Джон Рональд Руел Толкиен



жүктеу 4.54 Mb.
бет7/28
Дата20.04.2019
өлшемі4.54 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28

куда пожелал, и мщение его свершилось.
Ч А С Т Ь 9
Б Е Г С Т В О Н О Л Ь Д О Р А
Спустя некоторое время возле круга судьбы собралась ог-

ромная толпа, и валар сидели, скрытые во мраке, потому что

стояла ночь. Но теперь вверху мерцали звезды Варды, воздух

был чист, так как ветер Манве разогнал смертельные испарения

и отбросил назад тени моря.

Тогда поднялась Яванна и, встав на Эзеллохаре, зеленом

холме, ныне оголившемся и черном, возложила руки на деревья.

Но они были мертвы и темны, и каждая ветвь, которой касалась

Яванна, ломалась и безжизненно падала к ее ногам. Послыша-

лись стенания множества голосов, и тем, кто оплакивал де-

ревья, казалось, что они осушили до дна чашу скорби, напол-

ненную для них Мелькором. Но это было не так.

И Яванна предстала перед валар и сказала:

- Свет деревьев исчез и живет теперь только в сильма-

рилях Феанора. Он был предусмотрителен! Даже для тех, кто

волей Илюватара обладает могуществом, есть такие работы, ко-

торые могут быть исполнены однажды и только однажды. Я дала

бытие свету деревьев, и в пределах За я никогда больше не

смогу повторить это. И все же, имей я хоть немного этого

света, я бы смогла вернуть деревья к жизни, прежде чем корни

их начнут разлагаться, тогда наши раны были бы излечены, а

злоба Мелькора разрушена.

И тогда заговорил Манве:

- Ты слышишь, Феанор, сын Финве, слова Яванны? Дашь ли

ты то, что она просит?

Последовало долгое молчание, но Феанор не ответил ни

слова.

Тогда Тулкас воскликнул:



- Скажи, о Нольдор, да или нет? Но кто бы мог отказать

Яванне? И разве свет сильмарилей не взят от ее первоначаль-

ных трудов?

Но Ауле-созидатель сказал:

- Не спеши. Мы просим о более важном, чем ты предпола-

гаешь. Дай ему время подумать.

И тогда Феанор заговорил и воскликнул с горечью:

- Есть малые вещи, которые, как и большие, могут быть

исполнены всего лишь один раз. Возможно, я отдам свои камни,

но никогда уже не создать мне их подобие, и если я должен

разбить их, я разобью свое сердце, и это убьет меня - перво-

го из всех эльдарцев Амана!

- Не первого, - сказал Мандос, но никто не понял смыс-

ла его слов.

Снова наступило молчание, пока Феанор размышлял во мра-

ке. Ему казалось, что он окружен кольцом врагов, и Феанор

вспомнил слова Мелькора, сказавшего, что сильмарили не будут

в безопасности, если валар не обладают ими. "Разве он не ва-

лар, как и они? - Сказал себе Феанор, - и разве не понимает

он их сердца? Да, вор разоблачил воров!" И он громко воск-

ликнул:

- Я не сделаю это по доброй воле! Но если валар прину-



дят меня, тогда я буду знать, что Мелькор действительно их

родич.


И Мандос ответил:

- Ты сказал.

А Ниенна встала и, поднявшись на Эзеллохар, отбросила

серый капюшон и смыла своими слезами грязь, оставленную Ун-

голиант. И она запела песню, оплакивающую жестокость мира и

осквернение Арда.

Но пока Ниенна изливала свою скорбь, прибыли вестники

из Форменоса. Это были нольдорцы. Они принесли недобрые вес-

ти. Они рассказали, что ослепляющая тьма пришла на север и

внутри ее была какая-то сила, не имеющая названия, и тьма

истекала из этой силы. Но и Мелькор был там, и он пришел к

дому Феанора и перед его дверями убил Финве, короля нольдо-

ра, и пролил первую кровь в благословенном королевстве, по-

тому что один лишь Финве не бежал перед ужасом тьмы.

И вестники сказали, что Мелькор разрушил укрепление

Форменоса и забрал все камни нольдора, что хранились там, и

сильмарили исчезли.

Тогда Феанор встал и, воздев перед Манве руки, проклял

Мелькора, назвав его Морготом, черным врагом мира, и только

под этим именем он был известен впоследствии Эльдару. И еще

Феанор проклял тот час, когда он пришел на Таникветиль по

призыву Манве. Феанор думал, в безумии своей ярости и горя,

что, будь он в Форменосе, его сила помогла бы чему-нибудь.

Но он был бы тоже убит, как и намеревался Мелькор.

затем Феанор покинул круг судьбы и бежал в отчаянии в

ночь, потому что его отец был дороже ему, чем свет валинора

или несравненные создания его рук. Да и кто из сыновей эль-

фов или людей имел более великого отца?

Многих опечалило горе Феанора, но утрата постигла не

только его. Яванна плакала возле холма в страхе, что тьма

навсегда поглотит последние лучи света Валинора. Потому что,

хотя валар еще не совсем осознали, что произошло, они пони-

мали: Мелькору помогло нечто, пришедшее извне Арда.

Сильмарили исчезли, и могло показаться безразлично,

сказал бы Феанор Яванне "да" или "нет". И все же, сказал бы

"да" до того, как пришли вести из Форменоса, может быть его

последующие действия стали бы иными. Но теперь судьба Ноль-

дора была решена.

Тем временем Моргот, избегая преследования валар, при-

шел в бесплодные земли Арамана. Эта страна лежала на севере,

между горами Пелори и великим морем, подобно Аватару на юге.

но Араман был обширнее: там, между побережьем и горами, на-

ходились обширные равнины, более холодные, потому что льды

здесь подходили ближе.

Моргот и Унголиант поспешно пересекли эту местность и,

пройдя через густые туманы Ойомуре, добрались до Хелкараксе,

где узкий пролив между Араманом и Средиземьем был запол-

нен битым льдом.

И Моргот переправился через него и вернулся, наконец,

на север внешних земель.

Они пришли вместе, потому что Моргот не мог ускользнуть

от Унголиант, и ее облако все еще окружало его, а все ее

глаза следили за ним.

Так они оказались в той местности, котороя лежала к се-

веру от залива Дренгист. Теперь Моргот приблизился к руинам

Ангбанда, где находилась эта огромная западная крепость. И

Унголиант понимала, на что он надеется, и знала, что здесь

он попытается ускользнуть от нее.

И она остановила Мелькора, требуя, чтобы он исполнил

свое обещание.

- Черное сердце! - Сказала она. - Я сделала то, что ты

потребовал. Но я все же голодна!

- Чего же тебе еще? - Ответил Моргот. - Или ты хочешь

упрятать весь мир в свое брюхо? Этого я тебе не обещал! Я

его повелитель!

- Столько мне не нужно, - сказала Унголиант. - Но ты

унес из Форменоса огромное сокровище, и я желаю получить

его. Да, и ты отдашь его из обеих рук!

Тогда Мелькор был вынужден уступить ей драгоценные кам-

ни, захваченные им, один за другим, неохотно. И она сожрала

их, и их красота погибла для мира. Еще огромнее и чернее

стала Унголиант, но голод ее был ненасытен.

- Только из одной руки давал ты, - сказала она. -

только из левой. Разожми свою правую руку!

Но в правой руке Моргот крепко сжимал сильмарили, и хо-

тя они были заключены в хрустальной шкатулке, огонь их начал

жечь руку Моргота, и она скрючилась от боли. Но Моргот не

разжал ее.

- Ты получила, что тебе причиталось. Потому что лишь

моим могуществом, что я вложил в тебя, твоя работа была за-

вершена. Ты не нужна мне больше. Эти вещи ты не получишь и

не увидишь. Я обвявляю их своими навсегда!

Но Унголиант стала еще больше, а он - меньше, ибо его

сила ушла от него. И Унголиант нависла над Морготом, и ее

облако сомкнулось вокруг него. И она опутала Моргота сетью

из крепчайших нитей и стала душить его.

Тогда Моргот издал ужасный крик, эхом отозвавшийся в

горах, и потому та местность была названа "Ламмот", так как

эхо его голоса оставалось там и впоследствии. И если кто-ни-

будь, крикнув там громко, пробуждал его, вся местность между

холмами и морем наполнялась звуками воплей мучительной боли.

Никто в северном мире не слыхал крика более громкого и

ужасного, чем крик Моргота в тот час. Горы содрогнулись и

земля затряслась, утесы раскалывались на части. Глубоко в

закрытых пещерах был слышен этот крик, и далеко отсюда, под

разрушенными залами Ангбанда, в подземельях, куда, разгоря-

ченные атакой, не спускались валар, все еще таились бальро-

ги, ожидая возвращения их повелителя. И теперь они тут же

сорвались с мест и перебрались через Хитлум, как огненная

буря ринулись к Ламмоту.

Своими пламенными бичами они взорвали в клочья паутину

Унголиант, и она испугалась и обратиласть в бегство, извер-

гая черный туман, скрывавший ее. Покинув север, Унголиант

спустилась в Белерианд и поселилась под Эред Горгоротом, в

темной долине, что впоследствии получила название Нан Дур-

гонтеб. Долина ужасной смерти - из-за ужаса, которым напол-

нила ее Унголиант.

Там во время Ангбанда жили другие мерзкие твари, имев-

шие образ пауков, и Унголиант сочеталась браком с ними и по-

жирала их. И даже после того, как она покинула те места и

ушла, когда ей захотелось, на забытый юг мира, ее потомки

жили в долине и ткали свою отвратительную паутину. О даль-

нейшей же судьбе Унголиант не рассказывает ни одна история.

все же некоторые утверждают, что ей давным-давно пришел ко-

нец, когда от ненасытного голода она сожрала, наконец, самое

себя.


Итак, страх Яванны, что сильмарили будут поглощены и

уйдут в ничто, не оправдался, но они остались во власти Мор-

гота. И он, теперь свободный, снова собрал всех своих слуг,

кого смог найти, и привел к руинам Ангбанда. Там он вырыл

заново огромные залы и темницы и над входом в них возвел

трехглавую гору Тангородрим, над которым всегда густо клу-

бился зловонный черный дым. И в Ангбанде собралось бесчис-

ленное войско зверей и демонов Моргота, и раса выведеных им

орков росла и умножалась в недрах земли.

Черная тень пала на Белерианд, и в Ангбанде Моргот вы-

ковал огромную железную корону и провозгласил себя королем

мира. И в знак этого он вправил сильмарили в свою корону.

его руки были сожжены дочерна прикосновением к этим священ-

ным камням, и черными они оставались впоследствии. Никогда

уже не удалось Морготу избавится от боли ожога, державшей

его в непроходящей ярости.

Эту корону он никогда не снимал, хотя тяжесть ее стала

для него невыносимой. Всего лишь один раз покинул он, тайно

и ненадолго, свои владения на севере, и редко выходил из

подземной крепости, управляя оттуда своими армиями. И только

раз за все время существования его королевства Моргот сам

брал в свои руки оружие.

Сейчас больше, чем в дни Утумис, до того, как гордость

его была унижена, ненависть Моргота сжигала его, и лишь в

господстве над своими слугами,в совращении их ко злу он ус-

покаивал свой дух. И власть Моргота, как одного из валар,

сохраняласть долго, хотя и обернулась жестокостью. И перед

его лицом все, кроме самых сильных, погрузились в черную

бездну страха.

И вот, когда стало известно, что Моргот покинул Вали-

нор, и погоня за ним оказалась тщетной - тогда валар надолго

задержались во тьме в круге судьбы, и майяр, и ваньяр стояли

рядом и плакали. Нольдорцы же, большей частью, вернулись в

тирион и оплакивали там омрачение их прекрасного города. Че-

рез сумрачный проход Калакирна в город медленно втекали ту-

маны с темных морей, окутывая башни, и светильник Миндона

едва был виден во тьме.

И тогда Феанор неожиданно появился в городе и призвал

всех прийти к дому короля на вершине туны. Но приговор об

изгнании, вынесенный ему, еще не был отменен, и Феанор тем

самым восстал против валар. Поэтому быстро собралась огром-

ная толпа, желая узнать, чего он хочет. Нольдорцы принесли с

собой множество факелов, так что холм и все лестницы и ули-

цы, поднимающиеся из него, были залиты их светом.

Феанор был искусным оратором, и слова его имели большую

власть над сердцами, когда он хотел этого. И в ту ночь Феа-

нор выступил перед нольдорцами с речью, которую они запомни-

ли навсегда.

Свирепыми и ужасными были его слова, полными ярости и

гордыни. Слушая их, нольдорцы в возбуждении своем дошли до

безумия. Его гнев и ненависть были главным образом обращены

к Морготу, хотя многое из того, что говорил Феанор, породила

ложь самого Моргота. Но Феанор обезумел от горя из-за убийс-

тва его отца и похищения сильмарилей. Теперь он требовал ко-

ролевской власти над всем Нольдором, потому что Финве был

мертв.


-- Почему, о, народ Нольдора, - кричал он, - почему мы

и впредь должны служить завистливым валар, которые не могут

даже в своем собственном королевстве уберечь нас от их вра-

га? И пусть он сейчас враг им,разве они и он не одного ро-

да? Мщение гонит меня отсюда, но будь даже иначе, я не ос-

тался бы дольше в одной стране с родичами убийцы моего отца!

с родней вора, укравшего мое состояние! И все же не я один

обладаю мужеством среди этого мужественного народа. Разве

все вы не потеряли вашего короля? И разве вы больше ничего

не потеряли, запертые здесь, в этой тесной стране, между го-

рами и морем? Да, здесь был свет, которым валар превозноси-

лись над среднеземельем, но теперь тьма уравняла все. Должны

ли мы, кому не грозит смерть, вечно тосковать здесь, жители

мрака, окутанные туманами, тщетно источающие слезы и не зна-

ющие сострадания моря? Или же мы вернемся в наш собственный

дом? В Куивиэнене бегут свежие истоки под звездами, не за-

темненными облаками, а вокруг лежат обширные земли, где мог

бы бродить свободный народ. Они все еще там и ждут нас, тех,

кто безрассудно покинул их. Уйдем отсюда! Пусть за этот го-

род держатся трусы!

Долго говорил Феанор, убеждая Нольдор последовать за

ним, дабы собственными силами завоевать свободу и великие

королевства в странах востока, пока не станет слишком позд-

но. И он повторил ложь Мелькора, будто валар держат их плен-

никами, чтобы люди смогли править среднеземельем. Многие из

Эльдара услышали тогда впервые о последующих.

-- Прекрасным будет завершение, - воскликнул Феанор, -

хотя предстоит долгая и трудная дорога!Скажем рабству - про-

щай ! Но также простимся и с покоем! Скажем - прощай сла-

бость! Скажем - прощай наши сокровища! Мы создадим еще боль-

шие! Отправляйтесь в путь налегке, но возьмите с собой ваши

мечи, потому что нам идти дальше, чем ходил Ороме, быть вы-

носливее, чем Тулкас: мы никогда не откажемся от преследова-

ния. За Морготом хоть на край земли! Его ждет война и неуми-

рающая ненависть! Но когда мы победим и снова завладеем

сильмарилями, тогда мы и только мы станем повелителями неис-

сякаемого света и хозяевами блаженства и красоты Арда! Ника-

кая другая раса не отстранит нас!

И Феанор произнес ужасную клятву.

Его семеро сыновей встали рядом с ним и принесли тот же

самый обет, и красными как кровь были их развернутые знамена

в ярком свете факелов. Они принесли клятву, которую никто не

мог нарушить, от которой нельзя было отказаться, даже во имя

Илюватара. Они призвали против себя вечный мрак, если не

сдержат ее. А свидетелями этого избрали Манве и Варду, и

священную гору Таникветиль. Они поклялись преследовать, пока

существует мир, своей местью и ненавистью всякого, кто зав-

ладеет сильмарилями - будь то валар, демон,эльф, или еще не

рожденный человек, или любое другое существо, великое или

малое, доброе или злое, которому еще предстоит появиться до

конца дней.

Так сказали Маэдрос, Маглор и Колегорм, Куруфин и Ка-

рантир, Амрод и Амрас, князья нольдора. Многие испугались,

услышав эти ужасные слова. Потому что, поклявшись так, к

добру или ко злу, клятву нельзя было нарушить, и она будет

преследовать принесшего обет, но преступившего клятву, до

конца мира. Поэтому Фингольфин и Тургон, его сын, выступили

против Феанора, и снова послышались гневные речи, и в ярости

дело едва не дошло до мечей.

Но Финарфин, как обычно, заговорил спокойно и пытался

утихомирить нольдорцев, убеждая их остановиться и серьезно

подумать, пока не произошло непоправимое. И Ородрет, его

сын, присоединился к этим словам. Финрод был на стороне Тур-

гона, своего друга, но Галадриэль, единственная женщина

нольдора, державшаяся в этот день гордо и мужественно среди

спорящих князей, страстно убеждала нольдорцев покинуть Аман.

она не произносила никакой клятвы, но слова Феанора о сре-

диземье зажгли ее сердце, потому что она мечтала увидеть

обширные, не охраняемые земли и править там королевством по

собственной воле. Одного мнения с Галадриэль был Фингон, сын

Фингольфина, которого так же задели слова Феанора, хотя он

мало любил его. А к Фингону, как обычно, присоединились Анг-

род и Аэгнор, сыновья Финарфина. Однако эти трое держались

спокойно и не выступали против своих отцов.

Наконец, после долгих споров верх взял Феанор, зажегший

в большей части собравшихся там нольдорцев стремление к но-

вому, к незнакомым странам. Поэтому, когда Финарфин снова

выступил против опрометчивых поступков, призывая не торо-

питься, поднялся громкий крик: "нет, уйдем отсюда!" - И Феа-

нор с сыновьями тотчас начали подготовку к выступлению.

Те, кто отважился избрать этот мрачный путь, плохо

представляли себе его трудности. К тому же все делалось

сверхспешно, потому что Феанор торопил их, опасаясь, как бы

его слова не остыли в сердцах нольдорцев и не превозобладали

другие советы, и при всех его горделивых речах он не забывал

о могуществе валар. Но из Вальмара не появился ни один вест-

ник, и Манве хранил молчание. Он не запрещал и не препятст-

вовал замыслам Феанора, потому что валар были опечалены тем,

что их обвинили в злых намерениях против Эльдара, и в том,

что они удерживают эльфов Эльдара, и в том, что они удержи-

вают эльфов у себя, против их воли, в плену. Сейчас валар

лишь наблюдали и выжидали, так как им еще не верилось, что

Феанор сможет подчинить себе войско нольдора.

И действительно, когда Феанор принялся выстраивать

нольдорцев для выступления, тотчас начались раздоры. Потому

что он, хотя и склонил слушавших его к уходу, однако, никто

не собирался признать Феанора королем. Большой любовью поль-

зовался Фингольфин и его сыновья, и их домочадцы, как и ос-

новная часть жителей Тириона, отказались выступить, если их

поведет Феанор.

Так, в конце концов, разделившись на две части, войска

нольдора двинулись в свой горький путь.

Феанор и его приверженцы шли в авангарде, большая же

часть войска следовала сзади под руководством Фингольфина. И

он вел вопреки своему разуму - потому что Фингон - его сын,

понуждал его. И еще потому, что Фингольфин не мог покинуть

свой народ, страстно желавший уйти, доверить его опрометчи-

вым решениям Феанора. К тому же он не забыл своего обещания

брату перед троном Манве.

С Фингольфином шел и Финарфин - по тем же причинам, но

он больше других не хотел уходить. И из всех нольдорцев Ва-

линора - а они выросли теперь в многочисленный народ - едва

одна десятая отказалась отправиться в путь: некоторые из

любви к валар (и в немалой степени к Ауле), другие из любви

к Тириону и к прекрасным вещам, созданным ими, и никто из

страха перед опасностями пути.

Но лишь только запели трубы, и Феанор вышел из ворот

тириона, от Манве прибежал, наконец, посланец и сказал:

- Только против безумия Феанора будет мой совет: не

уходите! Потому что час недобрый, и ваша дорога приведет к

бедам, которых вы не сможете предвидеть. В ваших поисках ва-

лар не окажут вам никакой помощи, но и не будут препятство-

вать вам, ибо вы должны знать: как вы пришли сюда свободно,

так свободно и уйдете. Но ты, Феанор, сын Финве, изгоняешься

собственной клятвой. Дорого тебе обойдется то, что не рас-

познал ты ложь Мелькора. Ты говоришь, что он - валар. Тогда

тщетна была твоя клятва отомстить ему, ибо в пределах За ни-

когда не сможешь ты никого одолеть из валар, пусть даже Эру,

чье имя ты призывал, сделал бы тебя втрое могущественнее,

чем ты есть!

Но Феанор засмеялся и ничего не ответил вестнику, но

обратясь к нольдорцам произнес:

- Так! Значит, пусть этот доблестный народ отправит

наследника их короля в изгнание с одними лишь его сыновьями

и вернется к своему рабству? Но если кто-нибудь пойдет со

мной, я скажу им: вам предвещают беды? Но в Амане мы уже ви-

дели их. В Амане мы пришли от блаженства к скорби. Теперь мы

попробуем другое: через скорбь найти радость или, по крайней

мере, свободу!

Затем, обернувшись к вестнику, он воскликнул:

- Скажи Манве Сулимо, верховному королю Арда, вот

что: если Феанор не может свергнуть Моргота, он во всяком

случае не замедлит напасть на него и не станет праздно си-

деть в печали. И, может быть, Эру вложит в меня огонь боль-

ший, чем ты предполагаешь. По крайней мере, я нанесу такие

раны, что даже могущественные валар в круге судьбы удивятся,

услышав это. Да, и в конце концов, они последуют за мной.

Прощай!


В эту минуту голос Феанора звучал так повелительно и

величественно, что даже вестник Манве поклонился ему и, как

будто узнав все, что хотел, покинул их. А нольдорцы были по-

корены. Поэтому они продолжали свой поход, и дом Феанора шел

впереди их вдоль побережья Эленде, и ни разу они не огляну-

лись на Тирион на зеленом холме Туна. Медленно и не так уве-

ренно следовало за ними войско Фингольфина. Там первым был

Фингон, а замыкали шествие Финарфин и Финрод, и много других

доблестнейших и мудрейших нольдорцев. Они часто оборачива-

лись, чтобы взглянуть на свой прекрасный город, пока све-

тильник Миндон Эльдалие не исчез в ночи.

В большей мере, чем другие изгнанники, унесли они отту-

да воспоминания о покинутом ими блаженстве и даже некоторые

из вещей, созданных там ими: утешение и бремя в пути.

Теперь Феанор вел нольдор на север, потому что главной

его целью было преследование Моргота. Кроме того, Туна у

подножия Таникветиля находилась в таком месте, где разделяв-

шее Аман великое море было неизмеримо шире, чем на севере,

где сближались Араман и побережье Средиземья.

Но по мере того, как разум Феанора остывал и рассуди-

тельность возвращалась к нему, Феанор с опозданием сообра-

зил, что столь многочисленному войску никогда не преодолеть

долгие лиги к северу и, наконец, не пересечь море без помощи

кораблей. Но чтобы построить такой большой флот, потребова-

лось бы много времени и тяжелого труда, будь даже среди

нольдора мастера, искусные в этом ремесле. Поэтому Феанор

решил убедить телери, давнишних друзей нольдорцев, присоеди-

ниться к ним, и в своем озлоблении он подумал, что таким об-



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   28


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет