Дурной пример (слэш)



жүктеу 5.06 Mb.
бет9/25
Дата20.04.2019
өлшемі5.06 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25

11

Скорпи проснулся в своей кровати под утро и долго лежал, тупо глядя в окно, за которым разливался бледный рассвет. Сначала окно стало светло-синим, потом молочно-голубым, словно в насыщенный ночной кобальт налили и плавно размешали густые белила. Наконец старинный гобелен на стене напротив окрасился нежнейшими оттенком оранжевого и алого, как старинное крепкое вино, которое он всю ночь пил вместе с отцом.

Перевернувшись на живот, Скорпи скривился от головной боли и возмущения в желудке. Он потянулся к кувшину с водой и пузырьку с антипохмельным зельем, заботливо оставленных на стуле рядом с кроватью. Потом он отвернулся к стене, подогнул по щеку прохладный угол подушки, но уснуть уже не смог — мысли, успокоенные вином из подвалов имения, с рассветом опять закружились в голове тревожным роем, не давая расслабиться и погрузиться в спасительный сон.

Повертевшись в постели, Скорпиус вспомнил свой разговор с отцом в библиотеке и медленно покраснел, натягивая на голову легкое одеяло. Да не только разговор триумфальное возвращение под крышу родного дома совершенно не давало повода гордиться собой.

Вывалившись из камина на ковер гостиной, и до смерти перепугав стайку эльфов, начищающих старинные доспехи по углам комнаты, молодой хозяин сразу прошел в столовую, по дороге останавливаясь у каждого встречного зеркала, изображая на бледном лице радостную легкую улыбку.

Увидев улыбающегося сына, мама и бабушка всплеснули руками, кинулись навстречу, прижимая Скорпи к себе, целуя в щеки и радуясь так бурно и искреннее, что он почувствовал, что еще немного — и тщательно отрепетированный спектакль рухнет, едва начавшись. В носу сразу предательски защипало и чтобы скрыть брызнувшие из глаз слезинки, Скорпиус громко и ненатурально расчихался, списав внезапный приступ аллергии на запах новой мебели, украшавшей столовую после ремонта, но, заметив, как потемнели серые глаза отца, понял, что ему не очень-то и поверили.

Рассказав фальшивую историю о ссоре с Альбусом, сочиненную впопыхах, по пути от гостиной до столовой, якобы из-за которой он и вернулся под защиту родных стен, Скорпи на какое-то время забыл обо всем случившемся, отгородившись от дома Поттеров мощнейшим щитом родительской любви и последними новостями от школьных друзей. Зайдя после обеда в свою комнату и увидев груду писем и свитков на письменном столе, он набросился на них с жадностью вампира, почуявшего свежую теплую кровь.

Перечитав всю почту, и не дав себе возможности сидеть без дела, Скорпи отправился на конюшню, и до темноты болтался в стойлах, мешаясь под ногами у смеющихся конюхов, впитывая запах острого пота и душистого сена, поглаживая лоснящиеся гладкие шеи и заглядывая в большие, все понимающие лошадиные глаза. От верховой прогулки он решительно отказался.

К полуночи, смертельно устав от постоянного хаотичного кружения по поместью, в попытках скоротать время и не дать себе возможности хоть на минуту остановиться и задуматься, Скорпи осторожно приоткрыл дверь в кабинет покойного деда. Поставив на пол масляный фонарь, он крадучись шмыгнул к дальней стене за массивным креслом с высокой спинкой, в котором любил отдыхать дед, и зашарил ладонью по резным дубовым панелям, стараясь нащупать знакомую выпуклость.

Наконец почувствовав под пальцем круглый глаз искусно вырезанной деревянной химеры, он надавил на вертящийся шарик. Панель плавно отъехала в сторону, открывая маленькую квадратную металлическую дверку — дедовский тайник, защищенный магией крови, который так и не смогли обнаружить при обысках в незапамятные времена, казавшиеся Скорпи такими же далекими, как и эпоха самого Мерлина.

Задерживая дыхание, Скорпиус приложил ладонь к прохладному металлу — дверка словно лизнула его руку гладким холодным языком, признавая потомственного Малфоя, и молодой потомок чистокровного рода нервно рассмеялся. Невидимые замочки тихо щелкнули, петельки пришли в движение — и тайник гостеприимно распахнулся, осветив свои внутренности тусклым лиловым светом.

Скорпи закатил глаза и шепотом поблагодарил всех великих волшебников за то, что грандиозный ремонт, затеянный матерью, так и не затронул эту часть дома, и тайник остался в своей первозданной неприкосновенности, так же как и при жизни дедушки. Прошуршав старинными, осыпающимися по краям манускриптами, сдвинув в сторону несколько артефактов неизвестного назначения, он наконец-то нащупал что искал — прямоугольный ящичек, обитый темно-вишневым сафьяном с медными земляничками на уголках.

Бережно обтерев рукавом пыль, Скорпи сел на пол рядом с раскрытым тайником, и нехорошо улыбаясь, нажал на замочек, откидывая сафьяновую крышку.

Пробежав пальцами по крышечкам многочисленных флакончиков, он устроился поудобнее, и начал перебирать каждый маленький фиал, пристроившийся в отдельной ячейке, на которые был разделен ящичек. По очереди вытаскивая флакончики, тускло блестевшие то зеленым, то красным стеклом, Скорпи придирчиво рассматривал содержимое на свет, встряхивал, наклонял и убирал обратно, вспоминая длинные пальцы деда, порхающие над смертоносным ящичком, и рассказывающего внуку о достоинствах или недостатках каждого флакона.

— Цикута, — говорил дедушка, усаживая маленького Скорпи на колени и пристраивая перед ним сафьяновый ящичек, завлекательно поблескивающий таинственными пузырьками. — Цикута, малыш, хороший яд, но примитивный, как все маггловское. Никогда не используй цикуту, это совершенный моветон для чистокровного волшебника. Так же как и кураре. Они хороши как составляющие, но в чистом виде слишком громко кричат о себе и их легко обнаружить.

Маленький Скорпи тянулся руками к интересным стеклянным сокровищам, норовя открыть каждый пузырек и если не попробовать, то хотя бы понюхать, и дедушка, запрокидывая седовласую голову, громко смеялся, отбирая у него очередной синий или желтый фиал, с гордостью глядя на горящие живым интересом глаза внука.

— Смотри, Драко! — громко говорил дед, подбрасывая хохочущего Скорпи над головой, — Это же прирожденный зельевар! Это настоящий Малфой. Это истинный потомок Салазара Слизерина, он еще всем покажет, да, малыш?

— А не рано ли про яды? — недовольно спрашивал отец, который, судя по всему, не одобрял идеи, что Скорпи «всем покажет». — Не думаю, что эти знания могу ему пригодится, особенно теперь.

— Глупости, в самый раз, — отмахивался дед, опять усаживая внука на колени, — Когда-нибудь мы обязательно возьмем реванш, и мой внук будет самым знаменитым волшебником магического мира! Да, Скорпи?

Отец, при слове «реванш», сразу начинал хмуриться и, дед, заметив на лице отпрыска недовольную мину, тут же заводил разговор насчет какого-то позора, болезней и неоправданных надежд, которые маленький внук, безусловно, оправдает, когда вырастет — надоедливая песня с непонятным смыслом, выученная Скорпи наизусть, и всегда заканчивающаяся одинаково. Отец вскакивал, метал глазами молнии, бледнел еще больше и уходил, хлопнув дверью, а дедушка, поглаживая по голове расстроенного Скорпи, жалеющего папу, продолжал урок.

И кто бы мог подумать, что именно теперь эти уроки могут пригодиться… Перебрав все содержимое ящика, Скорпиус выбрал крошечный фиал молочно-белого лунного стекла, за тонкими стенками которого бродила медленная мучительная смерть, и широко улыбнулся, поглаживая пальцами прохладный шарик плотно притертой пробки.

— Концентрированный яд королевского василиска, — говорил дедушка, поворачивая на свету лунный фиал. — Хранится может почти тысячу лет — и не теряет силы. Без запаха и вкуса. Вот капни всего одну капельку хоть в суп, хоть в вино — через неделю ты забудешь о существовании своего врага. Яд сам найдет в теле жертвы болезнь, расшевелит ее, растолкает, удобрит, даже если это обычная простуда. И твой враг умрет от скоротечной болезни, а яд не обнаружат даже лучшие медики.

— И не обнаружат даже лучшие медики… Спасибо, дедушка, — прошептал Скорпи, через много лет вспоминая урок покойного Люциуса Малфоя, нагревая в ладони молочное стекло фиала. Он еще раз пробежался взглядом по смертоносной коллекции, мысленно перечисляя действие и состав ядов, остался доволен своим выбором, и захлопнул сафьяновую крышку, пряча приговор для врага в нагрудный карман рубашки.

Поднявшись на ноги, он поставил ящичек обратно в тайник, любовно погладил шершавую дверцу, закрывшуюся с мягким щелчком, и чуть не упал от неожиданности, когда за спиной прозвучал спокойный голос отца:

— Не спится, Скорпи?

* * *
После нескольких часов бесцельного кружения по комнате, Джеймс долго лежал на кровати, уставившись в стену. Он слышал, как семья садилась обедать, слышал, как отец несколько раз подходил к его комнате и барабанил в дверь, слышал, как приходила взволнованная мама, и только желание наконец-то остаться в одиночестве, заставило его сползти с кровати и открыть дверь.

Мама пощупала у сына лоб, спросила о самочувствии, поинтересовалась причинами странной отчужденности, убедилась, что ребенок жив — здоров, и, наконец, отстала, чему Джеймс был только рад.

Усевшись на пол у ножки кровати, он опустил голову на руки и в который раз попытался успокоиться и уговорить себя, что все случившийся произошло не с ним, а с каким-то посторонним парнем, по несчастливой случайности тоже зовущимся Джеймсом Поттером. Это посторонний парень, а не реальный Джеймс, трясущимися руками обувал исцарапанные узкие ступни в грязные сырые кроссовки. Это посторонний парень испуганно заглядывал в ненавидящие голубые глаза, стирая большими пальцами серые мокрые дорожки с горячих щек. Это посторонний парень нес к дому худое тело, ставшее неимоверно тяжелым. Это посторонний парень получил мощный удар в пах, когда тропинка вывела его из-за поворота к центральному крыльцу, и это посторонний парень хватал белыми губами воздух, то ли беззвучно ругаясь, то ли, в очередной раз прося прощения. Это был кто угодно, но не реальный Джеймс Поттер.

Но все было напрасно — стоило ему опустить голову и закрыть глаза, как тут же под горячими веками начинали прыгать зелено-коричневые мазки на белоснежном хлопке, перевернутый вверх подметкой кроссовок, вдавленный в рыхлую землю, и худенькие дрожащие коленки, перепачканные грязью, с красными царапинами содранной кожи — и от этого воспоминания у Джеймса начинала нестерпимо болеть голова, а горло сжималось горьким рвотным спазмом.

К вечеру он немного воспрял духом — родители заспорили в коридоре у двери в свою спальню, и Джеймс понял, что отец разговаривал по каминной сети с отцом Скорпиуса. Половина беседы прошла мимо Джеймса, хотя он изо всех сил напрягал слух и даже подошел к двери, прислушиваясь, но судя по растерянному голосу отца, старший Малфой или до сих пор был не в курсе произошедшего, либо не посчитал нужным устраивать скандал через камин.

Поняв, что коридор снова опустел, Джемс зашел в ванную, и долго пил холодную воду, стараясь прогнать омерзительный привкус рвоты и меди. Не глядя в зеркало, он вернулся в комнату и опять лег на кровать, отвернувшись к стене, и стал думать о том, что скоро все закончится — за ним придут, и начнутся бесконечные допросы, веритасерум, опять допросы, все, как рассказывал отец и дядя Рон, а значит у него уже не будет времени думать и вспоминать. И родители сойдут с ума, и до смерти будут нести клеймо людей, родивших и воспитавших урода. И почему-то об этом думалось намного спокойнее, чем об исцарапанных грязных коленках. Думать об этом было правильно, и Джеймс ухватился за эти образы, по сотне раз прокручивая их в голове, лишь бы не вспоминать вопли, все еще звучащие в ушах.

Вечер катился к ночи, комната сперва окунулась в сумрак, а через какое-то время — в полную темноту. Проведя несколько часов в звенящей тишине уснувшего дома, Джеймс понял, что начинает сходить с ума. Ему все время казалось, что где-то в глубине дома раздается тихое задушенное хныканье, словно в подвал заполз маленький котенок, провалился в какую-то трубу и плачет внутри, жалобно и обреченно, так, что хочется разбежаться и удариться головой о стену, лишь бы не слышать тихих всхлипов, монотонно звучащих на одной ноте.

Почувствовав необходимость идти на звук, словно на него наложили Империус, Джеймс медленно встал с кровати, вышел из комнаты, и, прижимаясь к стене, пошел вниз, стараясь не подходить к окнам, за которыми уже начинал брезжить рассвет. Медленно ступая по половицам, отдававшимся визгливым скрипом, он дошел до лестницы, спустился на первый этаж, толкнул дверь, и оказался в темной пустой гостиной.

— Кис-кис…ты где, маленький? — позвал Джеймс, озираясь по сторонам, не зная, что и думать. Или у него начались галлюцинации, или в доме правда плачет и жалуется живое существо, умирающее в четырех стенах и не имеющее возможности вырваться на свободу.

Гостиная ответила ему привычной звенящей тишиной, тиканьем часов, поскрипыванием рассохшейся мебели, и знакомым тихим хныканьем, идущим непонятно откуда.

— Маленький… — еще раз прошептал Джеймс, пятясь спиной к двери, уже начиная догадываться, что никакой кошки в гостиной нет. И вообще в доме. И дом давным-давно пуст, обитатели мертвы и все вокруг покрыто пылью и затянуто лохматыми клубами паутины, слегка колышущейся на ледяном сквозняке, идущем откуда-то из-под пола, откуда доносится плач маленького запертого существа. И от этого мерного колыхания, отвратительного сладковатого запаха тлена и разложения, а больше всего — от тоскливого монотонного плача, становилось жутко и холодно.

В ужасе повернув обратно, Джеймс бедром задел журнальный столик, с которого на пол повалились книги, журналы и старые газеты. Застыв на одной ноге и зажав ладонями уши, по которым ударил грохот рассыпавшейся литературы, он немного постоял, забыв вздохнуть, а потом зачем-то опустился на корточки, собирая газеты в кучу, и замер, уставившись на распахнутый альбом в желтом кожаном переплете.

Несколько минут он молча смотрел на старые колдографии, не узнавая изображенных в них людей, а потом решительно встал с пола, подошел к камину и зачерпнул из плошки горсть летучего пороха.

«Ну и пусть…» — невразумительно подумал он, называя адрес и швыряя под ноги серый порошок.

* * *


Укладываясь в кровать и выключая свет, Гарри все никак не мог перестать думать о странном разговоре с Драко Малфоем. Увидев в камине ледяное холеное лицо, Поттер опять втянул живот и с трудом поборол желание поправить узел несуществующего галстука, сразу вспомнив, что на нем надета старая домашняя рубашка и такие же древние затасканные джинсы, обтрепавшиеся до бахромы по низу штанин.

— Чем могу служить? — холодно поинтересовался ледяной красавец, и Гарри нервно проглотил слюну, внезапно смутившись, что посмел беспокоить всякими глупостями столь значимую персону.

— Нууу… — замычал он, неловко переминаясь на корточках. Малфой вопросительно изогнул бровь, и Гарри выдохнул с облегчением — этот жест он узнал бы из тысячи. Слизеринский хорек сразу занял место седовласого незнакомца, и Поттер, уже не чувствуя торжественности момента, сурово спросил:

— Скорпи дома?

— Да, уже час как дома, — ответил Малфой, продолжая держать на лице маску царственной особы, почившей своим выходом чернь, собравшуюся на площади — вежливая улыбка и взгляд в никуда.

— А что у вас случилось? — наплевав на этикет и сразу переходя к делу, поинтересовался Гарри, усаживаясь перед камином. Если хорьку интересно изображать из себя королевского горностая, то Поттер не собирается ему подыгрывать.

Малфой на мгновение замялся, словно обдумывая ответ и решая, достоин ли его почетный гражданин Британии.

— Его бабушка заболела. Печально, но мы решили, что Скорпи должен ее повидать.

— Нарцисса больна? — искренне удивился Гарри, заметив за спиной Малфоя какое-то оживление. Драко обернулся назад, и до Поттера долетел чей-то возглас, очень похожий на: «Кто это болен?!»

— Да, увы, но у мамы инфлюенция, — важно подтвердил хорек, элегантно прогнусавив в нос удивительное название болезни, — а в ее возрасте это может иметь самые неприятные последствия…

И опять Гарри почудилось движение в камине и возглас: "Что значит — "в ее возрасте?"

Задав еще парочку вопросов и получив на них столь же исчерпывающие ответы, Гарри отвесил издевательский поклон «царственной особе», ударившись лбом об каминную решетку, и почувствовал себя раздосадованным, от того, что Малфой, никак не прокомментировав дурацкую выходку, отключился, сохранив на лице все ту же вежливо-ледяную улыбку.

— Инфлюэнция, значит… — бормотал Гарри, крутясь в кровати и беспрестанно стаскивая с Джинни одеяло. — Инфлюэнция…

Он никак не мог отделаться от ощущения, что его самым наглым образом пытаются надурить, а между странным поведением сыновей и исчезновением хоречьего сына есть какая-то закономерность. Но чем больше он об этом думал, тем тревожнее становилось у Гарри на душе.

* * *
Он вывалился из камина, больно ударившись коленом и свалив подставку с совком для угля. Чертыхнувшись, Джеймс на четвереньках пополз вперед, оставляя за собой черный угольный след на ковре. Подняв голову, он огляделся, не понимая, где находится — прямо напротив своего лица Джеймс увидел витую ножку дубового стола, тускло блестевшую полировкой, рыцарские доспехи в углу, гобелены на стенах и колонны у дверей, верхушками теряющиеся в густом мраке высокого потолка.

Разогнувшись, он встал на ноги и отряхнул джинсы, уже догадываясь, что огромный гулкий зал, скорее всего, является гостиной Малфой-Мэнор. Еще раз оглядевшись, Джеймс вдруг понял, что понятия не имеет, что делать, и куда идти дальше. Сумасшедшая идея припереться в дом Скорпи начала казаться не просто глупостью, а чудовищной ошибкой. И кого он будет искать в огромном доме, когда хозяева спят сладким предрассветным сном? Не Скорпи же…

При воспоминании о дрожащих грязных коленках, Джеймс судорожно сглотнул, потер горло и нахмурился. А потом представил, что будет, когда его обнаружат хозяева или слуги, и нервно рассмеялся, уже слыша, как ему зачитывают приговор — ко всем его преступлениям, прибавится еще и незаконное проникновение в чужое жилище с неизвестной, но явно дурной целью.

Словно подтверждая его мысли, из дальнего угла под ноги метнулась тень, оказавшееся маленьким серым существом, похожим на крысу, и тоненький голосок откуда-то снизу пронзительно заверещал:

— Кто такой? Вор? Ты вор?! Отвечай, кто ты?!

Джеймс испуганно шарахнулся в сторону, не сразу поняв, что перед ним стоит всего лишь обычный эльф, а вовсе не крыса, и не очередная дикая галлюцинация. Моментально среагировав на его движение, эльф вскинул лапки, и ночной посетитель почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой — преданный домовик одним жестом обездвижил пришельца, мешком завалившегося на пол.

— Я Джеймс! Джеймс Поттер! — проблеял несостоявшийся вор, пытаясь перевернуться на спину и встать, хотя бы, на колени, — Мне нужен мистер Малфой! Я не вор, я ничего не украл!

— Ворюга! — голосил эльф, поставив торчком длинные уши, и приплясывая на одной ноге от радости. — Хозяева будут довольны, Марки поймал вора, хороший, ловкий Марки вора поймал!

— Я не вор… — только и смог промычал Джеймс, еле ворочая вялым языком и кривясь от боли в мышцах — магия маленького серого гаденыша спеленала его не хуже Инкарцеро. — Не вор я!

Шустрый Марки продолжал голосить на весь дом, искренне радуясь своей удаче, не слушая объяснений обездвиженного пленника. Джеймс уткнулся лбом в испачканный сажей ковер и глухо застонал, поняв, что на вопли ополоумевшего домовика, преисполненного гордостью за свой верноподданнический поступок, сейчас сбежится все население огромного поместья, от остальных эльфов, до служителей конюшни.

— Что за шум?

Эльф прекратил свои шаманские пляски вокруг поверженного противника и потрусил к высокой беловолосой фигуре, застывшей у колонны, мелко семеня ножками. Джеймс с трудом оторвал от жесткого коврового ворса тяжелую голову, прищурился, силясь рассмотреть вошедшего, и вздохнул почти с облегчением — ну вот и хорошо, наконец-то, сейчас все и закончится.

— Хозяин, Марки поймал вора! — горделиво пропищал эльф, азартно потирая лапки и тряся лопоухой головой. — Вор пришел через камин, но Марки его поймал! Марки хороший эльф, он поймал вора!

— Мистер Малфой, — с надеждой позвал Джеймс, опять роняя голову на ковер — так сильно ныли мышцы шеи, сведенные магией проклятого эльфа. Высокая фигура не ответила, продолжая стоять и молча рассматривать своего визитера, даже не пытаясь остановить истеричные вопли говорливого эльфа.

— Молодец, Марки, — наконец произнес хозяин дома, все так же продолжая подпирать колонну, и не двигаясь с места. — Освободи молодого человека, и проводи его в старый кабинет.

— Мистер Малфой, — снова прошептал Джеймс, не понимая, что происходит. Почему-то он был уверен, что увидев в своем доме обидчика сына, старший Малфой испепелит его на месте, прямо на полу, у камина, чтобы не возиться с уборкой пепла. А тот, больше не взглянув на пленника, развернулся прямой спиной и исчез в темном коридоре, что-то пробурчав напоследок домовику. Или Скорпиус так ничего и не сказал, или для Джеймса придумали какое-то особое, страшное наказание.

Эльф послушно закивал, видимо уверившись в том, что хозяин решил не учинять расправу в гостиной, дабы не портить дорогие ковры, помахал лапками, и Джеймс вздохнул с облегчением, почувствовав, что болезненный спазм, скрутивший все тело, постепенно проходит. С трудом усевшись на полу, он подогнул под себя ноги и начал растирать занемевшие запястья, тихонько постанывая от боли, когда мышцы неприятно закололо.

— Вставай, вор, пошли. — деловито скомандовал эльф, останавливаясь между колоннами, и оборачиваясь к Джеймсу. — Хозяин добрый, Марки похвалит, а вору плохо сделает.

— Это точно, — вяло согласился «вор», делая осторожные шаги на подкашивающихся ногах — чем дольше затягивалась эта непонятная ситуация, тем глупее начинал себя чувствовать Джеймс. Не надо было сюда приходить. Надо было сидеть дома и ждать, когда за ним придут авроры, а не геройствовать, вваливаясь в чужой дом. Воображение уже нарисовало «старый кабинет», оборудованный орудиями пыток, как в книжке про Инквизицию, которая валялась у Альбуса в комнате — Джеймс с пугающими подробностями представил ЧТО с ним сделает Драко Малфой, когда узнает, что это именно Джеймс посмел… Поняв, что так и не может даже мысленно произнести ужасное слово, приговоренный к пыткам тяжело вздохнул, и опустив голову поплелся вслед за эльфом.

Длинный темный коридор привел его к полуоткрытой двери, из которой лился приглушенный оранжевый свет. Проворчав что-то насчет воров, которым добрый хозяин непременно «плохо сделает», эльф исчез, предварительно громко похлопав ушами-лопухами в дверной проем.

— Да, — послышался тихий голос. Джеймс глубоко вздохнул, воинственно выдвинул челюсть и толкнул дверь, почувствовав, как, не смотря на напускную браваду, у него предательски задрожали колени, что-то больно и горячо заскребло в горле, а кровь отхлынула от щек.

Драко Малфой сидел в кресле, запахнувшись в длинный атласный халат, потягивал красное вино из хрустального бокала и смотрел на огонь в камине. На какой-то момент Джеймсу показалось, что хозяин Малфой-Мэнор забыл о нем, настолько спокойным и безмятежным был бледный профиль с танцующими оранжевыми всполохами в серебре волос. Глянув по сторонам Джеймс вздохнул с облегчением, и тут же обругал себя тупицей за неуемную фантазию, способную, как оказалось, сделать честь даже Альбусу. Никаких пыточных орудий в кабинете, конечно же, не было, ни дыбы, ни цепей в стене, ни жаровни в углу. Обычный кабинет, чуть побольше отцовского и обставлен намного богаче — но ничего такого, что наводило бы на мысль о кровожадных намерениях старшего Малфоя. Хотя, с другой стороны, пара Круциатусов — и никакие маггловские костедробильные приспособления будут не нужны… А, с другой стороны, не за этим ли он сюда шел?

— Так ты старший сын Поттера? Ты, кажется, был у нас в прошлое воскресение? — спросил хозяин дома, и Джеймс вздрогнул от неожиданности, отвлеченный от собственных мыслей о своей невеселой участи.

— Эммм… — замычал Джеймс, совсем как отец переминаясь с ноги на ногу и вертя в пальцах завязки широкой толстовки. — Ну… да…

— Узнаю фамильное красноречие, — как-то странно ухмыльнулся мистер Малфой, и Джеймс вытаращил глаза, пораженный моментальной переменой в хозяине дома — бывшее еще мгновение назад спокойным и отрешенным лицо перекосилось до неузнаваемости, а через секунду бокал со звоном брызнул во все стороны осколками, ударившись о каминную решетку. Не успел Джеймс вздохнуть, как холодные сильные пальцы сомкнулись на горле, больно надавливая на кадык, и он с ужасом почувствовал, что ноги отрываются от пола, а в шейных позвонках раздается противный тихий хруст.

— Как ты посмел дотронуться до моего сына, Уизлевское отродье?! — прошипел страшный незнакомец, заглядывая в побелевшее лицо Джеймса жуткими стеклянными глазами, в которых плясало каминное пламя.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   25


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет