Е. Баранчикова Меч Аттилы Драма в трех действиях 2018



жүктеу 0.52 Mb.
бет1/4
Дата09.08.2018
өлшемі0.52 Mb.
  1   2   3   4

Е. Баранчикова
Меч Аттилы
Драма в трех действиях
2018
Действующие лица:
Аттила – предводитель гуннов

Аэций – магистр римской пехоты и конницы, сенатор

Валентиниан – император Рима

Гонория – сестра императора

Онегезия – первый помощник и министр Аттилы

Горбун Зеркан – слуга и шут

Бледа – брат Аттилы

Ильбика – златовласая дочь степей

Наемник-убийца

Двуглавый языческий бог

(Действие происходит в 434–453 гг. в Риме и во дворце предводителя гуннов Аттилы).

Голос за сценой: Аттила – предводитель гуннов, объединивший под своей властью тюркские, германские и другие племена, создавший державу от Рейна до Волги, стал бедствием для Европы, ускорившим процесс падения Римской империи. Его звали «Бичом Божьим» и «Разрушителем Европы». О его жестокости ходили легенды, которые он сам поддерживал.

Попробуем представить его. (На стене с помощью компьютерной графики по фотографии актера воссоздается внешний облик Аттилы).



Спустя сто лет после смерти Иордан описал правителя: «Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесенное свое могущество. Любитель войны, сам он был умерен на руку, очень силен здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутый сединою, с приплюснутым носом...

(сбоку на экране появляется окно электронной почты, где набирается текст): «Повелитель всех гуннов и правитель, единственный в мире, племен чуть ли не всей Скифии, достойный удивления по баснословной славе своей среди всех варваров».

Почти все, что мы знаем об Аттиле, нам известно из римских и византийских источников. Они очень субъективны, описывали его как дикого, беспощадного и жестокого.

Память о вожде гуннов сохранялась в устном германском эпосе и перешла в скандинавские саги и тюркские йиры. В сказаниях германцев, сложенных в эпоху Великого переселения народов, Аттила указан вторым в списке великих правителей. Мы узнали эту историю из уст тюркского сказителя.

(Звучит героический тюркский кара-йир. На стене появляются тени минувшего).

Действие первое
Картина первая
(Римские бани. Помещение для благовоний и принятия пищи. Аттила и Аэций. Курится большая чаша. Аэций держит кубок с вином. Звучит лютня).
Аэций: Аттила, ты вкусил сладость жизни в Риме. (Показывает на убранство вокруг). Дворцы из мрамора, мозаика, лютни, пурпур вина, смех и огни… Власть, золото, любовь – все теперь у наших ног! До чего же чуден мир! Ты слышишь, как звенит золото? (Аттила не отвечает). Я смотрю, ты сегодня неразговорчив… Тебе нечего сказать? (Аттила продолжает молчать). А я люблю играть словами, пускать их на ветер, как поэт. Ты их лови! (Подходит к Аттиле). Если пожелаешь, я научу тебя любить Рим, как женщину, и тогда ты без него уже не сможешь жить. Город вечно будет тебя притягивать. Знаю, он навсегда окажется в твоем сердце, хочешь ты этого или нет. Но тот, кто попадает в Рим, станет христианином или умрет. Берегись, Аттила!

(После паузы вдохновенно). Богач перед смертью торопится раздать все нажитое. Женщины тоже щедро раздают свои дары направо и налево. Мы берем их с благодарностью. Женщину, как поле, нельзя отставлять незасеянной. Да ты и сам знаешь. (Пауза). И все же помни, что жизнь – это наслажденье, и надо успеть до конца истратить свое золото, тело и душу. (Пьет вино, поправляет на плече тунику).

Аттила: Моя душа и руки не так нежны, как у тебя, Аэций. Я не умею играть на лютне и извлекать божественные звуки. Мой взор не ласкают убранство и роскошь, однако я владею копьем и мечом, крепко держусь в седле. Мой конь как вихрь – не догонишь.

Аэций: Да, ты хороший воин, за это я тебя ценю (Пауза). Пламя римской свечи дрогнуло от человеческих грехов (с печалью). Золото Рима так не блестит, как прежде, люди стали терять в него веру. Риму нужен храбрый защитник, такой как ты, Аттила. Оставайся! Для нас двоих места хватит. Давай сражаться рядом, ведь мы друзья, друг друга стоим. Воин всегда услышит воина. Соединим два голоса – вместе мы спасем наш Рим.

(в сторону) Иди сюда, Горбун, не прячься! Знаю, что ты здесь, и ты Аттилу любишь. Меня не проведешь! У меня нет от тебя секретов (из-за колонны появляется слуга). Пригласи гречанок, испанок-танцовщиц и рабынь, что недавно привезли из Галии и Сирии.

Горбун (наклонившись): Хорошо, мой господин (с восхищением смотрит на Аттилу).

Аэций (Аттиле): Вкуси всю прелесть омовения. Это придает уму ясность, силу, чистоту. Но все это у тебя и так есть… Здесь не хватает лишь блеска женщин…. А вот и они!

(Входят рабыни в прозрачных одеждах. На их обнаженных руках блестят золотые браслеты с драгоценными камнями. Волосы переплетены жемчужными нитками и гирляндами цветов. Прелестницы кружатся вокруг Аттилы в откровенном танце, обнимая и обольщая его. Садятся ему на колени. Разносится запах благовоний. Аэций играет на лютне, декламируя под музыку).

Славлю нежного Эрота:

Он сильнее всех богов;

Он царит в венце, сплетенном

Из бесчисленных цветов.

Смертных мощный укротитель,

Он самих богов властитель.
От страсти изнемогши весь,

Бедный, без сил я лежу,

И боги мучительной болью

Суставы мне пронзают вдруг!



(Подходит к гетерам, продолжая петь):

…Словно мяч в игре, гетера отдается в руки всем:

Здесь кивнула, там мигнула, здесь любовник, там дружок;

Этого рукою держит, а того ногой толкнет;

Этому колено лишь покажет, а тому шепнет привет,

Здесь поет с одним, другому письмецо перстом чертит.



Аэций: Аттила! Смотри, как чудно извиваются их тела в бесстыдном танце. Надеюсь, твои желания теперь исполнены? (Пауза). Вижу, скучаешь: не нравятся наложницы?

Аттила: Я не так изнежен, как ты. Римские утехи, интриги и жизнь напоказ меня не привлекают.

(Аэцию приносят письмо, он читает). Послание от готов… Мне надо к императору, есть неотложные дела (собирается уходить). Подумай над тем, что я тебе сказал. Мы с тобой еще вернемся к этому разговору. До завтра, друг! (Пауза).

Аттила: Прощай!

Аэций (удивленно): Прощай? Пусть будет так! (размышляет) Тогда дарю тебе раба. (Зовет) Горбун, иди сюда. (Подходит Горбун). Вот он, бери его! (Аттиле) Теперь прощай! (Аэций удаляется).

Горбун (склоняется в поклоне перед Аттилой): Что желает мой господин?

Аттила: Как звать тебя? (тот молчит). Не помнишь свое имя?

Горбун: Когда отец был жив, он звал меня Зеркан. Уже много лет меня зовут Горбун.

Аттила: Где ты рожден?

Горбун: Не знаю точно.

Аттила: Ты, как и гунны, не знаешь, где рожден! Вся наша жизнь в седле, для нас дома – могилы… Я буду звать тебя Зеркан. Ты шут? Слуга?

Горбун: Я – раб.

Аттила: Отныне ты – свободен и волен делать все, что хочешь. (Горбун становится на колени и неожиданно плачет). Можешь оставаться здесь, в Риме, или следовать за мной (настороженно). Ты ведь послан, чтобы за мной присматривать?

Горбун: Да, правитель, я не могу остаться в Риме и жить один.

Аттила: Иди за мной (с тревогой)! Мне снился сон, я жду вестей от брата.

(Звучит тюрская мелодия, полная тревоги и сомнений).
Гонория._Аттила_порывисто_спешит_к_ней_навстречу)._Гонория'>Картина вторая
(Аттила стоит у колонны, светит полная луна. К нему подходит сестра римского императора Гонория. Аттила порывисто спешит к ней навстречу).
Гонория: Аттил, ты здесь? А я тебя искала везде.

Аттила (пылко, бросаясь к Гонории): Гонория, ненаглядная! Твой голос как звук ручья в вершинах. (Пауза). Мы наконец одни, никто не помешает нам побыть наедине. Люблю тебя всем сердцем (обнимает ее, любуется ею). Несравненная! Одна такая ты на целом свете!

Гонория (касается его плеча и увлекает его за собой): Любимый, отчего ты меня последнее время избегаешь? Или другая твое пленила сердце? (Пауза). (Касается его рукой). Как ты горяч, Аттил! (смотрит ему в глаза) (Пауза). Нет, я теперь спокойна. Я знаю, верю – не обманешь. Ты со мной, мне это тихо шепчет мое сердце. (Пауза) Но теперь ты слышишь, как оно стучит в моей груди? Бьется так сильно, что даже может выпрыгнуть…

Аттила (проводит рукой по ее лицу, пылко): Гонория, моя голубка, его я успокою, готов тебе отдать тепло свое и душу. Поверь, тебя не обману. Меня прислала в Рим любовь к тебе. Я возжелал тебя в тот миг, когда увидел. Ты – прекрасный цветок еще нераспустившегося лотоса! Это бутон моего счастья, которое, знаю, вот-вот раскроется передо мной, и я смогу им в полной мере насладиться! (Пауза).

Гонория: Твои речи словно мед…

Аттила (рукой касается ее лица): Как красив овал лица, линии твоих бровей. От этого лицо твое так нежно и красиво (любуясь). (Пауза) (присматривается к ней) Постой! Ты напоминаешь мне богиню на картине, что висела на стене, когда я был в заложниках. Моя любовь к тебе бездонна… (Он смотрит на луну). Люблю тебя, как Солнце, как Луну! Со мной ты можешь делать, что угодно.

Гонория: Влечешь и манишь за собой… куда, не знаю только. Я вся твоя! Хочу тобою завладеть, проникнуть в твои мысли! Не в сердце, нет, оно пускай останется тебе (обвивает рукой его шею).

Аттила: Так непомерно счастье, его нельзя измерить. Ты, как душа, красива.

Гонория: Дарю тебе свою любовь! Возьми! (Пауза).

Аттила (закрывает ей рот рукой): С твоих уст срываются слова! Молчи, не говори, твои глаза мне много скажут. Твой взгляд сияет, ловлю его как птицу! Слова не могут передать всю бурю чувств в душе моей … Дай мне твои слова и губы (целует Гонорию). Ах, эти губы слаще персика. Твою бархатную кожу мне так хочется целовать, а в твоих жгучих волосах могу я раствориться. Они прекраснее всего, чего когда-то я касался.

(Гладит ее волосы). О чем задумалась, любовь моя? (смотрит на нее) Лицо и плечи, грудь и руки… Мой золотой цветок! Тобой любуюсь, оторваться не могу.

Гонория (пылко): Твоя избранница… я стану любящей тебя гетерой, как Лесбия Катулла. Единственной! (наклоняется к Аттиле).

Аттила (целует ее): Да, в Риме ты одна, другой – не надо, ты переполнила меня. Пусть будет так, как хочется тебе. Люби меня! Тебя не дам в обиду. Отныне ты принадлежишь не Риму – мне одному. (Сурово, нахмурившись) Но знай, от своей жены потребую я верности. Женщина – не дверь, куда может постучать и войти каждый. Она должна бояться мужа своего.

Гонория: Повинуюсь тебе, о, мой герой! Чем я должна поклясться? Жизнью близких?

Аттила: Не надо клятв (достает и протягивает ей перстень). Возьми на память перстень с черным опалом как знак моей любви. Этот огненный камень – камень сильных. Он будет охранять тебя. (Пауза). Отныне ты – моя. (Гонория берет перстень). Еще скажу – я никогда не расстаюсь с тем, что мне принадлежит. Хочу, чтоб у меня была жена, которая сидит на троне рядом. И пусть мои воины наслаждаются ее видом. Ты разделишь славу моих побед, будешь владычицей мира. Ты можешь стать ею, если пожелаешь. Ты хочешь этого, Гонория? Признайся, не таись!

Гонория: Мой повелитель, испей меня до дна, как чашу… Склоняюсь пред тобой. (Пауза). Я всю себя склоню к твоим ногам (становится перед Аттилой на колени).

Аттила: О жизнь моя, о радость, встань! (поднимает ее с колен) Ты всех прекрасней, ты затмила солнце, я за тобой последую повсюду. Твоя душа зовет меня, я слышу! (заключает в объятья). У тебя золотые волосы… они везде такие? Не ведал страха я, но ты так хороша, что даже страшно. Возможно ль это? О, моя Гонория, ты – чудо! Что со мной? Не знаю, ведь римлян я любил лишь мертвых! (страстно целует Гонорию).

(Появляется посыльный и протягивает Аттиле письмо, тот задумчиво читает).

Брат Бледа пишет, что умер наш отец… Предчувствия меня не обманули. (Пауза). Зовет домой, я должен срочно ехать! Прощай, Гонория! (целует ее).



Гонория (удивленно): Прощай? (Пауза). Ах, эти братья! Все они – враги! Аттил, не забудь свою Гонорию!

Аттила: Желанная, я через год вернусь, все сказанное остается в силе. Я стану целовать тебя так, что ты задохнешься в моих объятьях и ласках. (Пауза) (в смятении) Но как, скажи, расстаться мне с тобой теперь, мой золотой цветок? (Решительно). Будь верна и жди, приеду за тобой! (быстро удаляется). Звучит лейтмотив героя.
Картина третья
(Император в золотой тунике сидит на троне, рядом – клетка с попугаем. В окно виден купол собора. Раздаются удары колокола, тревожная фоновая музыка. Аэций ходит по комнате, к стене прикреплена карта на папирусе).
Император (обращается к попугаю): Ну что, птица, скажешь мне? Ты на ветвях души своей порхаешь? Легко тебе, от ветки к ветке, прыг да скок…

Попугай: Р-Р-Рим (император дает ему корм, тот начинает клевать).

Император: И ты, пернатый, туда же – твердишь о Риме. Варварские знамена из конских хвостов нам не дают покоя. Гунны делают набеги на наши земли, захватывают в плен наших рабов. И мы должны все это терпеть! Мы, римляне, станем на колени пред Аттилой... перед дикарем? А варвары – от них идет смрадный дух… Они на евнухов похожи, им на щеках раскаленным железом наносят шрамы, и они до старости остаются безбородыми. (Шут в облике Зеркана изображает то, о чем говорит император).

Аэций: … Набрасывают на нас свои арканы, разносят смерть везде. Гунны рождаются в седле и презирают пеших (хладнокровно). Мой император, все басни про гуннов – ложь. Они сильны, господствуют повсюду, и это стоит нам признать. Скифов, вестготов, франков и бургундов заставляют платить дань золотом, причем немалую. Теперь их военная сила такова, что ни один народ мира не устоит против них. Остались только мы, черед за нами (пауза)…

Император: Аттила – лютый враг. Дикарь! Да, он дверь Европы с петель сорвал и угрожает нам. Для предотвращения войны мы вынуждены просить его, заискивать и унижаться перед ним, покупая подарками его благосклонность! Чего ж мы медлим? Он уже поставил нас на колени!

Аэций: Попробую его перехитрить, отговорить и повести воинов в другом направлении – в Галию против вестготов (показывает на карте)… Вот здесь! Пройдем сюда. (Император подходит к карте, следит за рукой Аэция).

Император: Пожалуй, соглашусь с тобой, ты убедителен. Никто не сравнится с тобой в искусстве полководца, но многие тебя не любят. Не обращай внимания! Я тебя ценю, а это главное.

Аэций: Нам нужно быть беспощадными к врагам. Гунны перерезают своим рабам сухожилия, чтобы те не могли убежать. Мы же должны беспощадно убивать своих рабов, чтоб они не восстали. Рабы – всему виной, от них все зло. Они отвыкли повиноваться, и в этом – наша слабость.

(Аэций ходит туда-сюда, теребя в руках платок: он то складывает его аккуратно, то бросает на стол).

Император: Чего ж мы ждем? Есть только один способ отвести удар – Аттила должен умереть! Мне известно, он уехал. Аэций, разве не ты упустил его из расставленных сетей? Он выскользнул, пока ты с ним любезничал и прохлаждался!

Аэций (берет со стола сложенный платок и разворачивает его): Обманом их следует взять, умом, на то мы и римляне. Гунны с шумом нахлынут и, как полноводная река, смоют готов. Они повергнут их гордость в прах. Союз с Аттилой – единственное спасение!

Император (впадает в раж): Чья сила, тот жесток! Даже Марха, богиня ужаса, была бы довольна нами. Мы выжжем им глаза, отрежем уши! Их должна ждать мучительная казнь за неповиновение. Я превращу казнь в зрелище, это взволнует в жилах кровь.

Аэций: В зрелище? В театр?..

Император (оживляясь): Смотри, что предлагаю! Отрежем вначале пальцы, а потом руки – по локоть и ступни, все резать будем по частям и каждый день. (Шут изображает боль и страдания). Каждый день, если раб еще живой, у него будут что-то отрубать. Кто сколько выдержит… пусть выиграет самый терпеливый! Победителя мы наградим и по завершению с почестями отрубим ему голову! Вот какое новое состязанье я выдумал! Не правда ли, мой друг, придумано блестяще? За такой спектакль и плату можно брать немалую.

(Раздаются удары колокола).

Аэций: Да, хорошо бы такое разыграть, чтобы этим смердам неповадно было впредь ослушаться (задумчиво). Власть и слава Рима – превыше всего! Рим рухнет, если люди останутся без идеалов, их надо дать им. За разврат и сладострастье, царящие в Риме, Бог послал нам кару – гуннов и их владыку. Бич Божий!

Император: Бич Божий? Кара? (задумчиво) Ты знаешь, что в их бичах свинец зашит? Такой раздробит голову и кости, поэтому так силен удар, в седле им равных нет. Что ты на это скажешь? Чем можем мы ответить?

Аэций: Мы по-прежнему тверды, однако наша империя уже пошатнулась. (Твердо). Но я верю, дух Рима победит! Над нами – венок из лавров.

Император: Наша золотая колесница все еще запряжена четверкой быстрых белых коней, они домчат нас к победе!

Аэций (берет со стола сложенный платок и разворачивает его): Да, да, непременно обхитрим, все замыслы раскроем. Я послал соглядатая, он на него похож. Горбун за ним присмотрит, и все доложит. Не беспокойся! Мы хитрее и мудрее его, он низкого происхождения, даже писать не может, куда ему тягаться с нами!

Император (успокаиваясь): Ну, хорошо, служи. Ты – ловкий дипломат! Рим будет благодарен тебе.
Картина четвертая
(Ночь, светит полная луна. Над низким ложем Аттилы горит факел. Он спит, укрытый тигровой шкурой. Орел сидит у его изголовья и дремлет. Раздаются раскаты грома, сверкает молния. Статуя бога войны Марса падает и разбивается вдребезги.

Аттилу мучают кошмары, ему снится бой с готами, по стенам мечутся тени. Комнату со всех сторон окружают звуки. Вокруг скрежет и лязг мечей и доспехов, ржанье коней, крики гуннов: «Аррчь, аррчь!». Каркают вороны, слышен треск сучьев пылающего костра. Доносятся голоса). Звучит тревожная музыка, сквозь нее пробивается лейтмотив героя.
Первый голос: Я весь в крови. Они бросают в огонь живых. Пылает все. Души кричат и просятся на небо.

Второй голос: К хвостам привязывай, вниз головой, чтоб лбом о землю бился! Пусть сочтет свои грехи: недолго осталось жить ему – идет Аттила...

Третий голос: Распни его, распни. Мучьте их, как псов. Бросай копье в распятого и попадай в глаза, оставь стервятникам глазницы. Пусть кровь останется во тьме.... В ад попадают только трусы. Аррчь! Ао! (Раздается свист, вой и вопли).

Первый голос: Мы гибнем! Что нам делать? (Аттила ворочается). Смерть! Смерть носится над смертными. Человек – снедь всего!

Атилла (бредит): Я вижу своего отца и мать, я вижу предков. Вот гот: он в светлом и зовет меня!… Не тронь его, не тронь! Пить! Жажда. Гонория! Любимая, ты здесь? Уйди! Кровь, повсюду трупы… Тебе не страшно? У мертвого коня глаза открылись… Он видит, что будет с нами, и я вижу…

Второй голос: Неужели вы осмелитесь поставить свои шатры на вершине, когда Аттила внизу? Велик Аттила наш, нет равного ему царя на свете! За ним вперед Ху-р-а!

(Постепенно все успокаивается. Аттила засыпает. Тем временем к его постели крадется Зеркан, он прячется у изголовья Аттилы. Вскоре появляется воин-убийца. Зеркан следит за ним, преграждает путь, выхватывая у того кинжал. Раздается звук гонга. Аттила просыпается. Вбегает охрана).

Атилла: Так вот какой союзник Рим? И руку протянул, в глазах – любовь и ласка, а следом – нож? Рим жаждет с мертвыми вступить в союз и не боится готов! Убить меня? (убийце). Не стой, убей себя. Сейчас!

(Наемнику дают кинжал, и он бросается на него. Падая, кричит: «Рим победит!» Окровавленного его уносят. Аттила кинжалом перерубает горящий фитиль надвое). Теперь – война!

Зеркан: Ты б лучше велел его казнить на площади, чтоб неповадно было остальным.

Аттила: Не много ль ему чести? Обезглавить! (Продолжительная пауза. Все молча ждут. Вскоре Аттиле приносят в мешке голову наемника).

Аттила (разворачивает мешок, обращаясь к голове): Ну, предатель, знаю, кто твой хозяин. Посылаю богам через тебя свой поцелуй (целуя голову). Чтобы знали все, что он изменник, чтобы ночью просыпались в ужасе, его останки пред собой увидев (сурово). Пойдите и тело его повесьте на забор, а голову свою в руках пусть держит сам – стервятникам на радость, пускай клюют и утоляют голод.

Зеркан: Да, повелитель, исполним все, как ты велел!

(Аттила становится перед шутом на колени и низко опускает перед ним свою голову.) Аттила: И меня так заколите, чтоб я и крикнуть не успел, когда увидишь, что, как собака с собаками, я с Римом снюхался. Ты понял это? (смягчившись) Постой!.. Я знал, что ты не предашь меня и когда-нибудь отблагодаришь за все хорошее, что сделал для тебя.

Зеркан (испуганно): Он стражу усыпил… Я пообещал... (тихо) помочь убить тебя…А если б я не согласился, он нанял бы других, тогда могло свершиться непоправимое…мой царь.

Аттила (похлопав его по плечу): Не бойся! Ты правильно все сделал, мой надежный друг, и я в тебе не обманулся. Теперь я – твой должник. Возьми себе вот это (протягивает кинжал) – и так же, если надо, спасай себя.

Зеркан: Кто был рабом, спасаться не умеет.

Аттила: Тогда спасай жену. Дарю тебе жену! Возьми мою, ведь у меня их много… Немолодая тебя не бросит, не предаст. Ты слышал? (К нему на плечо садится орел). Ну, иди! Я должен тут побыть один, мне есть о чем подумать.

Зеркан (с придыханьем): Жену? Вот как! Я даже не мог мечтать!

(Зеркан поет песню, а потом уходит. Аттила остается один).

Аттила: Орел, мой друг! Когда с тобой поднимемся мы к тучам и бросим оттуда стрелы смерти на землю Рима? Тень крыл твоих, как тень беды, падет над Римом. Это город зла, все зло оттуда! Пусть теперь подготовят мне свой дворец. (Входит Зеркан, переодетый в епископа. Он протягивает Аттиле письмо).

Аттила (читает): Гонория! Брат-император заточил ее во дворце, и к ней приставили охрану, жизнь ее в опасности…Что ж, нужно действовать, любимая в беде!

Аттила (Зеркану): Кто ты?



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет