Действующие лица



жүктеу 418 Kb.
бет1/3
Дата15.08.2018
өлшемі418 Kb.
  1   2   3

2010 АНДРЕЙ ОСИНЕНКО

НОЧНОЙ ЭФИР

Трагикомедия в одном действии

************

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


НАДЯ, 23 года

ВЛАДИМИР, 45 лет

СЕРАФИМА, 55 лет

Помещение радиостанции, состоящее из двух частей: слева – комната отдыха, справа – эфирная студия, отделённая от комнаты отдыха звуконепроницаемой перегородкой с окном и дверью. В студии стол, на котором два ноутбука, и два стула. В глубине студии, справа,– небольшое окно в комнатку звукорежиссёра. В комнате отдыха два стола, мягкая мебель, в углу холодильник и микроволновка. Слева дверь, ведущая в другие помещения радиостанции. Сейчас она прикрыта,

и оттуда слышен громкий, возбуждённый ГОЛОС ВЛАДИМИРА.
ВЛАДИМИР (за сценой). Люд, я за всю свою жизнь хоть раз опоздал на эфир?! А? Ну, приведи пример! – Не можешь! А как я мог опоздать сегодня, когда боги на моей стороне! Как?!.. – А это что? И что мне с ней делать? Хорошо, посмотрю. Всё! Беги, беги! Мужу привет!! Пока!!..
В комнату отдыха входит НАДЯ, ей лет 20, она очень хорошенькая. За ней идёт

ВЛАДИМИР, ему лет 45, подтянутый, спортивный; войдя, оборачивается и кричит.


ВЛАДИМИР (кричит). Люда! Выезжайте переулком! В центре жуткая пробка! (Прикрывает дверь, смотрит на тетрадь, которую держит в руке.) И что я должен с ней делать? Зачем она мне её дала? (Бросает тетрадь на стол.) Надька, дай пить – умираю!

НАДЯ. А есть не хочешь?

ВЛАДИМИР. Какая еда – переговоры были в ресторане! Это ресторан этого человека! Ты не представляешь, как меня там облизывали! Но потом – за час в пробке! – я чуть не умер от жажды!

НАДЯ (доставая из холодильника бутылки с соком). А зачем надо было в это время ехать через центр?

ВЛАДИМИР. Девочка моя, а где, по-твоему, ресторан у такого человека? Он – в самом центре! (Смеётся.) Надька, какой сегодня день! Самый удачный день в моей жизни! День жатвы! День сбора урожая! Всё, что я всю жизнь сеял – принесло плоды!
Она протягивает ему стакан, он залпом выпивает.
Я скоро начну такое дело!! (Ставит стакан на стол.)

НАДЯ. Ещё налить?

ВЛАДИМИР. Нет. Ты не представляешь, что меня ждёт!!
Он с улыбкой смотрит на неё. Она очень сосредоточенно закрывает бутылку.
Но, как ты думаешь, что я делал в свой самый удачный день, стоя в пробке?

НАДЯ. Не знаю. Хвастался по мобильнику, что у тебя удачный день.

ВЛАДИМИР. Ой, змея, змея! Ну, за кого ты меня держишь? Ну, как я мог с кем-то говорить, зная, что у тебя эфир? – Я слушал тебя!

НАДЯ (краснея). Володь, не надо! Я прошу! Это был какой-то ужас!

ВЛАДИМИР. Да, это был не самый удачный твой эфир. Ты говорила с нашим гостем на каком-то автопилоте.

НАДЯ. Пожалуйста, ну, не надо…

ВЛАДИМИР (с нежностью на неё глядя). Что, моя девочка, всю ночь не спала? Поди, весь торт сожрала?

НАДЯ (глядя в сторону). Угу…

ВЛАДИМИР (смеясь). Я так и думал! (Сочувственно.) Стошнило? (Она кивает.) Бедненькая! Там же килограмма полтора оставалось!

НАДЯ. Ну, полтора, – и что?..

ВЛАДИМИР (глядя на неё с улыбкой). И что ты решила?

НАДЯ (умоляюще). Володь! Меня тошнит до сих пор, а ты!

ВЛАДИМИР (нежно). Надька… Ты вчера была похожа на школьницу, которой дали очень сложную задачу – на лице такое смятение…

НАДЯ (умоляюще). Володь, ну, мы же договорились – через месяц...

ВЛАДИМИР. Хорошо, хорошо…

НАДЯ. И, пожалуйста… Не заговори об этом в студии.

ВЛАДИМИР. Почему именно в студии?

НАДЯ. Потому что звукорежиссёр слышит всё, что мы там говорим.

ВЛАДИМИР. Ты думаешь, что Паша поймёт? – Никогда! Он живёт только техникой – компьютер и пульт! (Дразня её). А и поймёт? Узнает, наконец, что мужчина может жить не только с пультом, но и…

НАДЯ. Володь!

ВЛАДИМИР. Надюха, что ж ты сегодня такая серьёзная!..

НАДЯ. А ты знаешь, что Пашу обокрали? Эта великая певица, у которой он работал… короче, звукорежиссёр её клипа выдвинут на премию. А клип, оказывается, делал Паша. И он подаёт в суд. В Интернете сейчас все обсуждают этот скандал.

ВЛАДИМИР. Наш Паша – просто придурок!

НАДЯ. Но его же обокрали! Его гордость задета!

ВЛАДИМИР. Ах, обокрали! А знаешь, сколько обкрадывали меня? И ничего. А почему великая певица не может выдвинуть на престижную премию звукорежиссёра, с которым она спит?! Делать приятно любимому – её долг!.. Паша хоть понимает, с кем ссорится? Как все таланты он немного не в себе. (Смотрит на часы.) Всё! Пора! Пошли.
Они переходят в студию, закрывают за собой дверь и садятся за стол.
НАДЯ. Владимир Сергеич, у вас нет идей – о чём сегодня говорить?

ВЛАДИМИР. У меня сегодня такой день, Надежда Анатольевна, что мне не до идей… Но, я не дорассказал! Так вот, когда я стал работать на телевидении, мой начальник непрерывно крал у меня мои идеи…


Надя осторожно кивает в сторону окна звукорежиссёра, но он продолжает.
…Но я всем говорил, что это его идеи! Поэтому, когда его повысили, кого он потащил за собой? Меня! – А если бы я обличал его в кражах? Что бы я сейчас имел? Иногда надо забыть о гордости. Меньше этих красивых слов – гордость, благородство, высокая миссия…

НАДЯ. Вы уже тогда во всё это не верили?

ВЛАДИМИР. Почему? – Верил. И во мне жил идиот, который считал, что надо вырвать, как Данко, своё сердце и светить им другим людям.

НАДЯ. А разве это плохо?

ВЛАДИМИР. Надь, светить удобнее фонариком. А если человек говорит, что его миссия освещать дорогу другим, значит, он считает этих других неразумным стадом, разве нет? А я говорю честно: я работаю ради денег. Я раскрутился, выжал максимум, вложился в бизнес. И сегодняшний день доказал, что это правильно! Потому что сегодня – именно сегодня! – я ухватил жирный кусок! Неужели вы не чувствуете, Надежда Анатольевна, что мои зубы впились в этот истекающий жиром и свежей кровью кусок! Жир и кровь текут по моему подбородку и капают на стол! Недели через две, когда я разберусь с одной ерундой, которая мне предстоит, я начну такое! (Смотрит на часы.) Всё! Всё! У нас нет времени! С чего начнём? Ты ведь наверняка что-то готовила? Покажи.

НАДЯ. Ну, только это… (Поворачивает к нему экран ноутбука.)

ВЛАДИМИР (читает и кривится). Не-е-е, только не это... Ладно, я что-нибудь начну, а там какой-то великий ум позвонит и подскажет.
Они надевают наушники с микрофонами и смотрят на экраны своих ноутбуков.
Пошла заставка! Ну, погнали! – Доброй бессонницы вам, друзья! Вы слушаете – «Ночной эфир»! Мы подводим ночные итоги ушедшей недели. Говорим о самом важном для прожитого отрезка времени, о том, что наиболее полно определяет основной вектор движения жизни! Мы говорим о ночных – в смысле тёмных, окутанных мраком – истинах! В студии – Надежда Надеждина!

НАДЯ. И Владимир Владимиров!

ВЛАДИМИР. Ночь – время, когда мы укрываемся тёплым одеялом и хотим расслабиться. А когда мы в этом состоянии, то реальность с её тиграми и иными окружающими нас хищниками, такая реальность нам не нужна. Теперь, когда мы сами насытились и уютно лежим под одеялом, мы очень беззащитны, и нас проще сожрать. И в эти минуты нам особенно хочется, чтобы все вокруг имели совесть, верили в бога, добро и прочие вечные ценности.

В прошлой передаче я утверждал, что вечные ценности придумали именно хищники, в надежде внушить другим хищникам, что те – вегетарианцы. И парадокс в том, что уже подлинные вегетарианцы, те, кто не способен действовать, для кого совесть – удобная штука, чтобы оправдать своё бездействие, эти подлинные вегетарианцы стали с пеной у рта защищать эти ценности. И в этом – гениальность хищников! С этого момента они уже могли спокойно спать по ночам, зная, что вегетарианцы будут охранять их сон. – Это моё утверждение вызвало шквал звонков. Но у нас не хватило времени это обсудить. Поэтому я хочу сегодня вернуться к этой теме...

НАДЯ (перебивая). Народ уже звонит.

ВЛАДИМИР. Да, да, у нас высветился номер. Алло! Вы в эфире!


Слышен ГОЛОС ПОЖИЛОГО МУЖЧИНЫ.
ГОЛОС МУЖЧИНЫ. Владимир! Это Леонид Петрович, из Клина.

ВЛАДИМИР. О-о! Здравствуйте, Леонид Петрович из Клина! Опять вы! Какая нежданная неожиданность!

ГОЛОС МУЖЧИНЫ. Вы в тот раз не дали мне кончить.

ВЛАДИМИР. Да, звонок сорвался. Кончайте, Леонид Петрович!

ПОЖИЛОЙ МУЖЧИНА. Я хотел вам сказать, что ваша передача – одна их самых мерзких, которые есть на радио!
Владимир с серьёзной физиономией кивает, Надя закрывает лицо руками.
Для вас нет ничего святого! Ваш цинизм поражает. Вы оплёвываете всё! Вы будите в людях самое плохое! Я молюсь, чтобы вы сдохли!

ВЛАДИМИР. Это был Леонид Петрович из Клина! Сегодня ему удалось кончить, ура! А у нас ещё звонок. Представьтесь, вы в эфире!

ГОЛОС ЖЕНЩИНЫ. Володя! Меня зовут Ольга! Не слушайте вы этих маразматиков! К вас замечательная передача! Все мои друзья вас слушают. Вы разрушаете эти привычные способы думать, смотреть на мир. Вы показываете, – ну, как бы это сказать, ну – каким должно быть современное мышление современного человека – вот, точно! Именно это! Спасибо вам! – И никого не слушайте!

ВЛАДИМИР. Да, да, всё именно так! Совмещение несовместимого, парадокс – основной принцип нашей передачи. И это, как правильно отметила Ольга, основой принцип современного мышления. Потому что мышление только тогда продуктивно, когда идёт по тем же самым законам, что и жизнь. А жизнь – это совмещение несовместимого! Свежий пример! Ну, как можно совместить смерть и жизнерадостный юмор? Что более несовместимо?! А между тем… Я сегодня проходил медобследование. Вспомните, что вы испытываете, когда эти люди в белых халатах ищут в вас признаки вашей смерти! Вы лежите на этом холодном столе, а вас прощупывают, просвечивают… Но именно это дало мне потрясающий жизненный импульс! Именно на столе я поймал настоящий кураж, я непрерывно острил, шутил! Именно они, эти служители смерти в белых халатах, зарядили меня необычайной жизненной энергией! Я вышел от них, готовый свернуть горы! И я их свернул! – проведя через час блистательные деловые переговоры! Но но меня бы это никогда не получилось, не пройди я перед этим через этот липкий, унизительный страх смерти. Этот парадокс, и есть жизнь! – Но у нас ещё один звонок! И снова парадокс – мы его не примем! Потому что нас волнуют лишь деньги, которые правят современным миром! Дайте нам возможность срубить немножко денег! – Реклама!


Он снимает наушники и смеётся. Надя снимает наушники.
НАДЯ. Извини, я не спросила про медосмотр, что они сказали?

ВЛАДИМИР. Они сказали, что послезавтра сделают… операцию!

НАДЯ (испуганно). Ах!

ВЛАДИМИР (смеясь) Ерунда, Надь! Обещали выписать через два дня. Не стоит и говорить. – Но ты не представляешь, как мне помог этот медосмотр! Как я вёл переговоры! (С улыбкой смотрит на неё.) Слушай, Надь, а мне что-то сегодня не хочется пить кровь наших слушателей. Хочется чего-нибудь необычного. Ну, не знаю… (С намёком.) Может, поговорим о любви?

НАДЯ. Нет!!.. Нет… что вдруг?.. Владимир Сергеевич, а вы не хотите глянуть эти записки нашей уборщицы?

ВЛАДИМИР. Наша уборщица? Какие записки она могла написать?

НАДЯ. Ну, та тетрадь, которую вам дала Люда. Мы так ржали, там так смешно, когда она пишет о наших передачах.

ВЛАДИМИР. Это та тетрадь? Надь, принеси, а… Она на столе.


Надя выходит и возвращается. Он берёт тетрадь и листает.
ВЛАДИМИР. Это уборщица столько написала? (Открывает наугад, читает и хохочет ) Надь, это же блеск! – Отлично!

НАДЯ. Только это не совсем в тему.

ВЛАДИМИР. Да ты что! – То, что нужно! (Хохочет.) Мы сейчас насладимся! У нас же в руках – документ! А то эти Леониды Петровичи из Клина всё время говорят, что мы передёргиваем. Отлично!

НАДЯ. А как это…

ВЛАДИМИР. Всё, всё, начинаем! Время! Я всё объясню… Погнали!
Они надевают наушники. Эфир продолжается.
Слушайте! Слушайте! У меня потрясающая идея! Сейчас в рекламную паузу Надя дала мне почитать – даже не знаю, как назвать эту тетрадь, которая у меня сейчас в руках…

НАДЯ. Дневник.

ВЛАДИМИР. Да, да! Дневник! Одной нашей сотрудницы – у нас тут все поголовно имеют литературный талант! Слушайте, что я сейчас в нём прочитал.. (Читает.) «Час слушала Мотю Штейна. Очень устала. Ничего не поняла». (Они смеются.) Вот! Вот он – голос нашего народа, критикующий наши передачи! Мотя Штейн, ты нас слышишь? Ты слышишь голос народа? Тут нам всё время звонит наш Леонид Петрович и говорит, что мы не даём слово народу. Поэтому я принял решение – мы сейчас будем читать этот дневник. Нас ждут откровения и открытия! Потому что самое интересное в этом труде – его автор! А автор этого капитального труда – наша уборщица! Она на днях уволилась, и вот, среди её тряпок и швабр, мы обнаружили её труд.

НАДЯ. Владимир, это не та! У нас две уборщицы.

ВЛАДИМИР. Да какая разница?

НАДЯ. Это писала Сима!

ВЛАДИМИР (изумлённо). Сима?.. Наша убогая Сима?!

НАДЯ. Да, да! Наша Серафима!

ВЛАДИМИР. Так это – «Записки сумасшедшего»?

НАДЯ. Это она!

ВЛАДИМИР (глядя на тетрадь). Фантастика! Я был уверен, что она не умеет писать… Прошу прощения у слушателей! Но это ещё интересней! У нас есть ещё уборщица! Жаль, слушатели не могут её видеть! Это маргинального вида существо. – Сколько ей лет?

НАДЯ. Ну, не знаю… пятьдесят-шестьдесят…

ВЛАДИМИР. Да, да, ей лет шестьдесят! Это такое существо, которое всегда ходит с ведром! У неё личное цинковое ведро! Таких уже ни у кого нет! Только у нашей Симы! Она с ним не расстаётся!

НАДЯ. Володь...

ВЛАДИМИР. Что Володь? Ты хоть раз видела её без ведра? А?

НАДЯ. Нет.

ВЛАДИМИР. И я – нет! Они – едины! Она работает у нас уже год, и каждый раз, видя кого-то за компьютером, она замирает в священном трепете! И вот работа рядом с такими высочайшими интеллектуалами, как мы, привела к тому, что Сима начала писать! Она тоже решила завести свой блог! Это такая толстая – между прочим, дорогая! – тетрадь. Значит, автор понимает особую ценность своих мыслей, и я поэтому уверен, что нас ждут глубокие откровения.

Надь, как мы будем читать её труд? С начала? – Конечно, с начала! Потому что самое интересное – это развитие. Или, как сказал бы наш блистательный интеллектуал Мотя Штейн – генезис априорно заданных постулатов первоначального импульса!


Надя не в силах сдержать смех.
Прошу прощения у поклонников нашего многоумного, как говорит Гомер об Одиссее, Моти Штейна. Итак, мы читаем дневник уборщицы Симы! Запись первая! (Читает.) «Сентябрь. 22-е число. Этого года». – Как эпически! Как автор понимает историчность момента! Идём дальше. (Читает с изумлением.) «Была у главного редактора. Сегодня. Он сказал мне думать, как сделать наше радио лучше». (В шоке.) Я ей сказал?! – Когда она у меня была?! Что за чушь?!
Надя беззвучно хохочет.
ВЛАДИМИР. Надя смеётся – подчинённые обычно испытывают особую радость, когда начальник садится в калошу. Но нам нужна истина. Надь, принеси, пожалуйста, мой ежедневник. Я хочу понять, что было в тот день, когда она стала вести дневник…
Надя уходит.
ВЛАДИМИР (продолжает). Признаюсь слушателям, в моей памяти не осталось следов того, чтобы я поручал уборщицам готовить предложения по улучшению наших передач. Но в моём ежедневнике историческая встреча двух титанов современной мысли – я имею в виду нашу Симу и себя – не могла не отразиться. Пока Надя ходит, я смотрю, у нас тут очень много звонков. Алло! Вы в эфире. Говорите!

.

Входит Надя, протягивает ему ежедневник, садится на своё место.


МУЖСКОЙ ГОЛОС. Владимир, по-моему, вы что-то не то затеяли. Читать в эфире дневник, да ещё и не очень адекватного человека…

ВЛАДИМИР. Что такого? Так, звонок сорвался. Надь, нас критикуют..

НАДЯ. Может, правда, не стоит? И наш звукорежиссёр так считает.

ВЛАДИМИР. Что, Паша к тебе сейчас выходил? Поэтому ты вернулась такая серьёзная?

НАДЯ. Ну, всё же чтение личного дневника, это…

ВЛАДИМИР. А я не согласен! Если человек пишет, значит, он ощутил себя писателем, мыслителем. А дневник писателя на Руси это всегда – нечто! Вспомни, например, дневник Достоевского…

НАДЯ. Ну, всё же есть разница…

ВЛАДИМИР. Всё! Главный редактор решил! И потом – это мысли народа! Как можно не слушать свой народ?! Так, смотрим, что было 22 сентября.. (Листает ежедневник.) Одиннадцать утра. Совещание. А что пишет Сима? (Читает.) «Была у главного редактора. Сегодня. Он сказал мне думать, как сделать наше радио лучше. Весь день думала. Я не согласна. Целиться надо не в богатых, а бедных». – Надь, ты хоть что-то понимаешь?

НАДЯ (холодно). Нет.

ВЛАДИМИР (глядя в ежедневник). Я вспомнил! Я вспомнил!! На том совещании мы обсуждали наши планы! Я хорошо помню этот день! Было солнце! Вы меня ещё ждали, потому что я застрял в пробке. Была вся редакция – это когда кто-то разбил вазу с цветами!

НАДЯ. Я её случайно задела!

ВЛАДИМИР. Точно – ты! И Люда привела Симу, чтоб та убрала! Она убиралась, а мы обсуждали, на какую целевую аудиторию мы должны работать! Точно! Вот она и пишет! Вот! (Читает.) «Я не согласна. Целиться надо не в богатых, а в бедных». – Вот почему целиться! Она верно всё поняла! В кого мы целимся нашими передачами? Целиться надо не в богатых, а бедных! Я же помню, как она убиралась, как ползала, искала осколки. Я ещё подумал: что она так старательно? – А она нас слушала!!! Я тогда вам сказал: «Слушайте наши передачи и записывайте мысли по их поводу! Каждый! даже наша Сима! должен принести идеи, как нам стать лучшей радиостанцией страны!» – Вот почему она стала писать! (Смеётся.) Я же её попросил! – А какие же вы все сукины дети! Надежда Анатольевна, а где ваши мысли о том, как улучшить работу нашей радиостанции, а? Где ваши мысли, идеи?

НАДЯ. Владимир Сергеич, какие мысли? Возьмите себя в руки.

ВЛАДИМИР. Один человек из всей редакции выполнил приказ главного редактора! И тот – Сима!

НАДЯ. Потому и выполнила.

ВЛАДИМИР. Всё! Завтра же подписываю приказ! Назначаю Симу своим замом! А тебя перевожу в уборщицы!

НАДЯ. Я не справлюсь.

ВЛАДИМИР. «Сентябрь. 22-число. Этого года». Это же переломный момент в её жизни! Ты можешь себе представить её жизнь до этого момента? – Представь, как она была маленькой, как ходила в первый класс. Тогда школьницы носили такие коричневые платьица, коричневые фартучки и белые воротнички. И сидела на уроках – ручки сложены, спинку прямо. А её первый учитель был мужчина. – Да! Пожилой! Бывший фронтовик. Отца у неё не было, и она смотрела на него, как на отца! Приоткрыв рот, глядя во все глаза, испытывая перед ним священный трепет. Ей так хотелось, чтобы он её похвалил, но на все его вопросы она только молчала. И он всё время ругался! Точно! Он был хорошенько контужен на фронте, и сразу начинал орать. Она его так любила, – а он взял и перевел её во вспомогательную школу!

НАДЯ. Володь!

ВЛАДИМИР. Что Володь? Так было! И мать на неё всё время орала, что она тупая. И даже во вспомогательной школе её считали дурой, издевались, дразнили. И с тех пор она хорошо знает, что по меркам других – она дура, неполноценная

НАДЯ. Володь!

ВЛАДИМИР. Что, разве нет?! Она привыкла, что мы – существа высшего порядка, а она – никто, дура. – Эй, дура, иди сюда!!!

НАДЯ. Владимир Сергеевич, прекратите!

ВЛАДИМИР. Почему? И у нас в школе была такая. – Эй, дура, иди сюда! – И она шла. Ей так хотелось общаться, а её подзывали только так, и она всё равно шла, потому что хотела быть со всеми... Надь, я тебя не понимаю? Разве не так?

НАДЯ. Может и так, но только…

ВЛАДИМИР. Но только обсуждать это не надо – да?

НАДЯ. Ну, не в в эфире же – на всю страну!...

ВЛАДИМИР (удивлённо). Почему нет? Значит, в углу смеяться над этой тетрадью – нормально. А в эфире надо делать приличное лицо, да? Разве вы с Людой не ржали над её дневником? Надь, это же лицемерие. А я предлагаю быть честными всё время. Кстати, это ты предложила её дневник для обсуждения, – разве нет?

НАДЯ (краснея). Вы тоже смеётесь…

ВЛАДИМИР. Так смешно же. Я и говорю: над такими смеются. Если и не говорят: эй, дура! – то всё равно так думают. (Смотрит на её красное лицо.) Надь, я просто хочу сказать, что она к этому привыкла. Я об этом. Она – как наш народ – её мнение никогда никого не интересовало, а тут её попросили подумать! И кто? Главный редактор радио! Она же понимает, где она работает! И главный редактор ей сказал: подумай, запиши. – Понимаешь? Она всю жизнь была никому не нужна! А тут от неё ждут мысли! Она востребована! Это же шок! (Другим тоном). Хочу пояснить слушателям: почему Надя на меня злится. Дело в том, что вчера у неё был не очень простой день, и она сегодня не в форме..

НАДЯ (вспыхивая) При чём тут!..

ВЛАДИМИР. Шучу, шучу! У Нади вчера был хороший эфир. Дело в том, что она в принципе со мной не согласна. Я считаю, что любая передача – на телевидение или радио, даже новости – это в первую очередь – шоу, как и вся жизнь человека, а Надя с этим не согласна.

Надь, ну разве это не шоу? Представь, в каком состоянии Сима ушла в тот день с работы! Сам главный редактор – я же для неё почти бог! когда мы встречаемся в коридоре, она так на меня и смотрит! – и вот сам бог сказал ей: пиши! Она же Моисеем себя почувствовала! И пошла в магазин покупать скрижали! Вот эту тетрадь. – Ну-ка, почём нынче скрижали? Чёрт, нет ценника! Ну, не важно.

Надь, представь, как она вошла в книжный! С ведром! Она же с ним не расстаётся! – У неё именное ведро! (Хохочет.) Точно! Ей подарили его на предыдущей работе на пятидесятилетие! С гравировкой: «Блаженной Серафиме в день её пятидесятилетия!»


Он явно старается рассмешить Надю, но она сидит надувшись.
Она ведь действительно блаженная! Точно! Она ходит в церковь! Она там убирается! Ей даже доплачивают за это какую-то копеечку. И у неё есть Евангелие! И она иногда читает его – медленно, по слогам, проговаривая читаемое вслух. Она ничего не понимает, но ритм слова завораживает, и добравшись до конца фразы, она замирает. И так сидит, приоткрыв рот, сложив перед собой руки, как складывала в первом классе. – Надь! Ну, разве это не шоу?!

А представь, как шла по книжному, вдоль стеллажей и выбирала тетрадь! Когда она училась в школе, они стоили копейки, а теперь – так дорого! А с каким замиранием сердца она шла по улице, с этим пакетиком, куда продавщица положила тетрадь и ручку! В одной руке ведро, в другой – пакетик. Был солнечный день, и она тоже светилась от счастья! А потом сидела за кухонным столиком и, высунув от напряжения язык, выводила, рука с непривычки не слушалась: «Сентябрь. 22-е число. Этого года». – Разве это не шоу?..

Всё! Здесь мы остановимся! Продолжим после рекламной паузы!
Он, смеясь, снимает наушники. Надя сидит, надувшись.
ВЛАДИМИР (улыбаясь). Надь, ну это же шоу. (Глядя на неё, нежно) Ну, не будь такой серьёзной. Слушатели в кайфе, я уверен. Наша Сима – чудо! Мы просто обязаны обсудить её дневник. Человек размышлял, записывал. Она же не для себя это писала! – Ну, девочка не в настроении! Я понимаю, ты вчера… (Хочет её обнять)

НАДЯ (с ненавистью отталкивая). Владимир Сергеич, прекратите!

ВЛАДИМИР. Ой-ё-ёй, какая! Какой же ты всё же ещё ребёнок.
Надя выходит в комнату отдыха, хлопнув дверью. Он берёт свой ежедневник.
Ух, какая! Ладно, пока вспомню, чем тогда жил (листает ежедневник).
Захлопнув дверь, Надя прислоняется к ней спиной и закрывает глаза. Звонит её мобильник. Надя с удивлением смотрит на определитель.
НАДЯ (удивлённо). Мам, ты?! Ты слушаешь это позорище? Ты же в это время обычно спишь… (Глянув в окно на читающего в студии Владимира, идёт в другой конец комнаты.) Так бы его и убила! Самовлюблённый Нарцисс! Ненавижу!!! (Останавливается, слушая, всё время поглядывает на окно студии.) Мам, я не понимаю, к чему ты всё это? (Слушает и вдруг вскрикивает.) Ах!!!



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет