Гаура Дэви



жүктеу 2.3 Mb.
бет8/17
Дата04.03.2018
өлшемі2.3 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17

ОКХАЛДУНГА, МАДХУВАН, АЛМОРА

ХАЙРАКХАН, 0107.1974

Появились первые признаки того, что вот-вот начнется сезон дождей. Скоро мы уедем во Вриндаван, поскольку во время муссона, не имея крыши над головой, мы не защищены от дождя. Бабаджи пошутил, что я не смогу поехать и мне придется остаться в маленькой деревеньке посреди джунглей.

ОКХАЛДУНГА, 04.07.1974

Начался сезон дождей. Вчера мы направились через лес в Халдвани и на полпути остановились в Окхалдунге, маленькой деревеньке, затерянной в джунглях. Неожиданно Бабаджи сказал, что мне стоит остаться здесь на неопределенное время. Придется жить в крошечной хижине, стоящей рядом с заброшенным старым храмом, посвященным Деви, Божественной Матери. Храм практически непосещаем. Он хочет, чтобы моя садхана проходила здесь, чтобы я занималась духовной практикой и медитацией.

Теперь я совершенно одна. Хижина разваливается. Удивительно то, что, хотя окна и двери не закрываются, я не чувствую страха. Хочу практиковать садхану, хочу стать сильной. Я полна решимости, так как заметила, насколько легко становлюсь ленивой и впадаю в депрессию каждый раз, когда остаюсь наедине с собой. Я вымыла и убрала маленький заброшенный храм, и каждый день провожу здесь службу, используя цветы и благовония.

15.07.1974

Вчера вечером в окне моей хижины показалась большая змея, но через несколько минут уползла. Во время дождя протекает крыша, и мне приходится спать на мокром полу. Я приспособилась собирать дождевую воду в многочисленные металлические банки и другие емкости. Я использую ее в различных целях, в том числе и для приготовления пищи. Когда идет сильный дождь, я выхожу под открытое небо и принимаю импровизированный душ. Также как и в Дина Пани, я живу на муке, картошке и чечевице, которые покупаю в местном чай-шопе. Деревенька чрезвычайно бедна, и запас продуктов в магазине очень ограничен. Иногда я немного балую себя большими кусками пальмового сахара.

Медитация до сих пор дается мне нелегко. Не могу сосредоточиться. Порой, когда смотрю на огни города, мелькающие вдали, у меня возникает желание быть среди людей, в приятной обстановке. Хочется утешить себя обществом человеческих существ, хотя, возможно, это еще одна привязка.

ВРИНДИВАН, 05.07.1974

Я устала от своего одиночества и сбежала во Вриндаван повидать Бабаджи. Однако Он непреклонен и хочет, чтобы я продолжила свою практику. Он отправляет меня медитировать в другую обособленную деревеньку под названием Мадхуван, расположенную неподалеку. Это очень древнее место, связанное с Господом Кришной и его любимой Радхой.

Нельзя сказать, что я хорошо справилась со своей практикой в Окхалдунге. Каждый раз, когда Бабаджи нет рядом, меня одолевает лень, портится настроение, а голова наполняется мыслями. Это моя слабость. Знаю, что Бабаджи хочет, чтобы я стала сильной и независимой.

МАДХУВАН, 07.08.1974

Деревенька расположилась вокруг маленького озера, к нему ведут крутые ступени. Вся жизнь деревенских жителей проходит у воды. Здесь они купаются, стирают одежду, чистят утварь, засиживаются за разговорами. Здесь играют дети.

Это очень древнее место, чрезвычайно бедное, грязное, но очаровательное. Деревня лежит на широкой равнине, которую то там, то тут оживляют вековые деревья. Низкие домики сделаны из глины. В прилегающих кустарниковых зарослях расположилось несколько небольших старых храмов.

Тут есть древний храм, посвященный Бабаджи, и дхуни, где, как мне сказали, на протяжении столетий горит огонь. По утрам я помогаю здешнему пуджари чистить и убирать храм, а оставшийся день могу сидеть одна в выделенной мне крошечной комнате.

15.08.1974

Благодаря обильным дождям прилегающие сухие равнины зеленеют, вновь возвращаясь к жизни. На закате тяжелые дождевые облака становятся красными, и я наблюдаю длинную вереницу коров и быков, медленно бредущих домой в сопровождении нескольких женщин.

Кажется, что здесь, в Индии, время остановилось. Каждый день жизнь повторяется с начала: те лее жесты, ритуалы и ценности. Несмотря на то что это дает ощущение безопасности и вечной непрерывности, меня гложет беспокойство, хочется сбежать. Снова и снова всплывают воспоминания об Италии. У меня всегда был стимул в жизни. Я была мобильна, вовлечена в общественную деятельность. К чему я иду? Может, мне нужно думать только о Боге? Я знаю, что мне необходимо повторять мантры и молитвы. И куда девалось мое чувство человеколюбия? А может, мне нужно отказаться и от него? Может быть, все в этой жизни — Майя, иллюзия, привязанность? Но это так трудно осознать!

01.09.1974

Вчера Бабаджи в компании Свами Капура, знаменитого киноактера, приезжали навестить меня. Когда я вижу Бабаджи, меня переполняют эмоции. Как Он привлекателен! То, как Он ходит, как говорит, каждый Его жест являют собой красоту, совершенство и гармонию. Когда Он уходил отсюда, деревенские жители подарили Ему большой пучок павлиньих перьев. Удаляясь, Он был похож на молодого Господа Кришну, описываемого в легендах соблазнительным, загадочным и неуловимым. Внезапно я почувствовала себя бесконечно оторванной от Него, пришла жгучая боль расставания с существом, которого я не могу надеяться узнать и понять, с которым не могу даже нормально поговорить, вразумительно пообщаться. Вместе с тем переживаю страшную любовную тоску, муки любви, всепоглощающие и причиняющие страдания.

АЛМОРА, 05.09.1974

Недавно, находясь в Мадхуване, я видела сон, в котором Бабаджи сказал мне, что бы я немедленно уезжала, поскольку меня разыскивает полиция из-за того, что я путешествую без визы. Я собрала вещи и уехала. Позднее я узнала, что на следующий день после моего отъезда действительно приезжали полицейские и искали меня.

Я направилась прямо к Бабаджи в Хайракхан, но Он вновь отправил меня, сказав, что мне надо продолжить медитационную практику в Дина Пани. Я должна остаться одна. Я не имею ни малейшего представления о том, как долго пробуду здесь. Бабаджи сказал, что до тех пор, пока Он не напишет, мне не нужно никуда уезжать оттуда, даже в Хайракхан. Он считает, что мне необходимо медитировать по 14 часов в день и строго выполнять все предписания, которые Он давал мне ранее: никому не писать, ни с кем не встречаться и не разговаривать. Нельзя даже читать. Это своего рода духовный ритрит.

Все это Он сказал мне, призвав в свою комнату вечером после аарати накануне моего отъезда. Он лежал на кровати, Его лицо было совсем близко от моего. Он был красив как античный бог, полон любви и сострадания, излучая Божественность каждой клеточкой своего тела. Он спросил, чт бы я предпочла: поехать ненадолго в Италию или остаться одной в джунглях на неопределенное время. Я ответила, что готова сделать все, чтобы остаться в Индии с Ним. Тогда Он сказал, что сначала я должна отправиться пешком в Алмору, как паломница. Он нарисовал маршрут, по которому мне надлежит следовать.

06.09.1974

Прошагав три дня с багажом на плечах, я прибыла в Алмору. Это было грандиозным испытанием на силу и решимость

К концу первого дня спустя много часов ходьбы я до- И бралась до маленького городка Бхимтал. Мне повезло, поскольку удалось остановиться на ночь в правительственном Гест-хаусе. На второй день путь казался бесконечным. Я понятия не имела, где остановлюсь и вообще доберусь ли когда-нибудь до Алморы. Сгустились сумерки, пришла ночь, а признаков населенного пункта не было и в помине. Вдруг неожиданно я увидела огни и несколько домов. Меня приютила в своей хижине крестьянская семья, с большой любовью предоставив еду и кров. Я узнала, что все ее члены на протяжении нескольких поколений были преданными старого Хайракхан Бабы. На третий день я дошла до Муктешвара, настолько высоко расположенного в горах, что оттуда были видны величественно сверкающие снежные пики Гималаев.

Затем уставшая и измученная, я медленно поплелась по направлению к Алморе. К тому времени, когда я дбрела до города, мои ноги страшно распухли и болели, но я была полна решимости и энтузиазма. Именно такой Бабаджи и хотел меня видеть. Я все преодолела!

ДИНА ПАНИ, 25.11.1974

Я здесь уже около двух месяцев, нет настроения писать, да и вообще редко беру в руки ручку. Прерываясь лишь на обед, я по многу часов сижу каждый день, пытаясь повторять мантру и контролировать ум, но это очень сложно.

Я просыпаюсь в пять утра и развожу в комнате небольшой огонь. Набираю в ведро воду из маленького ручейка, протекающего у входа в мою хижину, и принимаю душ. Потом сажусь медитировать. Теперь я могу сидеть в тишине без движения по три-четыре часа. Затем я делаю перерыв, выпиваю стакан молока, стираю одежду, убираю в хижине или собираю дрова в лесу. На обед готовлю на огне чапати, рис и чечевицу. Это все, что я ем, питаясь раз в день. Я полна решимости избавиться от привязанности к пище, поэтому стараюсь прожить на минимуме, необходимом для выживания. После обеда я немного отдыхаю, затем занимаюсь хинди по учебнику грамматики, который захватила с собой. Затем вновь медитирую до захода солнца. Иногда хожу в местный магазинчик запастись провизией или на прогулку в лес. Вечерами, когда начинает темнеть, я вновь развожу огонь и сижу, созерцая пламя и, конечно, саму себя. Таков мой распорядок дня, моя сад-хана, духовная практика и дисциплина. Но все это дается мне с большим трудом.

Тяжелее всего справиться с одиночеством, не иметь возможности поговорить с кем-нибудь, ведь в прошлой жизни я привыкла всегда находиться в компании многочисленных друзей. Меня не отпускает и желание съесть что-нибудь вкусное. Иногда мне не хочется вставать рано утром или я чувствую холод из-за того, что Бабаджи запретил мне носить шерстяные вещи. Я могу лишь натереть тело золой, чтобы стало теплее. Но, помимо этого, хуже всего удается контролировать свой ум. Я заставляю себя повторять мантру, но мои бестолковые мысли сильнее мантры: фантазии о будущем, воспоминания о моих друзях, жизни на Западе, ностальгия по Бабаджи. Я сильно по Нему скучаю, мне не хватает Его присутствия, Его любви.

03.01.1975

Иногда я становлюсь ужасно беспокойной и думаю, что схожу с ума. Иногда чувствую внутри особую тишину, спокойствие и радость. На закате я сажусь на пороге своей хижины, откуда открывается вид на красивую зеленую долину, и смотрю на ухоженные террасы, огромные листья банановых пальм, обезьян, на симпатичных горных женщин, пение которых доносится с полей. Я бы хотела, как они, быть простой, не отягощенной сложными мыслями. Природа совершенна. Она — тайна создания, чудо, демонстрирующее энергию жизни.

Порой неожиданно возникает ощущение глубокого покоя, будто я нахожусь в руках Господа. Я знаю, что я — душа и принадлежу только Ему. Мне нужно просто смириться, верить, отказаться от всего, от себя и моих мелких желаний. Не желать ничего.

Часто созерцание перерастает в медитацию: я смотрю на горы и вдаль перед собой и становлюсь настолько неподвижной, что ящерицы начинают бегать по моему телу. Я наблюдаю за своим дыханием, этим простым движением жизни, созерцаю свой ум, и сердце поет, поет Ему, гуру, моему Господу, Бабаджи. Одиночество делает меня более восприимчивой к Его присутствию.

Вчера к ручью возле моей хижины пришел на водопой леопард. Мы смотрели друг другу в глаза, и мне совсем не было страшно. Я не боюсь смерти, это лишь еще один шаг на Пути. Когда гуляю босиком в лесу, я чувствую, что мое тело, трава и сосновые деревья — одно неразрывное целое. Я видела змей и не боялась их. Они прекрасны, ведь они — часть единого мироздания,

04.03.1975

Последние несколько дней Я упорно подолгу медитирую. Я хочу пережить нечто, что поможет мне пробиться сквозь темную пелену, которая присутствует внутри меня, когда я закрываю глаза. Я хочу узнать великий секрет ума. Редко, но бывает, что пелена исчезает и я вижу яркий свет, переходящий в круги совершенных цветов. Слышу, как внутри меня звучит утонченная, Божественная мелодия; слышу отчетливый голос, разговаривающий со мной, сливающийся с моим сознанием и осознаванием, я и Он, Баба, — едины навеки. Когда мне удается сделаться пустой, я получаю Его энергию, воспринимаю Его волю.

Всегда оставаться в этом состоянии очень трудно и утомительно, а самым большим препятствием является моя лень и тенденция пребывать в невежестве и темноте, как будто в состоянии глубокого сна. Это какая-то непонятная врожденная вялость, нейтрализующая любую попытку преодолеть инертность, любое движение к свету. Теперь я понимаю, почему Бабаджи постоянно побуждает нас проснуться, хочет, чтобы мы выполняли большой объем физической работы. Это преодолевает нашу инертность, сопротивление и страх. Достичь света стоит больших усилий, для этого нужно пройти сквозь огонь трансформации. Только когда мы будем объяты пламенем изменений, оно даст нам силу, энергию и свет. Эта духовная практика в Индии называется тапасья. Говорят, когда человек сгорает в этом пламени преданности, поглощается им, из пепла рождается новое, светлое, существо. Это похоже на миф о Фениксе.

ХАЙРАКХАН, 03.09.1975

Я снова с Бабаджи в Хайракхане после практически годичного одиночества. Время ритрита, затворничества, прошло. Это был тяжкий, но очень важный период.

В Хайракхане проводится большой фестиваль, и Бабаджи снова и снова просит меня танцевать перед людьми, говоря им, что я Мирабай — известная преданная Господа Кришны.

Я чувствую свет. Я растворилась в Нем, только Он существует для меня теперь, только Его опьяняющее присутствие. Бабаджи внимателен, мягок и заботлив по отношению ко мне. Он больше не заставляет меня выполнять тяжелую работу. Теперь большая группа индийских преданных выполняет все необходимое, включая нескольких женщин, которые взяли на себя заботы по кухне. Я наблюдаю за ними. Они грациозны, по-матерински заботливы, гармоничны и полны любви. Роль хозяйки и матери воспринимается ими с радостью, в отличие от западных женщин, у которых эта роль вызывает протест. Работу по дому, заботу о семье, детях и муже индийская женщина принимает без претензий. Служить мужу — ее священная обязанность. Жена посвящает ему себя, относясь к нему как к гуру. В былые времена в случае смерти супруга женщины даже сжигали себя на погребальных кострах своих мужей.

АЛМОРА, 06,07.1975

Я пережидаю длительный период муссона в Алморе. Непродолжительное время медитирую в своей хижине, потом перемещаюсь в дом Тары Деви, здесь я общаюсь со многими людьми. Я больше не затворница. Читаю книги, встречаюсь с людьми, изучаю индийскую культуру, медленно принимая и погружаясь в стиль жизни, столь отличный от того, что диктует западная цивилизация.

Жизнь здесь очень размеренна, спокойна, она привязана к ежедневной деятельности и являет собой ритуал. Но она всегда одинакова, как будто люди, проживая жизни, ждут чего-то. Но чего? Они наблюдают, как складывается их судьба, предопределенная в момент рождения. Им предначертана принадлежность к определенной касте, затем их ждет женитьба, а выбор всегда осуществляется родителями. Для них причина их существования не имеет отношения к материальной жизни, к жизни на земле и вообще лежит за пределами жизни и смерти. Они полагают, что мы — временные странники в этом мире, пришедшие очистить свою карму. Это то место, в котором нужно побывать, чтобы достичь очищения.

Постепенно я привыкаю к жизни индийской женщины, очень не похожей на мою жизнь в Италии, где я всегда была ужасно занята — этакая молодая активистка, не истово вовлеченная в политику и все виды социальной активности, ищущая романтику и человеческую любовь. Теперь все совсем по-другому. Я ощущаю себя монахиней, отрекшейся от мира и, в частности, от идеи иметь мужа или партнера. Теперь это — последнее, что может прийти мне в голову. Бабаджи стал моей божественной, духовной Любовью.

БЕНАРЕС – АССАМ

БЕНАРЕС, 15.10.1975

Я живу под деревом бодхи на берегу Ганги в городе Бенаресе. Он считается самым древним и священным в Индии. Только что Я познакомилась с двумя молодыми итальянцами. Бабаджи снова путешествует, и пока Он в отъезде, я решила предпринять это паломничество.

Я больна: у меня ужасная диарея и сильная слабость. Мне кажется, что могу умереть в любой момент. Каждые несколько минут мне приходится бегать в туалет. Я очень медленно шагаю вдоль маленьких улочек, ведущих к гхату — ступеням, спускающимся к кромке берега, где кремируют тела умерших. Здесь смерть принимают. Она на всеобщем обозрении, в то время как на Западе мы стараемся спрятать, отвергнуть ее. В Индии смерть рассматривается как часть естественного цикла и люди верят в реинкарнацию.

По вечерам многие садху приходят к гхату — медитировать возле тлеющих костров усопших, созерцать непостоянство и бренность тела. Некоторые обмазывают свои тела пеплом погребальных костров. Со всех уголков Индии паломники стекаются в Бенарес. Многие ждут здесь свою смерть: по преданию, умершие здесь получают освобождение. Они ожидают своего часа у реки. Узенькие улочки, ведущие к гхату, усеяны больными людьми.

Когда тело выносят к Ганге, люди поют: «Реально только имя Рамы». Запах горящих трупов смешивается с ароматами горящего дерева, благовоний, трав, коровьего помета и жареной пищи. Люди купаются в реке, не обращая ни малейшего внимания на то, что плавает в воде: обуглившиеся головешки, остатки погребальных костров, мертвые животные, мусор, храмовые подношения. Несмотря на это, я растрогана картиной, которую созерцаю каждое утро: мужчины и женщины стоят, взявшись за руки, предлагают в качестве приношения воды реки и сопровождают все молитвой Божественному и Солнцу. От этой сцены у меня кружится голова. Она напоминает мне чистилище Данте.

Меня тошнит, мучают колики и боль в желудке. Кажется, что я тоже скоро умру в Бенаресе, но меня больше ничего уже не волнует. Может быть, тогда я действительно испытаю единение с Бабаджи?

Я устала быть в разлуке с Ним. Эта ситуация причиняет мне сильную боль. Он делает все, чтобы я научилась медитировать. В данный момент это для меня слишком сложно, хотя и является единственным, что меня интересует и имеет смысл. Я понимаю, что, следуя по этому пути, я могу достичь Господа. Но путь слишком тернист и одинок. Знаю, что нужно быть готовой пожертвовать всем ради Истины, но найду ли я когда-нибудь силы сделать это?

ВРИНДАВАН, 10.01.1976

Бабаджи берет меня с собой в длительное путешествие в Ассам — город, расположенный на границе с Китаем. Я сказала, что мне опасно путешествовать в приграничных областях без паспорта и визы, на что Он ответил: «Бабаджи — верховный правитель всей Индии». Так что все будет в порядке.

АССАМ. 16.01.1976

Мы добирались три дня. Ехали поездом в вагоне третьего класса, сидя по-турецки на деревянных полках. Бабаджи и еще несколько человек расположились в более комфортабельном вагоне. В Индии я учусь быть терпеливой, повторять мантру в любом месте, в любой ситуации, наблюдать за своим умом. Иногда сильно болели ноги, но я смотрела в окно на проносящийся мимо необъятный, сухой индийский ландшафт. Расстояния огромны, виды монотонны, люди повсюду снуют как муравьи, сражающиеся за ежедневное существование. Индийская земля теперь пребывает в моей душе, она стала ритмом моего сердца, медленным, ностальгическим, созерцательным.

Люди в Ассаме очень добродушны, внешность у них восточная. Женщины необыкновенно грациозны. Для Бабаджи они исполняют красивые и мелодичные песни. Как особого гостя они приглашают меня в свои дома и интересуются, как могло случиться, что я встретила Бабаджи. Они удивлены тем, что я приехала издалека. Я отвечаю, что сама не знаю, как все это произошло. Просто однажды Его Милость позвала меня из серости и скуки того мира, в котором я жила.

Мы посетили древний храм Матери, посвященный Камакхья Деви, располагающийся возле реки Брахмапутры. Это мистическое, темное и почти вселяющее страх место расположено под землей. Пахнет старым маслом, масляными лампами, едой, сухоцветами и другими приношениями. Я понимаю, что мне не очень-то интересно посещать все эти храмы. Меня интересует только Бабаджи. Он — живой Бог, который разговаривает со мной и учит меня. Однако огромная вера этих людей дает жизнь этим камням и образам.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ХАЙРАКХАН

ХАЙРАКХАН, 15.02.1976

В Хайракхан приехала Мальти из Германии. Вначале она собиралась пробыть здесь недолго, но потом решила остаться подольше, так что нас теперь, две европейские женщины. Она очень духовный и тонкий человек, написала книгу о духовном танце. Своей красотой Мальти напоминает мне Мадонну Флемиша. Бабаджи уделяет ей много внимания, и впервые я познала ревность, поскольку думаю, что она более зрелый человек, нежели я, более подготовленный для Бабы, более близкий Богу. Я всегда чувствую себя незрелой, ребячливой и ничего не стоящей. Мальти сидит рядом с Бабаджи как со своим лучшим другом, в то время как я Его почти всегда воспринимаю как строгого отца.

25.02.1976

Сегодня я наткнулась на бледную и дрожащую Мальти. Бабаджи сказал ей, чтобы она немедленно уезжала, и выбросил все ее вещи в реку. Я спросила ее, почему так случилось, но она не знала. Может, Мальта слишком возгордилась от того внимания, которое Бабаджи уделял ей, почувствовала свою важность. А может, появилась слишком сильная привязанность к Нему. Кто знает? Я смотрю, как она со слезами на глазах уезжает.

Бабаджи — строгий учитель. Иногда его методы экстремальны и Он напоминает мне Мастера Дзен, человека, который может неожиданно стукнуть ученика, чтобы быстро разрушить какой-либо ментальный блок.

10.03.1976

Зима была мягкой и более комфортной, чем предыдущая. Теперь у нас есть где спать и защищать себя от холода. Бабаджи затеял грандиозное строительство и все время занят, инспектируя все работы — вплоть до укладки каждого камня. Его тело стало более сильным, более мужским.

Сегодня в обед я наблюдала за Ним со ступеней, ведущих к реке. Он сидел на корточках у реки рядом с недавно приехавшей женщиной из Германии и учил ее рисовать. Согретый теплым зимним солнцем, Он был похож на ребенка из сказки, способного простым словом или мановением руки трансформировать вокруг себя энергию.

Иногда Он кричит на индийских рабочих и тогда кажется жестким и властным. Он досконально знает все операции, которые следует производить здесь, хотя и не является профессиональным архитектором. Он во всем добивается совершенства.

РАНИКХЕТ. 16.04.1976

Мунирадж, старый и близкий преданный Бабаджи, построил для Него дом высоко в горах возле Раникхета, в предгорьях Гималаев, на высоте 1800 метров над уровнем моря. Мы в качестве гостей приехали на инаугурацию.

Вчера вечером перед множеством людей Бабаджи выступил с речью, в которой сказал, что Мунирадж — великий святой, гуру и Он (Бабаджи) хочет, чтобы мы все делали Мунираджу пранам и выказывали уважение. Довольно странно, но лишь жена Мунираджа отказалась делать ему пранам. Бабаджи также сказал, что Мунирадж более велик, нежели Лахири Махасайа, упоминаемый в книге Йогананды, поскольку Мунирадж вместе с Бабаджи уже на протяжении многих жизней, а Лахири сопровождал Его лишь несколько дней. Он добавил, что в прошлом воплощении Мунирадж был влиятельным тибетским ламой.

Из Раникхета видны снежные пики Гималаев, и даже Непал и Тибет. Бабаджи планирует построить здесь большой храм.

Люди, живущие в этой горной области, особенные и напоминают тибетцев — сильный народ, соблюдающий традиции. Их гостеприимство поражает воображение. Они всегда предоставят человеку место в своем доме. В Индии гость — это святое. Люди верят, что каждый, кто появляется на пороге их дома, может быть послан Господом или быть воплощением самого Бога. Они принимают тепло и с распростертыми по-матерински объятиями. Пожилые женщины особенно прекрасны. Такова и мама Мунираджа — приятная и мудрая жительница гор. В этом уголке земли женщины владеют искусством жизни: знают, как прокормить своих детей и поддержать саму жизнь, как лучше всего распорядиться запасами пищи, как лечить травами и извлекать пользу из природной медицины. Владеют магией и понимают, как нужно работать с тонкими энергиями и трансформировать их.

Я чувствую их защиту и любовь, потому что для них я — Гаура Деви, Белая Богиня, как назвал меня Бабаджи.

АЛМОРА, 03.07.197б

И снова я провожу время муссона в доме Тары Деви в Алморе. Моя садхана становится легче, жизнь — более комфортной. Даже мой непредсказуемый ум начал подчиняться.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   17


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет