Электронная копия



жүктеу 3.27 Mb.
бет6/14
Дата29.08.2018
өлшемі3.27 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


МУДРОСТЬ РАДОСТИ

_________________________________________________________________________


И враги будут у нас. И даже в большом количестве. Подоб­но древним римлянам, пусть мы скажем: «Скажи мне, кто твои враги и я скажу, кто ты есть». Великий Император Акбар гово­рил всегда, что враги — это тень человека и что человек изме­ряется по количеству врагов. При этом, воображая врагов своих, он добавлял: тень моя очень длинна.

Откуда же возьмутся главным образом враги наши при нашей мирной культурной работе, которая, казалось, никого не умаляет и никого не задевает. Только ли от непонимания и от зависти? Конечно, нет. Нам придется встретиться еще с одним глубоко гнездящимся человеческим свойством, проис­текающим также от невежества. Нам придется всеми способа­ми говорить и распространять сведения о значении истинного искусства и знания. Нам придется неустанно говорить о вне­сении предметов искусства в обиход нашей жизни. Также при­дется говорить о друзьях нашей жизни, о книгах, которые находятся в пренебрежении во многих домах наших. Придется нам и обращаться к правителям и президентам целых стран, прося их считать министерство Народного Просвещения и Изящных Искусств не в конце списка их государственных уч­реждений. При этом нам придется встретиться со многими замечаниями, утверждающими, что эти два живейших фактора эволюции вовсе не заслуживают первых мест. Часто это будет говориться не в силу какой-либо особой ненависти к просве­щению и украшению жизни, но просто в силу каких-то пе­режитков и окаменелых традиций. Вот это обстоятельство по-






74





родит значительное количество врагов наших, но, проверяя список их, мы будем гордиться, что именно эти люди оказа­лись врагами Культуры, а не наоборот. Кроме того, как од­нажды я говорил в статье «Похвала Врагам» (см. книгу «Пути Благословения»): никто так не помогает нам в жизни нашей, как именно такого свойства враги. Нашей зоркости, нашей неусыпности, нашей трудоспособности мы обязаны им в боль­шой степени. Эти враги, как вы знаете, не останавливаются на малых формулах, наоборот, именно они щедры на преуве­личения. Они располагают роскошным словарем ненависти, перед которым язык друзей часто бледнеет и кажется прес­ным. Слишком часто в жизни нашей мы теряем словарь добра, признательности и похвалы. Мы стыдимся часто даже предположить, что кто-то может заподозрить, что мы можем быть благодарны. Часто мы боимся быть заподозренными, что почитаем иерархию Блага, но враги, побуждая нас к неустан­ной деятельности, куют нам и доспехи подвига.

Помню, как один большой художник, когда ему передавали, что кто-то поносит его, задумался и, покачав головой, сказал: «Странно, а ведь я ему ничего хорошего не сделал». В этом замечании сказалась большая житейская мудрость. Та же жи­тейская мудрость также может подсказать нам, что, несмотря ни на что, неустанно мы должны проталкивать в жизнь простую истину об охранении и осветлении Культуры.

Опыт долгого времени указывает нам, что искусство и зна­ние расцветали там, где сверху они признавались величайши­ми стимулами жизни. Там, где главы государства, где владыки церкви и все руководители жизни сходились в стремлении к прекрасному, там и происходил ренессанс, то возрождение, о котором теперь пишутся такие восхищенные книги. Если мы знаем, какие именно внешние факторы способствовали искус­ству и знанию, то, казалось бы, легче всего во имя Культуры применить те же приемы и теперь. Ведь зародыши всех этих возможностей существуют и обычно только задавлены омер­твелыми традициями неудачных эпох. Но мы знаем, что дей­ствия в этом направлении являются настоящими благородны­ми действиями, и потому с полною искренностью можем усилять друг друга в этом подвиге. Подумайте, какое счастье со­знавать, что мы, рассеянные в разных странах, можем чувствовать невидимую дружескую руку, всегда готовую на духов­ную помощь и поддержку. Когда мы обращаемся во имя пре­красного, во имя Культуры к главам государств и церквей, мы приносим им помощь, потому что многие из них и хотели бы оказаться Лоренцо Великолепными в лучшем смысле этого слова, но маленькие суеверия и предрассудки мешают их пре­восходным порывам.




75




Кто-то может спросить, неужели именно теперь, во время общего материального кризиса, уместно говорить об искусстве и науке? Вот именно уместно.

Расцвет искусства и науки является разрешением житейских кризисов. Именно он обращает упадочное перепроизводство к более высокому качеству. Именно он заставляет людей заду­маться над проблемами жизни, которые могут быть разрешены через мост прекрасного. Именно он окрыляет тех людей, кото­рые иначе, под неволею условностей, обращаются в Панургово стадо. Словом, расцвет искусства и знания одухотворяет досто­инство личности человеческой. Как это старо, и как это нужно сейчас, когда разрушительные силы так действенны. Именно теперь ни на минуту нельзя забыть о преимуществах истинно культурных эпох, чтобы, опираясь на эти «грехи» прошлого, мужественно направляться в будущее.

Можно много критиковать, но критическое разложение уже доставило много невзгод человечеству. Сейчас так повелительно нужно созидать, слагать, собираться и черпать обоюдную бод­рость в сознании, что за горами и морями — всюду есть друзья наши, готовые обоюдно радоваться.


1931

ЛАТВИЙСКОМУ ОБЩЕСТВУ

ИМЕНИ РЕРИХА

_________________________________________________________________________

Когда я вспоминаю Латвию и Ригу, передо мною встает целый ряд незабываемых светлых впечатлений. Я помню, как во время нашей поездки по священным местам, мы вошли в великолепный Собор Петра, где мощно лились звуки органа. Мне не пришлось узнать, кто был этот выдающийся органист, который, подобно Себастьяну Баху, изливал свое божественное вдохновение, мощно наполняя исторические своды влекущими ввысь и возвышающими аккордами. Мы ходили неоднократно в определенные часы слушать и приобщаться к этой молитве Духа. И в нашем обиходе Рига так и осталась прежде всего одухотворенной величественным Собором. Именно теперь, когда религия вновь из абстракции делается такой живой и насущной, особенно драгоценно, если можно начать воспоми­нание с неувядаемой памяти Храма.

Под тем же знаком сердечности прошли и все остальные встречи в Латвии, прошлое которой так насыщено необыкно-






76





венными памятниками, начиная с тонких образцов каменного и бронзового веков. Несколько прекрасных экземпляров древ­ности этих первых насельников Латвии тогда же украсили мое собрание. Дед мой жил в Риге, и многие из сотрудников моих, на разных поприщах, принадлежали Латвии. Сердечно стоит в моем представлении фигура Яна Розенталя, полная истинного и высокого драматизма. Всегда тепло вспоминаю Вильгельма Пурвита, теперь справедливо занявшего такое первенствующее место в латвийском искусстве. Меня с ним связывает и память о нашем общем учителе Куинджи, умевшем объединить в своей гостеприимной мастерской под знаком служения искусству самые разнообразные индивидуальности и народности. Вспоми­наю и моего бывшего ученика, теперь крупного культурного деятеля Латвии — Альберта Правде.

И сейчас среди цветущих деревьев и снеговых вершин Ги­малаев мы постоянно вспоминаем Латвию под знаком ее языка, так родственного санскриту. Само имя Бога — тождественно и в санскрите и в языке Латвии. Какая многозначительность есть в этом светлом наследии наречий. Как мощно обязывает оно внимательно относиться друг к другу, вспоминая о ведущих корнях. После всех таких воспоминаний вы чувствуете, почему мне доставляет такую радость писать вам это и знать, что круг наших Культурных обществ имеет свою ветвь также и в Латвии.

Радостно, что под этим новым древом сошлись разные эле­менты, для которых священно понятие истинной Культуры. Среди узко материальных увлечений часто потухает светоч духа и тем самым заглушается самое великое понятие народа — Культура. Но Культура имеет два корня — первый друидичес­кий, второй восточный. Культ-Ур — значит Почитание Света. И во имя этого непотушимого великого Света вы будете схо­диться, взаимно осветлять друг друга и нести духовную помощь молодым сердцам, ищущим в каждодневной работе совершенст­вование. Мы не будем бояться ни этой работы, ни каждодневности. В них закаляется Дух и укрепляется великое и непобе­димое осознание Света. И посвящая себя творческому неустан­ному труду, мы также постигнем мудрый завет, что в каждом препятствии заключена также и возможность. Этим же светлым заветом мы изгоним и всякий подавляющий вдохновение страх.

Будем стремиться к Свету и будем радостно обмениваться светлыми накоплениями искусства и знания — этих устоев Культуры.

Уверен, что под просвещенным руководством Председателя д-ра Ф.Лукина Общество в Латвии будет расти и преуспевать.

Духом с вами.


1931





77





МИР И КУЛЬТУРА

_________________________________________________________________________


Буддийской Ассоциации Молодежи в Коломбо

В этот памятный день будем вспоминать Свет и взаимно укрепим друг друга основными понятиями истинной эволю­ции. Великий Готама многообразно заповедовал о Мире и Культуре. Мир означает неутомимое созидание. Культура яв­ляется вечным познаванием и улучшением жизни основами славного прогресса.

Непрактично и пагубно все, созданное враждебностью и оз­лобленностью. История человечества дала нам замечательные примеры, как именно мирное творчество создавало прогресс. Устанет рука от меча, но рука творящая, усиленная мощью духа, будет неутомима и непобедима. Никакой меч не может расстро­ить истинное наследие Культуры. Человеческий ум может вре­менно уклоняться от первичных источников, но в сужденный час вновь обратится к ним с обновленною мощью духа.

Завещанные тончайшие энергии уже не отвлеченность для человечества; истинные ученые уже применяют их в своих благословенных опытах улучшения жизни. Давно предуказан­ная жизнь на дальних мирах и новые возможности земной жизни перестают быть сказками. Мы уже пользуемся этой ре­альностью, и она создает нам новые часы возвышенного раз­мышления. И само размышление это тоже преображается. Оно делается короче и напряженнее. Учение об очищенной пище уже твердо вошло в жизнь, даже ограниченный ум уже знает о мощных витаминах. Все, что жизненно в блестящем прогно­зе, уже не исчезнет, но, как каждая истина, будет вновь появ­ляться уже в расширенном представлении. Человечество на­чинает понимать, что рука Мира самая мощная. В руке войны никогда не будет той неисчерпаемой упорности, как в руке Мира. Тот, кто несет Мир и Культуру, не насилует других, ибо в своем созидательном энтузиазме он будет исполнен блистательным творчеством и величайшим пониманием истин­ного сотрудничества.

Основы Мира и Культуры, поистине, делают человека не­победимым и, осознавая все духовные условия, он становится терпимым и всевмещающим. Ведь каждая нетерпимость есть знак слабости. Если мы понимаем, что каждая ложь, каждое предательство будет явлено, это прежде всего значит, что лжи­вость и глупа и непрактична. Но что же должен скрывать тот, кто посвятит себя Миру и Культуре? Изучая Основы Учения, он не будет совершать ничего такого, что будет противоречить





78




благородному, ибо истинное Знание необходимо для эволю­ции. Помогая своему ближнему, он тем самым помогает и общему благосостоянию — качество, оцененное во все века. Стремясь к Миру, он делается устоем развивающегося госу­дарства. Не клевеща на ближнего, мы усиливаем продуктив­ность общего созидательства. Не ссорясь, мы докажем, что действительно познали Основы Учения. Не теряя времени в праздности, мы докажем, что становимся истинными сотруд­никами безграничных неустанных мировых энергий. Находя радость в каждодневной работе, мы покажем, что понятие Беспредельности нам не чуждо. Не вредя другим, мы не будем вредить самим себе и еще раз поймем, что в вечном даянии мы получаем. И это благословенное получение не есть скры­тое сокровище скупца. Мы поймем, насколько созидательно утверждение и разрушительно отрицание. Среди основных по­нятий Мира и Культуры содержатся Основы, против которых не дерзнет восстать даже полный невежда.

«Лалита Вистара» упоминается на страницах «Золотых Ле­генд». Перед нами стоит икона Святого Иосафа, Царевича Ин­дийского. Ведь это благостные знаки, которыми приходит взаимное понимание! Граница Света и тьмы проходит по всему миру и, различая ее, мы становимся защитниками Культуры Света. Не бывает Культуры тьмы. Если мы можем представить твердыню Света, то в противоположность будет лишь пропасть тьмы невежества. Но хотя бы в памятные дни светлых событий тьма должна быть рассеяна.

В памятный День мы должны принести великое духовное возношение. Если сегодня мы принесем истинное устремление к Миру и Культуре и если мы поклянемся, что не отступим от этих светлых Основ, тогда действия наши заслуженно могут быть названы благородными действиями.

Истинно, заповеданы благородные действия Мира и Культуры.
1931

ДЕКАДА

_________________________________________________________________________

Прошло десять лет с тех пор, как мы положили первый камень наших Учреждений в Америке. Вполне естественно, что мы начали их с Института Объединенных Искусств, чтобы сразу в полной мере подчеркнуть идею единства. Таким путем наши давние идеи, протекавшие в других странах, перенеслись





79




и вкоренились и на почве Америки. За десять лет сложилась обширная литература по всем отделам нашего Культурного Центра. Я не собираюсь сейчас писать историю этих нараста­ний. В день привета мы не будем летописцами, но выразим то, что нам кажется самым несомненным в росте культурных начинаний.

Дорогие сотрудники, я не собираюсь просто хвалить вас, ибо можно ли хвалить человека, который всецело предан идее Культуры? Можно ли хвалить за честность? Можно ли хвалить за духовность и воодушевление Красотою? Ведь это все осно­вы человеческие, вне которых никто и не мог бы считаться культурным работником. Похвала всегда относительна, но факт незыблем! И вот теперь в памятный день десятилетия трудной работы во имя Культуры мне хочется отметить то, что несомненно.

Оборачиваясь назад на все труды, на все битвы с невежест­вом, мы видим, что работа созидательная шла безостановочно. Это не похвала, это только выявление факта истинной духовной доблести. Можем ли мы сами себе назвать хотя бы один год, проведенный в покое и самоуслаждении? Можем ли мы назвать хотя бы один месяц из этих 120 месяцев, когда бы не укрепля­лось уже сделанное и не устремлялись бы мысли к новым об­ластям культурного поля.

Тут-то мы и можем, положа руку на сердце, сказать, что не было такого года, не было такого месяца и даже недели, ког­да бы мысль и труд не слагали новых возможностей. Не было того дня, когда бесчисленные препятствия не были бы обра­щаемы во благо. Это сознание безостановочной устремленнос­ти, беспрерывного созидатель­ного труда, — поистине, должно быть знаком сегодняшнего дня. Нас могут спрашивать о поряд­ке нашего плана. В индивидуальных суждениях могут предла­гать перестановку чередования дел, но никто не скажет, что энергия не была положен во Благо.

Нет ничего удивительного в том, что за десять лет Учреж­дения развились необычно. В безостановочности энергии за­ключены великий мегафон, великая инерция, которые воору­жают работников крепким доспехом.

Очень сожалею, что в этот знаменательный день не могу быть с вами и не могу словом отеплить посылаемые вам мысли; но во имя той же безостановочной работы, о которой говорю, я чувствую, что устроение Гималайского Института вполне оп­равдывает мое физическое отсутствие сегодня в Америке. Уже более трех лет тому назад мы внесли в наши области Искусства и область Науки, ибо Культура в своем синтезирующем нача­ле не терпит ограничений, умалений, отделений. Мы видим, что все условности, так вредящие прогрессу, порождены лишь





80




невежеством. Но каждый из нас за всю деятельность может сказать, что сущность духа народного гораздо сильнее выпадов невежества. Имея дело с массами, в сердце своем устремленны­ми к Знанию и Красоте, мы можем оставаться оптимистами. Не будем сегодня вспоминать о трудностях. Всякое воспомина­ние о трудностях может привязывать корабль наш к пристани. Вспоминая о трудностях, мы невольно начинаем думать о за­служенном отдыхе, иначе говоря, начинаем предаваться самым вредным мыслям, ибо где же он, отдых, в беспредельности творчества? Оставаясь неразрушимыми оптимистами, мы будем лишь стремиться окрылить корабль наш новыми парусами.

«Странные люди», — сказал кто-то про нас, но друг наш заметил: «Действительно, необычные люди, даже все трудности встречают с улыбкою».

Откуда же может прийти эта улыбка? Ведь только из созна­ния, насколько нужна всегда и особенно теперь работа во имя Культуры. Итак, вступим же в новое десятилетие с прежнею неудержимою стремительностью, с тем же звучащим зовом о Культуре и с тою же неустанностью.

Сделаем поклон всем тем, кто помогал росту Учреждений, и пожалеем тех, имена которых смешались со тьмою.

Как я уже часто говорил, Культура есть почитание Света. Даже травы и растения к свету стремятся. Как же одушевленно и восторженно нужно стремиться к единому Свету людям, если они считают себя выше растительного царства.

Сегодня ночью над цепью Центральных Гималаев вспыхи­вали необычайные озарения. Это не зарница, ибо небо было чисто, но то самое недавно отмеченное в науке светоносное излучение Гималаев. Во имя Света, во имя светоносности серд­ца человеческого будем же работать, творить, изучать.

Этот привет дойдет до вас, Друзья, уже почти в день деся­тилетия наших Учреждений. Не забудем также, как многообраз­но откликнулось общественное мнение на наше строительство. По-своему каждый выразил внимание. Кто послал добрую мысль, кто одобрил, кто помогал и сотрудничал; наконец, те, у которых вообще не живут добрые мысли, послали свою клевету, и в этой форме выражая тоже внимание. Клевета, как это ни чудовищно, является условием признания, и эти своеобразные знаки неминуемо также нужно накоплять, точно выражения чуждого нам языка.

Среди многообразных наречий есть столько неожиданных созвучий, и по букве одной трудно решить, что несет с собою иногда внешне благозвучный знак. В жизни очень часто злоб­ное клевет­ническое намерение оборачивается на пользу, лишь не закрыть глаза на это круговращение. Поэтому, вспоминая добрые знаки, вспомним и о своеобразных ласках клеветы. Без




81





нее земная трапеза была бы не полна. Но именно за полною трапезою мне хочется еще раз приветствовать всех друзей и сотрудников, которые дружно идут, чтобы помочь нуждам Культурной жизни.

Если мы можем помогать этим насущнейшим нуждам че­ловеческого бытия — это уже прекрасно. И если в день деся­тилетия можем направлять мысли наши к бодрым строительным делам, это значит, что мы на пути правильном. Осознание правильного пути даст нам бодрость, зоркость и находчивость, чтобы неустанно и терпеливо помогать стро­ению светлой жизни.

Десять лет тому назад мы планировали начало и развитие наших Культурных Учреждений. Должен сказать, что, следуя основной программе, во многих пунктах мы преуспели за пре­делы ее. Так же точно теперь, вступая в новое десятилетие, посмотрим вперед и наметим новые вехи, по которым пойдет развитие. Подчеркиваю, развитие, ибо можно или развиваться или разрушаться, но не стоять на месте. Приходится говорить эти слова в момент величайшего мирового материального кри­зиса, когда в мире многое отсекается, забывается, как груз тер­пящего аварию корабля! Но во время аварии весь экипаж корабля собирает всю свою опытность, все панацеи, дабы по­бедно выйти из тяжелого положения.

Выше панацеи Культуры не знало человечество. Да и не бу­дет знать, ибо в Культуре — сумма всех достижений огненного творчества. И нашему кораблю трудно среди бури всемирного Океана. Конечно, совершенно естественно, все материальные расчеты наши, бывшие правильными для нормального положе­ния вещей, поколеблены под напором идущего девятого вала. Мы начинаем новое десятилетие обращением к массам о сотрудничестве. Для народов мы начали Культурные Учреждения, и теперь народные массы должны выявить мощь свою в куль­турном понимании и оценке творимого.

Во все времена истории духовная мощь творила и возмож­ности существования. Разумная экономия, с одной стороны, и пламенное творчество, с другой, создают незыблемый оплот. Даже в самые трудные часы строитель не вправе думать только об экономии, которая из-за негодности допущенных материа­лов может вызвать взрыв и разрушение. Созидательно мы долж­ны смотреть вперед. Прежде всего скажем о центральном Учреждении нашем. Скажу, как я понимаю Музей наш. Музейон, Музей не есть мертвое хранилище, не сокровище скупца. Музей неразрывен с понятием Культурного Центра. Музей это уже и есть Обитель Лиги Культуры.

В широких планах Культуры нельзя предрешать непремен­ных ограничений или каких-то заповедных исключительных





82





владений. Также трудно предрешать каждое начало строитель­ства. В пространстве иногда пролетал термин «Музей Одного человека», и, сознаюсь, всегда такое определение мне не нра­вилось. Не потому не нравилось, что я был вообще против выявления индивидуальности. Индивидуальность, характер со­здают стиль, а стиль это есть печать века и ритм Вечности. Мне не нравилось это наименование, потому что в непонима­ющих умах оно звучало как некое ограничение, между тем в программу нашу именно понятие ограничения не входит. Уже в 1924 году я предложил устроить Отдел американского искус­ства, который уже тогда посильно начал собираться. Пони­маю, что этот отдел не может быть еще выставлен, ибо нахо­дится в процессе собирания и части его входят в состав пе­редвижных выставок по штатам, знакомя широкие массы с отечественным искусством.

В 1929 году, вернувшись после долгого отсутствия в экспе­диции, мы начали планировать целый ряд отделов. Было по­ложено факти­ческое начало Восточному отделу, положено основание Русскому отделу, состоящему в ведении нашего Си­бирского Общества. Худо­жественный материал, привезенный нашей экспедицией из Монголии и Тибета, лег основою Вос­точного отдела, а собрание русских икон послужило нуклеусом-ядром для возможности будущего развития Русского отдела. Комната Святого Сергия, комната Святого Франциска, комната мыслителя Спинозы, комната Великого Учителя Оригена, ком­ната Маха Бодхи уже являются началом целого мощного буду­щего строения Музея религий. Тогда же в 1929-1930 годах мы планировали Отдел итальянского искусства, о чем апеллирова­ли к многочисленной итальянской колонии в Америке, и не наша вина, если сограждане итальянского происхождения пока остались глухи к желанию дать наилучшее представление о ве­ликом искусстве Италии.

Но что отложено, не потеряно. По-прежнему мы будем на­полнять пространство призывами во имя объединения Культур­ных сил. Тогда же зародились мысли об отделах Французском, Испанском, Шведском, Финском и целом ряде выявлений Южной Америки. Конечно, продви­жение по такому широкому фронту, да еще в столь затрудненное время, не может совер­шаться так быстро, как хотелось бы. Но мы всегда имеем перед собою первоначальный план наш, а именно, чтобы со временем все здание, в постепенно переустроенном виде, служило разно­образным отделам человеческого творчества, став живым Куль­турным Центром, предоставленным в народное пользование. Укрепление и развитие именно этого плана стоит перед нами как ближайшая задача нового десятилетия.





83




Мы будем счастливы приветствовать и секции, посвящен­ные отдельным индивидуальностям, запечатлевая в вообра­жении молодых поколений плоды цельной деятельности, напо­минающей и зовущей к синтезу построения будущей жизни. Для роста всех этих много­образных выявлений мы должны об­ращаться не только к различным общинам и слоям общества, но и к разным странам, которые должны понять, что именно в Америке, где объединилось такое множество национальностей, всякое стремление к синтетичности особенно уместно, и шови­низм не к щиту Америки.

Опять же не будем себя урезать какими-то преднамерен­ными программами того, что именно должно делаться в пер­вую голову. Пусть сама жизнь выявит, где и в чем наибольшая жизненность или подвижность. Сама история нарастаний по­кажет, которые элементы были наиболее широко мыслящи и строительны. Конечно, в нашей программе не должно быть упущено основание качества делаемого, ведь нации и сограж­дане, полагаю, будут хотеть представить себя наилучшим об­разом и закрепить прочно. По счастью, положение наших комнат в здании таково, что сравнительно легко они могут быть обращаемы в единицы, отделываемые и постепенно со­общаемые между собою.

Вспомним уют Клюни, Шантильи и других замечательных музеев в замках и бывших жилых помещениях, которые помог­ли дать величайшую жизненность и убедительность представ­ленным на обозрение предметам. Наши многообразные Культурные Общества поистине являются хранителями наме­ченных Отделов. В текущем году возник еще Музей «Урусвати», нашего Гималайского Института, который вносит еще одну важную ноту Синтеза и новым своим аспектом призывает к плодотворному мышлению молодые поколения. Тесно связана жизнь Музея с Институтом Объединенных Искусств, с выстав­ками Международного Центра и с Театром. Как в природе мир растительный взаимно питает друг друга, так и все эти ветви не отягощают ствол и не иссушают корней, но, наоборот, дают новую жизнеспособность всему древу.

В Институте Объединенных Искусств какое огромное ко­личество новых ответвлений может прибавляться совершенно естественно! Не буду даже вновь перечислять много раз отме­ченные нами желанные мастерские по всем родам жизненного искусства, которые могут образовывать полезнейших и просве­щенных работников государства. Наша задача лишь привле­кать лучших преподавателей и всеми силами создавать лучшие возможности для учащихся, окружая их высоко­культурной мыслящей атмосферой, конденсированной в таком объединен­ном Центре, порождающем здоровое творчество, — творчество,





84





не связанное узкими предубеждениями и прочими последст­виями невежества.

По тому же руслу должны развиваться и выставки Между­народного Центра. В сотрудничестве с индивидуальными твор­ческими силами, с художественными обществами и с прави­тельствами выставки эти должны привлекать лучшие творчес­кие силы и в благодатном многообразии утверждать взаимо­понимание и дружественность наций. Памятуем, что путь Кра­соты есть путь взаимного восхищения и понимания.

По тем же расширяющимся каналам должно идти Издатель­ство наше, без ограничительных запретов приобщая и выявляя истинно культурные сведения о прошлом и устремляясь к Свет­лому Будущему. За недолгое существование Издательство дало и ряд книг, и бюллетень Музея, и в пространстве уже мелькну­ла «Орифламма», название художественного журнала. И обще­ственное мнение радушно отметило появление первого журна­ла «Урусвати», нашего Гималайского Института. Мелькнули мысли и о газете, пришли с вопросами о сотрудничестве с нами многие издания и Учреждения. Пусть по тем же незатемненным Культурным путям живет и ширится наше просветительное Издательство.

Также нельзя не порадоваться и не предвидеть быстрый рост «Урусвати», нашего Гималайского Института. Перед нами уже возно­сятся стены биохимической лаборатории с Отделом борьбы против рака. Каждый месяц требуются новые вместили­ща для собраний ботанических, зоологических, археологических и этнографических. Только что успешно завершены экспедиции в Ладак и Лахуль и намечен ряд следующих работ и изданий. Каждая новая находка лишь подтверждает, насколько верно из­брано место и правильно развивается план.

Растут наши Культурные Общества, создавая своеобразное полезное единение Культурных сил всех народов. Являются предложения организации новых сообществ.

Уже состоялись кооперация и аффилиация с целым рядом образовательных и просветительных Учреждений. Пусть ширят­ся и эти каналы деятельности, ибо что же может быть ценнее и привлекательнее, как не кооперация, в которой, слагая воеди­но опыт накопленных возможностей, полезные начинания вза­имно укрепляются и вытесняют из обихода ненавистное нам понятие разложения и разъединения. И так под Знаменем Мира во имя Красоты и Знания — вперед в Новый Путь! Никакие препятствия не могут удержать устремление духа.

Служение Культуре есть благородный подвиг человечества. Обязанность каждого мыслящего во Благо внести свое сотруд­ничество в общую Чашу эволюции.

Верую!


1931



85





ПАНТЕОН

РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

_________________________________________________________________________

Многие новости Европы неясны за дальностью расстояния. Например, доходили смутные сведения о том, что могила Дягилева на Лидо в забвении, но затем приходили известия о Музее Дягилева, так что, в конце концов, трудно установить, в каком состоянии находятся заботы о русском имени.

Вспоминаю Дягилева как одно из представительных имен Русской Культуры. Без всяких разделений и случайностей се­годняшнего дня подумаем о том, как бы следовало неустанно освещать общее значение Русской Культуры, которая в пред­ставлении и Востока и Запада дала такое незабываемое целое. В блеске монгольских мечей Русь внимала увлекательной сказ­ке Востока. На щитах варяжских перенеслись руны романеска, вошедшие благороднейшими знаками на стены русских палат и храмов. Но не только Восток и Запад, но и Юг и Север напитали Русь потенциалом возможностей. Византийская мо­заика жизни и уклад Амстердама — все вносило те зачатки Синтеза, которые поверх всех проблем сегодняшнего дня должны сказать каждому русскому, где истинная ценность. Не разрушениями, но созиданиями внесла во всемирный уклад Русская Культура то, что уже на наших глазах создало внима­ние и оценку во всем мире.

Художественные выступления Дягилева в разных областях искусства показали еще раз, чем мы владеем; и сейчас в куль­турной работе и Европы, и всех прочих материков принимает участие целая плеяда славных русских выразителей Прекрасно­го. Без всякого преувеличения можно сказать, что многие сер­дечные нити связи с Европой и с Америками нерушимо сплетает Русская группа, дружелюбно вошедшая в культурную работу всех стран. Сейчас не только прочно утверждено во все­мирном сознании понятие Русского Художества, о котором всего четверть века тому назад и не знали, но и во многих областях создалось согласное, дружественное сотрудни­чество с местными творцами Культуры.

Драгоценно осознавать, как утверждены во всемирном зна­чении славные имена Пушкина, Достоевского, Тургенева, Го­голя, Толстого, Чехова, Мусоргского, Серова, Римского-Корсакова, Скрябина и многих славных. Как и подобает, русская культурная гордость стала гордостью всемирной. Но вот перед нами такая же замечательная плеяда живых утвердителей связи всемирной, живущих созидателей во благо Красоты. Ведь Ша-






86





ляпин всемирен, и все его незабываемое тончайшее творчество и художество сделалось символом истинного достижения. Ведь такой прозорливый творец, как Мережковский, внес неповторное культурное понимание прошлого с прозрением в бу­дущее. Без преувеличения, много ли таких творцов писателей, которые глубоко и мудро могут касаться всемирных прозре­ний? А Ремизов и Бунин, и Бальмонт, и Гребенщиков разве не являются замечательнейшими выразителями сущности рус­ской, убедительной во всем ее характерном многообразии? Ценны знатоки искусства и художники Эрнст и Бушен. Как же бережно должны мы обращаться с такими огромными культурными величинами, как Александр Бенуа, которые и творчеством своим и неутомимым познаванием все время дер­жатся на высоких путях Культуры. Не должны мы забыть, что вошедшие в лучшие страницы истории искусств имена Репи­на, Сомова, Яковлева, Добужинского, Бакста, Билибина, Ма­лявина, Судейкина, Григорьева, Шухаева, Петрова-Водкина и целого блестящего сообщества таких сильных и прекрасных живущих творцов в самых разнообразных областях всегда ос­танутся ценными и близкими лучшим соображениям о Все­мирной Культуре.

Живут и мощный Коненков, и Стеллецкий, и работы их входят в самые разнообразные круги и страны. А кто же не знает Стравинского и Прокофьева, без имен которых не обхо­дится ни одно значительное музыкальное выступление? Какие широкие утверждения Русского Художества будут оставлены прекрасными артистами Павловой, Карсавиной, Нижинским, Мордкиным, Больмом, Мясиным и всею славною труппою Московского Художественного театра!

И сколько ни перечисляйте имен выразителей и утвердите­лей Русского Художества, вы сейчас же будете чувствовать, сколько прекраснейших деятелей еще не упомянуто, и в этом богатстве выражается мощь духа Пантеона Русской Культуры. Во всех веках запомнятся мощные устои Культуры, воздвигну­тые научными трудами Павлова, Мечникова, Менделеева, Ми­люкова, Метальникова, Лосского, Ростовцева, Кондакова и всех тех, которые, несмотря на трудности времени, как бы восстаю­щего против всякого культурного созидательства, вносят неза­бываемые светлые страницы в утончение всемирного сознания. Труды Бердяева, бар. Таубе, бар. Нольде и целого ряда автори­тетов в разных областях высоко несут знамя Русской Культуры. И ведь всем нелегко!

Русское молодое поколение, да и вообще все подрастающие поколения должны знать об этих созидателях Культуры, кото­рая так необыкновенно бодро преуспевает среди смятения со­знания нынешних дней. И не только молодежь должна знать об






87





этих творцах Культуры, но она может черпать и вдохновение, и новые силы, прислушиваясь к голосу неутомимого светлого творчества. В том, о чем говорим мы, есть несомненный эле­мент подвига и геройства, то есть именно то, что должно быть ведущим началом созидания широкого светлого будущего.

Наше Французское общество имеет в программе своей вы­явление сил великой Французской Культуры. Было бы невмест­но, если бы наша Русская ассоциация не стремилась, по мере сил и возможности, запечатлевать и достойно почитать разно­образными культурными выступлениями и русское начало, от­мечая среди молодых поколений прекрасные вехи великого пути. В программе наших предположенных лекций, собеседований, брошюр, о чем я уже писал ранее, надлежит посвящать широкое внимание именно культурным достижениям русских. На месте вам виднее, с чего именно начать и какое сотрудни­чество установить с тем, что творится во имя Культуры.

Как и во всех прочих делах, главное условие не ссориться, не делиться бессмысленно, не самоуничтожаться в разложе­нии. Объединя­ющее понятие Культуры должно достаточно удалить все мешающее и слить в одно творящее русло все чаяния, действия и сознания. Буду с нетерпением ожидать сведений о том, как вы решили поступить с этим предложе­нием. Решили ли вы делать лекции в помещении нашего Ев­ропейского Центра или в каких-либо других местах, при объединении культурных воздействий. Все равно где и как, но лишь бы во имя Культуры произошло еще одно действие, неотложное и прекрасное. Прилагаю еще чек к фонду наших выступлений во имя Культуры.
1931

СТРАЖА МАТЕРИ МИРА

_________________________________________________________________________

Федерации Женских Клубов штата Нью-Йорк

Поистине, прекрасно сказала председательница мощной Женской Федерации В.Д.Спорборг от имени полумиллиона женщин, представи­тельницей которых она выступила на собра­нии, посвященном Знамени Мира, 24 марта в нашем музее. Она как истинная просвещенная водительница выразила дух женщины Америки. Она сказала: «Мы верим, что взаимные интересы, в которых сходятся народы, представляют культур­ные необходимости во всех художественных и научных видах.






88





Ибо Н.К.Рерих, покуда мирная машина заменит военную сис­тему, предлагает эту чудесную идею охраны всего просветитель­ного, художественного и религиозного так, чтобы эти ценности могли быть пощажены даже во время войны. Но я вполне уве­рена, что он говорит не только о войне, он имеет в виду просветительную работу среди всех наций... Мы внимательно изучали положение и готовы приложить все силы духа и все наше влияние к тем движениям, которые начал Н.Рерих. Знай­те, что мы — я говорю от полумиллиона организованных жен­щин — неуклонно поддерживаем вашу организацию и мы считаем за большую честь, что можем сегодня присоединить наше приветствие...».

Слова эти навсегда запечатлеются на скрижалях женского подвига, который возвышается под вечным символом Великой Матери Мира. Вдохновительно услышать, как широко поняла представи­тельница Женских Организаций охранение культур­ных сокровищ. Именно как нужно, вовремя она подчеркнула, что творения духа человеческого, столь необходимые всемирно­му прогрессу, нуждаются в охране не только во время войны, но и каждодневно. Да, воспитание всех народов в истинной Культуре совершится под Знаменем Мира, ибо Мир и Культура нераздельны. Кто же, как не женщина, внесет в дух человечес­кий высшее понятие, Культуры? Это она, от колыбели, через все фазы жизни, до высшего управления народами, терпеливо и неусыпно вносит понятие Культуры в жизнь славной эволюции.

О высокой миссии женщины сказано много, но теперь при­шло время действия. Это вполне естественно, что именно женское сердце отзывается на все зовы Культуры и Мира. Дра­гоценно мне видеть, что именно женщина понимает, насколько мой зов направлен к общему преображению культурной жизни. Мы можем торжественно поклясться неустанно служить вели­кой задаче. Мы знаем, что невежество неизбежно будет огры­заться на все, связанное с Культурою, ибо невежда и Культура так же различаются, как Свет и тьма. Мы знаем эту злобу невежд, но она лишь мостовая для подвига. Вся история учит нас, что такая мостовая очень пригодна для постройки на ней памятников Красоты и Знания. Та же история человечества учит нас, что невежество противоположно всему истинному и творческому. Потому атаки невежества не только не будут ме­шать нам, но вдохновят нас. Мы знаем, что каждое нагнетение рождает энергию, и мы должны быть достаточно образованны­ми, чтобы уметь использовать это обстоятельство. Разве не чу­десно осознать, что вы имеете против себя лишь карликов невежества? Кроме невежд, кто может противиться Культуре? И кто же будет злобствовать на мечты о Стране Культуры? Кто может быть обеспокоен, если кто-то заботится об охранении




89





сокровищ человеческого гения? И кто осмелится сказать, что не нужно стремиться к Культуре и что для Культуры уже доста­точно сделано? Поистине, только очень темный, очень глубоко невежественный может препятствовать стремлению к Культуре.

Знамя Мира вызвало симпатии многих лидеров разных стран. Мы слышим о симпатиях Гаагского Трибунала. Предста­вители Музеев и прочих Культурных Учреждений восторженно отзываются. Особая Конференция созывается в Брюгге, и тво­рится Лига Городов как оплот для Культурных сокровищ. Как мы и ожидали, идея растет безгранично, и сердце человеческое отзывается на всемирное понятие Культуры. Драгоценно созна­вать, что и в наше сложное беспокойное время идея Культуры может иметь такое водящее значение. Этим создается славная веха на пути человеческого восхождения.

Говоря о женском участии в этой великой культурной рабо­те, мы не должны забыть слова глубокой древности: «Перечис­ляя подвиги женщин, мы напишем историю всего Мира. Перечисляя экстазы озарения, мы перечислим глаза женщин. Изучая сотрудничество, мы увидим руку женщины». Подвиг, вдохновение, сотрудничество — все эти сокровища женщина приносит Культуре. В этом заключается залог того, что Древо Культуры глубоко проникнет во всех направлениях и будет мощно питаться лучами мировых понятий.

Культура не может цвести без энтузиазма. Культура окаме­неет без огня, верности и преданности. Культура обеднеет без ежедневного труда, без сознательного приношения. Культура умолкает там, где сердце немо. И что же может быть прекрас­нее, нежели мирный, всепонимающий язык сердца? Не мечта­тели мы. Повторяем, когда мы говорим о Культуре, мы все реалисты, позитивисты, для которых прогресс человечества осо­бенно драгоценен и неотложен. Мы не имеем права думать, что каждодневная работа может препятствовать нашим Культурным стремлениям. Наоборот, каждая рутинная работа преобразится и облагородится в осознании Культуры. Истинно, чую, что В.Д.Спорборг возглавляет мощное войско женщин — высочай­ших башен Америки. Высота этих башен устремляется вверх, и дух человеческий обязывает священно хранить основы истин­ного прогресса. Человечество уже достаточно знает различие между Культурою и цивилизацией. Избранные знают, насколь­ко цивилизация может иногда вымереть, но семена Культуры сохраняют свою вечную жизненность. Башни стоят как маяки человечества.

Если каждый член Женской Федерации вдохновит лишь де­сять своих друзей мыслями о Культуре, то сколько миллионов новых носителей Культуры окажется. Мощный магнит Культу­ры вдохновит и обновит жизнь их семей, их организаций.




90





Какое прекрасное паломничество во имя Культуры может быть так легко представлено. Не Вавилонская башня — символ рас­сеяния и разделения, но всеобъединяющая Башня Света, где мы можем объединиться в едином могучем языке сердца, явля­ется нашим обоюдным достижением.

В этом языке сердца мы приветствуем вас, светоносное во­инство женщин! Честь вашему несломимому энтузиазму! Во имя Гималаев, этих светлых высот, мы приносим наше чисто­сердечное сотрудничество и приветствуем в радости общих стремлений к самым прекрасным и самым нужным достижени­ям человечества.

С вами мы достигнем!
1931


СОБИРАНИЕ

_________________________________________________________________________

Издревле собирание являлось признаком устойчивости и самоуглубленности. Очень поучительно обозревать от наших дней до глубины веков различные способы собирания и изу­чения искусства. Опять, как и во всех спиралях нарастания, мы видим какие-то почти завершающие круги, но иногда почти неуловимое повышение сознания создает новую ступень, которая отражается на многих страницах истории искус­ства. Мы видим, как чередуются специализация и синтез. Обобщительные собирания, сложенные внутренним сознанием собирателя, сменяются почти аптечной классификацией, в пе­дан­тичности иногда уничтожая всякий огонь новых открытий. Еще не так давно считалось бы дилетантством комбинировать готические прими­тивы с ультрасовременными исканиями. Даже считалось бы непозво­лительным иметь просто коллек­цию красивых медалей и монет. Педантизм заставил бы сокра­тить кругозор лишь на известной эпохе, ограничив известным типом и характером предметов. Таким порядком сияющие красками иконы и примитивы превращались уже в иконогра­фию, где описательная часть решительно затемнила весь истинный художественный смысл.

Таким порядком еще недавно история искусств преподава­лась как собрание житейских анекдотов, а рассуждения о скульптуре и технике живописи сводились к перечню пропор­ций и механике построения, отталкивая и отвлекая внимание от существа творения. Даже начали появляться странные руко­водства, в которых можно было натолкнуться на такие необык-






91





новенные главы: «Как написать осла», и при этом рекомендо­валась какая-то несуществующая серая краска. Помню, как-то внимание привлек на пароходе характерный спор между мате­рью и маленькой дочерью, причем мать серьезно уверяла, что перед ними вдалеке гора черная, а малютка непосредственно утверждала, что она синяя. Думается, не были ли засорены глаза матери изучением какого-то руководства о том, как пи­сать ослов.

Какая это радость для детей, если в родном их доме они с малых лет встречаются с предметами истинного искусства и с серьезными книгами. Конечно, необходимо, чтобы эти художе­ственные предметы не переставали жить и не показывались бы в этом жалком положении, иногда по целому десятку лет оста­ваясь вверх ногами, — значит, душа собирателя давно отлетела на кладбище, а преемники его почему-то нравственно ослепли.

В самые последние годы нам неоднократно приходилось радоваться вновь появившейся синтетической системе собира­ния. Не боясь прослыть эксцентриками или дилетантами, чуткие собиратели начали составлять свои сокровища из раз­нообразных предметов, связанных внутренним смыслом. Так — самые новейшие картины могли комбинироваться с теми мас­терами, которые в свое время проявляли яркое горение к об­новлению смысла творчества.

В новейших собраниях можно видеть таких гигантов обнов­ленных исканий, как Эль Греко, Джорджоне, Питер Брейгель и вся благородная фаланга не боявшихся в свое время оказывать­ся искателями и новаторами.

И как убедительно среди новейшей живописи оказывались формы романского характера, и сотрудники Джотто и Чимабуэ, и новгородские иконы, и древние китайцы.

Все условности разделения и разграничения спадали, и перед вами, как маяки, светились сопоставления творческих и духовных нахождений вне условных границ народов. Если же обстоятельства не позволяли вносить в дом самые оригиналы, то или эскизы или даже толково исполненные воспроизведения могли вводить в мир возвышающий, позволяющий светло меч­тать о завтрашнем дне.

Мне уже приходилось писать о трогательных собирателях, начавших свою творческую деятельность еще со школьной ска­мьи. Вероятно, многие художники вспомнят также, что прихо­дилось испытывать и мне, когда иногда совершенные малыши приходили ко мне на выставки и, скромно протягивая один доллар, просили дать им взамен какой-либо набросок.

Другой случай был еще более трогательным, когда учащиеся одной школы между собою сделали подписку на приобретение картины. Значит, где-то уже зашевелилась и обозначилась Дей-







92





ствительность, и вместо словесной легкомысленности они хоте­ли перейти к факту, к осязательному действию. Без этого пове­лительного импульса к осязательному действию сколько лег­кокрылых мыслей-бабочек опаляется в порхании.

В разных странах мы можем помочь опытом и советом в вопросах начинающегося собирательства. Это одно из наших ближайших обязательств — открыть дверь робко стучащимся. И еще раз не только открыть, но и разъяснить им, чтобы они стучались бодро — без предубеждения, что пользование искус­ством лишь удел богачей. Нет, это прежде всего удел светлых и бодрых духом, которые стремятся украсить существование свое и вместо мертвенного азарта игры решили усилить себя прояв­лениями человеческого духа, который, как бесконечное динамо, животворяще напитывает все сделанное им. Сколько радостей на этом пиру творчества! Сколько потемок в жизни может быть так легко заменено сияющими лучами восхищения. Наша свя­тая ответственность — помочь этому.

Мы говорим о собирательстве. Кто-то усмехается: время ли? Когда даже наиболее богатые страны подавлены ужасом от об­щего кризиса, время ли говорить о художественных ценностях? Но ответим ему твердо и сознательно — именно время.

По нашим последним сведениям, несмотря на жестокий кризис в Америке, цены на художественные произведения не упали, и мы не удивляемся этому и даже считаем это характер­ным признаком действительности кризиса.

Мы видели, как во время самых суровых потрясений в Рос­сии, в Австрии, в Германии именно художественные цены срав­нительно стояли твердо. В некоторых случаях именно худо­жественные ценности вывели целое государство из финансовых затруднений. Мы бережем этот неоспоримый факт как доказа­тельство истинной валюты человеческого духа. Когда все наши условные ценности потрясены, сознание людей инстинктивно обращается к тому, что среди эфемерного является относитель­но более ценным.

И духовные творческие ценности, пренебреженные во время торжества желудка, опять являются прибежищем. Поэтому го­ворить о росте духовного творчества, утверждать о собирании и о хранении всегда уместно, но особенно нужны они, когда эволюция переживает трудные моменты, не зная, как решить наросшие проблемы. А решить их можно только в Духе и в Красоте.

В 1921 году в адресе о значении искусства я указывал фор­мулы, потом вошедшие в мотто Международного Художествен­ного Центра Музея. Говорилось: «Предстали перед человечес­твом события космического величия. Человечество уже поняло, что происходящее не случайно. Время создания Культуры при-





93





близилось. Перед нашими глазами произошла переоценка цен­ностей. Среди груд обесцененных денег человечество нашло сокровище мирового значения. Ценности великого искусства победоносно проходят через все бури земных потрясений. Даже земные люди поняли действенное значение Красоты».

А кончалось это обращение: «Не на снежных вершинах, но в суете города теперь мы произносим эти слова. И чуя путь истины, мы с улыбкою встречаем грядущее».

Говорилось это на основании тридцатилетнего опыта. Сей­час прошло еще десять лет. Изменились ли данные формулы? Нет. Опыт многих стран подтвердил и даже усилил сказанное. А ведь мы должны основывать все заключения именно на опыте. Теория для нас — лишь следствие практики. И та же практика подсказывает нам ту счастливую улыбку, которою мы должны встречать будущее. Если бы именно улыбка знания и мужества сделалась бы знаменем наших собраний! Для прило­жения знания мы объединяемся, и каждая крупица знания пусть одухотворяет нашу улыбку.
1931

CANIMUS SURDIS

_________________________________________________________________________

«Canimus surdis!» — скорбно восклицает великий поэт Ита­лии. Опять целый ворох сведений! И все о том же!

Вот приостановление издательства в Германии. Вот денеж­ные затруднения в научном мире Голландии. Вот нужда в Бол­гарии. Вот конец журнала в Калькутте. Вот временное закрытие музея в Детройте. Вот потрясающие цифры безработных в Аме­рике. За один последний месяц в одном Чикаго разрушилось тридцать восемь банков. Вот трудности в Швеции. Вот невоз­можность существования прекрасно задуманного детского теат­ра. Вот невозможность увековечить историческое событие. Вот прозорливый Уэллс предупреждает о спешной необходимости строить новый Ноев Ковчег для спасения Культуры и цивилизации. Бесконечна подавленность. Бесконечны сведения не­счастья из писем и газет. Всюду какие-то темные силы об­рушиваются прежде всего на культурные проявления. Точно бы именно Культура мешает им довершить адски задуманное раз­ложение мира.


_____________

* Поем глухим (лат.)






94




Среди этих всплесков хаоса раздаются единичные голоса, мечтающие, чтобы все по мановению стало по-прежнему. Болдвин советует: «Покупать мудро и широко!». Нью-Йоркский «Тайме» помещает крупные заголовки: «Возрождение торговли необходимо, чтобы положение безработицы улучшить», «Требу­ется нормальная покупка». Глава советует: «Покупайте автомо­били». Чего лучше?

Именно, пусть положение десяти миллионов безработных улучшится! Пусть водворится радостное приобретение. Но ведь эти призывы пенятся, как волны о скалы. Из пены может быть выделен ценный продукт! Может быть, но пока хлещут волны новых бедственных сведений, ревущих в свирепости своей про­тив Культуры.

Даже доброхотные обыватели начинают шептать: «О Куль­туре ли думать?», «Где тут цивилизация, когда есть нечего». Большие, сильные люди борются с океанскими волнами куль­турных невзгод. Посмотрите, что пишет кровью сердца из­вестный прекрасный писатель: «Наше личное положение неопи­суемо тяжко. Однако бьемся из последних сил, храня веру и дух бодрости и любовь к искренним друзьям. Единственный плюс в нашем положении — это полное отсутствие боязни за­втрашнего дня, потому что он хуже сегодняшнего быть не может. Но изнемогли и постарели еще на десять лет. Все же стоять и быть под ярмом долгов сплошь восемь лет и не иметь возможности делать то, что главнее всего, — это надо быть ка­кими-то железными или задубелыми в упорстве. Гибель мира надвигается».

Этому сильному славному подвижнику отвечено: «На пере­крестке были спрошены прохожие, чем они строят век буду­щий? Один огрызнулся: «ядовитыми газами». Другой прошеп­тал: «подводными лодками». Третий захохотал: «понижением фондов». Четвертый: «гольфом». Пятый: «наркотиками». Шес­той: «на мой век хватит». Седьмой утвердил: «Культурою».

Разве не чудо, если из семи прохожих один все-таки вспом­нил о Культуре. Не только вспомнил, но и не постыдился ска­зать такое для некоторых неудобное слово. Может быть, одним этим словом прохожий навлек на себя гонение?

Но все же чудесно, если даже среди сутолоки перекрестка произнеслось это священное, вдохновляющее, ведущее ввысь понятие.

Мой друг думал, что на сотню прохожих не более одного вспомнит о той основе, которая создавала все расцветы, все радости, все благосостояние, все мужество и все подвиги.

Если бы давалась эта панацея без труда, не на краю пропас­ти, не у креста, не у чаши яда — она и не была бы тем дра­гоценным камнем, основою жизни. Если благословенны труд-




95




ности, то прежде всего благословенны они во имя Культуры, воплотившей и Свет, и Служение, и неуклонность подвига, и красоту, и познание.

Если препятствия хранят в себе потенциал возможностей, то именно трудности во имя Культуры расцветают серебряным Ло­тосом. Лишь бы не обронить Камень и не расплескать Чашу. Беспредельность не имеет конца. Не отвлеченность, но жизнь. Сейчас несчастий больше, чем удач, ибо человечество отступи­лось от Культуры. Человечество перевело насущность Культуры в роскошь. Никто не признает, что сейчас нормальное время. Даже разбойные рэкетиры, и те понимают анормальность усло­вий и ухищряют свои грабительские уловки, чтобы использо­вать час затмения. Но ведь молодых сердец, откликающихся на все светлое, немало. Только нужно осознать, насколько спешно необходимо обратиться ко всему Культурному, облагораживаю­щему вкус и все стремления жизни. «Хоть, и не часты созна­тельные борцы за Культуру, но тем больше признательности и чести им, хранящим истинные сокровища человечества. Они, как антенны, звучат по миру и воспринимают, и шлют зовы благородства, утонченности и созидательства».

«Вспоминаю, когда в Монголии экспедиция чудесным обра­зом вышла из опаснейшего положения, то седой бурят, торже­ственно подняв руку, закричал: «Свет побеждает тьму». Это уже не отвлеченность, не мечтание, но прозорливый житель пусты­ни понял реальность Великого Света и понял, что в конце концов тьма осуждена на поражение. И так идущие со Светом все-таки победят, но колеблющиеся могут быть втянуты в без­дну тьмы».

Неужели же столько глухих?

Часто кажется, точно бы пути Культуры и условия обихода разошлись. Но если разошлись рычаги одной и той же машины, то, естественно, нельзя же ожидать полного хода, — нельзя же избавиться от губительных перебоев.

Даже детский разум понимает, что просвещение, образова­ние, Культура составляют огонь, топливо двигателя.

Троглодит вопит: «К черту культуру, деньги на стол». Но на то и троглодит, на то его место в пещере, но не в трапезной Культуры.

Троглодит даже среди разорения находит золото, чтобы ку­пить себе кровавое зрелище боя быков, петушиного боя, зрели­ще разбития скул, вывихов рук, похоти, конской гоньбы. Для этих развлечений деньги найдутся. Даже найдется лицемерное оправдание в бормотании о физическом здоровье. Но как толь­ко подойдем к вопросам облагораживания вкуса, творчества, к восхождениям духа, тут и уши, и глаза закрываются. И вы понимаете, откуда произошла старая французская поговорка:





96





«Особенно глух, кто не хочет слышать». Знавал таких глухих и венузинский поэт, восклицавший «глухим поем».

В то же время проскальзывают сведения о новой пуле, про­бивающей любую броню, о новых наспинных щитах для подползаний, о новых, особенно смертельных газах и о прочих «человеколюбивых» приспособлениях.

На тех же страницах раздаются голоса возмущения про­тив всего братоубийственного. Но троглодит хохочет, ибо ему удалось разъединить провода двигателя. Мрачные Альберих и Миме думают, что пришло их царство, когда все связанное со Светом будет посрамлено, а сатана, даже не трудясь восходить на гору, получит все им желаемое.

Появление троглодитов страшно. Оно не преувеличено. Объявления бальных платьев, празднества, и обеды, и призы скачек не покрывают несчастий. В каждой газете пестреют сведения о сокра­щениях и прекращениях культурных меро­приятий.

Троглодиты торжествуют этим, думая, что их доктрина брюха и похоти, наконец, восторжествует поверх прочих ус­ловий. Склады­ваются особые интернационалы Света и тьмы. Никакие призовые фанфары не заглушат Армагеддона.

Но разве не последний час именно теперь объединить­ся всем, для кого Культура не звук пустой? Разве не послед­ний час, чтобы остановить пресечение ценного, творческого, молодого?

Если речь зайдет о желудке, похоти, спекуляции, то, пожа­луй, еще вас признают искренним, но всякая попытка обра­титься к Красоте, Знанию, смыслу жизни будет сопровождена недоверием, подозрением в неискренности. Вы скажете, что пословица «человек человеку волк» тоже не от вчерашнего дня, и луна и солнце все те же.

Правда, другой поэт давно сказал: «...Равнодушная приро­да красою вечною сиять» и «К добру и злу постыдно равно­душны». Но ведь это строки о равнодушии относились к людям, знавшим, казалось бы, гораздо меньше людей нашего времени.

Сейчас даже и природа не совсем-то равнодушна. Даже в далеких горах толкуют о необычных землетрясениях, изверже­ниях, о солнечных пятнах. А институт, учреждаемый в Ницце, почти астрологическим языком толкует о воздействии на людей солнечных пятен, если верить последнему сообщению «Матэн».

Но не от солнечных пятен современное гонение на Куль­туру. И пятна на людской совести за безответственность вов­се не от солнца. От тьмы, от невежества эти пятна безответственности.






97




«Невежество — величайшее преступление» — так сказано в древнейших заветах. Тот, кто решается сказать: «К черту Куль­туру», — есть величайший преступник. Он есть растлитель гря­дущего поколения, он есть убийца, он есть сеятель мрака, он есть самоубийца.

«Глухим поем», — скорбно ужасается поэт Италии. Но поэт «Бэды-проповедника» отвечает космическою бодростью:
Замолк грустно старец, главой поникая.

Но только замолк он, от края до края

«Аминь» ему грянули камни в ответ.
1932



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет