Деятельность ордена иезуитов в Парагвае в Новое время



жүктеу 0.86 Mb.
бет2/5
Дата15.05.2019
өлшемі0.86 Mb.
түріПрограмма
1   2   3   4   5

Глава 1. История парагвайских редукций




1. 1. Зарождение редукций
Первые иезуиты высадились на Американский берег в 1549 г. Земля называлась Санта-Крус1, «которую мы в обиходе называем Бразилией»2. Иезуиты сразу начали продвигаться вглубь континента, ставшего главным местом приложения сил недавно созданного ордена3. Организуются походные миссии - от стоянки к стоянке, от племени к племени: они «продвигались вместе с золотоискателями, солдатами, скотоводами и торговцами или шли впереди них»4.

Начались массовые крещения, поспешное обращение язычников. Массовый характер крещения сказывался на его качестве5. Индейцы принимали новых апостолов без сопротивления, крестились тысячи6, но едва иезуиты уходили, язычники вновь становились язычниками. Кроме того, отцов-иезуитов беспокоил тот факт, что многие кочевые племена ускользали от их влияния, и потому уже первый отец-провинциал7 Мануэль де Нобрега сделал верное заключение: «великая работа ордена останется бесплодной, если не удастся сделать новообращенных оседлыми»8.ководство ордена также не дало ослепить себя блестящими успехами, оно потребовало от миссионеров собрать новообращенных в постоянные поселения и заняться их духовным воспитанием9. Поддержку в деле организации постоянных поселений орден нашел и в Риме. В 1602 г. иезуиты обратились к папскому престолу с просьбой о создании независимой местной иезуитской организации. В 1605 г. их просьба была удовлетворена, и в 1607 г. генерал ордена Аквавива создает провинцию Парагвай, включавшую Перу, Парагвай, Бразилию, восточную часть Аргентины и северо-восток Чили10.

В Мадриде иезуиты указали на беззаконное поведение испанских землевладельцев Ла Платы и Параны по отношению к индейцам, и правительство Испании дало провинциалу Парагвая широкие полномочия для образования следственной комиссии и расследования положения туземцев, а в 1608-1609 гг. формально передало ордену разрешение вопроса об индейцах Ла Платы, предложив группировать индейцев в миссионерские округа, обращать их и взять в руки в них всю духовную и светскую власть. Так возникает линия миссий, выдвинутых вперед аванпостов цивилизации, которые останавливают набеги диких племен и в то же время начинают ассимилировать диких туземцев. Излишне говорить, какую выгоду это представляло для испанского правительства11.

В 1608 г. испанский король Филипп IV выдает иезуитам грамоту, предоставляющую исключительные права в области миссионерской работы среди индейцев провинции Гуаира. Первая редукция была организована в 1609 г. в селении Лореттто в верхнем течении Параны12. В 1610 году иезуиты получили «угол» между реками Парагвай и Парана, так называемая «terra de guerra» - местность труднодоступная и, в отличие от «terra de paz», практически не заселенная испанцами13. Здесь, в 25 милях от Асунсьона создается вторая редукция - San Ignacio Guazu. Так было положено начало объединению редукций, впоследствии получившему название «государство Парагвай». (См. Приложение).

«Полтора столетия спустя, когда декретом правительства иезуиты были изгнаны со всей территории Испанской империи, это «государство» занимало всю территорию нынешнего Парагвая, включая аргентинскую провинцию Мисьонес и территории, сегодня входящие в состав Бразилии. Иезуитам пришлось оставить огромное пространство, над которым ни гражданская, ни церковная власти (за исключением короля и папы) не имели никакого контроля. Они «царствовали» над тремястами цветущими поселениями, над единственным в своем роде сообществом туземцев, существовавшем по своим особым законам на обочине испанского колониального мира»14.

Описание того, что представляли собой парагвайские редукции почти сто лет спустя после их основания, дает о. Антонио Сепп в своих воспоминаниях15 «Успеху обращения препятствовал дурной пример испанцев»16, и потому максимальная изолированность редукций от внешнего мира стала главным условием их организации. Добраться до редукций можно было только водным путем, по рекам Парана и Уругвай, преодолев многочисленные подводные камни и бешеные пороги, когда барку или лодку приходилось тащить по берегу, чтобы добраться до верховьев порогов. Именно перед этими порогами остановились испанцы, и эти пороги образовывали барьер, замыкавший с юга «государство» иезуитов.

Обычно новые миссионеры прибывали в редукцию Япею - самую южную, самую богатую и многонаселенную редукцию Парагвая. Здесь находилась резиденция главы миссии. После торжественной встречи с песнями, танцами и театрализованными представлениями миссионеров вели в церковь, убранство и архитектура которых, как правило, производили на вновь прибывших сильное впечатление. Украшение храмов, их архитектура являлись предметом заботы каждого кюре и нередко вопросом престижа.

Главная церковь каждой редукции имела три нефа (церковь Зачатия - пять). Портал выходил на площадь. Колонны портала могли быть сделаны из мрамора или резного камня, но чаще всего это были вкопанные в землю вместе с корнями стволы огромных деревьев. Главный и боковые алтари, исповедальни, стенные панели, купол, плафоны - все украшалось скульптурами, росписью, позолотой. Статуи покрывались золотом, были одеты в дорогие ткани, на головах - серебряные и золотые короны, инкрустированные драгоценными камнями и перламутром. Статуи были везде - на хорах и под ними, поверх архитрава главного алтаря, в парусах купола и между колоннами, часто - в натуральную величину.

Облачение священников не уступало самому богатому европейскому. На стенах храма висели картины, весьма реалистично изображавшие участь человека после смерти. Если картин было недостаточно, стены украшались коврами и гирляндами цветов. Пол также покрывался коврами и цветами, в воздухе стояло благоухание от больших восковых свечей, кадильниц и от флаконов с духами17.

Вновь прибывших миссионеров встречали музыкой и пением. Под аккомпанемент органа, скрипок, виолончелей, труб, кларнетов, арф, цитр, лир и флейт хор мальчиков исполнял труднейшие церковные песнопения, в том числе и из недавно созданных18.

Все редукции были организованы по единому плану, и «кто видел одну, видел их все»19. С восточной или западной стороны к церкви примыкала иезуитская коллегия с двумя внутренними дворами. Один - квадратный со стороной в 50 или 60 метров; другой - более обширный. В помещениях, находившихся ближе всего к церкви, располагались апартаменты кюре, в остальных - склады, оружейная мастерская, школа; вокруг второго двора - общественные мастерские. С другой стороны церкви - кладбище и немного подальше - помещение для одиноких женщин и для юных, еще не вышедших замуж девушек.

Типовой план редукции гуарани


1. Церковь 4. Cotiguazu - «большой» дом

2. Дом священника 5. Статуя святого покровителя редукции

3. Общинные мастерские 6. Крест

Jardin – сад священника

Cimetiere - кладбище

Здание иезуитской коллегии, как правило, выглядело весьма величественно. Согласно описаниям путешественника начала XIX века, стены его обширных залов были украшены деревянными резными панелями, стулья из местного дуба обтянуты кожей с золотым тиснением, искусно выделанная мебель также из дуба, кровать под балдахином (возможно, нововвдение тех, кто

пришел после иезуитов). Имелось полдюжины комнат, часть которых предназначалась для миссионеров, бывавших здесь проездом. Двери и окна - всегда с южной и северной сторон, что позволяло спасаться от нестерпимого зноя. Стекла обычно заменялись либо бычьим пузырем, либо тканью, либо просто бумагой.

Центральная площадь - это всегда четырехугольник со стороной, примерно, в 1600 м. Посередине - статуя святого - покровителя редукции; в четырех углах площади - кресты. С трех сторон площадь окружали жилища индейцев, что позволяло жителям быстро добираться до церкви. Дома из земли и кирпича располагались в шашечном порядке, что соответствовало колониальному законодательству и составляло немалое удобство для отцов-иезуитов: прямые, как струна, улицы легко просматривались. Ширина улиц (примерно,15 м), а также расположение домов блоками по шесть-семь уменьшали опасность пожаров, весьма частых в Парагвае.

При всей строгости следования закону, планировка индейских редукций содержала существенное отличие от подобной планировки испанских поселений. Центральная площадь делила эту миссионерскую деревню на две не пересекающиеся между собой части: с одной стороны - Бог и иезуиты, те, кто владеет и управляет; с другой - поселение индейцев. С одной стороны - власть, с другой - ее подданные. Иезуиты никогда не были и не хотели быть «в центре»20.

1.2. Управление редукциями
Управление редукциями осуществлялось с двух сторон: со стороны администрации колоний, находившейся в Буэнос-Айресе, и со стороны миссии, располагавшейся в Парагвае. Теоретически юрисдикция высших чиновников (вице-король, суды и т.д.) распространялась на обе части провинции, но на практике «опека» иезуитов значительно ограничивала их власть. Как и в Испании, Общество Иисуса оказывало на администрацию весьма эффективное давление. В принципе, именно губернатор провинции назначал коррехидора (главу редукции) и его помощников, в реальности же он вполне удовлетворялся именем, которое называл ему отец-провинциал. Точно также губернатор должен был санкционировать избрание членов кабильдо 21, но, поскольку никого из представленных ему индейцев он не знал, утверждение оставалось простой формальностью.

Кабильдо формировался из индейцев и представлял в редукциях административную власть. В него, помимо коррехидора, входили его помощники, два алькальда (осуществляли административный, полицейский и судебный надзор), один или два «алькальда Братства» - сельская, или полевая, полиция, офицер-знаменосец (нес королевский штандарт во время праздников, посвященных святому - патрону редукции) и два «муниципальных советника». Знаком отличия для всех этих членов совета служила лента как символ власти. У коррехидора была серебряная головка на жезле. Также в кабильдо входили: один или два альгвасила (комиссары - исполнители приказаний), майордомо, или прокурадор, в чьи обязанности входила охрана складов и «экономические вопросы», и секретарь.

Каждый год в конце декабря совет собирался для избрания «кабильданте» - членов муниципалитета на следующий год. Если выборы происходили в отсутствие кюре, то ему предоставлялся список избранных, из которого он мог вычеркнуть не достойных, по его мнению, такой чести. В этом заключалась его опекунская роль. Исправления, сделанные кюре, принимались всегда.

Новый кабильдо назначал прочих функционеров, таких как руководитель церковного хора, ризничий, начальник вооруженных отрядов, кладовщики, надсмотрщики за профессиональными корпорациями, а также за женщинами и детьми.

Первого января все жители редукции собирались на площади перед церковью, здесь же ставился длинный стол со стульями и креслами. На стол выкладывались знаки отличия и прочие атрибуты членов магистрата и остальных функционеров - ленты, стяг старшего по часовне, ключи от церкви, и проч. Председательствующий кюре произносил проповедь, в которой подчеркивалась важность хорошего, добросовестного управления. Затем оглашался список членов магистрата; при этом каждое имя сопровождалось музыкальным приветствием. Избранный опускался на колени перед Святыми дарами, получал знак своей власти и занимал предназначенное ему место за столом. Увенчивалась церемония торжественной мессой, по окончании которой иезуиты устраивали «банкет» для вновь избранных членов муниципального совета.

Как писал в 1747 г. отец Кардиель22, весь это магистрат с его функционерами играют роль, какую в начальной школе исполняют два или три примерных ученика, которым учитель поручил следить за тем, как их товарищи выполняют его приказания. Они не могут никого наказывать, их задача - давать отчет учителю (чью роль в данном случае исполняет кюре) о происходящем; и они тоже дети, только, может быть, немного более способные, чем остальные; и они тоже могут быть наказаны кнутом в случае провинности.

Веком раньше, в 1644 г., провинциал отец Луперсио писал, что избираемый каждый год так называемый магистрат не имеет никаких реальных прав: он не может вводить никаких новшеств, не имеет права ни награждать, ни наказывать без разрешения кюре, он может только кичиться своей несуществующей властью и носить на себе ленту23.

Впрочем, этой последней привилегии им было достаточно. Члены магистрата, как правило, не проявляли ни малейшего желания вмешиваться в какие бы то ни было проблемы, которые и так будут прекрасно улажены кюре. Они занимали первые места в церкви, их дети ходили в школу, они не платили налога. Кроме того, они получали каждый день двойную порцию мяса, хорошую одежду и другие поощрения.

В целом, иезуиты предпочитали соблюдать определенное равенство и не позволять усиливаться власти отдельных личностей. Когда Филипп V решил даровать касикам редукции Сен Жак особые одеяния, иезуиты воспротивились, сказав, что это плохо согласуется с их «простой и естественной» жизнью. Также, узнав, что один и тот же человек слишком часто избирается коррехидором, отец-провинциал приказал сократить срок его службы до пяти лет24.

Каково было место касиков в этой системе? Они отнюдь не были изгнаны новой идеологией. Эта мелкая туземная знать была признана колониальным законодательством, касик носил титул дона, он владел землей и сохранял власть над своими вассалами. Тот, кто попытался бы не подчиниться этой власти, рисковал быть подвергнутым наказанию и брошенным в тюрьму.

В каждой редукции было от 30 до 40 касиков. Вассалы сопровождали касика при исполнении им его общественных обязанностей, помогали обрабатывать его поле и в других частных работах. Касик имел те же привилегии, что и члены магистрата и прочие функционеры. Со временем, однако, власть касиков начала сокращаться, и в 1742 г. отец- провинциал призвал кюре уважать власть касиков, которые дошли до такого унижения и нищеты, что им не подчиняются их собственные вассалы. Священникам предписывалось помогать касикам, как и их женам и детям, продуктами и одеждой, если необходимо; в особенности, позаботиться о детях, принять их в школу и научить читать и писать, если они не годятся в певчие.

Судом и назначениями наказаний в редукциях занимался кюре. Если нарушение представлялось серьезным, дело направлялось главе миссии, который и выносил решение после консультации со своими consultores. Иногда приходилось прибегать к помощи отца-провинциала. Смертной казни не существовало, ибо индейцы, даже если они преступники, все равно дети. Обычным наказанием были порка кнутом и карцер.

Убийство наказывалось пожизненным заключением, однако по истечении 10 лет заключения обычно находился какой-нибудь предлог для помилования, что объяснялось пониманием безответственности, свойственной характеру индейцев, и желанием не усиливать тягот заключения.

Тяжесть наказания зависела также от социального статуса нарушителя. Провинившиеся коррехидор и его помощники не наказывались без консультации с главой миссии - его разрешение было необходимо, чтобы лишить виновного ленты. С большой осторожностью применялось наказание к касикам и членам магистрата, также к членам их семей. Практически не наказывались недавно крестившиеся из опасения, как бы они не вернулись обратно в язычество и как бы их обращение не показалось им слишком трудным.

Многие преступления были неизвестны в редукциях: азартные игры, пьянство, богохульство или ложные клятвы, непристойные разговоры или изображения. Прожорливость индейцев и отсутствие у них любви к труду как к высшей добродетели порождали, правда, многочисленные случаи воровства в ущерб общине; но, с другой стороны, они были более чем щедры в отношении собственного имущества - скупых среди них не было. В 1644 г. отец- провинциал писал в отчете в Рим, что, «поскольку община дает им почти все, между ними практически не бывает разногласий, а те, что возникают, касаются пустяков и улаживаются, едва начавшись. Если возникают какие-то споры из-за границ между жилищами или между земельными угодьями, тут же зовут кюре, чьей неизменной обязанностью является раздел полей, определение границ или удовлетворение требований строителей. Их решениями всегда довольны»25.



  1. 3. Борьба против рабства

«Для Испании открытие Нового Света совпало с окончанием Реконкисты. Занятие Гранады католическими королями, изгнание последних неверных (иудеев), восстановление христианской идентичности воспринималось как завершение священной библейской и новозаветной истории мира, созданного и спасенного Богом. Однако с открытием нового континента возникли проблемы. Была открыта земля, населенная людьми, и теперь надо было ответить на вопросы: есть ли у индейцев душа, и можно ли к ним относиться, как к разумным существам? Надо ли обращать их в христианство силой? Законно ли обращать их в рабство? И наконец, возможно ли вписать индейцев во всемирную историю спасения? Слишком дорого досталось освобождение страны, слишком сильно было ощущение чистоты и святости победы. Как спасти Испанию и ее священную историю, как спасти эту внушенную Богом вселенскую миссию? Это была уникальная попытка оценить историческое событие, представляющее собой завоевание людей, призвать право и направить политические, моральные и юридические дебаты к выработке новой национальной идеи, новой историографии. Очень скоро главную роль в этих дебатах начали играть богословы»26.

Священная история Испании утверждает необходимость борьбы и христианского завоевания земли, а также необходимость упразднения обычаев других людей, однако «нападение на язычников с целью грабежа есть проявление тирании и преступление против естественного права» (Фома Аквинский)27.

Доминиканцы Бартоломе де Лас Касас, Франсиско де Виктория, Антонио Монтесино поднимают вопрос естественного права индейцев. В последнее воскресенье поста 1511 г. Антонио Монтесино произносит проповедь, ставшую манифестом борьбы за справедливость при завоевании Америки: «… по какому праву вы держите индейцев в столь жестоком и ужасном рабстве? Разве они не люди? Разве у них нет разума и души? Разве вы не должны любить их, как самих себя? Не сомневайтесь, в вашем нынешнем состоянии вы можете рассчитывать на спасение не больше мавров или турок, которые отвергают веру в Иисуса Христа»28.

Рабство индейцев влечет за собой осуждение и потерю Испании. «Королевству Испании грозит разрушение, покорение и опустошение другими народами, - говорит Бартоломе де Лас Касас в своей речи в защиту индейцев, - и, в частности, турками и маврами, потому что Всеправедный Господь, истинный и суверенный владыка вселенной сильно разгневан грехами и преступлениями, совершенными Испанией в Индиях». Лас Касас подвергает сомнению не колонизацию Америки, а забвение Испанией ее духовной миссии; он называет завоевателей преступными варварами и подчеркивает, что в качестве таковых они не могут входить в божественный план спасения и вследствие этого должны быть лишены титула владельцев и подвергнуты юридической процедуре возмещения убытков29.

Деятельность Лас Касаса сыграла решающую роль в разработке законодательства 1542 г., утверждающего ликвидацию энкомьенд30 и заменившего «тираническое, магометанское, адское и вообще невозможное» слово «завоевание» словом «открытие», что ставило это последнее под нравственный контроль церкви»31.

Впрочем, выработка гуманного законодательства была результатом усилий не одних богословов. С первых же лет завоевания стало ясно, что стремительно растущее богатство конкистадоров грозит сначала потерей испанским двором административного контроля над завоеванными территориями, а потом и отделением последних от метрополии32.

Энкомендеро был не столько королевским правителем завоеванных земель, сколько почти независимым феодальным сеньором, хотя формально он оставался вассалом короля. Земли, принадлежавшие таким феодалам, территориально в несколько раз превосходили Испанию. Конкистадоры не стремились делиться с короной, и потому уже в 1500 г. Изабелла Кастильская распорядилась, чтобы с ее индейцами обходились как с ее подданными и вассалами, как со свободными людьми и не подвергали их порабощению33.

Провозглашение индейцев свободными людьми ставило конкистадоров в зависимое положение от испанской короны. «Разумеется, благополучие индейцев было здесь лишь предлогом, целью было - воспрепятствовать росту богатства и влияния тех, кто держал их в рабстве. Самым подходящим инструментом для решения этой задачи были миссионеры»34.

Лас Касас первым заговорил о «естественном праве» индейцев на свободу и первым предложил «конкисту эспиритуал» - завоевание духом. В своем завещании (постоянно цитируемом Лас Касасом) Изабелла Кастильская, отвергая порабощение туземцев, не отрицает обращения в рабство мятежных индейцев, взятых в плен в «справедливых» войнах. Принуждение разрешалось с целью их христианизации и приобщения к цивилизации35. Иезуиты на этом не остановились, они отвергли всякую без исключения несвободную работу туземцев на белых. В 1537 г. появилась булла папы Павла III Subimis Deus в которой индейцы объявлялись такими же людьми, как и все остальные, и признавалось наличие у них души. Мало кто из читателей этого постановления готов был согласиться с подобными взглядами; иезуиты были одними из этих немногих36.

Европеец считал само собой разумеющимся, что он может убить или обратить в рабство столько краснокожих, сколько ему покажется удобным37. Иезуиты думали иначе, они признавали только одну систему конкисты, один способ принуждения - духовную конкисту, завоевание духом, и они были первыми и в полной мере единственными, кто осуществил такое завоевание на практике. Вождь - миссионер, оружие - слово, цель - обращение в христианство.

Первым опытом была Бразилия, но здесь иезуитам удалось достичь лишь половинчатых успехов. Парагвай стал местом их триумфа. Этому способствовало многое: и мягкий, податливый, как воск характер племен, живших в междуречье Параны и Уругвая; и дальновидная политика испанского правительства, не только не препятствовавшего начинаниям иезуитов, но и оказывавшего ему поддержку38.

Но главными были, конечно, действия самих иезуитов. В борьбе против рабства индейцев они употребили все свое влияние в Мадриде и Лиссабоне. Именно под их непосредственным воздействием был принят закон от 20 марта 1570 г. (подтвержден законом от 22 августа 1587 г.), устанавливавший, что могут быть использованы в качестве рабов лишь индейцы, взятые в плен в оборонительных войнах; индейцы, работающие в частных владениях, не могут быть удерживаемы в них как рабы, но только как абсолютно свободные и только с их собственного согласия. Указом от 29.05.1649 г. предписывалось, что ни один индеец не обязан работать без вознаграждения, что на тяжелых и опасных работах они могут быть использованы только с их свободного согласия. Белые, насильно принуждающие индейцев к таким работам, подлежат четырехлетней ссылке и штрафу в 500 крузадо39.

Между тем, как замечает в одном из своих писем к королю отец Антонио Виейра 40, «в колониях, Сир, Вас почитают, но Вам не подчиняются»41 . Колонии не могли существовать без использования рабского труда. По замечанию одного датского путешественника, «без рабов здесь мельницы не вращаются, земля не обрабатывается… и если кого-то это сильно смущает, то это пустое смущение»42. «В этом государстве, Сир, нет другого золота и другого серебра, кроме пота и крови индейцев», - писал отец Виейра в своем письме к королю43.

Хозяйство колонистов строилось по патриархальному принципу - в центре находилась семья, окруженная множеством слуг. В том же письме о. Виейра замечает: «чтобы иметь хлеб, нужна ферма, чтобы есть мясо, нужен охотник, чтоб была рыба, нужен рыбак, чтобы стирать белье, нужна прачка, и, наконец, чтобы идти к мессе, или все равно куда, нужны лодка и гребец. Все это превращает семью в одно маленькое феодальное государство». Рабов в этом государстве называли не иначе как собаками, и обращались, как с собаками44.

Восстания колонистов против запрещения рабства продолжались в течение двух столетий - XVI - XVII вв. Местная администрация не менее рядовых колонистов была заинтересована в рабском труде, и колониальные чиновники закрывали глаза на злоупотребления, последовательно осуждавшиеся двором.

Ожесточенное сопротивление королевским указам с неизбежностью влекло за собой рост агрессии против иезуитов. «Члены конкурирующих религиозных орденов, колонисты-рабовладельцы, непосредственно заинтересованные в уничтожении редукций, отнимавших у них рабочую силу, торговцы, недовольные ограничениями и запретами прямой торговли с туземным населением в редукциях, и, наконец, местные гражданские власти - все они упорно и систематически противодействовали иезуитам»45. По словам того же отца Виейры, «против нас население, монахи, владельцы энкомьенд и вообще все, кого в этом государстве интересуют пот и кровь индейских рабов»46. Именно под давлением колонистов иезуиты были вынуждены в 1631 г. уйти из бразильских редукций, куда они смогли вернуться лишь через 50 лет. Свои требования им пришлось при этом значительно смягчить.

Чтобы успокоить колонистов, нужны были рабы, и церкви пришлось согласиться с рабством негров, вспомнить об аристотелевском «естественном рабстве». «Перед лицом тотального рабства чернокожих иезуитам оставались два пути: отвергнуть это явление и, как следствие, быть стертыми с лица земли,… они были бы изгнаны всеми цивилизованными нациями,… так как рабство негров признавалось повсеместно вплоть до XIX в.; или признать его, стараясь при этом смягчить»47.

Иезуиты пошли своим путем: утвердить рабство на христианских основаниях, заставить раба возлюбить свои цепи, восславить несвободу и возблагодарить Бога за свои страдания. Ведь Господь наш Иисус Христос тоже страдал, и теперь им, чернокожим рабам, выпала высокая честь пройти земным путем Христа, чтобы потом, на небесах разделить с Ним Его славу. «Таинства Страстей Господних принадлежат, прежде всего, вам, - говорит о. Виейра в одной из своих проповедей, обращенной к чернокожим невольникам. - … как Господь сделал вас наследниками Своих страданий, так Он сделает вас наследниками Своей славы, … если вы не только будете терпеть то, что выпало вам на долю, но и будете страдать с Самим Господом»48.

Отец Виейра отнюдь не отрицает, что труд черных рабов подобен адским мукам, и в своих проповедях вполне реалистично описывает эти муки. Однако, чем тяжелее страдания, тем величественнее и безусловнее награда: «На небесах вы воспоете таинства радости и прославления вместе с ангелами и там будете возвеличены за то, что здесь претерпели не доступную им боль»49

Испанской короне нужны были свободные индейцы для противодействия колонистам и рабы для умиротворения последних. Убеждая и усмиряя чернокожих невольников, иезуиты, как и в вопросе о рабстве индейцев, ставят свою «духовную конкисту» на службу королевской власти, на службу империи.

В Парагвае формально рабства не существовало, однако чернокожие рабы, которых иезуиты вызывали из коллегий Буэнос-Айреса, использовались в редукциях на строительных работах, при обработке полей и др. Они жили в редукциях по нескольку месяцев50.

Церковь окончательно осудила рабство лишь в 1839 г.

1. 4. Создание вооруженной армии индейцев
«Если орден не хотел окончательно потерять свою главную миссионерскую область, он должен был решиться защищать ее с оружием в руках»51 . Защищать индейцев в Парагвае надо было и от диких племен, чьи поселения окружали редукции, и, главным образом, от охотников за рабами - бандейрантов, приходивших с востока, из Сан-Паулу. Они давно охотились за племенами гуарани на испанской территории, к востоку от Параны, забираясь вглубь незнакомой местности. Собрав индейцев в поселения и сделав их оседлыми, иезуиты оказали бандейрантам значительную услугу - те начали уводить индейцев целыми племенами.

Папские буллы и королевские указы только злили колонистов и подстегивали лихорадку работорговли. В период с 1628 по 1631 гг. во время набегов работорговцами было убито более 60 тысяч гуарани и более 70 тысяч взято в плен52. Доход от работорговли достигал 1000%, и бандейранты, эти отряды вооруженных бандитов, не останавливались ни перед чем. По отваге, способности переносить любые трудности и лишения, идти до конца несмотря ни на что это были достойные враги иезуитов. В 1638 г. усилиями о. Руиса де Монтойи53 иезуитам удалось получить от Мадридского двора разрешение на вооружение индейцев, и с этого времени в редукциях Испанской Америки появилась вооруженная армия54. В армию входили все взрослые здоровые мужчины, которым помогали подростки и даже дети. Вооружение составляли луки, копья, пики, шпаги, а также пращи, мушкеты, аркебузы, мушкетоны и даже несколько примитивных пушек. В каждой редукции было от 20 до 30 единиц огнестрельного оружия, в самых крупных поселениях - до 50. Такое оружие доверялось наиболее умелым и сообразительным индейцам. С большими усилиями производился порох плохого качества.

Согласно инструкции, каждый лучник должен был иметь 50 стрел, 2 лука и 4 тетивы. В арсеналах хранилось от 5 до 6 тысяч стрел, луки и тетивы в изобилии. В кавалерии каждый всадник владел двумя лошадьми. Во время учений обычно били в барабаны, чтобы приучить лошадей к шуму боя. Также было предусмотрено место для эвакуации женщин и детей, поскольку практика показывала, что, как только эти последние попадали в плен, боевой настрой пропадал и солдаты начинали легко сдаваться. Иногда, если была велика угроза нападения диких племен или паулистов, редукции окружались рвом или изгородью из колючих растений.

На реках стояли несколько барок, призванных обозначать «водные границы» редукций. Дежурство на этих барках редукции несли поочередно. Общее военное руководство осуществляли кюре, выступавшие в качестве «суперинтендантов» и «военных советников»; офицерами были индейцы. Военными силами каждой редукции управлял старший сержант или начальник военного лагеря. Каждая рота включала 100 человек пехотинцев, 50 всадников и пращников. Офицерам дозволялось носить некоторые знаки отличия во время учений и праздников.

Учения проходили каждое воскресенье во второй половине дня под руководством кюре. Раз в месяц объявлялась учебная тревога и проходили учебные бои. Гуарани принимали все эти схватки так близко к сердцу, что иногда их приходилось разнимать палками. Лучшим стрелкам вручались небольшие призы в виде соли, табака, чая и т.д.

Когда редукцию посещал отец-провинциал или глава миссии, они обязательно смотрели военные учения и крайне редко оставались довольны. Огнестрельное оружие, по их мнению, годилось больше для парада, чем для битвы; «ядра пушек слишком велики, на некоторых ружьях нет штыков или ружейных замков, не все индейцы умеют толком заряжать и целиться»55 и т.д.

Дисциплина в армии гуарани сильно уступала дисциплине даже в ордах диких племен, из-за чего схватки с этими ордами нередко заканчивались поражением. Отец Сепп рассказывает, как во время одной такой схватки с «идолопоклонниками» в лагерь гуарани ударила молния. Воинственность индейцев резко пошла на убыль, их «заячье сердце» было смущено, и они начали обсуждать, как лучше завершить экспедицию. Один из них обратился к иезуиту: «Ты видишь, Небо против нас, поэтому мы до сих пор не одержали победы». Вообще практика показывала, что гуарани могли действовать эффективно только под руководством европейцев. Предоставленные самим себе они начинали испытывать панический ужас перед ордами кочевников несмотря на превосходство, которое им давало огнестрельное оружие56.

Но даже при таких условиях армия гуарани привлекалась колониальными властями для подавления восстаний колонистов, или когда надо было дать отпор вторжениям португальцев. В 1641 г. в битве при Мбороро отряды гуарани, возглавляемые советниками-иезуитами, отразили нападение более чем 500 паулистов и 1700 захваченных ими рабов-индейцев. За несколько последующих десятилетий ополчение гуарани вступало в бой, по меньшей мере, 50 раз. Испанское колониальное правительство цинично превратило этих индейцев в надежный буфер против португальских грабительских набегов57.

В 1680 г. по приказу губернатора Буэнос-Айреса войска гуарани осадили принадлежавшую португальцам крепость Сакраменто58 Индейцы атаковали, оглашая окрестности громкими воплями, и, по свидетельству очевидцев, учинили настоящую бойню, несмотря на явные знаки капитуляции со стороны португальцев. Чтобы их сдерживать, понадобились усилия испанцев и иезуитов. Комендант крепости, который из-за болезни не мог подняться с постели, утверждал потом, что гуарани направлялись иезуитами и что последние кричали им: «Убивайте всех белых!»

В 1737 г. иезуиты вновь привели войска гуарани к крепости Сакраменто. Однако на этот раз крепость была защищена значительно лучше, что сделало усилия индейцев бесплодными59. Тем не менее, когда индейцев было много и они находились под командованием европейцев, они оказывали властям значительные услуги, будь это против португальцев или против восставших колонистов, против диких кочевых племен или против разбойничьих отрядов бандейрантов.





  1. 5. Уход иезуитов и сопротивление индейцев

В 1750 г. между Испанией и Португалией был подписан Договор о границах (Tratado de limites), который должен был окончательно установить мир между их американскими владениями. Пунктом 16 этого Договора предусматривалось, что «миссионеры уйдут со свеем движимым имуществом, а также с индейцами и поселятся на испанских территориях… Редукции с их церквами, домами, строениями и другой собственностью отойдут Португалии»60 Португальцам передавались семь испанских редукций на правом берегу реки Уругвай в обмен на крепость Сакраменто. Передача редукций означала эмиграцию почти 30 тыс. индейцев в течение года на левый берег Уругвая.

Весть об изгнании, пусть пока только частичном, иезуитов с насиженных мест, разбудила и обрушила на них столь долго скрываемую ненависть по обе стороны океана. Колонисты жаловались, что иезуиты разорили их, выбивая для торговли своих редукций многочисленные привилегии. Епископы вспомнили о недополученной десятине, гражданские, как, впрочем, и церковные власти - о невозможности осуществления своей юрисдикции на территории иезуитских редукций.

В Европе заговорили о том, что Общество Иисуса - это «государство в государстве» под маской религии, что единственное, чему учили иезуиты своих гуарани, это ненависть к испанцам и португальцам и полная покорность кюре; что сотни тысяч индейцев, освобожденные от рабства в энкомьендах, попали в еще более жестокое и вечное рабство. Говорили, что жизнь в редукциях была окружена сплошной стеной молчания, что иезуиты дважды направляли свою самую мощную в Америке армию против Асунсьона61, чтобы сместить неугодных им епископа и губернатора, и не указывает ли это на «неисчислимые богатства» миссионерских территорий, полных золота, серебра и драгоценных камней? И вообще надо заставить короля отдать орден на суд всей Европы62.

Против таких обвинений требовалось бросить на другую чашу весов всю мощь и все влияние ордена в Риме и Мадриде.

Между тем, иезуиты Парагвая, не помышляя о неподчинении, надеялись, что им удастся изменить приказ. Они тянули время, посылая прошение за прошением всем колониальным властям. Они жаловались, что к ним несправедливы, что все это есть нарушение естественного права и законов Испании и что за такие действия полагается отлучение от Церкви. Они объясняли, что последствия будут катастрофическими: смерть тысяч индейцев, возвращение оставшихся в язычество и дикое состояние, крах дела миссии во всей Америке, и это только в лучшем случае, в худшем - восстание гуарани, и кто их тогда остановит? Не говоря уже о том, что выполнение Договора открывает дорогу португальцам и англичанам к серебряным рудникам Потоси63.

Этот последний аргумент вот уже целый век исправно служил иезуитам и всегда оказывался чрезвычайно эффективным. Однако времена изменились и кредит при Испанском дворе был исчерпан64.

Колониальное духовенство всегда было одним из самых непримиримых врагов иезуитов, но теперь от них отвернулся весь католический мир. Папа молчал, и не оставалось ничего другого, как покориться. В стремлении подтвердить лояльность ордена отец-генерал издал приказ: « Я обязываю всех жителей Провинции во имя святого послушания и под страхом смертного греха не мешать, как прямо, так и косвенно, переносу семи поселений и использовать все свое влияние и усилия, чтобы заставить индейцев подчиниться этому решению без сопротивления, противоречий и оправданий»65.

Кюре пытались уговорить индейцев, однако трудности перехода обескураживали - земля за Уругваем не была приспособлена для устройства редукций, а сроки переезда были слишком малы. Кроме того, гуарани не могли поверить, что их «святейший король» нарушил все свои обещания, что он так платит за все оказанные ему услуги, что он действует в пользу португальцев - их смертельных врагов, что таковы плоды векового тяжкого труда. Сопротивление возрастало. Гуарани начали упрекать испанцев и даже иезуитов в том, что те поступают не как истинные христиане, «не хотят больше действовать в интересах народа» и хотят заставить их, индейцев, отказаться от спасения66.

Это длилось несколько месяцев, когда, наконец, терпение Мадрида и Лиссабона истощилось и две королевские армии получили приказ отправиться на подавление взбунтовавшихся редукций.

Видя бездействие иезуитов, гуарани обвинили их в предательстве: иезуиты не только предали их, но и продали все их владения и, может быть даже их жизни, португальцам и испанцам. Когда отец Альтамирано (Altamirano), посланный отцом-генералом для организации переезда, приказал кюре покинуть редукции, чтобы доказать папе добрую волю ордена, прихожане силой заставили вернуться тех, кто осмелился подчиниться приказу и решился их бросить. Потому что, несмотря на их нечестие, иезуиты оставались посредниками, посланцами Бога, который скоро придет и освободит своих людей. Полтора века евангелизации не прошли даром, и, по глубокому убеждению индейцев, других «отцов» не могло быть среди народа, предназначенного к спасению. Когда, следуя приказанию Альтамирано, один кюре отказался служить мессу и причастить взбунтовавшихся индейцев, эти последние заставили его сделать все, что надо, под угрозой смерти67.

Гуарани забросили работы на земле, чтобы «освободить руки» для войны. Все железные и металлические предметы, находившиеся в редукциях, были переплавлены в кинжалы и наконечники стрел. Женщины обтачивали камни для пращников, учились управляться с луком и пикой и говорили, что хотят умереть вместе со своими мужьями. Дети сменили игры на оружие, причастники, приняв Святые Дары, просили кюре дать им ножи, «чтобы убивать португальцев».

В редукциях служились молебны, возносились моления о помощи к Иисусу и Марии, св. Иосифу и архангелу Михаилу, Который был объявлен патроном армии гуарани. В одной из редукций была прервана месса и прочитана молитва на гуарани от имени всех верных: «Господин наш, Иисус Христос, умоляем Тебя, соблаговоли бросить милосердный взор на твоих бедных созданий, на нас, бедных, покинутых индейцев. Ты, Который знает все, Ты знаешь, что мы невинны, и будет только справедливо, если испанцы и португальцы погибнут от наших рук. Аминь»68.

Объединить силы редукций могли только иезуиты, но не подчиниться папской власти было немыслимо, и гуарани встретили беду брошенными и рассеянными. Каждая редукция действовала на свой страх и риск, единого плана сопротивления не было, и поселения на Парагвае не делали ничего, чтобы помочь своим братьям на Уругвае. Со временем начали появляться командиры из касиков и коррехидоров, но у них не было ни достаточной власти, ни нужных военных знаний, и это не замедлило сказаться на ходе кампании - начались споры из-за тактики, взаимные обвинения в трусости, кражи лошадей69.

Все закончилось, когда две тысячи гуарани встретились с королевской армией 10 февраля 1756 г. В битве при высотах Кайабата объединенные силы Испании и Португалии разгромили армию индейцев. Битва завершилась в несколько часов - королевские войска окружили армию гуарани и устроили кровавую бойню. Было убито 1511 индейцев и 154 взято в плен. Испанцы потеряли троих убитых и 10 раненых; у португальцев был убит один и 30 ранено. У всех пленных индейцев на шее или на поясе висели медали или статуэтки, или просто изображения святых. Гуарани верили, что смогут выиграть войну с помощью святой воды.

Было еще несколько стычек, но война была окончена. Часть оставшихся в живых индейцев была депортирована на другой берег Уругвая; другие разбежались, не согласившись покинуть родные места; кто-то скитался, скрываясь в лесах и силой удерживая священников, чтобы те заботились о спасении их душ70.

Восстание индейцев Парагвая поразило Европу. Враги воспользовались им, чтобы обвинить иезуитов в бесчестии. Пресса развернула кампанию против ордена, обвиняя его в умышленном разжигании войны с целью сохранения своей империи, захвата власти во всей Америке, а, может быть, и в Европе. Утверждалось, что видели священников во главе отрядов вооруженных гуарани, что было неправдой: если бы хотя бы один иезуит стоял во главе восстания или хотя бы выступал в качестве советника, исход войны был бы иным71.

Парагвайское «дело» стало еще одной гирей на чаше весов тех, кто давно выступал за ликвидацию ордена. Большинство европейских правительств уже тяготилось назойливым вмешательством иезуитов в политику и их стремлением играть в ней определяющую роль.

На этот раз изгнание иезуитов не вызвало ни малейшего движения в рядах гуарани. - престиж иезуитов был безнадежно подорван их «предательством», уход индейцев из редукций принял массовый характер; но в редукциях других племен изгнание иезуитов вызвало боль и возмущение. Отцу Санчесу Лабрадору72 пришлось объяснять индейцам племени гуайкуру, что иезуиты уходят ненадолго, что король так их, иезуитов, любит, что соскучился и хочет повидать… У абипонов, когда был выслан их кюре отец Клейн (Clein), индейцы-христиане разрушили и подожгли редукцию. В племени чикитос матери со слезами протягивали детей отцу Меснеру (Mesner) и просили его взять их с собой. Этот престарелый миссионер (отцу Меснеру было 67 лет) умер по дороге в Буэнос Айрес, на доске, положенной на спины двух мулов - обычный способ передвижения миссионеров в редукциях

Вообще среди миссионеров было немело старых и больных людей. Отцу Шоме73 был 61 год, отцу Кардиелю - 64. Тщетно они ссылались на болезни, пытались убедить, что еще смогут принести пользу тем, кто придет вместо них, - хотя бы просто научат языкам. Приказ был высылать всех, невзирая на возраст и болезни. Отец Шоме не мог передвигаться, и его несли на руках, в гамаке. Он тоже, как и отец Меснер, не добрался до Буэнос-Айреса и умер на одной из стоянок.

В Буэнос-Айресе прибывших миссионеров, как скот, погрузили на корабли и отправили в Испанию. Многие из них умерли по дороге. В Испании их высадили в Кадисе и сразу отправили в тюрьму, затем переправили на Корсику и в Италию, в Папскую область. Там они продолжали свое служение, пока в 1773 г. папа Климент XIV своей буллой «Dominus ac Redemptor noster» (Наш Господь и Спаситель) не запретил орден во всем христианском мире. Они доживали в отдаленных монастырях или рассеянные по мелким общинам, проводя время в молитвах и занятиях. Иностранные члены общества вернулись на родину74.

В 1761 г. королем Карлом III Договор о границах был аннулирован, и гуарани могли вернуться в свои разоренные редукции. Туда же пришли новые миссионеры. Бывшие миссии испанских иезуитов были распределены между тремя орденами: августинцами. францисканцами и мерсендариями.

От кочевников новые кюре ушли при первой же возможности. Эти племена постепенно вымирали от голода, пока не были окончательно истреблены. Малое число выживших слилось с креольским населением. Племена мохос и чикитос, также находившиеся под опекой иезуитов, долгое время спасала удаленность их поселений в джунглях Амазонии. Но в начале XX в. туда пришли добытчики каучука, и они сразу превратили индейцев в рабов. Однако под руководством францисканцев эти племена сохранили религиозную и социальную организацию, данную им иезуитами.

Гуарани могли торговать продукцией их сельского хозяйства и мануфактур, но правила в этой торговле устанавливали колонисты, и гуарани очень скоро стали объектом жестокой эксплуатации. Индейцы начали уходить тысячами, в основном, в испанские поселения, где они скоро растворились среди метисов. Через 30 лет в бывших Парагвайских редукциях не осталось ни одного человека75




Выводы

1. Испанское правительство было заинтересовано в организации изолированных поселений, населенных крещеными индейцами. Линия миссий создавала буферную зону, останавливавшую набеги враждебных племен и способствовавшую ассимиляции туземцев.

2. Система управления редукциями, несмотря на свой искусственный характер, способствовала приобщению индейцев к элементам европейской цивилизации.

3. Королевская власть была заинтересована в освобождении индейцев от рабской зависимости. Добиваясь издания законов, запрещавших рабство, иезуиты действовали в интересах короны и одновременно объективно спасали от геноцида сотни тысяч индейцев.

4. Создание вооруженной индейской армии способствовало защите поселений от набегов работорговцев и диких племен. Индейская армия стала частью колониальных вооруженных сил Испании, использовавших эту армию в том числе для подавления восстаний колонистов и в конфликтах с Португалией.

5. Принятый в качестве закона принцип абсолютного подчинения папе и королю не позволил иезуитским миссионерам защищать дело своей жизни с оружием в руках; однако вооруженное сопротивление индейцев показало, что миссионерские усилия иезуитов не прошли даром: индейцы защищали не только свою свободу, но и вероучение, преподанное им иезуитами.

6. Разгром ордена в колониях стал началом изгнания иезуитов из Европы. Иезуиты оказали империи неоценимую помощь в укреплении ее позиций на вновь открытом континенте, миссия ордена была завершена, и опора на них компрометировала европейские монархии в глазах новой, просвещенной Европы.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет