Деятельность ордена иезуитов в Парагвае в Новое время



жүктеу 0.86 Mb.
бет4/5
Дата15.05.2019
өлшемі0.86 Mb.
түріПрограмма
1   2   3   4   5

Глава 3. Хозяйственная деятельность иезуитов



3. 1. Работа для себя и работа для Бога
Для того чтобы добиться впечатляющих экономических результатов, иезуиты прибегали к различным способам управления экономикой. В том числе и к таким, в которых впоследствии будут искать (и находить) как доказательства колониальной эксплуатации туземцев, так и предвестие «коммунизма» и полную победу принципов коллективного ведения хозяйства над частнособственническими интересами108.

Иезуиты стремились заставить индейцев работать на себя за свой собственный счет. Для этого земля распределялась между касиками, которые, в свою очередь, распределяли ее между жителями. Последние были лишь пользователями земельным наделом. Количество земли не ограничивалось – земля в тропической стране не представляла особой ценности. Когда почва истощалась, индейская семья получала новый надел. Каждый индеец мог обрабатывать столько земли, сколько хотел. Основой питания оставался маис. Попытки внедрить пшеницу на личных полях индейцев ни к чему не привели. Получив некоторое количество зерна от мизерного урожая или от иезуитов109, индейцы варили его, вместо того, чтобы молоть, или делали лепешки, сунув в огонь между двумя плоскими камнями.

Земледельческие орудия обычно принадлежали индейцу, а тягловый скот и транспорт - общине, хотя индеец мог свободно пользоваться ими. Исключение составляли лошади, которых склонные к перемещениям гуарани могли использовать для побега, и тогда лошадь могла считаться навсегда потерянной. В пользование давались мулы и ослы. Если поле (или поля) индейской семьи находились на другом берегу реки, община бесплатно предоставляла лодку.

Урожай целиком принадлежал земледельцу, однако, как правило, он очень быстро съедался. За все время существования редукций индейцы не научились делать запасов; кочевники, охотники и собиратели - они производили столько, сколько требовалось для непосредственного потребления, поэтому иезуиты обязывали индейцев сдавать некую часть произведенной продукции на общественные склады. Этот запас служил, в том числе, и в качестве посевного фонда для следующей посевной кампании.

Семейное поле, земледельческие орудия, урожай - все это составляло так называемое Abambae, или «вещь человека». К этой «вещи» относились также дом, мебель, личные вещи, домашние животные, домашняя птица и мелкий скот, случайно заработанные продукты, а также добыча охоты и рыболовства. Это не была собственность в прямом смысле слова. В отношении земли, это не имело смысла; что же касается дома, глава семьи получал его в пожизненное владение после женитьбы и мог им пользоваться.

Tupambae - «вещь Тупана», Бога - имущество и предприятия, созданные всей общиной и находившиеся под прямым управлением иезуитов. Работа для Бога содержала в себе несколько функций. Главным было покрывать производственные издержки и удовлетворять жизненные нужды общины. Из денег, полученных от продажи сельскохозяйственной продукции, выращенной на общинных полях, и от реализации изделий художественных промыслов, произведенных в общинных мастерских, уплачивался налог - одно песо за каждого мужчину-индейца в возрасте от 18 до 50 лет. В общинных работах не участвовали касики, их старшие сыновья, церковнослужители, коррехидоры и другие члены магистрата, налог за которых не отменялся. Кроме того, губернатор мог мобилизовать индейцев на общественные работы - строительство зданий и фортификационных сооружений. За отсутствующих тоже надо было платить налог.

В редукциях надо было поддерживать определенный уровень жизни - строить общественные здания, изготавливать и ремонтировать мебель, предметы культа, облачения священников, статуи, кадила и прочее. Покупка облаток, вина для мессы, елея, воска, содержание членов магистрата, милиции, ризничих и других церковнослужителей, расходы на церемонии, прием властей и просто проезжающих путешественников - все это также осуществлялось за счет доходов от Tupambae.

Каждый кюре всегда имел список всех бедняков своей редукции. Благодаря продукции Tupambae миссионеры могли поддерживать вдов и сирот, больных и стариков.

Главным продуктом Tupambae и самой важной статьей экспорта редукций, начиная с 1620 г., была yerba – «парагвайский чай», хотя официально его сбор и продажа были разрешены королевским указом лишь с 1645 г. Конкуренция со стороны редукций испугала колонистов, и в 1664 г. они добились, что экспорт из миссионерских поселений не будет превышать 12 000 арроб в год, или 140 тонн. Этот объем, в сущности, никогда не достигался редукциями, но 8 000 - 9 000 арроб обычно хватало, чтобы покрыть большую часть налогов. Чай редукций был выше качеством чая, производимого в колониях. Это так называемая «травка» - листья, специально отобранные, хорошо размятые и освобожденные от жилок и черенков. Колонисты такого чая не производили. «Травка» из редукций гуарани стоила дороже чая из колоний и весьма ценилась на перуанском рынке.

Остается сказать, как функционировал Tupambae. Общими, в первую очередь, были зерновые, хлопковые поля, овощные огороды и плантации yerba. Техника обработки земли и выращивания культур здесь была выше, чем на частных полях. Режим работы варьировался в зависимости от природных условий, режима культивации, потребностей общины, а также от социального положения жителя редукции. В частности, от сельскохозяйственных работ на общинных полях были освобождены касики и другие члены магистрата, ремесленники, занятые в художественных мастерских, церковнослужители и фельдшеры. Остальные, включая детей, должны были работать на общинных полях два-три раза в неделю; обычно это были понедельник и суббота110.

3. 2. Сельское хозяйство
Основу экономического благополучия государства Парагвай составляли земледелие, скотоводство, художественные промыслы и внешняя торговля, целиком сосредоточенная в руках иезуитов.

Территория, занимаемая редукциями, была весьма благоприятна для земледелия: обширные ровные пространства, невысокие холмы с высокорослыми лесами на склонах, луга в неглубоких лощинах - таков общий вид междуречья Параны и Уругвая, и сегодня являющегося одним из самых богатых районов Аргентины. Почва чрезвычайно плодородна и позволяет собирать несколько урожаев в год. Климат здоровый и мягкий, летняя жара умеряется ветрами, зима короткая и нехолодная. Индейцы сеяли маис и маниок, сажали сладкий картофель и собирали дикорастущий чай - yerba. Иезуиты привезли пшеницу, ячмень, рис, сахарный тростник, табак и хлопок111.

Уже довольно скоро плантации парагвайских редукций стали самыми производительными и хорошо организованными во всей Америке. Маис, пшеница, ячмень и рис, составлявшие основу питания жителей, давали до четырех урожаев в год. До 1700 г. в Парагвае не было железа и плуги и лемехи вырабатывались из твердых пород дерева - мягкая и рыхлая почва это позволяла. Хлопок культивировался в трех вариантах, вплоть до самого тонкого, не уступавшего бразильскому. В год получали до двух тысяч арроб, по 11,5 кг с редукции. В редукции Сан -Хуан в первый год было посажено 100 тыс. черенков хлопка. Всего через два года их было уже 300 тыс. и они давали более 4 центнеров хлопчатника в год. Парагвайский хлопок исчез с уходом иезуитов112.

Сахарный тростник стал источником экспорта практически для всех стран Латинской Америки. Редукции Уругвая экспортировали вино в Буэнос-Айрес и Рио де Ла Плата. Обычно собиралось два урожая винограда в год. Табак, выращенный в Парагвае, ценился наравне с кубинским и также шел на экспорт. Каждая редукция имела от 6 до 8 овощных огородов, не считая сада кюре, где отцы занимались селекцией и акклиматизацией растений.

Как правило, сад занимал около трех гектаров и располагался позади коллегии. Список выращиваемых там культур был весьма разнообразен: капуста, репа, шпинат, петрушка, укроп, салаты всех видов, огурцы, дыни, кориандр. В садах созревали яблоки, груши, айва, гранаты, фиги, ананасы, лимоны и апельсины. Еще в XIX в. район Ла Платы получал апельсины из этих садов. Выращивались лекарственные растения - рута, анис, розмарин. «Бальзам из миссии» славился по все Америке и его регулярно выписывали фармацевты Мадрида. Отцы даже делали духи на основе цветов лаванды, розмарина, жасмина, роз и других растений. Иезуиты выписывали книги по агротехнике из Европы, но содержащиеся в них советы мало подходили для американских условий. Отцы экспериментировали, и изданный ими в 1765 г. альманах содержит ценнейшие советы по культивированию растений на американской почве.

Основным источником дохода и главной статьей экспорта оставался «парагвайский чай». Даже век спустя после изгнания иезуитов провинция Мисьонес экспортировала до 5 млн. кг чая, произведенного на территории бывших редукций113.

«Парагвайский чай» - это огромные деревья с толстыми стволами и большими и жесткими листьями. Чай производится из листьев, подвергнутых долгой и значительной обработке. Сбор листьев - дело трудоемкое и опасное, колонисты использовали в нем индейцев, которые на этих работах погибали тысячами, посреди леса, лишенные минимального жилья, питаясь теми же листьями и кореньями; их забивали кнутом за малейшую провинность. Склоны холмов, где произрастал «парагвайский чай», были усеяны их костями. Десятки килограммов собранного урожая они тащили на себе по 10 - 20 миль - колонисты не считали нужным тратиться на доставку водным путем. «Гноящиеся руки и ноги, раздутые животы, лица и фигуры мертвецов», - так описывал вернувшихся из леса сборщиков о. Руис де Монтойя114.

В редукциях сбор чая составлял часть работ Tupambae, проходил под строгим надзором иезуитов и регламентировался самим отцом-провинциалом. Сбор не производился в самые холодные месяцы года. Экспедиция, отправлявшаяся в лес, снабжалась провизией, в том числе и на обратный путь. Двигались не по земле, а водным путем, который также контролировался специальным корпусом на Паране и из редукции Сан Франсиско Ксавье на Уругвае. Эта же редукция посылала сборщикам провизию во все время сбора, который длился до нескольких недель.

Прибыв на место, индейцы валили деревья и приступали к сбору листьев. Здесь же в лесу собранные листья сушились, обрабатывались и складывались в кожаные мешки для защиты от сырости.

Весь урожай сдавался кюре. Если собранное количество «травы» превышало норму Tupambae, сборщики получали в качестве поощрения куски ткани соответственно стоимости работы.

Трудности сбора, высокие заболеваемость и смертность, которыми, так или иначе, сопровождался этот процесс, подвигли отцов-иезуитов на эксперименты с искусственным разведением чая. Они достигли успеха благодаря особому способу подготовки семян, и, начиная с 1660 г. и вплоть до изгнания были первыми и единственными в Америке производителями селекционного парагвайского чая. Правда, урожай с плантаций достиг удовлетворительного уровня лишь к началу XVIII в. и так и не заменил полностью сбора с дикорастущих деревьев. Провинциал обязывал кюре оплачивать чай, собранный на плантациях, не менее чем в половину цены дикой «травы».

Еще более, чем для земледелия, пространства междуречья Параны и Парагвая были благоприятны для разведения скота: быков, коров и овец. Овцы давали мясо для миссионеров и шерсть для зимней одежды индейцев. Лошади использовались только в военных целях и для охраны стад быков на пастбищах. Жир, животное сало, кожа составляли существенную часть экспорта.

Каждая редукция владела одной или несколькими так называемыми estancias - нечто вроде скотоводческих ферм с пастбищами и лугами, где животные жили в относительной свободе. (См. Приложение). Фермы находились, как правило, на значительном расстоянии от редукций, и кюре могли посещать их не чаще 2-3 раз в год для наблюдения за работой. Для охраны стад нанимались пастухи из испанских колонистов - иезуиты опасались бегства индейцев; кроме того, порученное индейцам стадо могло быть съедено почти полностью. Животные, предназначавшиеся для бойни или для использования в качестве тягловой силы, содержались в специальных загонах. Их тщательно пересчитывали и охраняли до момента использования. Estancias иезуитов были самыми процветающими на всем пространстве Рио де Ла Платы.

В каждой редукции ежедневно забивалось от двадцати до сорока быков, и никакая ферма не могла обеспечить полностью такого количества скота. На помощь приходил естественный резерв - огромные стада одичавших животных, оставшихся после ухода иезуитов из Гуаиры115. Ежегодно редукции посылали туда несколько десятков гаучо. За два-три месяца пастухам удавалось увести от пяти до шести тысяч животных, иногда гораздо больше. Такие скопления диких стад назывались Vaquerias116. и с самой крупной из них, Vaqueria del mar, со временем, миссии начали получать ежегодно от 100 до 300 тыс. голов скота. (См. Приложение).

Однако иезуиты были отнюдь не единственными, кто занимался эксплуатацией этого упавшего с неба богатства. Стада подвергались нападениям испанских и португальских колонистов, которые, главным образом, интересовались жиром, животным салом и кожей, идущими на экспорт. Стада стремительно сокращались, и в 1720 г. Vaqueria del mar была почти полностью разрушена. Иезуитам удалось собрать стадо в 80 000 голов в надежде получить от них через восемь лет за счет естественного прироста 500 000, но и этот резерв был, в конце концов, обнаружен и практически исчерпан португальцами.

Для иезуитов это стало настоящей катастрофой. Индейцы начали умирать от голода, и в последние десятилетия существования государства Парагвай миссионерам пришлось сконцентрироваться на земледелии, предельно сократив работы на личных полях и введя обязательное участие всех жителей в работе на полях общинных. Уклонение влекло за собой серьезные санкции.

И все же к моменту ухода иезуитов, то есть к 1768 г. в редукциях гуарани насчитывалось более 1 млн голов крупного рогатого скота, около 300 000 овец и коз, почти 90 000 лошадей и около 40 000 мулов, 20 000 ослов117.



  1. 3. Художественная индустрия и мануфактура

Индейские деревни представляли собой не только замкнутые сельскохозяйственные общины, но и большие фабрики, где велось крупное производство всей продукции массового потребления: свечи, ковры, одеяла, четки, хлопковые ткани, сбруя118. Когда в работах на земле наступал «мертвый сезон», то есть в период между праздником Тела Господня и Рождеством119 большинство населения редукций было занято на гражданских работах: в строительстве, в архитектуре, в ремесленных мастерских. Одни мастерили барки, возводили мосты, ремонтировали дороги, строили дренажные системы; другие изготавливали черепицу и кирпичи, разрабатывали карьеры, строили и ремонтировали общественные здания и религиозные сооружения.

Несмотря на то, что путешествия между редукциями осуществлялись, в основном, водным путем, редукции соединяли отличные дороги, мосты и специальные лодки для пересадки. Через каждые пять лье стояла часовня, при которой было две-три комнаты для путешествующих. Постой был бесплатным, несколько индейцев охраняли и поддерживали помещения. За счет общины строились и личные дома - эта норма была зафиксирована особо.

Художественные произведения, соответствовавшие современным требованиям и способные служить предметами экспорта, создавались исключительно в общинных мастерских и под строгим наблюдением иезуитов. Мастерские располагались в ограде коллегии, что делало наблюдение особенно эффективным. Профессии объединялись в корпорации.

Как правило, священники сами владели каким-нибудь ремеслом, а при необходимости овладевали новым. Отец Сепп соорудил вместе со своими индейцами часы, из которых в полдень один за другим появлялись 12 апостолов. Он же построил орган, в котором трубы были сделаны из кедра, а восьмиугольная кафедра украшалась фигурами четырех евангелистов и четырех великих католических схоластов. В дарохранительнице, также вырезанной из кедра, небеса поддерживались четырьмя херувимами, окружавшими статую Девы Марии; все покрыто позолотой и инкрустировано перламутром. Прекрасную статую Иоанна Крестителя работы отца Сеппа и сейчас можно видеть в музеях Бразилии. Отец Сепп первым смог извлечь железо из камня, который бразильцы называют «термитник». Он построил небольшую печь и с ее помощью выплавлял железо совсем не плохого качества, притом что на территории миссий не существовало никаких месторождений металла или угля.

В сложных случаях кюре могли позвать на помощь братьев-коадъюторов, специализирующихся в той или иной области. Обычно это были медики, в частности, хирурги, фармацевты, а также архитекторы, художники и скульпторы, кузнецы или портные. Иногда приезжали профессиональные мастера из Испании, чтобы помочь гуарани или научить их каким-то новым ремеслам. Благодаря всему этому большинство иезуитских поселений превосходило в отношении художественных ремесел любой колониальный «город».

Некоторые мастерские, относящиеся к Tupambae, представляли собой настоящие предприятия: мельницы, лесопильни, кирпичные заводы, оборудование для сушки и обжига «травы», фабрики для обработки сахарного тростника. Среди отцов-иезуитов были столяры и плотники, каретники и бондари, кожевники и гончары, шляпники и сапожники, шорники и золотильщики, скульпторы и изготовители четок. Четки обычно делались из наростов на стволах деревьев; они покрывались лаком и приобретали чрезвычайно красивый вид.

Художники, как правило, обладали отличной техникой, но никакое отклонение от канонических норм не допускалось. Изготавливались музыкальные инструменты, такие как трубы, горны, колокола и даже органы, производилась посуда: кувшины и чаши из серебра, а также астрономические приборы и ружья, сосуды, серебряные канделябры, часы. Скрипичные мастера гуарани пользовались большой известностью. Практически каждая редукция имела кузницы и литейные мастерские120.

В 1700 г. один из отцов-иезуитов соорудил из подручных средств небольшую типографию и начал лить из олова литеры, большинство из которых - на гуарани. Печатать в Испании книги на языке гуарани было сложно, а доставлять обратно в Америку - дорого и небезопасно. Эта типография долгое время была единственной не только в Парагвае, но и на всем пространстве Рио де Ла Платы.

Миссионеры, в первую очередь, использовали уникальный талант копиистов гуарани - последние удивительно точно воспроизводили буквы, в том числе и не знакомых им языков. В целях расширения производства иезуиты даже вызывали из Европы брата-типографа, который привозил с собой и необходимые материалы. Еще и сегодня в некоторых библиотеках можно встретить толстые книги in-folio, напечатанные в этой типографии.

Книги издавались в небольшом количестве экземпляров. В основном это были учебники для миссионеров и катехизаторов на гуарани и испанском языках, переводы требников, мартирологов, переиздания катехизиса, составленного отцом Руисом де Монтойя. Однако печаталась литература и иного содержания, например, труды по астрономии. Эти фолианты, особенно самые ранние из них, украшенные великолепными гравюрами, выполненными индейцами, по уровню переводов и по оформлению не уступают лучшим европейским изданиям. Среди них можно назвать превосходно изданный перевод книги отца Ниремберга (Nieremberg) «О различиях между временным и вечным», труд отца Инсауральде (Insauralde) на гуарани, впоследствии переизданный в Мадриде под названием «Araporuaguiycihaba» ( «Как следует проводить время»). Именно иезуиты зафиксировали и кодифицировали язык гуарани, разработали его грамматику; составленные ими сборники идиом южноамериканских наречий и сегодня считаются бесценными121.

Бумага приходила из Европы. Чтобы получит краску, по свидетельству отца Добрицхофера122 , сжигали дерево tapy и копоть смешивали с камедью (растительным клеем) или просто с сахарным сиропом. Глубоко изучив южноамериканскую флору, отцы-иезуиты научили индейцев получать из растений краски, духи, лекарства123.

Однако наиболее развитым и востребованным промыслом, относящимся к художественной индустрии, было шитье одежды, почти целиком принадлежащее Tupambae. Если бы иезуиты не приложили максимум старания, индейцы ходили бы обнаженными, полностью или почти. Одежда шилась как в общественных мастерских, так и в домах индейцев, в основном, из хлопка.

С ростом поголовья овечьего стада началось прядение шерсти и выделывание ткани из нее - процесс, также относящийся к общинным работам, поскольку требовал навыков и старательности. Каждый индеец получал четыре метра шерстяной ткани на зимнее пончо, хотя зима длилась не более двух месяцев (июнь и июль) и была нехолодная.

Производство одежды из хлопка проходило под контролем иезуитов. Этим занимались, как правило, матери семейств - они сами пряли нить из хлопка, собранного на семейном поле, и ткали из него ткань. Хлопок, правда, был не всегда, поскольку индейцы, как правило, опаздывали со сбором и хлопок становился непригоден для ткачества; поэтому хлопковый урожай с семейных полей оказывался, как правило, весьма невелик.

В свою очередь, общинные хлопковые поля были огромны. В некоторых редукциях высаживалось до 300 000 черенков. Хлопок с этих полей шел на одежду детям, вдовам, старикам, больным, заключенным, чиновникам магистрата, ремесленникам. Хлопковой тканью оплачивалась работа сборщиков чая, она вручалась в качестве приза победителям спортивных соревнований, и, наконец, эта ткань и изделия из нее составляли важную часть экспорта.

Для сбора хлопка выделялись девочки и молодые женщины; они же часто собирали хлопок с неухоженных семейных полей, и тогда урожай шел на склады общины. Там его сушили на открытом воздухе, раскладывая на бычьих шкурах, потом отделяли зерна при помощи специальных машин. Каждая женщина получала в субботу полфунта хлопка; в среду она должна была вернуть спряденные клубки и получить очередные полфунта до следующей субботы. Согласно отцу Кардиелю , работа занимала не более четырех или пяти часов, но далеко не всегда результат оказывался нужного качества.

Принимавшие работу экономы проверяли соответствие веса спряденной нити весу сырца. Затем нить поступала к ткачу – в каждой редукции их было от двадцати до сорока. Ткач получал за работу от двух до трех процентов от произведенной продукции, если она была соответствующего качества. Ткачи бывали столь искусны, что их работа ценилась и в Европе.

Дети занимались изготовлением веретен и получали одежду два раза в год. Кроме того, женщины и дети занимались, изготовлением украшений для священнических облачений и праздничных одежд, а также производством ковров, которые были не хуже турецких.

3.4. Торговля и обмен
Географические и климатические условия миссий были весьма различны, что породило определенную специализацию и возможность натурального обмена между редукциями. В не знавшем денег хозяйственном устройстве обмен символизировал движение товаров и осуществлялся под строгим контролем иезуитов. Внутри редукций обмениваться могло домашнее имущество, но в минимальных пределах. Опасаясь злоупотреблений со стороны индейцев, кюре вообще не допускали никаких коммерческих сделок без своего позволения.

Согласно инструкциям, вмешательство иезуитов в такие сделки должно было ограничиваться советами индейцам. Это заставило кюре для защиты интересов их подопечных, составить список фиксированных стоимостей в «вещественном» выражении (деньги практически не имели хождения на всей территории Рио де Ла Платы и были совершенно неизвестны в редукциях). Эти «цены» были одинаковы для всех редукций, что значительно облегчало пользование ими и позволяло предотвращать возможные непредусмотренные действия. Список изредка корректировался в соответствии с изменениями общеэкономической ситуации и фиксировал как транзакции внутри индейских поселений, так и сделки с время от времени появлявшимися в редукциях испанскими торговцами. Вследствие отсутствия у гуарани права наследования обмениваться они могли лишь личными вещами незначительной стоимости124.

Специализация каждой группы редукций позволяла им поддерживать друг друга и никогда не конкурировать между собой на внешнем рынке, однако на внутреннем рынке столкновения интересов были нередки. Споры, в основном, возникали из-за границ пастбищ, прав на их территории. Примирением сторон обычно занимался отец-провинциал. Он же устанавливал систему взаимопомощи в случае стихийных бедствий или других чрезвычайных ситуаций. Помощь могла осуществляться в форме дачи взаймы или просто безвозмездного дара. Отец Сепп рассказывает, что, когда ему пришлось заниматься разделом редукции Сан Мигель125, он получил в помощь и людей, и скот, и семена126.

Между тем, «миссионерский бартер» не возмещал, разумеется, всех потребностей редукций. Земледелие и художественная индустрия остро нуждались в железе и металлах вообще, в рабочих инструментах, в оружии, ножах, рыболовных крючках и т. д. Практически не известную в регионе соль, вино, европейский воск для свечей, масло и, особенно, роскошные облачения и предметы культа для праздничных церемоний надо было везти из Испании,

Весь этот необходимый «импорт» требовал весьма значительного «экспорта», и «экспорт» был налажен со всей тщательностью и под самым строгим контролем. Самую существенную его часть составляла yerba, но также вывозились воловьи шкуры, хлопковые и шерстяные ткани, табак, сахар, мед, некоторые произведения художественной индустрии и ремесел, такие как, например, мебель из ценных пород дерева, и др.127

Иезуиты понимали, что, если они не хотят убить своих редукций, они должны взять всю внешнюю торговлю в свои руки, и отцы сами организовывали транспортировку своих товаров, научились пользоваться векселями и вели свои счетные книги по всем правилам бухгалтерского искусства. Раз в год каждая редукция зафрахтовывала несколько барок, чтобы по Паране и Уругваю доставить товар в колонии. Обычно такое путешествие совершалось по окончании полевых работ. В качестве провизии на дорогу путешественники получали копченое мясо, чай, табак. Эти два последних продукта предназначались также для торговли с колонистами.

По прибытии весь товар сдавался в коллегию иезуитов в Буэнос-Айресе или в Санта Фе, где находился и прокурор миссии. Именно он совершал все торговые и обменные операции. Индейцы могли обмениваться лишь в пределах редукций, для покупки чего-либо вне редукции индеец должен был прибегать к посредничеству кюре или прокурора. Иезуиты строго следили за испанскими торговцами, которые могли соблазнить индейца на незаконные действия.

Прибывшие индейцы останавливались в иезуитской коллегии, в специальном помещении, построенном за счет редукций, и в ожидании, когда товар будет реализован, подрабатывали у колонистов. Таким способом они могли скопить некоторые средства, но, как правило, заработанное быстро растрачивалось и одураченный работник нередко оставался и без одежды. Ввиду всего этого, в 1731 г. провинциал отец Эрран (Erran) распорядился вручать индейцам, перед отбытием в редукцию, за счет общины несколько рулонов ткани и других вещей для подарков женам. Все ценные вещи прокурор убирал в баулы, а ключи отдавал кюре вместе с письмом, где были перечислены все произведенные торговые операции.

«Внешняя торговля» совершалась не только в центральных городах колоний, но и в самих редукциях, когда в них приезжали торговцы. На протяжении всего XVII в. этот процесс регламентировался колониальным законодательством. Путешественник или коммерсант не мог находиться в пределах редукции больше трех дней, поскольку они «крадут индейцев, совращают женщин, подают плохой пример, да еще и распространяют эпидемии»128.

Что касается постоянного проживания, то на всей территории Рио де Ла Платы оно было исключено после 1618 г., когда, по настоянию иезуитов, были приняты «Ордонансы Альфаро»129, более строгие, чем остальное законодательство империи. Основной текст написал отец Диего де Торрес130. А начиная с 1710-1720 гг., когда восставшие в Асунсьоне «коммунерос»131 грозили разрушить редукции, иезуиты совсем отменили посещения, даже временные. Исключения делались для официальных лиц или по особому разрешению.

Этот запрет не распространялся на шесть редукций, расположенных вдоль торгового пути. В этих редукциях испанские торговцы могли останавливаться не более чем на три дня, им разрешалось совершать торговые сделки только в отношении продукции Tupambae и обмениваться некоторыми товарами с индейцами. Такая коммерция давала возможность этим редукциям, вообще довольно бедным, получать прибыль от приобретения «травы», соли, сахара и табака в обмен на мулов, мелкий скот и, в особенности, ткани. Однако торговцы жили на особом постоялом дворе, специально для этого построенном вдали от домов индейцев, под надзором алькальда. На третий день их пребывания коррехидор приводил приобретенных ими быков или мулов и выпроваживал «гостей»132.

Несмотря на все эти меры, духовный облик жителей этих редукций был не столь блестящ, как в других поселениях, что делало объяснимым непрестанные усилия миссионеров по защите «чистого стада Христова» от заразы дурных примеров133.


Выводы

1. Хозяйственная деятельность иезуитов в Парагвайских редукциях оказалась наиболее успешной.

2. В этой деятельности в полной мере проявилась их практическая хватка, здравый смысл, личное бескорыстие и преданность ордену, а также их человечность, умение и желание обеспечить индейцам свободу от рабства, голода, нужды и непрекращающейся борьбы за существование. «Бедности, страданий от лишений и голода, зависти к первенству в Парагвае не было»134. «Индеец в редукциях - фактически несвободный человек, но в материальном отношении он, несомненно, чувствует себя счастливым»135.

3. Практически идеально организованное хозяйство, умение извлечь нужную выгоду из всякой работы и рационально организовать ту работу, которая приносит наибольшую прибыль, точное и справедливое распределение этой прибыли - все это способствовало экономическому расцвету редукций вплоть до самых последних лет их существования. Уцелевшие поля и плантации бывших редукций еще и в XIX в. снабжали продукцией значительные регионы провинции Парагвай.






Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет