Дейнекин Федор Ксенофонтович



жүктеу 52.68 Kb.
Дата01.09.2018
өлшемі52.68 Kb.

ОТЛИЧНЫЙ ЭКИПАЖ

Стенограмма аудиозаписи
ДЕЙНЕКИН ФЕДОР КСЕНОФОНТОВИЧ (род. в 1913 г.)
Я, Дейнекин Федор Ксенофонтович, участвовал в формировании 13 танкового корпуса в Сталинграде, на «Красном Октябре». По мере выпуска танков на Сталинградском тракторном заводе, мы оттуда же получали наши боевые машины – танки, и кроме того, ходили туда, на завод, с экипажами, помогали монтировать танки. Нам мастера завода доверяли, механик у меня был – лучший, знал машину, как пять пальцев. Я им гордился, это был настоящий спец - Дасюк Миша из Украины. Второй член экипажа - Хамедов, узбек, отличный парень, заряжающий. Третий был командир пулемета, Григорьев Витя, из Истры под Москвой. Таким образом, у меня многонациональный был экипаж, я им гордился.

И вот когда получили мы материальную часть - танки – на роту десять машин, и там же, на Тракторном, делали обкатку – 25 километров туда, 25 - обратно. И из десяти машин только в одной «полетела» коробка перемены передач. Тут же нам на заводе старую вынули, а новую поставили. И эта рота танковая (я был тогда еще командиром взвода) создавалась в то время, когда формировалась 88ая танковая бригада. Командир танковой бригады был Сергеев Иван Иванович, подполковник, хороший товарищ. После того, как мы прошли всё это обучение, танковая бригада была погружена на платформы и доставлена в город Ку…(?), на Украине. Там у нас были исходные позиции. Это 1942 год, май месяц.

Мы сражались только ночью – противник тогда уже имел большие силы – авиация его уже нас контролировала, поэтому мы старались работать только ночью. А днем мы где-то замаскируемся и стоим. Но это недолго длилось, потому что обстановка очень складывалась тяжелая, и нас сразу ввели в бой. Мы проехали своим ходом около ста километров в сторону фронта и вступили в бой в районе станции Большой Бурлук (Харьковская область), там тяжелые бои были. 88 танковая бригада была на передовых позициях. Бои были страшные – немцы постоянно нас атаковали, сдерживали немецкие атаки только танки, а пехота еле успевала уходить. Это был 42 год, когда наши войска вынуждены были отходить. Но, несмотря на это, мы очень много вывели из строя фашистских танков и других родов войск. В течение месяца 88 бригада потеряла материальную часть почти полностью, осталось четыре Т-34. На эти четыре Т-34 поставили меня старшим командиром, и перевели в этом же корпусе в 85 танковую бригаду. Командир 85 танковой бригады – Анатолий Алексеевич Асейчев.

Однажды, когда там сложилась тяжелая обстановка – это в районе Оскола, там большое скопление было наших войск, генерал-майор Асейчев – моя машина последняя, там был командир взвода – подъезжает к моей машине: «Кто командир машины???» Я говорю: «Я, товарищ генерал-майор». - «Федор Ксенофонтович? Иди сюда, сынок!» Я соскочил, подошел к нему. «Видишь, какая обстановка? Скопилось много войск, а там переправа тесная. Чтобы там не сделать нам плохо, ты сдержи там противника, замаскируй машину, чтоб никакой немец там тебя не увидел! И смотри, чтоб не пропустил ни одного немца!». Поставил я туда свои машины, замаскировал, и стою, жду. Проходит 10 минут, 20, полчаса, час. Нет ни генерала, нет ни противника. Потом, уже во втором часу где-то появляется колонна немцев. «Открыть огонь!». А мне такой задачи не ставилось, мне генерал сказал, чтобы я как пришел, так и ушел незаметно. Но у меня не получилось. Эта колонна немецкая оказалась, как говорят, перед носом, и я вынужден был открыть огонь. Я подбил два броневика (их там разведка впереди) и танк легкий – они загорелись. Колонна остановилась немецкая. Ну, думаю, раз я себя обнаружил, теперь мне тут дадут. Ну, и начал немножко беспокоиться. Смотрю – мотоцикл рядом остановился. «Товарищ лейтенант, вы ко мне?». - «Да, генерал Асейчев сказал – следуйте за мной». И, значит, по дороге на Оскол, туда, где сведено было много войск. Там стоит какой-то майор с нашей части. Я танки притормозил, он подъезжает к нам: «Танки не задерживать, пропустить!». Я говорю: «Так проехать нельзя!». - «Раздвигай, раздвигай всё что мешает – танки есть танки!». И вот мы там переправились, а в это время фашисты на самолете обнаружили машину Анатолия Алексеевича Асейчева. И догнал ее рейдер небольшой, поразил, и он был убит. А шофер с ним сидел – ни царапинки не имел. После этого мы там переправились, и генерала Асейчева Анатолия Алексеевича там похоронили, по ту сторону реки Оскол. Вот это там у нас был тяжелый период. А потом бои продолжались дальше, и 88 бригада в августе месяце была выведена из фронта в связи с потерей и материальной части, и живой силы. И нас так же, как и 88-ую, этого же корпуса, отвели на формирование в город Саратов, в Татищево.

В Саратове кормили нас по второй норме - …. в супе одна другую догоняла. И мы не могли дождаться, когда нас отправят на фронт. А машины кто-то ковал, уже Тракторный был захвачен немцами, и вот поступили нам танки через два месяца. Танки горьковские, с литыми башнями, которые мы очень не любили. У них литые башни, у них воздушные пузыри в башне, и бывает, что легко можно пробить их, чуть ли не пулей. Мы получили машины, и были направлены на Сталинградский фронт по круговой дороге, через Саратов, Баскунчак, Эльтон. Сюда подъехали, и ночью (днем мы стояли в эшелоне в Баскунчаке) выкатили нас в поле, чтобы противником не так были сразу обнаружены. Мы день постояли, а потом отправились дальше, к Ахтубе. До Ахтубы доехали своим ходом и по лесу – там километров 80 - до Светлого Яра. Там была переправа, уже на реке был заморозок. Машины грузили на баржи – по 2-3 машины – и переправляли на ту сторону. И так за ночь всю бригаду нашу переправили. Въехали в село Светлый Яр ночью – замерзли, холодно, зима уже была, и нам дали отдохнуть. Разместились мы по хатам, чтобы обогреться, а машины поставили на дороге. Пришли в хаты, там соломой отапливают печки, мы и уснули, как курята, потому что выбились из сил. Переспали, наутро снова по машинам – и в сторону Красноармейска. Здесь, в районе поселка … солдат стоял с флажком, повернулся, показал на гору. Мы поднялись на гору, там нас встретили самолеты немецкие, немножко нас там пообстреляли, но особого вреда не причинили. Оттуда уже мы вошли в линию всех войск, которые здесь были расположены.

20 или 19 ноября наша северная группировка начала наступление после большой артиллерийской подготовки – с «катюшами», с артиллерией – и сломили противника. А южная группировка 19-го пошла в районе поселка Советский. Но обстановка изменилась - фашистская Германия решила подготовить группировку войск под командованием Манштейна, чтобы вызволить свою окруженную группировку в районе Сталинграда - это 330 немецких дивизий. И вот нам пришлось сражаться с этим Манштейном. Это была сильная очень группировка – много было танков, много других видов оружия, и мы стояли насмерть. Если кто читал книгу Бондарева «Горячий снег» – вот это та битва, не на жизнь, а на смерть. Потому что приказ был – любой ценой не пропустить к окруженной группировке помощь. И мы там, действительно, стояли насмерть. Я смотрел, как артиллеристы там работают – оставался у пушки один человек из расчета, и он сам брал снаряды, сам заряжал и сам бил по немецким танкам. И поражал их. Они уже были изморены все, вымотанные, а всё-таки не сдавались. Так же и танкисты. И там вот я был ранен – тяжело ранен в танке, танк загорелся. Один мой товарищ вылез, двое убиты оказались, а я начал вылезать, подошел к люку, а по машине крупнокалиберный пулемет строчит как горохом. Думаю – всё равно убьют! Прижался к стенке, шапка где-то упала, глаза залило кровью, рука у меня побита, нога правая тоже побита… Я посидел, подождал - я знал, что он перенесет огонь на другие цели, которые ему нужны, эта машина уже мертвая – дым кругом стоит… И тогда я выполз. И пополз, потому что там снаряды в машине – они тоже опасны для жизни. И только я отполз метров на 10, 20, вдруг - откуда ни возьмись – санитар. Спасибо ему! Это он меня спас, потому что я уже потерял много крови. И он мне перевязал, а градусов 10-20 мороз – можно и замерзнуть - штанину распорол, кирзовый сапог – его там топором не разрубаешь! Всё забинтовал, завязал: «А теперь, товарищ лейтенант, ползи!» Я пополз дальше. А огонь и с нашей стороны, и с их - ураганы. Ну, меня потом подобрали, мне сказал санитар: «Вас там подберут». Вот такая была обстановка.



А мой товарищ, напарник, который вылез, - Григорьев Витя из Истры – испугался, что вдруг отойдут наши войска, и он попадет в плен в таком виде. А у него перебиты обе ноги. И он пополз в овраг, чтобы спрятаться от немцев. Там залег и переночевал ночь – ну, вы представляете – с перебитыми ногами, в грязных портянках. Его привезли на второй день и положили рядом – случайно так попало. Он смотрит на меня, а я сперва его не узнал. А потом – «Товарищ лейтенант, дайте папироску». Я говорю: «Кто ты? Григорьев? Ты откуда взялся?». - «Товарищ лейтенант, я вот так вот…». Рассказал, как он в овраг спрятался и переночевал. Конечно, весь кровью изошел…

Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет