Долгополов Денис



жүктеу 327.98 Kb.
Дата20.12.2018
өлшемі327.98 Kb.
түріРассказ



Долгополов Денис
from.sams.town@gmail.com

НЕДАЛЕКО ОТ ЛОТРЕКА
Одноактная пьеса

Йошкар-Ола


2013

Действующие лица:


Лотрек1, художник в настоящем времени, в лодке.
Захарий, матрос, с которым Лотрек выходит в море.
Молодой Лотрек, художник в молодости, иллюстрирующий рассказы Лотрека.
Средний Лотрек, художник в среднем возрасте.
Аристид Брюан2, певец, друг Лотрека, владелец кабаре «Мирлитон».
Родольф Сали3, бывший хозяин кабаре «Ша-Нуар», вместо которого теперь «Мирлитон».
Ла Гулю4, она же Луиза Вебер, танцовщица, звезда «Мулен-Руж».
Валентин Бескостный5, танцор, партнер Ла Гулю.
Мари-Клементина Валадон6, сожительница Лотрека, натурщица многих художников.
Кармен Годен7, модель Лотрека, в которую он некоторое время был влюблен.
Иветт Гильбер8, певица.
Джейн Авриль9, танцовщица.
Морис Жуаян10, самый преданный друг Лотрека, создатель большого каталога его работ.
Луи Анкетен, художник, друг Лотрека.
Эмиль Бернар11, художник, друг Лотрека.
Габриэль Тапье де Селейран12, или просто Тапье, кузен Лотрека.
Мсье Бурж, сосед Лотрека.
Граф Альфонс13, отец Лотрека.
Графиня Адель14, мать Лотрека.
Винсент Ван Гог15.
Публика Аристида Брюана в «Мирлитоне».
Публика Ла Гулю на улице.
Конферансье.
Проститутки.
Санитары.

На 2/3 сцены от переднего края – линия моря. Ее высота чуть меньше метра. За ней «выплывает» старая шлюпка. Ко дну привязаны веревка и колеса, при помощи которых она передвигается. И то, и другое закрыто от зрителя линией моря.

В лодке сидят Анри Тулуз-Лотрек и матрос Захарий.
Лотрек (поёт). Когда я вновь его нашел,

Он был наполовину гол,

В долгу кругом и в рвань одет

В тюрьме Рокетт.


Захарий. Что за песенка, мсье?

Лотрек. А? Что? Нравится?

Захарий. В общем… Правда, не очень подходит к сегодняшнему погожему деньку.

Лотрек. Ее поет мой друг Аристид из «Мирлитона». Слышали о таком?

Захарий. Нет, мсье Анри, никогда.

Лотрек. Аристид Брюан! Ну как же? А, да ладно. Этот малый обливает помоями своих посетителей, богатеев да фарисеев, а они все думают, что с ними шутят, представляешь, Захарий? Им это нравится!

Захарий. Не может быть!

Лотрек. У него есть еще вот какая песенка:

(Поёт.)

Недоноски и ублюдки,

Вы из тухлой гнили.

Вас мамаши-проституки

Грудью не кормили.

Стали вы собой отвратны,

Насосавшись соски,

Залезайте-ка обратно,

Раз вы недоноски.


Захарий. Ну и ну!

Лотрек. Каково, а?

Захарий. Очень грубо. Я бы не стал туда ходить.

Лотрек. Это характеризует тебя с лучшей стороны, дорогой друг.

Захарий. Зачем же вы туда ходите?

Лотрек. А что мне? Там весело, я люблю веселиться. Что ж мне еще делать.

Захарий. Ну… может, писать картины?

Лотрек. А то! Конечно. Я и пишу. Пью, пою и пишу. Великолепно, а?

Захарий. Простите, что великолепно?

Лотрек. Монмартр. Жаль, что вы там не были.

Захарий. Простите, но я слышал, там собирается сброд. Бездарные поэты, парии, нищие художники…

Лотрек. Не нужно извиняться. Я-то ведь не нищий! (Смеется.)

Захарий. И все же, как вы туда попали?

Лотрек (задумывается). Длинная история… А тут становится жарко. Я бы хотел поплавать.

Захарий. Но потом вы расскажете?

Лотрек. Что? А, конечно! (Прыгает за борт.)
Лотрек уползает за кулисы, его голова пару раз показывается из воды.
Лотрек (за сценой, кричит). Захарий! Что ты там торчишь один посреди моря? Плыви сюда!
Захарий гребет на голос, шлюпка медленно уплывает со сцены. В это время на переднем плане появляются Граф Альфонс и Молодой Лотрек. Граф Альфонс одет в традиционный костюм шотландца. Он держит в руках и ест большой пирог. Лотрек в свободной домашней одежде, весь измазан красками. В руках кисть.
Граф Альфонс. Итак, Анри, зачем ты меня звал? Только быстро, мне скоро выезжать на охоту.

Молодой Лотрек. Что? Я не звал тебя, отец.

Граф Альфонс. Я почти уверен, что звал. Не дури меня, малой!

Молодой Лотрек. То есть, да, я звал тебя, но это было позавчера. Я хотел спросить, достаточно ли хороша лошадь, которую я написал…

Граф Альфонс (перебивает). Так, и где она?

Молодой Лотрек (заканчивает фразу). … которую я написал позавчера. Она в моей комнате. Знаешь, отец, у меня кое-что получается…

Граф Альфонс (перебивает, откусывая пирог). Ты не знаешь, с чем этот пирог? Очень, очень хорош!

Молодой Лотрек. Не знаю, папа. Я, наверно, покажу тебе лошадь в следующий раз. Когда получится лучше. Я напишу таких красавцев скакунов!

Граф Альфонс. Да, намалевать их ты можешь! Ну, мне пора! Не роняй кисть!
Граф Альфонс уходит. Молодой Лотрек расстроен.
Захарий (за сценой). Не роняй кисть? Так и сказал?

Лотрек (за сценой). Ну да.
Лодка выплывает и движется к середине сцены.
Захарий. Не очень я себе это представляю. По-моему, вы слишком суровы к отцу. И этот шотландский костюм… Мне показалось, что он забрал все ваше внимание. И где были лошади? Вы ведь рисовали. Где была картина?

Лотрек. При чем тут это? Я сказал о том, что он учел ВСЕ детали в этом костюме?

Захарий. Не понимаю. О чем вы?

Лотрек. О том, что было под юбкой. Меня так и подмывало сказать, чтобы он тоже не ронял кое-что. (Посмеивается.)

Захарий. Неужели он прямо так плох? А что, если бы не этот нелепый костюм?
Лодка проплывает середину и движется к другой кулисе.
Захарий. И расскажите мне уже о своих рисунках. Вы рисовали только лошадей? Карандашом или красками?

Лотрек. О, всего понемногу.
Лодка исчезает за кулисами. Захарий выносит на переднюю сцену мольберт, Лотрек выносит кисти, краски и стул. Захарий, поставив мольберт, проходит через сцену и выносит с другой стороны стол. Лотрек, видя это, недоуменно пожимает плечами. Захарий возвращается к нему, напевая:
Захарий. В долгу кругом и в рвань одет

В тюрьме Рокетт.

Привязалась, зараза! (Улыбается.) Допустим, вы рисуете свою лошадь, а граф…
Оба уходят. Появляются молодой Лотрек (со стороны мольберта) и Граф Альфонс (со стороны стола). Молодой Лотрек садится на стульчик у мольберта и рисует. Граф Альфонс на этот раз одет в обычный костюм. Проходя мимо стола, он кладет на него пирог и перестает жевать.
Граф Альфонс. Итак, сынок, зачем ты звал меня позавчера? Я был занят все это время, извини, смог прийти только сегодня.

Лотрек (за сценой). Какая ерунда! Полная чушь!

Захарий (за сценой). Не спешите. Каждый имеет право на свое мнение.

Лотрек (за сценой). Ну, ладно, сойдет.

Молодой Лотрек. Непохоже на правду, отец, как и половина того, о чем ты говоришь, но вот зачем я звал тебя: взгляни на лошадь. Это уже пятая лошадь, которую я нарисовал после той, которую хотел показать тебе позавчера. У меня получается все лучше. Хотя… (смущенно) это пока еще все равно мазня.

Граф Альфонс (подходит, смотрит на рисунок). Да, думаю, ты можешь их рисовать.

Молодой Лотрек. А? Что? Малевать?

Граф Альфонс и Захарий (за сценой) (Вместе). Рисовать!

Молодой Лотрек. Ты разве не спешил на охоту, отец?

Граф Альфонс (спохватившись). Точно! Спасибо, сын! Побегу! (Пробегает мимо мольберта, едва не задевая его.) Чуть не уронил твои кисти!
Граф Альфонс уходит. Молодой Лотрек улыбается и уходит, забирая с собой мольберт. Стульчик остается.

Выплывает лодка.
Лотрек. Захарий, скажи вот мне: зачем тебе оправдывать моего отца? Со своим ты также поступаешь?

Захарий. Мой отец умер несколько лет назад. А вашего я не оправдываю. Я вообще никого не пытаюсь оправдать. Я только хотел сказать, что на любую ситуацию можно посмотреть по-разному. Не спешите так осуждать отца.

Лотрек (задумывается; после паузы). Мне казалось, я все правильно понял. Это было обидно, в любом случае, и теперь ничего не исправить. А ты просто хочешь заставить меня простить его. Он даже запрещал мне подписываться именем Лотреков!

Захарий (грустно). И, наверно, вы ему мстили…

Лотрек. Однажды я написал его голым… Но, говорят, такое и правда было. Он мог выйти на люди голым.

Захарий. Не хочу вас обижать, но, поговаривают, вы ко всем людям относитесь… небрежно.

Лотрек (смеется). Небрежно! Ну и словечко ты подобрал!

Захарий. Но ведь именно поэтому вам так нравится Аристид Брюан. Потому что он оскорбляет вельмож?

Лотрек. С Аристидом не все так просто! Ты бы видел его, а! Великолепно!
Лодка уплывает. На передней сцене появляется Аристид.
Аристид (поёт). Тебе пишу я из тюрьмы,

Полит мой бедный.

К врачу вчера явились мы,

А врач был вредный.

Болезни той не разберешь,

Коль не в разгаре,

Но вот меня бросает в дрожь:

Я – в Сен-Лазаре.


Пока он поёт, с другой стороны входят Средний Лотрек и Захарий, каждый несет по стулу. Ставят их перед столом, садятся. Лотрек делает знак рукой, входит официант с двумя бокалами пива, ставит их на стол.
Средний Лотрек. Здорово поет, да?

Захарий. Не знаю, я не слышал.

Средний Лотрек. Погоди, сейчас будет самое интересное. Смотрю на эту кучку богатеньких болванов. (Показывает на противоположный край сцены.)
Появляются четверо дорого одетых мужчин. Один из них, высокий, худощавый, с небольшой бородкой, держит в руке маску козла. Еще один сложил руки за спиной. Третий полный. Четвертый любой.
Аристид (в зал). Эй! Обратите внимание на эту вешалку! (Поворачивается к тощему.) Скачет тут от столика к столику со своей надменной рожей! Каждый день является сюда и надеется, что какая-нибудь дурочка уйдет с ним. (В зал.) Но вы присмотритесь! Кто же, думаете, взглянет на этакого козла?!
Худощавый, покатываясь со смеху, натягивает свою маску. Продолжая хохотать, он уходит, крича за сценой: «Мадам! Позвольте вас угостить!»
Аристид (подходя ближе к полному). А этого знают в лицо во всех ресторанах Парижа. Ты, наверно, еще и в карманах запрятал пару куриных лапок! Ну и пузо, Бог ты мой, вот так пузо!
Полный выпячивает живот и поглаживает его с довольной улыбкой. Уходит.
Аристид (подходит к тому, у которого руки за спиной). А ты что там прячешь? У нас тут одна большая семья, так что давай, покажи.

Жертва (показывает руки, улыбаясь). Ничего, мсье!
За сценой дружный хохот толпы.
Аристид (в зал). Смотрите-ка, надул! Обдурил меня! Ну, да что тут рассуждать, свинья – и есть свинья. Только гляньте на эту поросячью рожу!
Мужчина разражается диким смехом, прихрюкивая, и уходит, задрав голову кверху и хохоча. Четвертый стоит, спокойно глядя на Аристида.
Аристид (спокойно, негромко). Пиво твое возьму.
Четвертый недоумевает.
Аристид (громогласно). Угости пивом, говорю, черт!
Четвертый пугается, убегает, возвращается с бокалом пива. Аристид забирает.
Свободен!
Четвертый уходит, Аристид идет к Лотреку, ставит на его стол пиво.
Аристид. О! Это же мой друг-художник, черт его дери, сам Тулуз-Лотрек! Зачастил ты, брат. Ну, добро пожаловать! (Отходит от столика. К залу.) А сейчас я спою вам песню, которая в свое время была для меня… (Скрежет ножки стула о пол.)
Медленно уходит со сцены, открывая рот в сторону зала, будто говорит со зрителями. В это время Захарий встает из-за стола, Лотрек следует его примеру.
Захарий. А вас он почему не оскорбил?

Средний Лотрек. Он не считает меня зажравшимся богачом. И вообще, мы во многом схожи. Но это отдельный разговор. Я, кстати, делал для него плакаты.

Захарий. Так вы вроде как друзья, или вроде как компаньоны?

Средний Лотрек. А? Не все ли равно?

Захарий. Я бы сказал, нет, но… (Выскакивает пьяный мужчина, толкает Захария в плечо и бормочет «Прдоннн») Так, здесь нам больше нечего делать, правда же?
С другой стороны сцены Аристид собирается уходить, но его останавливает выходящий навстречу Родольф Сали.
Сали. Многоуважаемый Аристид, глубокопочитаемый Брюан, добрый вечер! Я пришел получить назад свой стул.

Аристид. Здрасьте, Сали. Бери любой.

Сали. Не любой. Стул Людовика XIII, который я случайно забыл здесь при переезде.

Аристид. Ах, этот. Ну, я не настолько тщеславен, так что не бойся, не опорочу своим задом седалище Людовика.

Сали. Так это ж само собой, потому и отдайте его сейчас же.

Аристид. Нет, не отдам. Оставил – так оставил. Не стоит привязываться к вещам.

Сали (наступает). Это вы мне говорите, мсье? Стул принадлежит мне, и я его, клянусь всеми публичными домами Монмартра, заберу!

Аристид. Я хочу отдохнуть. Иду домой. Прочь с пути. (Отталкивает Сали.)

Сали. Вот, значит, как! Что ж, высокочтимый Аристид, вы заплатите!.. Пожалеешь ты!
Аристид уходит. За ним, кипя от злости, уходит Сали.

Средний Лотрек и Захарий тоже уходят, в другую сторону.

Выплывает лодка. Захарий сидит на веслах. Лотрек в воде, держится за край лодки, видна только голова и руки.
Захарий. И что, отдал он этот стул?

Лотрек. Нет. Он повесил его перед входом, и еще песню про это написал.

Захарий. О как! А что же Сали, осуществил угрозу?

Лотрек. Ну, как… Нашел у себя на заднем дворе пару дохлых кошек или собак, не знаю, и отнес их на задний двор Аристида. Как будто у того недостаточно своих дохлых кошек или собак. В помещении тогда, правда, серьезно смердело, никто не понимал, чем именно… Аристид сказал, что это разит от кого-то из гостей, и они все начали принюхиваться, выяснять… такой бедлам был… (Хихикает.)

Захарий (смеется). М-да… Боже, ну и жара!

Лотрек. Точно, солнце тут беспощадное. Мой друг Винсент любил работать в такую погоду.

Захарий. Какой Винсент?

Лотрек. Ван Гог.

Захарий. А, этот. Поговаривают, он чудной.

Лотрек (улыбается). Да кто ж из нас не чудной! (Пауза.) Но этот, конечно, особенный. Можешь поразмышлять об этом, пока я плаваю. (Отцепляется от лодки, уплывает.)

Захарий (кричит). О чем, о чем? Я же не знаю его! Чего тут размышлять?
На сцену медленно выходит Ван Гог с мольбертом, кистью и красками. Ставит мольберт на середину, берет кисть и начинает сосредоточенно, медленно писать.

Слышен плеск воды. Захарий оглядывается по сторонам, ищет Лотрека. Время от времени его взгляд останавливается на Ван Гоге, который все также сосредоточенно и молча кладет на холст аккуратные мазки, еще медленнее.

Ван Гог пишет совсем медленно, его ноги подкашиваются. Он тяжело дышит. Садится на землю, потом и вовсе падает.
Захарий. Анри! Я устал думать! Плыви назад.
Лотрек возвращается к лодке, забирается в нее.
Лотрек. Все, что нужно знать о Винсенте… что достаточно знать о нем…
Ван Гог поднимается, поправляет одежду, изучает мольберт, потом пейзаж вокруг.
… Он был спокойный и очень добрый малый. Однако, когда писал, он становился неистовым.
Ван Гог начинает писать. Кладет мазки все энергичнее.
Его ничто не могло остановить. Это словно лихорадка. Со стороны могло показаться, что это действительно лихорадка, учитывая, на каком солнцепеке он писал. И делал это, как правило, с утра до вечера. Может, солнце в итоге и довело его…
Ван Гог яростно машет кистью перед мольбертом, кладет мощные, крупные мазки. Он дышит часто, потеет, но не сбавляет темпа.
Захарий. Довело до чего?

Лотрек. До сумасшествия. Он отрезал себе ухо.

Захарий. Ужас какой!

Лотрек. Возможно, это всех нас ждет. Андре Жиль написал впечатляющую картину, где парня в смирительной рубашке атакуют призраки. Когда я смотрел на нее, мне казалось, что нас всех ждет что-то подобное.

Захарий. Не обязательно, если не заострять на этом внимание.

Лотрек. Только и всего? Не заострять внимание? Врачом тебе быть не надо, Захарий! (Посмеивается.)

Захарий. Ну, еще женщины помогают. У тебя есть женщина?

Лотрек. Куча!

Захарий. А серьезно?

Лотрек. Ну, раз уж начал, терпи теперь. Давай, выбирай любую, расскажу как на духу. У меня после купания хорошее настроение, вот так!

Захарий. Я выбираю вон ту!

Лотрек (смотрит вдаль на море, не оборачиваясь). Куда ты показываешь?

Захарий. Никуда. А куда бы я мог показать?

Лотрек. На женщину.

Захарий. Тут на мили вокруг никаких женщин. Давай своих!

Лотрек. У меня есть Авриль, Валадон, Годен, Гильбер, даже сама Ла Гулю, и непочатый дом проституток!

Захарий. Кто из них интереснее всего?

Лотрек. Каждая по-своему хороша! Вот бы их вместе собрать!

Захарий. Пофантазируй.

Лотрек. Тут бы и выпить!...

Захарий. О, перебьешься, дружище, еще спасибо скажешь.

Лотрек. Вот почти уверен, что каждая из них примерно так бы и сказала!

Захарий. Кто из них самая красивая?

Лотрек. Нет-нет, дружище, при всем уважении, не опущусь до такого. Ты бы их видел!
Звучит песня Иветт Гильбер16. Одновременно появляются, и:

- Кармен Годен с корзиной белья, начинает развешивать его на декорации моря.

- Ла Гулю и Валентин Бескостный, танцуют в паре. Ла Гулю двигается очень страстно и порывисто, Валентин – сдержанно.

- Иветт Гильбер, открывает рот под фонограмму.

- Джейн Авриль, бегом, в старых обносках; дико озирается, видит, что ей ничто не угрожает, начинает танцевать одна, тонко и чувственно, медленно, вся в себе.

Некоторое время танцуют, потом песня затихает, Иветт отходит в сторону, Ла Гулю и Бескостный перестают танцевать. Ла Гулю садится на пол, жестом приглашает Валентина сесть рядом.
Кармен (отходя от «моря», к ла Гулю). Не стоит. Это женский клуб. (Садится рядом.) Всего доброго, Валентин!
Валентин кланяется дамам и собирается уходить.
Иветт (Валентину). Погоди секунду! Цилиндр оставь! Прикроем милую головку этой рыжей ведьмы. (Указывает взглядом на Кармен.)
Лотрек выскакивает из лодки, с трудом перелезает «море», вываливается на сцену и преграждает путь Валентину.
Лотрек. Ни в коем случае! Она прекрасна именно в таком виде!
Все собравшиеся удивленно смотрят на него. Джейн Авриль тем временем аккуратно садится чуть в стороне от других.
Ла Гулю (посмеивается). Ну, как скажете, мой господин!

Захарий (выходит из лодки, подходит к «морю» со стороны лодки). А сейчас ты что делаешь?

Лотрек. Что-то меня занесло… Всего доброго, дамы…
Лотрек уходит обычным путем. Захарий возвращается в лодку. Слышен плеск воды, он выплывает и забирается в лодку. Тем временем женщины расселись в круг.
Иветт. О чем сегодня поговорим?

Кармен. Я думаю, обсудим Анри. Ему приятно, когда мы о нем думаем.

Ла Гулю. Почему ты так уверена?

Кармен. Ну, не знаю... Просто видно по нему.

Валадон (за сценой). Полностью согласна! (Выбегает на сцену) Поговорим об Анри! Простите, я опоздала.

Джейн. Почему?

Валадон. Не важно, но я извиняюсь, правда. На чем вы остановились?

Ла Гулю. Да мы только начали. Прогнали Валентина и расселись.

Валадон. Прогнали Валентина? Зря, очень приятный мужчина. Такой высокий!...

Джейн. Да просто огромный.

Валадон. Жизнь обошлась с Анри несправедливо.

Кармен. Жизнь не щадит никого, но все же… Он и сам не добавил шику, связав себя с проститутками.

Ла Гулю. Да перестань! Женщина есть женщина. При чем тут?...

Иветт (перебивает). Неужели ни при чем?

Ла Гулю. Ты на что-то намекаешь?

Иветт. Только хочу сказать, что нельзя всем все спускать с рук, потому что такова, видите ли, жизнь.

Джейн (скромно). Он изображал меня такой грустной…

Кармен. Что ты хочешь этим сказать?

Джейн. Я как раз думала, что он хотел этим сказать.

Ла Гулю. Что ты – ходячая депрессия, тут все на поверхности.

Валадон. Давайте не будем опускаться до скандала.

Иветт. Луизе лучше пойти составить компанию Валентину, она всех провоцирует.

Ла Гулю (встает, наступает на Иветт). Ты что, возомнила себя элитой? Хочешь меня выгнать, так давай, попробуй сама!

Джейн (встает у нее на пути). Ты перегибаешь палку, Луиза. Успокойся.

Ла Гулю. Мисс скромняжка, ты за себя-то постоять не можешь, куда тебя понесло?!

Джейн. Между прочим, я с семнадцати лет сама за себя. Я не позволю тебе превратить наше собрание в уличную драку.

Валадон. Собрание?

Кармен. В самом деле! У нас собрание? А по какому поводу?

Ла Гулю (подходит вплотную к Джейн). С дороги, пустышка! (Замахивается для удара.)
Включается музыка. Ла Гулю и Джейн Авриль показывают танец-драку. Остальные женщины встают и расходятся по углам, напряженно следя. Никто не собирается вмешиваться. Ла Гулю танцует агрессивно, она атакует. Джейн изысканно избегает ударов.

Через несколько секунд Ла Гулю и Джейн расходятся по разным сторонам для передышки, продолжая при этом танец.

Лодка в середине сцены.
Лотрек. Великолепно, а?

Захарий. Ты собирался рассказать, какие у вас были отношения.

Лотрек. Так я рассказал. Они все мне нравились. Одну из них я даже любил.

Захарий. Которую?

Лотрек. Эх, куда тебя понесло! Не все сразу. Я тут еще неделю пробуду.

Захарий. А они-то что о тебе думали? Я не понял.

Лотрек. Да ничего. Что они могут думать, когда дело лично их не касается?

Захарий. Творческие натуры, что поделаешь…

Лотрек. Женщины, Захарий. Вот тут уж точно ничего не попишешь.
Ла Гулю и Джейн снова сходятся, продолжают бой.
Лотрек. Проститутки, между прочим, обычно ведут себя сдержаннее.

Захарий. Хочешь сказать, они?...

Лотрек (перебивает). Не я. Это слова Аристида, что, вроде как, у них золотая душа. Лично я разницы не вижу.
Захарий качает головой.
Валадон. Ну все, мне пора. Всем до свидания! (Машет рукой, уходит.)

Кармен. Да, и мне, пожалуй, тоже. (Собирает белье.)

Иветт. А их что, так и оставим? Поубивают еще друг друга.

Кармен. Ты права. (Кричит за сцену.) Валентин! Помоги нам!
Входит Валентин. Кармен рукой указывает на дерущихся и идет к ним. Валентин и Иветт также подходят, оттаскивают Ла Гулю вдвоем, с большим трудом. Кармен легко справляется с Джейн. Утаскивают обеих за кулисы и остаются там.
Захарий. А почему Валадон ушла раньше?

Лотрек. Она всегда так делает. Еще вернется, не переживай. Как только придут друзья-художники.

Захарий. Придут куда?

Лотрек. Ко мне. Я у себя в комнатке время от времени устраивал вечера художников. Випивали, болтали… Ван Гог сидел в углу и ждал, пока кто-нибудь оценит его картину.

Захарий (смеется). Серьезно?

Лотрек. Конечно. Это вполне в его духе. В самом-самом углу! (Показывает рукой на угол сцены.)
Появляется Ван Гог с картиной, ставит ее перед собой, садится.
Захарий. И он добивался своего?

Лотрек. Какое там! Люди приходили отдыхать, веселиться, а не пялиться в картины! Как бы хорош ни был Ван Гог… В конце вечера он тихо уйдет, ни с кем не попрощавшись.

Захарий. А при чем тут Валадон?

Лотрек. Не спеши, братец! Не все еще собрались!
Входят художники. Несколько человек, среди них Луи Анкетен и Эмиль Бернар. Каждый что-то вносит. Один несет два стула, другой – две табуретки, третий – мольберт, четвертый – несколько рам. Доходя примерно до середины, они все бросают эти вещи кто куда. В то же время из-за сцены вылетает еще несколько мольбертов.

Анкетен и Бернар вносят старый сундук, ставят на середину. Бернар садится на него. Анкетен подбирает с пола один из стульев, другие берут табуретки; кому не хватает – садятся на пол.

Входит Средний Лотрек с подносом, на нем множество бокалов с напитками. Каждый по очереди встает и берет себе бокал.

В это время на лодке:
Захарий. Вы всегда начинали с выпивки?

Лотрек. Начинали, продолжали и заканчивали! Жизнь хороша, так надо радоваться!

Захарий. Не похожи они на счастливых людей.

Лотрек. Они просто сосредоточены. А кто-то бережет кусочки своей доброты для Валадон. Впрочем, кто-то бережет и злость.

Захарий. Не ты, случаем?

Лотрек. Секунду, она скоро подойдет.
На сцене все рассаживаются и медленно потягивают напитки. Тишина.

Входит Валадон. Лодка уплывает.
Художники (хором). Мари! Здравствуйте! Как поживаете? Как дела? Заждались уже вас!
Ван Гог едва заметно кивает и перестает уделять ей внимание. Валадон кланяется всем и проходит к центру, ища место, чтобы сесть. Мест нет, но когда она подходит, все, кроме Анкетена и Бернара, встают.
Валадон. Добрый вечер, господа. Спасибо, что уступили. (Садится на одно из мест.) (Анкетену и Бернару.) Не в пример вам, ребята.

Анкетен. Я знал, что все уступят, и решил не создавать толпу.

Бернар. А я сижу на сундуке. Он пыльный. Не хотел бы, чтобы вы запачкались.

Средний Лотрек. Кто? Она? (Смеется.)

Валадон. Что смешного, Анри?

Средний Лотрек. Как вы вообще сюда забрели, Мари?

Валадон. Шла на встречу подруг, а тут вы.

Средний Лотрек. Принесу вам выпить.

Валадон. Не стоит, я сегодня не в настроении пить.

Бернар. Бесполезно отказываться, мадам. У Лотрека пить обязательно.

Валадон (вздыхает). Ох, ну ладно, несите, Анри.
Средний Лотрек уходит.
Валадон (всем). Вы знаете, что у него воруют картины?

Анкетен. У Лотрека?

Валадон. Да. Я даже знаю кто.

Бернар. Кто же?

Валадон. Погодите… Стоит ли вам говорить? Вы не натворите дел?

Анкетен. Мари, Лотрек весьма неплох, но он не стоит миллионов. Во всяком случае, пока. И вообще, вы уверены, что у него в самом деле что-то украли? У меня, например, никто не пытался ничего воровать, хотя многие пророчат мне блестящее будущее.

Валадон. И в первую очередь – вы сами?

Бернар. Да, Луи в первых рядах поклонников Анкетена.

Анкетен. Эгоизм – не порок. Эта черта свойственна всем людям.

Валадон. Так вот, я слышала, хозяин дома, в котором он снимает квартиру, мсье Бурж, временами тайком спускается в его кладовку и вытаскивает оттуда одну-две картины. Пока никто не видит.

Бернар. Бурж?

Ван Гог (громогласно). Немыслимо!
Все оборачиваются на него. Ван Гог опускает глаза, смотрит на свою картину и молчит. Компания отворачивается от него и продолжает обсуждение.
Бернар. Мсье Бурж – серьезный и толковый человек. Мне как-то не верится, что он мог пойти на такое.

Анкетен. Откуда взялось подозрение? Кто-то его видел?

Валадон. Одна из местных старушек видела, как он выходил из дома, держа в руках что-то большое и квадратное, ей показалось, что это рама. А кроме Лотрека в этом доме художников нет.

Бернар. И зачем воровать картины в раме? Да еще переносить у всех на виду?

Валадон. Не знаю. Мне тоже это кажется неправдоподобным, но что же он тогда тащил, и куда?

Анкетен. А может, старуха просто врет?
Входит Средний Лотрек с бокалом, подает его Валадон.
Валадон. Наконец-то! Мы уже заждались тебя!

Средний Лотрек. Что обсуждали?
Выплывает лодка.
Лотрек. И почему-то она мне не сказала.

Захарий. Странно. Может, не хотела торопиться?

Лотрек. Она что, детектив? Сама решила все выяснить?

Захарий. Возможно.

Лотрек. А еще возможно, что она подумала – если я не в курсе, значит мне эти картины и не нужны, и нет смысла про них напоминать.

Захарий. И когда, в конце концов, ты все узнал?

Лотрек. В одни прекрасный день, мой друг! В Мулен Руж.
Музыка. Лодка уплывает.

Четыре изящно одетых мужчины-танцора, среди них Валентин Бескостный. Двое с одной стороны сцены, двое с другой. Выносят по столу. Затем им бросают из-за кулис по одному стулу на каждого, они ставят их перед столом и в танце направляются к середине, распинывая по дороге к краям сцены мусор, вынесенный ранее художниками.

Так же в танце появляются четыре женщины, среди них Ла Гулю и Джейн Авриль. Ла Гулю составляет пару Бескостному, остальные как угодно.

Два официанта ставят на стол бокалы с напитками.

Справа появляются и садятся за стол Средний Лотрек и Габриэль Тапье де Селейран. Слева – Лотрек и Захарий.

Музыка становится тише.
Захарий. Кто этот выпивоха за противоположным столом? Почему таких сюда пускают?

Лотрек. О, это я. Меня не пускали таким, я таким здесь становился.

Захарий. Хм… прошу простить.

Лотрек. Ничего, ничего! Ты все правильно подметил.
Занимают позы наблюдателей. У противоположного столика появляется Валадон.
Валадон. Вот ты где, милый. Я тебя обыскалась.

Средний Лотрек. Да, развлекаемся вот с моим мамонтоподобным телохранителем.

Валадон. Итак, если не воровство, то как же еще это назвать?

Средний Лотрек. О чем это ты?

Валадон. Я всегда нормально относилась к тому, что вы его чрезмерно опекаете, но в этот раз вы перешли все границы?

Средний Лотрек. Почему та ко мне так обращаешься?

Бурж (за сценой, громко). Мари, при всем уважении, это клевета, и я не позволю вам больше распространять грязные слухи!
Танцоры начинают двигаться энергичнее, музыка ускоряется.
Средний Лотрек. А о чем вообще [речь]?

Валадон (перекрывает). Старуха вас видела!

Бурж (появляется, подходит к Валадон близко). Это не старуха, а мадам Клетье, очень уважаемая дама. Кто научил вас так дурно отзываться обо всех? Ладно я, стерплю как-нибудь, но моего друга Лотрека вы раните глубоко!

Средний Лотрек. А я, тем временем, тоже здесь! (Пьяно смеется.)

Валадон. В данный момент речь не о нем, а о вас!

Бурж. Но ведь вы настаиваете на том, что я краду у него картины! Значит, речь о нас обоих.

Валадон. Эта мадам… Мадам старуха, видела, как вы несли раму.

Бурж. Да, эту раму я сделал сам на досуге, и нес ее своему другу, он тоже художник.

Валадон. Отчего же не отдали Анри?

Бурж. Потому что Анри плевать и на свои картины, и на меня, и на свою жизнь! Видите, он опять накушался, как поросенок! Устал я с ним возиться!

Валадон. Вот значит как? Так давно надо было это сказать. Он думает, вы о нем заботитесь.

Средний Лотрек. Вот я все и узнал!

Валадон (бросает не глядя в его сторону). Поздравляю, дорогой. (Буржу.) Думаю, вам надо уйти отсюда и проплакаться у себя дома.

Бурж. Будь я менее сдержан, я бы вас придушил, честное слово. У вас внутри одна гниль! И эту историю про раму вы вытащили на поверхность не для того, чтобы защитить искусство этого пьянчуги. Вы просто хотели меня оболгать и посмотреть, чем это закончится.

Валадон. Даже если я ошиблась, в широком смысле это не ложь. На Монмартре каждый первый – вор, обманщик, проходимец и пьяница. Разве Ла Гулю не продает свои прелести? Разве скромняжка Джейн не делает то же самое, только с выражением глубокой печали? Разве не украл Аристид Брюан у Родольфа Сали этот злосчастный стул Людовика, и разве не собирается Сали искалечить его? И дело тут не в стуле, а в том, что Брюан переманил у него часть клиентов.

Средний Лотрек. Что-что? Сали собирается искалечить Аристида?

Валадон. Ну, это громко сказано…

Средний Лотрек. Но все же?
Музыка останавливается. Танцоры расходятся, унося со сцены оставшийся мусор. Выходит конферансье.
Конферансье. Господа, дадим танцорам немного отдохнуть. Через несколько минут они продолжат. А пока поприветствуем дорогого гостя, невесть какими судьбами завернувшего к нам – Аристид Брюан!
Входит Аристид. Все аплодируют, на сцене и за сценой, кроме Захария и Лотрека.
Аристид. Добрый вечер! Я хотел бы обсудить с вами кое-что, пока в представлении перерыв.

Конферансье. Слушаю.

Аристид. Недавно у меня украли стул, который висел перед заведением. Это бы ничего, если бы не уничтоженная вывеска, плакат и побитые стекла.

Конферансье. Сочувствуем, но при чем здесь мы?

Аристид. Вы мои конкуренты. Я подумал над тем, кому бы это могло быть выгодно, и Мулен Руж пришел на ум первым.

Валадон. Отчего же вам не пришел на ум Родольф Сали, у которого вы и отобрали этот стул?

Аристид. Я вас умоляю! Сали мелкий подхалим, он не способен на такие поступки. Для этого нужна смелость, а это ничтожество…
Вбегает Сали.
Сали. Как-как ты сказал, наглая твоя рожа?

Конферансье. Тише, пожалуйста, тише. С разборками вам, мсье, лучше пройти на улицу. А мы, пожалуй, продолжим наше представление. Танцоры, прошу на сцену!
Выбегают танцоры, включается музыка. Сали и Аристид пытаются пробиться друг к другу между пар. Сойдясь, они хватают друг друга за грудки.
Аристид. Так это ты, сволочь! Все-таки ты!

Сали. Ты оскорбил меня. Думал, тебе это всегда будет сходить с рук? Можешь насмехаться над своими посетителями, но Сали не допустит такого обращения!

Аристид. Только такого ты и заслуживаешь. Кстати, за плакат тебе придется заплатить очень немало. Это работа Лотрека.

Сали. Кого? Лотрека? Хорошо, забери свои четыре франка, угости эту бездарность пивом.

Средний Лотрек (вскакиевает со стула). Что? Бездарность? Вот оно как!

Сали. Ну да.

Средний Лотрек. Может быть, до мсье Дега мне далеко, но я не бездарь! (Подходит к Сали.)
Сали выступает навстречу. Аристид остается в стороне. Тапье тоже встает и идет за Средним Лотреком. Валадон и Бурж садятся на их места и наблюдают.
Сали. Лотрек, я не стану с вами драться.

Средний Лотрек. Боишься, а? Великолепно!

Сали. Не стану, потому что вы калека.

Средний Лотрек. А вот мой друг – очень даже здоровый.

Сали (показывает пальцем на Детома). Этот? Да он же мухи не обидит! Большой, а проку мало.

Средний Лотрек. Зря ты так о нем!

Тапье (Лотреку, скромно). Он прав. Пойдем лучше в другое место. Надоела мне эта перебранка.
Аристид вмешивается, оттаскивает Сали ближе к танцующим.
Аристид. Мы с тобой не закончили. Я выставлю счет за погром.

Сали. Ни черта ты не получишь!
Сали толкает Аристида, тот отскакивает, натыкается на одну из пар, пара тоже теряет равновесие, цепляет другую. В результате все танцоры разбредаются в разные стороны и освобождают середину.

Музыка становится громче. Слышен также гром, и, возможно, виден разряд молнии. Звук ливня сливается с музыкой.

Сали и Аристид продолжают кричать друг на друга, но беззвучно.

Сали толкает Аристида, тот бьет его по лицу. Сали отвечает ударом на удар. Аристид валится на декорацию моря, утаскивая Сали следом. Они рушат декорацию, подбирают обломки и пытаются бить ими друг друга. Потом отбрасывают их в сторону и сцепляются, стараясь повалить друг друга на пол.

После исчезновения моря мы видим на заднем плане множество крупных осколков бутылок и бокалов, обломки мебели и расстегнутый портфель.

Средний Лотрек ковыляет к дерущимся, пробует их разнять.
Сали (кричит). Не лезь не в свое дело, карлик, не то перепадет так, что нескоро оправишься! (Встает.)
Встает и Аристид.

Еще один раскат грома.

Громко стуча каблуками, уверенной походкой входит Морис Жуаян в длинном черном дождевом плаще и черной шляпе. Подходит к Среднему Лотреку.
Жуаян. Мы уходим.

Средний Лотрек. Но…

Жуаян. Они сами разберутся.
Жуаян берет Среднего Лотрека за руку и уводит через стол, за которым сидят Валадон и Бурж.

Захарий встает, берет за руку Лотрека и синхронно с Жуаяном уводит его в другие кулисы.

Всеми забытый Тапье идет в одну сторону, потом разворачивается и уходит в другую.
Диалог за сценой:
Захарий. Неприятная картина.

Лотрек. Точно.

Захарий. Не стоит зацикливаться на таких эпизодах. Забудь, да и дело с концом.

Лотрек. Забыть?

Захарий. Если пить столько, сколько ты, думаю, это не сложно. (Смеется.)

Лотрек (смеется). Великолепно! Ты чертовски прав!

Захарий. Давай, вылазь. Пора домой.
Выходят на сцену. Идут медленно.
Лотрек. Ничего не поймали.

Захарий. Не беда, в другой раз повезет больше. Когда ты будешь не так болтлив.

Лотрек (смеется). Наверно! Значит, говоришь, забыть?
Подходят к середине. Лотрек смотрит на танцоров, и они тут же разбегаются, как от огня. Лотрек и Захарий идут дальше, к столику Валадон и Буржа.
Валадон (примирительно). Хорошо, я вам верю. Вы не перестанете заботиться о нем?

Бурж. Я не знаю. Наверно, нет, хотя это так…
Лотрек прерывает его речь своим взглядом в глаза. Бурж встает и быстро уходит за кулисы. Валадон делает то же самое.
Лотрек. Расступись! Свободный от воспоминаний Анри де Тулуз-Лотрек-Монфа уверенной поступью идет ужинать!
Захарий смеется. Лотрек тоже. Уходят.
Сали (за сценой, кричит в ярости). Мерзавец!
На заднюю сцену, где валяются осколки, падает (и желательно разбивается) еще одна бутылка.
Аристид (кричит также яростно). Ты с ума сошел!

Неизвестный мужчина. В самом деле, мсье. Так можно голову в щепки разнести.

Сали (кричит). Так я того и желаю!
На заднюю сцену падает еще одна бутылка.
Неизвестный мужчина. Он рехнулся. (Усмехается.) Вам лучше бежать, мсье Брюан.
Во время этой фразы свет постепенно гаснет. Быстро убираются столы и стулья.

Освещение становится более мягким, чем раньше, имитируя комнатное.

Выходит Лотрек с небольшим вращающимся стульчиком. Ставит его. Поглаживает живот. Садится спиной к зрителям, смотрит на обломки и осколки. Громко вздыхает.

Включается лиричная музыка без слов.

На задней сцене появляются несколько проституток с вениками и метлами. Они быстро выметают весь мусор, двигаясь изящно и эротично. Потом они выбрасывают веники и метлы, подбирают обломки мебели и уходят. Последняя забирает портфель. Сцена чиста.

Лотрек поворачивается лицом к зрителю. Музыка медленно затихает, появляется Жуаян.
Лотрек. Хочешь прокомментировать мою бездарность?

Жуаян. Не принимай все так близко к сердцу. (Пауза.) Ты расточителен. Графиня Адель решила, что нужно взять контроль над твоими финансами.

Лотрек. С чего бы? Это невозможно!

Жуаян. Она твоя мать, Анри. Она желает добра…

Лотрек (перебивает). Морис!.. Я понял. Ты будешь это делать?

Жуаян. Я по-прежнему буду следить за доходами от продажи твоих работ. С тем, что высылает мать, будет работать поверенный. Он уже выехал.

Лотрек. Ясно. Я вот что думаю иногда… Мой отец так живет… Он как будто самоустранился из светской жизни. Разгуливает себе с соколом на руке, стреляет зверюшек… Многие считают, что он, мягко говоря, не в себе.

Жуаян. А ты как думаешь?

Лотрек. Мне начинает казаться, что в этом есть здравый смысл. Ты сам видел. Они готовы убить друг друга из-за стула; готовы оболгать другого, чтобы показаться умными, проницательными. Кто обратил на это внимание?

Жуаян (посмеивается). Детективные способности Валадон? Ты, как видно, обратил.

Лотрек. Выходит, она своего добилась?

Жуаян. Такие, как она, всегда добиваются.

Лотрек. Они еще удивляются, почему мне нравятся…

Жуаян. Не повторяй это так часто. Графиня Адель, кстати, чрезвычайно расстроена твоим вкусом к противоположному полу.

Лотрек. Как будто у меня есть выбор!

Жуаян. Да перестань!

Лотрек. Ты ведь был в «Мирлитоне»? Хоть раз? Я не помню, потому что почти всегда напивался.

Жуаян. Был.

Лотрек. Брюан не стесняется никаких ругательств, а им нравится! Эти уважаемые господа за тем туда и ходят. Это они уродливы, Морис, они, а не я!

Жуаян (качает головой). Теперь и ты тоже, увы.

Лотрек. ???

Жуаян. Тебя к ним тянуло, как к семье? Ты думал, они такие же, как ты?

Лотрек. Возможно…

Жуаян. Они не были. Но теперь ты стал таким, как они. Может, еще не поздно оставить все это? Мулен Руж, Мирлитон, весь Монмартр?

Лотрек. Я бывал в психбольнице, Морис. И ничего не изменилось. Что еще можно сделать?

Жуяан. Езжай на отдых.

Лотрек. В очередной раз…

Жуаян. Ну да. Поправишь здоровье...

Лотрек (улыбается). Если поверенный позволит так потратиться!

Жуаян (смеется). Уговорим.
Далее вариативно: если артист-Жуаян достаточно силен, он берет стул вместе с Лотреком и уносит со сцены. Если не достаточно, он делает рукой пригласительный жест, входит Максим Детома, и они уносят Лотрека вдвоем.

Лотрек покачивается на стуле и тихонько смеется.
Лотрек показывается с краю сцены с кистью, выходя спиной вперед. Он критически осматривает холст, который находится за кулисами. Кивает головой, взмахивает кистью и входит за кулисы.
На задней сцене появляется ширма с холстом. На нем изображен кан-кан в стиле Лотрека17 и большая надпись «LA GOULUE».

На переднюю сцену выходит группа людей, больше мужчин. Они о чем-то переговариваются, смеются.

На задней сцене перед холстом появляется Ла Гулю, постаревшая и располневшая. Музыка. Ла Гулю начинает танцевать энергичный, довольно нелепый танец. Спустя минуту она выдыхается, объявляет перерыв и уходит. Зрители расходятся.

Диалог двух последних уходящих мужчин:
Мужчина 1. Да уж! Не повезло.

Мужчина 2. О чем вы?

Мужчина 1. Вы не заметили? Во время танца у нее оголилась ляжка.
На этой фразе Ла Гулю возвращается на заднюю цену с той стороны, в которую мужчины уходят, и слышит сказанное. Она расстраивается.

Мужчины скрываются, Ла Гулю, видя, что никого не осталось, уныло бредет через сцену. Свет приглушается. За ее спиной раздаются крики: «Выше, Ла Гулю! Выше!», а также звон бокалов и смех. Она оборачивается, никого там не видит, и идет дальше. Вынимает сигарету, спички, и, открывая коробок, уходит. Следом за ней, опустив голову, ковыляет постаревшая Джейн Авриль. Синхронно с ней на противоположный край передней сцены выходит почтенный месье в пальто и шляпе, с тростью.

Из-за сцены слышен крик: «Вот она!», следом выбегают два санитара, берут Джейн под руки.

Месье наблюдает эту сцену. Когда Авриль уводят, с той же стороны на переднюю сцену выходит Лотрек. Идет в сторону месье.
Месье. Печальная картина…

Лотрек. Я что-то пропустил?

Месье. Пожалуй… (Пауза.) Многое.
Месье кланяется и уходит.

Лотрек остается один. Выходит на середину сцены.
Лотрек. Он прав. И кисть моя уже не так легка. (Улыбается.) Теперь уж точно никому не придет в голову воровать мои картины. Я сам бы их даром не взял.
Грустит. Лиричная музыка.

Появляются молодые Джейн Авриль, Ла Гулю, Кармен Годен, Иветт Гильбер и Валадон, одетые и накрашенные как проститутки. У одной из них в руках ножницы, у другой расческа, у третей бритва. Они начинают одновременно стричь, брить и расчесывать Лотрека. Бороду не снимают, только чуть-чуть подравнивают.

Оставшиеся две девушки выносят на середину сцены детскую кроватку (по стилю, размер может быть больше).

Женщины заканчивают облагораживать Лотрека, он выходит вперед.
Кармен. Так лучше.

Ла Гулю. Намного.

Джейн. Хорошо.

Иветт. Великолепно.

Валадон (подходит к Лотреку). Что-нибудь еще?

Лотрек. Стул, кисть и краски. Побыстрее, пожалуйста.
Валадон приносит кисть, Кармен – стул (обычный). Лотрек берет кисть, встает на стул лицом к залу и водит кистью в воздухе. Женщины смотрят на «холст».

Сделав несколько мазков, Лотрек слазит со стула, тяжело выдыхает. Встряхнув руками, забирается снова, делает еще пару мазков, слазит, тяжело выдыхает.

Входит графиня Адель, идет к нему, обнимает за плечи и ведет к кроватке.
Графиня Адель. Ты устал, мальчик мой. Отдохни.
Адель с помощью женщин укладывает Лотрека в кровать. Целует его в лоб, отходит. Она растеряна, смотрит на женщин с недоверием. Трое из них встают с одной стороны кровати, двое с другой. Графиня Адель, грустно улыбаясь, подходит к двоим и встает в ряд. Все женщины кладут руки на плечи друг другу.

Тиканье часов.

Внезапно появляется граф Альфонс. Он энергичен. Быстро подходит к кроватке, смотрит на Лотрека.
Граф Альфонс. А, сын. Это ты.

Лотрек. Я больше не могу рисовать, отец.

Граф Альфонс. Знаю. (Пауза.) Ну и борода у тебя. Хорошо бы ее снять.

Лотрек. Ни в коем случае.
Граф Альфонс кивает и отходит от кроватки.
Лотрек. Пить… Воды! Мама, воды…
Графиня Адель убегает, возвращается со стаканом воды. Лотрек пьет.

В это время граф Альфонс достает из сапога резинку и целится в воздух.

Входит Тапье, идет к кровати.
Графиня Адель (Альфонсу). Что ты делаешь?

Граф Альфонс. Чертовы мухи! Нужно перебить их!

Лотрек (на ухо Тапье). Старый дурак!
Выстрелив еще в одну муху, граф Альфонс убирает резинку в сапог, растерянно озирается и решает уйти.

Графиня Адель и Тапье сидят у кровати. Пятеро женщин выходят на передний план.

В это время по задней сцене быстро проходит граф Альфонс с ружьем.

Слышен гром, дождь и ружейные выстрелы.

Иветт Гильбер выходит еще чуть вперед и начинает петь18. Четверо других женщин танцуют за ее спиной.

Также, в танце, они уходят. Иветт заканчивает петь и тоже уходит.

Графиня Адель и Тапье уносят со сцены кроватку с Лотреком под звуки грома, дождя и выстрелов.
Свет приглушен.

Появляется постаревший Жуаян. У него в руках большой альбом. Свет становится ярче.
Жуаян (в зал). 30 июля 1922 года в Альби, родном городе Анри, во дворце Берби была открыта галерея Тулуз-Лотрека. В ней находится более 200 работ маслом и пастелью, около 150 рисунков, свыше 100 литографий, 25 плакатов и 8 гравюр сухой иглой. Также имеется несколько литографских камней и цинковых пластинок…
Появляется Захарий, тоже постаревший, седой и с бородой. У него в руках большая рыба. Жуаян отвлекается от своего рассказа, смотрит на Захария. Тот доволен, улыбается. Подходит к Жуаяну.
Захарий. Добрый день, мсье!

Жуаян. Здравствуйте.

Захарий. Хороша рыба, правда? Только что выловил! (Потрясает трофеем в воздухе).

Жуаян. Очень хороша.

Захарий. И я об этом же, мсье, об этом же!
Оглядываясь, улыбаясь и кивая головой, Захарий бодрым шагом уходит.

Жуаян поворачивается обратно к залу. Поднимает альбом до уровня груди, поворачивая к залу лицевой стороной.
Жуаян. А в 1927 году я выпустил большой каталог, в котором собрал все известные мне работы Анри.
Сбитый с настроя, Жуаян еще раз поднимает вверх альбом, опускает руки, грустно кланяется и уходит.

Занавес.

Дополнения:


1 – 15 – Фотографии и портреты реальных прототипов действующих лиц.
16 – Песня Иветт Гильбер «Partie Carree Chez Les Boudin Et Les» (возможна другая).
17 – Один из плакатов Лотрека, Ла Гулю в Мулен Руж.
18 – Песня Иветт Гильбер «Les Vieux Messieurs».

Сюжет и фабула пьесы являются вымыслом.


Реальные факты жизни Лотрека и его друзей, по книге Анри Перрюшо «Жизнь Тулуз-Лотрека»:
- Рыбалка с матросом Захарием;

- Стул Людовика XIII, забытый Родольфом Сали при переезде, который Аристид Брюан отказался вернуть и вывесил перед входом;

- Встречи художников у Лотрека, которые Мари Валадон никогда не пропускала; Ван Гог, сидящий в углу со своей картиной;

- Уличные выступления Ла Гулю и расписанные для нее Лотреком панно;

- Джейн Авриль, доживающая последние дни в доме престарелых;

- Попытки Лотрека закончить картину накануне смерти, будучи больным и немощным;

- Граф Альфонс, убивающий мух резинкой и охотящийся на сов в ночь смерти Лотрека;

- Музей в Альби и большой каталог работ, подготовленный и выпущенный Морисом Жуаяном.






Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет