Dan Brown. The Da Vinci Code Дэн Браун Код да Винчи



жүктеу 8.43 Mb.
бет57/89
Дата02.04.2019
өлшемі8.43 Mb.
1   ...   53   54   55   56   57   58   59   60   ...   89



CHAPTER 71

ГЛАВА 71


As the Hawker leveled off, with its nose aimed for England, Langdon carefully lifted the rosewood box from his lap, where he had been protecting it during takeoff. Now, as he set the box on the table, he could sense Sophie and Teabing leaning forward with anticipation.

Набрав высоту, "хокер" выровнялся и взял курс на Англию. Лэнгдон осторожно снял шкатулку с колен, где держал во время взлета, чтобы не повредить. Поставил ее на стол и увидел, как Софи с Тибингом, сгорая от нетерпения, подались вперед.

Unlatching the lid and opening the box, Langdon turned his attention not to the lettered dials of the cryptex, but rather to the tiny hole on the underside of the box lid. Using the tip of a pen, he carefully removed the inlaid Rose on top and revealed the text beneath it. Sub Rosa, he mused, hoping a fresh look at the text would bring clarity. Focusing all his energies, Langdon studied the strange text.

Сдвинув защелку и открыв крышку, Лэнгдон обратил их внимание не на испещренные буквами диски криптекса, а на маленькое отверстие на внутренней стороне крышки. Взял авторучку и ее кончиком осторожно вытолкнул инкрустированную розу из углубления, под ней открылся текст. Под Розой, подумал он с надеждой, что свежий взгляд на текст внесет какую-то ясность. Но текст по-прежнему выглядел странно.





After several seconds, he began to feel the initial frustration resurfacing. "Leigh, I just can't seem to place it."

Лэнгдон рассматривал строчки несколько секунд, и к нему вернулась растерянность, охватившая его, когда он впервые увидел эту загадочную надпись.

— Никак не пойму, Лью, что за тарабарщина такая?



From where Sophie was seated across the table, she could not yet see the text, but Langdon's inability to immediately identify the language surprised her. My grandfather spoke a language so obscure that even a symbologist can't identify it? She quickly realized she should not find this surprising. This would not be the first secret Jacques Saunière had kept from his granddaughter.

Со своего места Софи еще не видела текста, но неспособность Лэнгдона определить, что это за язык, удивила ее. Неужели мой дед говорил на столь непонятном языке, что даже специалист по символам не может определить его принадлежность? Но она быстро поняла, что ничего удивительного в том нет. Это был не первый секрет, который Жак Соньер хранил в тайне от внучки.

Opposite Sophie, Leigh Teabing felt ready to burst. Eager for his chance to see the text, he quivered with excitement, leaning in, trying to see around Langdon, who was still hunched over the box.

Сидевший напротив Софи Лью Тибинг, дрожа от нетерпения, пытался заглянуть через плечо Лэнгдону, который склонился над шкатулкой.

"I don't know," Langdon whispered intently. "My first guess is a Semitic, but now I'm not so sure. Most primary Semitics include nekkudot. This has none."

— Не знаю, — тихо пробормотал Лэнгдон. — Сначала мне показалось, это семитский язык, но теперь не уверен. Ведь самые ранние семитские языки использовали неккудот. А здесь ничего подобного не наблюдается.

"Probably ancient," Teabing offered.

— Возможно, он еще более древний, — предположил Тибинг.

"Nekkudot?" Sophie inquired.

— А что такое неккудот? — спросила Софи. Не отводя глаз от шкатулки, Тибинг ответил:

Teabing never took his eyes from the box. "Most modern Semitic alphabets have no vowels and use nekkudot—tiny dots and dashes written either below or within the consonants—to indicate what vowel sound accompanies them. Historically speaking, nekkudot are a relatively modern addition to language."

— В большинстве современных семитских алфавитов отсутствуют гласные, вместо них используется неккудот. Это такие крохотные точечки и черточки, которые пишут под согласными или внутри их, чтобы показать, что они сопровождаются гласной. В чисто историческом плане неккудот — относительно современное дополнение к языку.

Langdon was still hovering over the script. "A Sephardic transliteration, perhaps...?"

Лэнгдон по-прежнему сидел, склонившись над текстом.

— Может, сефардическая транслитерация?..



Teabing could bear it no longer. "Perhaps if I just..." Reaching over, he edged the box away from Langdon and pulled it toward himself. No doubt Langdon had a solid familiarity with the standard ancients—Greek, Latin, the Romances—but from the fleeting glance Teabing had of this language, he thought it looked more specialized, possibly a Rashi script or a STA'M with crowns.

Тибинг был не в состоянии больше ждать.

— Возможно, если вы позволите мне... — И с этими словами он ухватил шкатулку и придвинул к себе. Без сомнения, Лэнгдон хорошо знаком с такими древними языками, как греческий, латынь, языки романо-германской группы, однако и беглого взгляда на текст Тибингу было достаточно, чтобы понять: этот язык куда более редкий и древний. Возможно, курсив Раши63, или еврейское письмо с коронками.



Taking a deep breath, Teabing feasted his eyes upon the engraving. He said nothing for a very long time. With each passing second, Teabing felt his confidence deflating. "I'm astonished," he said. "This language looks like nothing I've ever seen!"

Затаив дыхание, Тибинг впился взглядом в надпись. Он довольно долго молчал. Время шло, и уверенность Тибинга испарялась с каждой секундой.

— Честно признаться, — заявил он наконец, — я удивлен. Этот язык не похож ни на один из тех, что мне доводилось видеть прежде!



Langdon slumped.

Лэнгдон сгорбился в кресле.

"Might I see it?" Sophie asked.

— Можно мне взглянуть? — спросила Софи. Тибинг притворился, что не слышал ее слов.

Teabing pretended not to hear her. "Robert, you said earlier that you thought you'd seen something like this before?"

— Роберт, вы вроде бы говорили, что где-то видели нечто подобное раньше?

Langdon looked vexed. "I thought so. I'm not sure. The script looks familiar somehow."

Лэнгдон нахмурился:

— Да, так мне показалось. Но теперь я не уверен. И все же... этот текст кажется знакомым.



"Leigh?" Sophie repeated, clearly not appreciating being left out of the discussion. "Might I have a look at the box my grandfather made?"

— Лью! — нетерпеливо окликнула Тибинга Софи, недовольная тем, что ее исключили из этой дискуссии. — Может, вы все-таки позволите взглянуть на шкатулку, которую сделал мой дед?

"Of course, dear," Teabing said, pushing it over to her. He hadn't meant to sound belittling, and yet Sophie Neveu was light-years out of her league. If a British Royal Historian and a Harvard symbologist could not even identify the language—

— Конечно, дорогая, — спохватился Тибинг и придвинул шкатулку к ней. Ему совсем не хотелось обижать эту милую молодую даму, хотя он и считал, что "весовые категории" у них разные. Если уж член Британского королевского исторического общества и виднейший гарвардский специалист по символам не могут определить, что это за язык...

"Aah," Sophie said, seconds after examining the box. "I should have guessed."

— Ага... — протянула Софи несколько секунд спустя. — Мне следовало бы догадаться сразу.

Teabing and Langdon turned in unison, staring at her.

Тибинг с Лэнгдоном дружно подняли головы и уставились на нее.

"Guessed what?" Teabing demanded.

— Догадаться о чем? — спросил Тибинг. Софи пожала плечами:

Sophie shrugged. "Guessed that this would be the language my grandfather would have used."

— Ну, хотя бы о том, что дед изберет для надписи на шкатулке именно этот язык.

"You're saying you can read this text?" Teabing exclaimed.

— Вы хотите сказать, что можете прочесть этот текст? — воскликнул Тибинг.

"Quite easily," Sophie chimed, obviously enjoying herself now. "My grandfather taught me this language when I was only six years old. I'm fluent." She leaned across the table and fixed Teabing with an admonishing glare. "And frankly, sir, considering your allegiance to the Crown, I'm a little surprised you didn't recognize it."

— Запросто, — усмехнулась явно довольная собой Софи. — Дед научил меня этому языку, когда мне было всего шесть лет. И я довольно бегло говорю на нем. — Она перегнулась через стол и уставилась на Тибинга зелеными насмешливыми глазами. — И честно говоря, сэр, учитывая вашу близость к короне, я немного удивлена, что вы не узнали этого языка.

In a flash, Langdon knew. No wonder the script looks so damned familiar! Several years ago, Langdon had attended an event at Harvard's Fogg Museum. Harvard dropout Bill Gates had returned to his alma mater to lend to the museum one of his priceless acquisitions—eighteen sheets of paper he had recently purchased at auction from the Armand Hammar Estate.

В ту же секунду Лэнгдон все понял. Неудивительно, что текст показался знакомым! Несколько лет назад Лэнгдон посетил музей Фогга в Гарварде. Гарвардский выпускник Билл Гейтс в знак признательности сделал своей alma mater подарок, передал в музей бесценный экспонат — восемнадцать листов бумаги, приобретенных им на аукционе, из коллекции Арманда Хаммера.

His winning bid—a cool $30.8 million.

Он не моргнув глазом выложил за этот лот целых тридцать миллионов восемьсот тысяч долларов.

The author of the pages—Leonardo da Vinci.

Автором работ был Леонардо да Винчи.

The eighteen folios—now known as Leonardo's Codex Leicester after their famous owner, the Earl of Leicester—were all that remained of one of Leonardo's most fascinating notebooks: essays and drawings outlining Da Vinci's progressive theories on astronomy, geology, archaeology, and hydrology.

Восемнадцать листов, теперь известных как "Лестерский кодекс" (по имени их прежнего знаменитого владельца, герцога Лестерского), представляли собой уцелевшие фрагменты знаменитых блокнотов Леонардо. То были эссе и рисунки, где описывались весьма прогрессивные для тех времен теории Леонардо по астрономии, геологии, архитектуре и гидрологии.

Langdon would never forget his reaction after waiting in line and finally viewing the priceless parchment. Utter letdown. The pages were unintelligible. Despite being beautifully preserved and written in an impeccably neat penmanship—crimson ink on cream paper—the codex looked like gibberish. At first Langdon thought he could not read them because Da Vinci wrote his notebooks in an archaic Italian. But after studying them more closely, he realized he could not identify a single Italian word, or even one letter.

Лэнгдон никогда не забудет этого похода в музей. После долгого стояния в очереди он наконец созерцал бесценные листы пергамента. Полное разочарование! Разобрать, что написано на страницах, было невозможно. И это несмотря на то что они прекрасно сохранились и были исписаны изящнейшим каллиграфическим почерком, красными чернилами по светло-кремовой бумаге. Текст был абсолютно не читаем. Сначала Лэнгдон подумал, что не понимает ни слова потому, что да Винчи делал записи на архаичном итальянском. Но, более пристально всмотревшись в текст, он понял, что не видит в нем ни единого итальянского слова.

"Try this, sir," whispered the female docent at the display case. She motioned to a hand mirror affixed to the display on a chain. Langdon picked it up and examined the text in the mirror's surface.

— Попробуйте с этим, сэр, — шепнула ему женщина-доцент, дежурившая у стенда. И указала на ручное зеркальце, прикрепленное к стенду на цепочке. Лэнгдон взял зеркальце и поднес к тексту.

Instantly it was clear.

И все стало ясно.

Langdon had been so eager to peruse some of the great thinker's ideas that he had forgotten one of the man's numerous artistic talents was an ability to write in a mirrored script that was virtually illegible to anyone other than himself. Historians still debated whether Da Vinci wrote this way simply to amuse himself or to keep people from peering over his shoulder and stealing his ideas, but the point was moot. Da Vinci did as he pleased.

Лэнгдон так горел нетерпением ознакомиться с идеями великого мыслителя, что напрочь забыл об одном из удивительных артистических талантов гения — способности писать в зеркальном отражении, чтобы никто, кроме него, не мог прочесть эти записи. Историки по сию пору спорят о том, делал ли это да Винчи просто для собственного развлечения, или же для того, чтобы люди, заглядывающие ему через плечо, не крали у него идеи. Видно, это так и останется тайной.

Sophie smiled inwardly to see that Robert understood her meaning. "I can read the first few words," she said. "It's English."

Софи улыбнулась: она обрадовалась, что Лэнгдон наконец понял. — Что ж, прочту для начала первые несколько слов, — сказала она. — Это английский.

Teabing was still sputtering. "What's going on?"

Тибинг все еще недоумевал:

— Что происходит?



"Reverse text," Langdon said. "We need a mirror."

— Перевернутый текст, — сказал Лэнгдон. — Нам нужно зеркало.

"No we don't," Sophie said. "I bet this veneer is thin enough." She lifted the rosewood box up to a canister light on the wall and began examining the underside of the lid. Her grandfather couldn't actually write in reverse, so he always cheated by writing normally and then flipping the paper over and tracing the reversed impression. Sophie's guess was that he had wood-burned normal text into a block of wood and then run the back of the block through a sander until the wood was paper thin and the wood-burning could be seen through the wood. Then he'd simply flipped the piece over, and laid it in.

— Нет, не нужно, — возразила Софи. — Я в этом достаточно хорошо натренировалась. — Она поднесла шкатулку к лампе на стене и начала осматривать внутреннюю сторону крышки. Дед не умел писать задом наперед, а потому пускался на небольшую хитрость: писал нормально, затем переворачивал листок бумаги и выводил буквы в обратном направлении. Софи догадалась, что он, видимо, выжег нормальный текст на куске дерева, а затем прогонял этот кусок через станок до тех пор, пока дерево совсем не истончилось и выжженные на нем буквы не стало видно насквозь. После чего он просто перевернул этот истончившийся кусок и вклеил в крышку.

As Sophie moved the lid closer to the light, she saw she was right. The bright beam sifted through the thin layer of wood, and the script appeared in reverse on the underside of the lid.

Придвинув шкатулку поближе к свету, Софи поняла, догадка ее верна. Луч просвечивал через тонкий слой дерева, глазам предстал текст уже в нормальном виде.

Instantly legible.

Вполне разборчивый.

"English," Teabing croaked, hanging his head in shame. "My native tongue."

— Английский, — крякнул Тибинг и стыдливо потупил глаза. — Мой родной язык.

 At the rear of the plane, Rémy Legaludec strained to hear beyond the rumbling engines, but the conversation up front was inaudible. Rémy did not like the way the night was progressing. Not at all. He looked down at the bound monk at his feet. The man lay perfectly still now, as if in a trance of acceptance, or perhaps, in silent prayer for deliverance.

Сидевший в хвостовом отсеке Реми Легалудек силился расслышать, о чем идет речь в салоне, но мешал рев моторов. Реми совсем не нравилось, как развивались события. Совсем. Он перевел взгляд на лежавшего у его ног монаха. Тот окончательно затих, больше не барахтался, не пытался высвободиться из Лежал, точно в трансе от отчаяния, а может, мысленно читал молитву, моля Господа об освобождении.

 



CHAPTER 72


ГЛАВА 72

Fifteen thousand feet in the air, Robert Langdon felt the physical world fade away as all of his thoughts converged on Saunière's mirror-image poem, which was illuminated through the lid of the box.

Находившийся на высоте пятнадцати тысяч футов Роберт Лэнгдон вдруг почувствовал, что реальный физический мир бледнеет, отступает куда-то и что все его мысли заняты исключительно стихотворными строками Соньера, которые вдруг высветились на крышке шкатулки.

Sophie quickly found some paper and copied it down longhand. When she was done, the three of them took turns reading the text. It was like some kind of archaeological crossword... a riddle that promised to reveal how to open the cryptex. Langdon read the verse slowly.

Софи быстро нашла листок бумаги и записала текст в обычном порядке. Закончила, и вот все трое склонились над ним. Содержание строк было загадочно, но разгадка обещала подсказать способ открыть криптекс. Лэнгдон медленно прочел:

An ancient word of wisdom frees this scroll... and helps us keep her scatter'd family whole... a headstone praised by templars is the key... and atbash will reveal the truth to thee.

Мир древний мудрый свиток открывает... собрать семью под кровом помогает... надгробье тамплиеров это ключ... и эт-баш правду высветит, как луч.

Before Langdon could even ponder what ancient password the verse was trying to reveal, he felt something far more fundamental resonate within him—the meter of the poem. Iambic pentameter.

Не успел Лэнгдон задуматься о том, что за тайна спрятана в этом тексте, как почувствовал, что его больше занимает другое. Размер, которым написан этот короткий стих. Пятистопный ямб. Почти правильный.






Langdon had come across this meter often over the years while researching secret societies across Europe, including just last year in the Vatican Secret Archives. For centuries, iambic pentameter had been a preferred poetic meter of outspoken literati across the globe, from the ancient Greek writer Archilochus to Shakespeare, Milton, Chaucer, and Voltaire—bold souls who chose to write their social commentaries in a meter that many of the day believed had mystical properties. The roots of iambic pentameter were deeply pagan.

За долгие годы исследований, связанных с историей тайных обществ Европы, Лэнгдон неоднократно встречался с этим размером, последний раз — в прошлом году, в секретных архивах Ватикана. На протяжении веков этому стихотворному размеру отдавали предпочтение поэты всего мира — от древнегреческого писателя Архилоха до Шекспира, Мильтона, Чосера и Вольтера. Все они предпочитали именно этот размер, который, как считалось, обладал особыми мистическими свойствами. Корни пятистопного ямба уходили в самую глубину языческих верований.

Iambs. Two syllables with opposite emphasis. Stressed and unstressed. Yin yang. A balanced pair. Arranged in strings of five. Pentameter. Five for the pentacle of Venus and the sacred feminine.

Ямб. Двусложный стих с чередованием ударений в слогах. Ударный, безударный. Инь и ян. Хорошо сбалансированная пара. Пятистопный стих. Заветное число "пять" — пентакл Венеры и сея щенного женского начала.

"It's pentameter!" Teabing blurted, turning to Langdon. "And the verse is in English! La lingua pura!"

— Это пентаметр! — выпалил Тибинг и обернулся к Лэнгдону. — И стихи написаны по-английски! La lingua pura!

Langdon nodded. The Priory, like many European secret societies at odds with the Church, had considered English the only European pure language for centuries. Unlike French, Spanish, and Italian, which were rooted in Latin—the tongue of the Vatican—English was linguistically removed from Rome's propaganda machine, and therefore became a sacred, secret tongue for those brotherhoods educated enough to learn it.

Лэнгдон кивнул. Приорат, подобно многим другим тайным европейским обществам, не слишком ладившим с Церковью, на протяжении веков считал английский единственным "чистым" европейским языком. В отличие от французского, испанского и итальянского, уходивших корнями в латынь, "язык Ватикана", английский в чисто лингвистическом смысле был независим от пропагандистской машины Рима. А потому стал священным тайным языком для тех членов братства, которые были достаточно прилежны, чтобы выучить его.

"This poem," Teabing gushed, "references not only the Grail, but the Knights Templar and the scattered family of Mary Magdalene! What more could we ask for?"

— В этом стихотворении, — возбужденно продолжил Тибинг, — есть намеки не только на Грааль, но и на орден тамплиеров, и на разбросанную по всему свету семью Марии Магдалины. Чего нам еще не хватает?

"The password," Sophie said, looking again at the poem. "It sounds like we need some kind of ancient word of wisdom?"

— Пароля, — ответила Софи, не отводя глаз от стихотворения. — Ключевого слова. Похоже, нам нужен некий древний эквивалент слова "мудрость".

"Abracadabra?" Teabing ventured, his eyes twinkling.

— Абракадабра? — предложил Тибинг, лукаво подмигнув ей.

A word of five letters, Langdon thought, pondering the staggering number of ancient words that might be considered words of wisdom—selections from mystic chants, astrological prophecies, secret society inductions, Wicca incantations, Egyptian magic spells, pagan mantras—the list was endless.

Слово из пяти букв, подумал Лэнгдон. Сколько же существовало на свете древних слов, которые можно было бы назвать "словами мудрости"! То были отрывки из мистических заклинаний, предсказаний астрологов, клятв тайных обществ, молитв Уитаке, древнеегипетских магических заклинаний, языческих мантр — список поистине бесконечен.

"The password," Sophie said, "appears to have something to do with the Templars." She read the text aloud. " 'A headstone praised by Templars is the key.' "

— Пароль, — сказала Софи, — имеет, по всей видимости, отношение к тамплиерам. — Она процитировала строку из стихотворения: — "Надгробье тамплиеров — это ключ".

"Leigh," Langdon said, "you're the Templar specialist. Any ideas?"

— Лью, — спросил Лэнгдон, — вы же у нас специалист по тамплиерам, есть идеи?

Teabing was silent for several seconds and then sighed. "Well, a headstone is obviously a grave marker of some sort. It's possible the poem is referencing a gravestone the Templars praised at the tomb of Magdalene, but that doesn't help us much because we have no idea where her tomb is."

Тибинг молчал несколько секунд, затем предположил:

— Ну, "надгробье", видимо, означает какую-то могилу. Возможно, имеется в виду камень, которому поклонялись тамплиеры, считая его надгробием Марии Магдалины. Но это вряд ли поможет, поскольку мы не знаем, где находится этот камень.



"The last line," Sophie said, "says that Atbash will reveal the truth. I've heard that word. Atbash."

"I'm not surprised," Langdon replied. "You probably heard it in Cryptology 101. The Atbash Cipher is one of the oldest codes known to man."



— А в последней строчке, — сказала Софи, — говорится, что правду откроет этбаш. Я где-то слышала это слово. Этбаш. — Неудивительно, — вмешался Лэнгдон. — Возможно, вы помните его из учебника по криптологии. Шифр этбаш — старейший из всех известных на земле.

Of course! Sophie thought. The famous Hebrew encoding system.

Ну да, конечно, подумала Софи. Знаменитая система кодирования в древнееврейском.

The Atbash Cipher had indeed been part of Sophie's early cryptology training. The cipher dated back to 500 B.C. and was now used as a classroom example of a basic rotational substitution scheme. A common form of Jewish cryptogram, the Atbash Cipher was a simple substitution code based on the twenty-two-letter Hebrew alphabet. In Atbash, the first letter was substituted by the last letter, the second letter by the next to last letter, and so on.

В самом начале своего обучения на кафедре криптологии Софи столкнулась с шифром этбаш. Датировался он примерно 500 годом до нашей эры, а в наши дни использовался в качестве классического примера схемы ротационной замены в шифровании. По сути своей шифр этот являлся кодом, основанным на древнееврейском алфавите из двадцати двух букв. Первая буква при шифровании заменялась последней, вторая — предпоследней, и так далее.

"Atbash is sublimely appropriate," Teabing said. "Text encrypted with Atbash is found throughout the Kabbala, the Dead Sea Scrolls, and even the Old Testament. Jewish scholars and mystics are still finding hidden meanings using Atbash. The Priory certainly would include the Atbash Cipher as part of their teachings."

— Этбаш подходит великолепно, — заметил Тибинг. — Тексты, зашифрованные с его помощью, находили в Каббале, в Свитках Мертвого моря, даже в Ветхом Завете. Еврейские ученые и мистики до сих пор находят тайные послания, зашифрованные с помощью этого кода. И уж наверняка этбаш изучали члены Приората.

"The only problem," Langdon said, "is that we don't have anything on which to apply the cipher."

— Проблема только в том, — перебил его Лэнгдон, — что мы не знаем, к чему именно применить этот шифр.

Teabing sighed. "There must be a code word on the headstone. We must find this headstone praised by Templars."

Тибинг вздохнул:

— Видно, на надгробном камне выбито кодовое слово. Мы должны найти надгробие, которому поклонялись тамплиеры.



Sophie sensed from the grim look on Langdon's face that finding the Templar headstone would be no small feat.

По мрачному выражению лица Лэнгдона Софи поняла, что и это задание кажется невыполнимым.

Atbash is the key, Sophie thought. But we don't have a door.

Этбаш — это ключ, подумала Софи. Просто у нас нет двери, которая открывается этим ключом.

It was three minutes later that Teabing heaved a frustrated sigh and shook his head. "My friends, I'm stymied. Let me ponder this while I get us some nibblies and check on Rémy and our guest." He stood up and headed for the back of the plane.

Минуты через три Тибинг испустил вздох отчаяния и удрученно покачал головой:

— Я просто в тупике, друзья мои. Дайте мне немного подумать. А пока не мешало бы подкрепиться. И заодно проверить, как там поживают Реми и наш гость. — Он поднялся и направился в хвостовой отсек.



Sophie felt tired as she watched him go.

Софи устало проводила его взглядом.

Outside the window, the blackness of the predawn was absolute. Sophie felt as if she were being hurtled through space with no idea where she would land. Having grown up solving her grandfather's riddles, she had the uneasy sense right now that this poem before them contained information they still had not seen.

За стеклами иллюминаторов царила полная тьма. Софи вдруг ощутила, что неведомая сила несет ее по необъятному черному пространству, а она и понятия не имеет, где приземлится. Всю спою жизнь, с раннего детства, она занималась тем, что разгадывала загадки деда, и вот теперь у нее возникло тревожное чувство, что эта задачка ей не по зубам.

There is more there, she told herself. Ingeniously hidden... but present nonetheless.

Здесь есть что-то еще, сказала она себе. Искусно спрятанное... но оно есть, есть, должно быть!

Also plaguing her thoughts was a fear that what they eventually found inside this cryptex would not be as simple as "a map to the Holy Grail." Despite Teabing's and Langdon's confidence that the truth lay just within the marble cylinder, Sophie had solved enough of her grandfather's treasure hunts to know that Jacques Saunière did not give up his secrets easily.

И еще ее тревожила мысль: то, что они рано или поздно обнаружат в криптексе, будет не просто картой, где указано местонахождение Грааля. Несмотря на уверенность Тибинга с Лэнгдоном в том, что правда спрятана в каменном цилиндре, Софи, хорошо знавшая деда, считала, что Жак Соньер не из тех, кто так легко расстается со своими секретами.


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   53   54   55   56   57   58   59   60   ...   89


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет