic himself for codes, word games, and puzzles. How many Sundays did we spend doing the cryptograms and crosswords in the newspaper?

Софи не понимала значения этого послания, но тем не менее была уверена: сам факт, что дед зашифровал его, указывал на то, что последние его слова предназначались ей. Страстный интерес к криптографии развился у Софи во многом благодаря тому, что она росла и воспитывалась рядом с Жаком Соньером. Тот и сам был просто фанатом разных кодов, шифров, головоломок и игр в слова. Сколько воскресений провел он за составлением криптограмм и разгадыванием кроссвордов в газетах!

At the age of twelve, Sophie could finish the Le Monde crossword without any help, and her grandfather graduated her to crosswords in English, mathematical puzzles, and substitution ciphers. Sophie devoured them all. Eventually she turned her passion into a profession by becoming a codebreaker for the Judicial Police.

Уже в двенадцать лет Софи не составляло труда разгадать любой кроссворд из "Ле монд" без посторонней помощи, а дед стал приучать ее решать английские кроссворды, различные математические головоломки и учить основам шифрования. Софи щелкала все эти задачки как орешки. Не случайно она выбрала себе такую профессию, стала шифровалыцицей в Центральном управлении судебной полиции.

Tonight, the cryptographer in Sophie was forced to respect the efficiency with which her grandfather had used a simple code to unite two total strangers—Sophie Neveu and Robert Langdon.

И вот сегодня Софи с чисто профессиональной точки зрения не могла не оценить придумку, с помощью которой ее дед использовал простой код с целью свести двух совершенно незнакомых людей — Софи Невё и Роберта Лэнгдона.

The question was why?

Но с какой целью?

Unfortunately, from the bewildered look in Langdon's eyes, Sophie sensed the American had no more idea than she did why her grandfather had thrown them together.

Судя по растерянному взгляду Роберта Лэнгдона, Софи поняла, что и американец тоже не имеет об этом ни малейшего представления.

She pressed again. "You and my grandfather had planned to meet tonight. What about?"

— Вы собирались встретиться сегодня с моим дедом, — сказала она. — Зачем?

Langdon looked truly perplexed. "His secretary set the meeting and didn't offer any specific reason, and I didn't ask. I assumed he'd heard I would be lecturing on the pagan iconography of French cathedrals, was interested in the topic, and thought it would be fun to meet for drinks after the talk."

Теперь Лэнгдон растерялся вконец.

— Его секретарша назначила встречу и, когда звонила, причин не называла, а я не спрашивал. Очевидно, он просто слышал, что я буду выступать с лекцией по языческой иконографии французских соборов, вот и заинтересовался этой темой. Ну и счел, что нам было бы неплохо встретиться, посидеть, поболтать за выпивкой.



Sophie didn't buy it. The connection was flimsy. Her grandfather knew more about pagan iconography than anyone else on earth. Moreover, he an exceptionally private man, not someone prone to chatting with random American professors unless there were an important reason.

Софи не верилось в это объяснение. Никакой связи не прослеживалось. Да ее дед знал о языческой иконографии больше любого другого специалиста в этой области. К тому же Жак Соньер был исключительно замкнутым человеком, вовсе не расположенным проводить время в пустопорожней болтовне с залетными американскими профессорами. Разве только у него была веская причина...

Sophie took a deep breath and probed further. "My grandfather called me this afternoon and told me he and I were in grave danger. Does that mean anything to you?"

Софи вздохнула и решилась на откровенность:

— Дед звонил мне сегодня днем. И сказал, что мы с ним в опасности. Вы имеете представление, что бы это могло означать?



Langdon's blue eyes now clouded with concern. "No, but considering what just happened..."

Синие глаза Лэнгдона смотрели встревоженно.

— Нет, но с учетом того, что произошло...



Sophie nodded. Considering tonight's events, she would be a fool not to be frightened. Feeling drained, she walked to the small plate-glass window at the far end of the bathroom and gazed out in silence through the mesh of alarm tape embedded in the glass. They were high up—forty feet at least.

Софи кивнула. С учетом сегодняшних событий она была бы полной идиоткой, если б не испытывала страха. Она подошла к маленькому окошку с зеркальным стеклом и выглянула на улицу сквозь переплетение тонких сигнальных проводков, вмонтированных в стекло. Они находились высоко — футах в сорока от земли.

Sighing, she raised her eyes and gazed out at Paris's dazzling landscape. On her left, across the Seine, the illuminated Eiffel Tower. Straight ahead, the Arc de Triomphe. And to the right, high atop the sloping rise of Montmartre, the graceful arabesque dome of Sacré-Coeur, its polished stone glowing white like a resplendent sanctuary.

Софи вздохнула и продолжила разглядывать открывшийся перед ней вид. Слева, через Сену, высилась ярко освещенная Эйфелева башня. Прямо впереди — Триумфальная арка. А справа, на полого закругленном холме Монмартра, виднелись изящные очертания собора Сакре-Кёр — казалось, отполированный белый камень сам излучал свечение.

Here at the westernmost tip of the Denon Wing, the north-south thoroughfare of Place du Carrousel ran almost flush with the building with only a narrow sidewalk separating it from the Louvre's outer wall. Far below, the usual caravan of the city's nighttime delivery trucks sat idling, waiting for the signals to change, their running lights seeming to twinkle mockingly up at Sophie.

Они находились в самой дальней, западной части крыла Денон, граничащей с самой оживленной частью площади Карузель. Несмотря на поздний час, здесь до сих пор сновали автомобили, а узенький тротуар примыкал вплотную к внешней стене Лувра. Грузовые автомобили, развозящие по ночам товары, стояли на светофоре в ожидании, когда включится зеленый, казалось, что красные хвостовые огни насмешливо подмигивают Софи.

"I don't know what to say," Langdon said, coming up behind her. "Your grandfather is obviously trying to tell us something. I'm sorry I'm so little help."

— Не знаю, что и сказать. — Лэнгдон подошел и стал рядом с ней. — Ваш дедушка пытался что-то передать нам, это очевидно. Вы уж простите, но тут я мало чем могу помочь.

Sophie turned from the window, sensing a sincere regret in Langdon's deep voice. Even with all the trouble around him, he obviously wanted to help her. The teacher in him, she thought, having read DCPJ's workup on their suspect. This was an academic who clearly despised not understanding.

Софи отвернулась от окошка. В голосе Лэнгдона звучало искреннее сожаление. Несмотря на все свалившиеся на его голову неприятности, он действительно хотел помочь. В нем говорит учитель, подумала она. Софи прочла подготовленные судебной полицией материалы на Лэнгдона. Он был ученым, а истинные ученые не переносят недопонимания.

We have that in common, she thought.

Общая для нас черта, подумала она.

As a codebreaker, Sophie made her living extracting meaning from seemingly senseless data. Tonight, her best guess was that Robert Langdon, whether he knew it or not, possessed information that she desperately needed. Princesse Sophie, Find Robert Langdon. How much clearer could her grandfather's message be? Sophie needed more time with Langdon. Time to think. Time to sort out this mystery together. Unfortunately, time was running out.

Будучи специалистом по шифровке, Софи зарабатывала на жизнь, находя смысл в совершенно бессмысленных на первый взгляд данных. И подозревала сейчас, что Роберт Лэнгдон, возможно, сам того не осознавая, владеет крайне нужной ей информацией. Принцесса Софи. Найти Роберта Лэнгдона. Кажется, яснее не скажешь. Софи нужно время, чтобы понять, что ей может дать Лэнгдон. Время для размышлений. Время разобраться в этой таинственной истории вдвоем. Увы, время это истекало с катастрофической скоростью.

Gazing up at Langdon, Sophie made the only play she could think of. "Bezu Fache will be taking you into custody at any minute. I can get you out of this museum. But we need to act now."

И она поняла, что у нее только один выход. Подняла на Лэнгдона глаза и сказала:

— Безу Фаш может арестовать вас в любую минуту. Я могу вывести вас из музея. Но мы должны действовать сообща.



Langdon's eyes went wide. "You want me to run?"

Глаза Лэнгдона округлились.

— Вы что же, предлагаете мне бежать?



"It's the smartest thing you could do. If you let Fache take you into custody now, you'll spend weeks in a French jail while DCPJ and the U.S. Embassy fight over which courts try your case. But if we get you out of here, and make it to your embassy, then your government will protect your rights while you and I prove you had nothing to do with this murder."

— Это лучшее, что вы можете сделать. Если Фаш заберет вас сейчас, вы проведете во французской тюрьме много недель или даже месяцев. Пока наше управление и посольство США будут ломать копья в суде. Но если мы сможем выскользнуть отсюда и добраться до вашего посольства, тогда американское правительство будет защищать ваши права. А я попробую доказать, что вы не причастны к убийству.

Langdon looked not even vaguely convinced. "Forget it! Fache has armed guards on every single exit! Even if we escape without being shot, running away only makes me look guilty. You need to tell Fache that the message on the floor was for you, and that my name is not there as an accusation."

Похоже, ее слова совсем не убедили Лэнгдона.

— И думать нечего! У Фаша вооруженная охрана на каждом входе и выходе. Даже если нас не пристрелят при попытке к бегству, сам побег будет выглядеть подозрительно, послужит еще одним доказательством моей вины. Вы должны сказать Фашу, что надпись на полу предназначалась для вас. И тот факт, что Соньер упомянул мое имя, не является обвинением.



"I will do that," Sophie said, speaking hurriedly, "but after you're safely inside the U.S. Embassy. It's only about a mile from here, and my car is parked just outside the museum. Dealing with Fache from here is too much of a gamble. Don't you see? Fache has made it his mission tonight to prove you are guilty. The only reason he postponed your arrest was to run this observance in hopes you did something that made his case stronger."

— Я обязательно сделаю это, — торопливо пообещала Софи, — но только после того, как вы окажетесь в безопасности, в американском посольстве. Отсюда до него всего миля, у подъезда припаркована моя машина. Вести переговоры с Фашем здесь, в Лувре, рискованно. Неужели вы не понимаете? Сегодня Фаш постарается сделать все, чтобы доказать вашу вину. И единственная причина, по которой он тянул с арестом, связана с надеждой обнаружить новые улики против вас.

"Exactly. Like running!"

— Вот именно. Надежда эта оправдается, если я сбегу.

The cell phone in Sophie's sweater pocket suddenly began ringing. Fache probably. She reached in her sweater and turned off the phone.

Тут вдруг в кармане свитера Софи зазвонил мобильный телефон. Может, Фаш? Она сунула руку в карман и выключила мобильник.

"Mr. Langdon," she said hurriedly, "I need to ask you one last question." And your entire future may depend on it. "The writing on the floor is obviously not proof of your guilt, and yet Fache told our team he is certain you are his man. Can you think of any other reason he might be convinced you're guilty?"

— Мистер Лэнгдон, — продолжила она, — мне необходимо задать вам один, последний вопрос. — Возможно, от этого зависит вся ваша дальнейшая жизнь. — Надпись на полу не является прямым доказательством вашей вины, однако Фаш сказал нашим людям, что вы и есть первый и основной подозреваемый. Подумайте, возможно, существует еще какая-то причина, по которой он считает, что вина лежит на вас?

Langdon was silent for several seconds. "None whatsoever."

Помолчав несколько секунд, Лэнгдон ответил:

— Нет, не знаю. Не вижу никакой другой причины.



Sophie sighed. Which means Fache is lying. Why, Sophie could not begin to imagine, but that was hardly the issue at this point. The fact remained that Bezu Fache was determined to put Robert Langdon behind bars tonight, at any cost. Sophie needed Langdon for herself, and it was this dilemma that left Sophie only one logical conclusion.

Софи вздохнула. Это означает, что Фаш лжет. А вот по какой причине, Софи не знала, и вряд ли это удастся выяснить сейчас. Ясно одно: Безу Фаш твердо вознамерился засадить Лэнгдона за решетку сегодня же, причем любой ценой. Но Лэнгдон был нужен самой Софи, и потому существовал всего один выход.

I need to get Langdon to the U.S. Embassy.

Необходимо доставить Лэнгдона в американское посольство.

Turning toward the window, Sophie gazed through the alarm mesh embedded in the plate glass, down the dizzying forty feet to the pavement below. A leap from this height would leave Langdon with a couple of broken legs. At best.

Повернувшись к окошку, Софи всмотрелась в паутину проводов сигнализации, потом еще раз прикинула расстояние до земли. Да, сорок футов — это не шутка. Прыжок с такой высоты грозит Лэнгдону переломом обеих ног. И это еще самый оптимистический расклад.

Nonetheless, Sophie made her decision.

И тем не менее Софи приняла решение.

Robert Langdon was about to escape the Louvre, whether he wanted to or not.

Роберт Лэнгдон должен исчезнуть из Лувра, хочет он этого или нет.


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   89


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет