Хозяин силача



жүктеу 336.14 Kb.
Дата30.03.2018
өлшемі336.14 Kb.

Владимир Глазков

ПРИКЛЮЧЕНИЯ БАРОНА МЮНХГАУЗЕНА


БАРОН МЮНХГАУЗЕН

КНЯЗЬ ПОТЕМКИН, он же ТУРЕЦКИЙ СУЛТАН

ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ, она же РАБЫНЯ.

СИЛАЧ


СКОРОХОД.

СТРЕЛОК


ШПИОН

1 ГОСТЬ.


2 ГОСТЬ.

3 ГОСТЬ.


4 ГОСТЬ.

ГОСТЬЯ.


ХОЗЯИН СИЛАЧА.

1 БРОДЯГА

2 БРОДЯГА

КАРЛ – император Германии.

ДЕВУШКА

СОЛДАТ


ОФИЦЕР

МАЖОРДОМ


ТУРЕЦКИЙ ЧАСОВОЙ.
Картина 1.

На сцене на переднем плане стоит кресло. Музыка. Слышны голоса. Появляется Барон Мюнхгаузен, следом за ним гости.

1 ГОСТЬ. Умаляем, барон, еще одна история.

2 ГОСТЬ. Мы же ваши гости…

ГОСТЬЯ. Неужели, барон, вы откажите даме?

МЮНХГАУЗЕН. Даме? Барон Мюнхгаузен никогда не мог отказать! Что бы вам рассказать?

Гости начинают говорить, перебивая друг друга.

3 ГОСТЬ. Про то, как лисица выпрыгнула из собственной шкуры.

1 ГОСТЬ. Про путешествие в брюхе у кита.

2 ГОСТЬ. Лучше про Луну и лунных жителей.

3 ГОСТЬ. Про замерзшие звуки из почтового рожка…

МЮНХГАУЗЕН. Это было давно, когда я служил в России.

ГОСТЬЯ. Вы бывали в России?

МЮНХГАУЗЕН. Я провел там лучшие дни моей жизни. Ибо тогда я был молод и каждый мой день был полон новыми открытиями и приключениями, начиная с раннего утра…

ГОСТЬЯ. Можно подумать, что приключения прямо с утра лезли вам в постель…

МЮНХГАУЗЕН. В то время я вел походную жизнь и редко спал в постели. Поэтому не они меня находили, а я их. Каждому человеку раз пять на дню являются необыкновенные вещи…

4 ГОСТЬ. Лично мне никогда ничего такого особенного не является, каждый день одно и тоже…

МЮНХГАУЗЕН. Потому что вы бегаете от приключений, а я всегда искал их! А они искали меня. Так что обвинять, мой друг, надо не судьбу, а собственную лень и отсутствие воображения.

4 ГОСТЬ. Э-э-э! Все это враки! И про оленя с вишневым деревом на лбу, и про волка, проглотившего лошадь, и про семена гигантского боба, который растет так быстро, что может дорасти за три часа до луны…

МЮНХГАУЗЕН. Жаль, что у меня кончились эти семена…

4 ГОСТЬ. Вот видите! Всегда так… кончились… Доказательств нет. Одни враки.

МЮНХГАУЗЕН. Семян турецкого боба нет. Но остались семена яблони…

4 ГОСТЬ. А что же в этом чудесного?

МЮНХГАУЗЕН. Ну, как на это дело посмотреть…



Сажает семена.

4 ГОСТЬ. Я так и знал! Пока яблоня вырастет лет десять пройдет, пока зацветет, пока…



Мюнхгаузен поливает из лейки горшок. Из земли прорастают стебли, затем появляются листья и распускаются цветы.

МЮНХГАУЗЕН. Вы, кажется, что-то говорили про десять лет? Я думаю, минут сорок хватит яблокам, чтобы вырасти и созреть… Только молодым побегам нужна не сухая теория, а свет живого солнца! Вынесите, любезный, яблоню на солнце и заодно, засеките время.



4 ГОСТЬ ошарашено кивает, берет горшок и уносит.

МЮНХГАУЗЕН. То, о чем я вам поведаю сегодня, связано с тайнами немецких, французских и русских императоров. Я был тогда так знаменит, что в России императрица Екатерина Великая велела сделать несколько кукол с моим изображением, чтобы одна из них напоминала ей обо мне. Вот посмотрите!



Мюнхгаузен показывает куклу Мюнхгаузена. Достает еще одну куклу в мундире.

А это наш император Карл VII. Подержите пожалуйста.



Куклы занимают места на сцене.

Император вызвал меня во дворец. Он протянул ко мне руки и сказал: «Здравствуйте, дорогой Мюнхгаузен!»


Картина 2.

КАРЛ. Здравствуйте, дорогой Мюнхгаузен! Похоже, я вижу вас в последний раз…

МЮНХГАУЗЕН. Ваше величество, вы собираетесь отречься от престола?

КАРЛ. Не говорите ерунды, Мюнхгаузен, это вы отправляетесь с секретным поручением в Россию. А из этой дикой страны почти никто живым не возвращался. Так что вас убьют почти наверняка, но лучше, если это сделают на обратном пути… После того, как вы выполните мое поручение.

МЮНХГАУЗЕН. Ваше величество, а можно мне будет вернуться живым?

КАРЛ. Это будет тоже не плохо. Тогда заодно привезете мне медвежью шкуру. Я уже стар и очень мерзну. Но вас наверняка убьют… Я думаю, вы достойны такого поручения.

МЮНХГАУЗЕН. Ваше величество, у самых ваших дверей я встретил вашего маршала – очень достойный человек. И если он займет мое место, то я с удовольствуем займу его – то есть стану маршалом.

КАРЛ. Я подумаю об этом. После вашего возвращения. А сейчас вы отправляетесь к царю Петру III, и отвезете ему совместный план всей турецкой компании.

МЮНХГАУЗЕН. Я готов. Где план?

КАРЛ. В том-то все и дело. План очень коварен и его нельзя доверить бумаге. Он будет в вашей голове. Если его изложит любой человек, Петр не поверит, но вы всей Европе известны, как самый правдивый человек на земле!



Карл исчезает.

МЮНХГАУЗЕН (в зал). Ни я, ни Карл не подозревали, что нас подслушивают.



Мюнхгаузен отодвигает занавеску, за ней стоит 4 Гость, который тут же прикрывается куклой в маске.

МЮНХГАУЗЕН. Шпион тут же вскочил на лошадь и поскакал во весь опор во Францию, доложить обо всем французскому королю.



Шпион скачет на лошади. Спрыгивает. Стучит по порталу. Из-за занавески высовывается рука в кружевной манжете с перстнями.

ШПИОН. Сир, в Россию с секретным планом турецкой компании послан барон Мюнхгаузен.

ГОЛОС. Нельзя чтобы он добрался до Санкт-Петербурга. Если он попадет к русскому царю, вы попадете на виселицу. Действуйте!

Рука исчезает. Шпион вихрем мчится мимо мирно едущего на коне Мюнхгаузена.

МЮНХГАУЗЕН. Что это было?



Мюнхгаузен видит девушку, которая собирает цветы.

МЮНХГАУЗЕН. Красотка, не подскажешь ли мне, где здесь русская граница?

ДЕВУШКА. Подскажу. Видите, вон там столбик в полосочку, а за ним лежат сугробы снега и дуют метели?

МЮНХГАУЗЕН. Но ведь здесь лето…

ДЕВУШКА. Здесь – лето, а там – Россия…
Картина 3.

Мюнхгаузен едет дальше. Завывание ветра. Сугробы. Мюнхгаузен ведет коня в поводу, пробираясь вперед. Темнеет. Он озирается по сторонам, но ничего не видно. Он накрывает коня попоной, привязывает к столбику, сам укутывается в плащ, ложится и засыпает. Темно. Затем светает. Греет солнце. Снег стремительно тает. Барон опускается, а из-под снега поднимается колокольня. Колышек оказывается верхом креста. Конь зависает на куполе церкви. Трава. Поют птицы. У церкви стоят двое бродяг. От Мюнхгаузена начинает идти пар. Он просыпается.

МЮНХГАУЗЕН. Что такое? Это сколько же я проспал? Эй, ты! Ты, ты с плутоватой физиономией…

ПЕРВЫЙ. Вы про мое лицо?

МЮНХГАУЗЕН. Нет, про твоего соседа. Сейчас мне нужен вор. Когда мне потребуется убийца, я обращусь к тебе. Куда ты девал моего коня?

ВТОРОЙ. Я его не трогал, сударь.

МЮНХГАУЗЕН. Со мной шутки плохи!

ПЕРВЫЙ. Сударь, а это ваш конь взобрался на колокольню?

МЮНХГАУЗЕН. Глупец, лошадь – не птица, что ей делать на колокольне?

ВТОРОЙ. Вот и я, сударь, думаю: что она там делает?

МЮНХГАУЗЕН. Ты что принимаешь меня за дурака? Где мой Буцефал?



Сверху доносится ржание.

ПЕРВЫЙ. Смотри, откликается, значит, точно его.

МЮНХГАУЗЕН (подняв голову вверх). Буцефал, зачем ты туда забрался? Слезай немедленно!

ВТОРОЙ. Ему не слезть: какой-то идиот привязал его уздечкой к кресту.

МЮНХГАУЗЕН. Я привязал… У вас вчера был сильный снег?

ПЕРВЫЙ. Намело выше крыши. Пришлось весь день сидеть дома.

МЮНХГАУЗЕН. Понятно. Подожди, Буцефал, я тебя сейчас освобожу.

Мюнхгаузен достает пистолет, целится.

ВТОРОЙ. Не убивайте его! У нас на Руси конину не едят!

МЮНХГАУЗЕН. Я не в коня, я в уздечку…

Мюнхгаузен целится.

ПЕРВЫЙ. Попадет!

ВТОРОЙ. Промажет!

Мюнхгаузен стреляет. Конь падает прямо на бродяг. Мюнхгаузен вскакивает на коня. Бродяги поднимаются. Мюнхгаузен бросает им монету.

МЮНХГАУЗЕН. Держите золотой и выпейте за здоровье знаменитого барона Мюнхгаузена! (Зрителю.) Я ускакал прочь, а бродяги остались стоять, разинув рты. Они не могли поверить, что только что удостоились чести видеть самого Барона Мюнхгаузена.

ВТОРОЙ. Как он сказал, его зовут?

ПЕРВЫЙ. Барон Маузен или Мао-дзин… Китаец, наверное…

ВТОРОЙ. Нет. Просто сумасшедший.

ПЕРВЫЙ. Ладно, пойдем, выпьем!


Картина 4.

Уходят. Появляется Шпион.

ШПИОН. Так. Барона я обогнал. Надо устроить засаду. Прекрасно! Дорога идет мимо болота… (Поднимает дорогу и переносит ее в сторону.) А теперь будет идти через болото. Самому только бы не утонуть. Едет! Прячемся…



Шпион прячется. Появляется Мюнхгаузен.

МЮНХГАУЗЕН. А помнишь, Буцефал, как я одним выстрелом пронзил двадцать семь куропаток?.. Что за черт? Мы погружаемся в болото… Эй, кто-нибудь! На помощь!



Появляется Шпион.

МЮНХГАУЗЕН. Киньте скорее веревку!

ШПИОН. Все, отважный Мюнхгаузен! Кончились ваши подвиги!

МЮНХГАУЗЕН. Киньте веревку!

ШПИОН. Не могу. Как человек, я вам сочувствую, но интересы государства превыше всего! Прощайте, барон! И да здравствует Франция! (Машет рукой.)

МЮНХГАУЗЕН. Чтоб ты провалился! Вместе со своею Францией! Но пока, надо признать, проваливаюсь я… Да, пожалуй, это безвыходное положение… Кто это сказал? Мюнхгаузен такого сказать не мог! (Зрителям.) Что делать?

ШПИОН. Они кричат: вытянуть себя за косичку! Дети, вы плохо учитесь в школе, с точки зрения физики – это невозможно. Есть формула, доказывающая это…

Мюнхгаузен погружается целиком, видна только рука куклы, которая машет «Пока». Тут рука артиста поднимается и вытаскивает Барона вместе с конем.

Из-за Шпиона появляется Актер.

АКТЕР- ШПИОН. Э! Э! Э! Это не честно!

АКТЕР- МЮНХГАУЗЕН. Честно! Честно! Кому должны отрубить голову, тому во век не утонуть!

АКТЕР- ШПИОН. Я тебе твои слова припомню!



Исчезает.

МЮНХГАУЗЕН. Спасибо, друзья! Не тот пропал, кто в беду попал! А тот, кто отчаялся. В Петербург!



Барон ускакал.
Картина 5.

Мельница. Перед ней сидит огромный Силач и дует на крылья мельницы из одной ноздри. Крылья бешено вращаются. Силач откусывает от каравая хлеба, жует - ветер прекращается. Появляется Шпион. Силач снова дует и Шпион улетает со сцены. Силач кусает хлеб. Шпион появляется. И все повторяется снова.

ШПИОН. Погоди дуть!

СИЛАЧ. Не могу – у меня работа. (Дует) Если я не буду дуть, (дует) мельница не будет молоть зерно (дует), а если зерно не будет смолото (дует), то не будет муки (дует), а если не будет муки (дует), то хозяин, когда придет, побьет меня. (Собирается дуть.)

ШПИОН. Я заплачу за остановку! Ты отдашь деньги хозяину, и он тебя не накажет. Вот, держи пятачок. И подожди минуту.

СИЛАЧ (берет деньги). Спасибо.

ШПИОН (зрителям). Круглый болван, он мог бы брать рублей по десять пошлины с каждого проезжающего, и вообще не работать! (Уезжает.)



Силач снова дует. Появляется Мюнхгаузен. Его сдувает с коня. Силач дует. Барон идет навстречу ветру под углом в тридцать градусов. Силач на секунду прерывается, чтобы набрать в легкие воздух, Барон достает щепотку табаку, нюхает и кидает в сторону Силача. Тут же ложится на землю. Оба чихают почти одновременно. Мельница рушится.

МЮНХГАУЗЕН. Приятель, ты не знаешь, кто из нас двоих не рассчитал своего чиха – ты или я? Из-за кого развалилась мельница?

СИЛАЧ. Этого я не знаю. Но знаю точно, что придет хозяин, и будет колотить меня до тех пор, пока из меня, как вот из этого камня, слезы ручьем не брызнут.

Берет камень, сжимает в кулаке – из него льется вода. Мюнхгаузен берет у Силача камень, пробует сжать – у него ничего не получается. Кидает камень на землю, тот с грохотом падает.

МЮНХГАУЗЕН. Слушай, а как далеко, ты бы мог этот камень зашвырнуть?

СИЛАЧ. Недели на полторы.

МЮНХГАУЗЕН. Ты что расстояние меряешь на дни, недели, месяцы?

СИЛАЧ. Ну, да! Ведь земля-то круглая. И большая… Так я думаю, камень недели за полторы вокруг нее облетит и на это же место и упадет.

МЮНХГАУЗЕН. Это уж слишком похоже на вранье.

СИЛАЧ. Я никогда не вру. (Запускает камень, тот со свистом улетает.)

МЮНХГАУЗЕН. О! Похоже на правду. Слушай, Силач, а что же ты - такой сильный и боишься хозяина?

СИЛАЧ. Ведь он мой хозяин. Значит, он сильнее меня.

МЮНХГАУЗЕН. Он что же может выжать воду из скалы?

СИЛАЧ. Нет, он не может. Но я могу. А он владеет мной.

МЮНХГАУЗЕН. В этом есть своя логика. Но, если ты уйдешь от него, он станет слабее тебя, а ты станешь свободным

СИЛАЧ. Не, он меня побьет… Не хочу быть свободным…

МЮНХГАУЗЕН. Странный вы народ, русские… А хочешь, я буду твоим хозяином? И никому не позволю тебя бить.

СИЛАЧ. Хочу! А можно?

Мюнхгаузен достает саблю. Силач пугается.

МЮНХГАУЗЕН. Не бойся! Я не причиню тебе зла. (Кладет саблю на плечо Силача.) Посвящаю тебя в слуги барона Мюнхгаузена! И беру под свою защиту и покровительство.

ХОЗЯИН (из-за кулис). Где моя мельница? Где этот оболтус? Ну, погоди у меня! (Выбегает.) А! Вот ты где! Я из тебя душу вытрясу. Я же велел тебе дуть в одну ноздрю, а не в две! (Поднимает плеть.)

СИЛАЧ (прячась за Мюнхгаузена). Он меня прибьет…

МЮНХГАУЗЕН. Милейший, прошу быть полюбезнее со слугами барона Мюнхгаузена.

ХОЗЯИН. Так… Грабят… Ну, погодите, сейчас я позову всех своих работников и от вас обоих мокрое место останется! (Кричит.) Эй, вы, бездельники! Эй!



(Свист артиллерийского снаряда. Вылетает камень, и бьет по голове Хозяина.)

ХОЗЯИН. Что это? (Падает.)

МЮНХГАУЗЕН. Похоже, камень, который ты запустил, облетел вокруг земли раньше срока.

СИЛАЧ. Как же это получилось?

МЮНХГАУЗЕН. Знаешь ли, трусы обычно не сознают всей силы своего страха.

СИЛАЧ. Я не понял, хозяин…

МЮНХГАУЗЕН. Если зайца рассердить – он и волка загрызет.

СИЛАЧ. А!

МЮНХГАУЗЕН. Вперед! Нас ждут великие дела и новые приключения! (Уходят.)
Картина 6.

(По дороге идет Стрелок с ружьем. Вдруг он останавливается, прислушивается. Снимает с плеча ружье. Появляются Мюнхгаузен и Силач. Стрелок их не замечает.

СТРЕЛОК. Так не годится! (Целится куда-то в воздух, стреляет.) Неплохой выстрел.

МЮНХГАУЗЕН. Выстрел громкий, но не точный – мимо цели.

СТРЕЛОК. Нет, я ему прямо в глаз попал.

МЮНХГАУЗЕН. Кому?

СТРЕЛОК. Коршуну.

МЮНХГАУЗЕН. Так почему же он не упал?

СТРЕЛОК. А он упал…

МЮНХГАУЗЕН. Куда?

СТРЕЛОК. На землю. Вон там. (Показывает рукой.) Рядом с дворцом китайского императора.

МЮНХГАУЗЕН. Где?

СТРЕЛОК. В Китае. Иду я и слышу: в Китае жаворонок кричит, как плачет. Пригляделся, смотрю, а на него коршун камнем падает, я ружье вскинул и выстрелил. Коршуна убил. Вон жаворонок как свистит от счастья, радуется, что живой остался.



(Все, что он рассказывает, мы видим в далекой стране, над которой висит вывеска «Китай».)

МЮНХГАУЗЕН. Да, я сам славный охотник, но такого никогда не видывал. Не хочешь ли поступить ко мне на службу?

СТРЕЛОК. Отчего нет? Можно. Я как раз сейчас свободен.

(Мюнхгаузен только достал саблю, чтобы посвятить солдата в слуги, как мимо них пронеслась какая-то тень.)

СИЛАЧ (испугавшись). Что это?

МЮНХГАУЗЕН. Смерч или маленькое цунами…

СТРЕЛОК (вглядывается). Нет, это человек бежит, но очень быстро, хотя у него к каждой ноге привязано по чугунному ядру. По кругу пошел. Сейчас опять здесь будет.

МЮНХГАУЗЕН (Силачу). Становись на дороге и по моей команде будешь дуть. Готов? Дуй!

(Силач дует. Столб пыли, скрип и скрежет. Как будто резко останавливается паровоз или 100 машин, хотя ни того, ни другого, в то время еще не было. В пыли останавливается Бегун с гирями на ногах.)

СКОРОХОД. Спасибо, что помогли остановиться, а то пришлось бы еще кругов пять скорость гасить.

МЮНХГАУЗЕН. Откуда ты бежишь? И почему у тебя на ногах гири?

СКОРОХОД. Я служил скороходом у Д’Блие – маршала Франции. После сражения с англичанами у Ла Рошели, где мы и англичане потеряли по 10000 убитыми с каждой стороны, маршал послал меня с условиями мира в английский лагерь. Я бежал так быстро, что выбежав в полдень 19 мая, прибежал к англичанам утром 18 мая, то есть еще до начала сражения. Англичане подписали мирный договор, и сражение не состоялось.



(Сражение происходит с плоскими армиями. Они умирают. Потом оживают.)

МЮНХГАУЗЕН. То есть 20000, которые должны были погибнуть, не успели убить друг друга.

СКОРОХОД. Именно так. За это маршал приказал заковать меня в цепи и отправить на галеры. Мне приковали по гире на каждую ногу, но я все равно сбежал.

СТРЕЛОК. Но за что тебя арестовали, приятель, ведь 20000 жен увидят своих мужей, а дети отцов.

СКОРОХОД. Все это так. Но маршал не стал сенешалем Франции, не получил орден и не вошел в учебники по истории для 6 классов.

МЮНХГАУЗЕН. Убей ты одного человека – тебя назовут убийцей и посадят в тюрьму, а убьешь 10000 – ты герой. Тебе поставят памятник, и будут говорить своим детям: берите с него пример – он был выдающийся полководец! Хотя, сейчас не время философствовать… Хочешь поступить ко мне на службу?

СКОРОХОД. Вы, я вижу, человек благородный, так что я готов.

МЮНХГАУЗЕН. Надо снять с тебя цепи.

СКОРОХОД. Не надо. Они мне не мешают. Благодаря им я немного умеряю скорость своего бега.

МЮНХГАУЗЕН. Тогда вперед! Нас ждет блистательный Санкт-Петербург.


Картина 7.

(Застава у въезда в Петербург. Солдат у полосатой будки. Появляется Шпион.)

ШПИОН. На посту заснул?

СОЛДАТ. Никак нет, Ваше благородие!

ШПИОН. Смотри у меня! Прикажу запороть! Будешь знать у меня!

СОЛДАТ. Не велите казнить, Ваше…

ШПИОН. Слушай внимательно. Здесь с минуты на минуту может появиться французский шпион с бумагами выписанными на имя барона Мюнхгаузена. Его надо арестовать и препроводить в тюрьму. Если окажет сопротивление, а он окажет, то стрелять. Понял?!

СОЛДАТ. Так точно, Ваше благородь!

ШПИОН. Смотри у меня! (Исчезает.)



(Появляется Мюнхгаузен со слугами.)

СОЛДАТ. Стой! Кто идет? Стрелять буду!

МЮНХГАУЗЕН. Барон Мюнхгаузен с поручением к русскому императору Петру III от императора Карла VII. Срочно.

СОЛДАТ (берет барона на мушку). Приказано арестовать, в случае сопротивления – стрелять на поражение.

МЮНХГАУЗЕН. Это какая-то ошибка. Я барон…

СОЛДАТ. Стреляю!..

СТРЕЛОК. Что будем делать? Хозяин в беде. Может выстрелить?

СКОРОХОД. Нельзя. Он может успеть убить барона. Может, мне к императору российскому по быстрому сбегать?

СТРЕЛОК. Не годится. Пока царь бумагу напишет…

МЮНХГАУЗЕН. Табачку понюхать можно?

СОЛДАТ. Про табачок ничего не сказано… Можно стало быть.

(Мюнхгаузен открывает табакерку, дует в сторону Силача.)

МЮНХГАУЗЕН. Ложись!



(Мюнхгаузен и слуги ложатся. Силач чихает. Солдат улетает со сцены вместе с будкой. Все встают. Мимо пробегает Офицер.)

ОФИЦЕР (кричит). Вы что не слышали? Пушка только что выстрелила с Петропавловской крепости! Это сигнал к началу восстания против царя! Во дворец защитим государя императора! (Убегает.)

СИЛАЧ. Какая пушка? Я ничего не слышал…

СТРЕЛОК. Это ты – пушка.

МЮНХГАУЗЕН. Похоже, я стал виновником восстания. Идите на постоялый двор и ждите меня там, я поскачу во дворец к русскому царю.


Картина 8.

(Дворец. Выходит Мажордом.)

МАЖОРДОМ. Дворец их императорских Величеств Петра III и Екатерины II.



(Мимо Мажордома движутся двое дерущихся на шпагах: Офицер и Потемкин. Они скрываются в кулисе. Появляется Мюнхгаузен.)

МЮНХГАУЗЕН. Что здесь происходит?

МАЖОРДОМ. Государя свергают с престола. Дворцовый переворот. Обычное дело… Пушку слышали? (Прячется.)

МЮНХГАУЗЕН. Я этого не допущу! (Убегает с саблей наголо.)



(Появляются Потемкин и Шпион.)

ШПИОН. Вот тот человек, о котором я говорил. От него можно ждать много неприятностей.

ПОТЕМКИН. Неприятностей не будет!

(Потемкин нападает на Мюнхгаузена. Шпион набрасывается сзади. Сражение на шпагах. Мюнхгаузен выбивает шпагу у Шпиона, тот убегает. И ранит в лицо Потемкина.)

ПОТЕМКИН. Ты у меня еще получишь! Я тебя на дне моря найду!

МЮНХГАУЗЕН. Меня не надо искать! Ибо барону Мюнхгаузену не нужно прятаться! А вы кто такой?

ПОТЕМКИН. Потемкин. (Убегает.)

МЮНХГАУЗЕН. Просто Потемкин? Вперед! Государь, держитесь! Меня никто не остановит!

ГОЛОС С НЕБЕС. Даже я?



(Появляется Екатерина II. Мюнхгаузен роняет саблю.)

МЮНХГАУЗЕН. Wie haist du? Du bist wunderschon!

ЕКАТЕРИНА. Ich haise Katerina. Ich bin russische Царица…

МЮНХГАУЗЕН. Барон Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен не был и не будет рабом ни у одного из государей, но я раб твоей красоты. Ибо ты – прекраснейшая из женщин.



(Они идут, взявшись за руки. Мюнхгаузен сажает Екатерину на качели, раскачивает. Появляется Потемкин с перевязью на одном глазу.)

ЕКАТЕРИНА. Mein lieber Karl. Зачем ты вышиб князю Потемкину глаз?

МЮНХГАУЗЕН. Ах, он уже и князь… Быстро…

ЕКАТЕРИНА. У нас в России все так быстро растет…

МЮНХГАУЗЕН. Он сам первый полез на меня, о прелестнейшая!

(Оба выхватили шпаги, но не могут драться – между ними все время летает Екатерина на качелях.)

ПОТЕМКИН. Я его убью! Где мой пистолет?

ЕКАТЕРИНА. Чем даром порох переводить, лучше пошли бы на охоту, к обеду уток настреляли. А я посмотрю, кто из вас двоих лучший охотник.

(Екатерина слезает с качелей. Уходит. Мужчины снимают со стены два ружья.)
Картина 9.

(Лесок и озеро. Мюнхгаузен и Потемкин расходятся по сторонам сцены и начинают палить друг в друга, уворачиваясь от пуль пока у них не кончаются патроны. Князь целится – щелчок затвора.)

ПОТЕМКИН. Патроны кончились.

МЮНХГАУЗЕН. И у меня.

ПОТЕМКИН. Что делать будем?

МЮНХГАУЗЕН. Утки!

ПОТЕМКИН. Улетят! Тега-тега-тега!

МЮНХГАУЗЕН. Тихо, князь! Князь, вы родом с Украины?

ПОТЕМКИН. Да. А что?

МЮНХГАУЗЕН. Тогда доставайте сало. Я знаю, у вас обязательно есть.

ПОТЕМКИН. А зачем вам?

МЮНХГАУЗЕН. Не будьте скупердяем. Увидите!

(Потемкин достает кусок сала. Мюнхгаузен привязывает к нему веревку и кидает в озеро. К нему подплывают и подлетают утки. Утка проглатывает сало.)

ПОТЕМКИН. Ну вот, только продукт перевели…

МЮНХГАУЗЕН. Погодите! Сало скользкое – сейчас оно через утку пройдет и с другой стороны выскочит…

(Сало выныривает, как поплавок. К нему подплывает следующая утка, проглатывает и все повторяется снова и так пять раз.)

ПОТЕМКИН. А я, признаться, не верил ни в одну из ваших историй… Что это?

МЮНХГАУЗЕН. Утки взлетают. Я их держу!

(Утки взлетают. Мюнхгаузен следом.)

ПОТЕМКИН. Куда вы, барон?

МЮНХГАУЗЕН. Во дворец к Екатерине…

ПОТЕМКИН. Я убью вас! Стойте! Вернитесь назад!

ГОЛОС МЮНХГАУЗЕНА. Уймитесь, князь! Эти утки голландские. Они по-русски плохо понимают!

ПОТЕМКИН. Убью! (Убегает.)


Картина 10.

(Дворец. Стол с яствами. Садится за стол.)

ЕКАТЕРИНА. Странно… Ни князя, ни барона… Куда они запропали?



(Музыка Мюнхгаузена.)

ГОЛОС СВЕРХУ. Не знаю, как князь, а я, кажется, успел!



(Спускается Мюнхгаузен на утках прямо на стол.)

ШПИОН. Вот! Всю посуду перебил!

МЮНХГАУЗЕН. Кто перебил? Я? Да я на этом столе станцую верхом на коне и не задену ни одной тарелки, ни одного бокала!

ШПИОН. Мюнхгаузен всем известен, как враль и обманщик…

МЮНХГАУЗЕН. Я? (Выхватывает саблю.)

ЕКАТЕРИНА. Зачем сабля… Ты лучше станцуй!

МЮНХГАУЗЕН. Музыку! (Звучит музыка.) Буцефал!

(Вбегает конь. Мюнхгаузен вскакивает на коня. Конь вскакивает на стол. Танец. В Конце танца конь наступает на серебряное блюдо, оно подлетает, Барон ловит его подбрасывает и стреляет. Блюдо падает прямо на голову вбегающего в залу Потемкина. Тот смотрит на блюдо с дыркой от пули посередине.)

ПОТЕМКИН. Я его убью!

ЕКАТЕРИНА. Все хватит! Мне надоели эти постоянные драки! Седлайте коней и на Турецкую войну!

ПОТЕМКИН. Катя!

ЕКАТЕРИНА. Оба! И сейчас же! Да, и француза этого с собой прихватите! Барон, я назначаю вас послом! Вы вступите с Турецким султаном в переговоры. У них слишком мощный флот. Потяните время, а князь пока соберет армию и укрепит позиции на Черном море. (Уходит.)

МЮНХГАУЗЕН. Ну, князь, не поминайте лихом…

ПОТЕМКИН. Да чего уж там… Все под Богом ходим!

МЮНХГАУЗЕН. Да… Кто старое помянет – тому глаз вон!

ПОТЕМКИН. Что?! Убью!

(Мюнхгаузен убегает за ним Потемкин.)
Картина 11.

(Турецкая музыка. Покои Турецкого Султана. Турецкий Султан и Шпион.)

ШПИОН. А когда все встали из-за стола, Мюнхгаузен сказал: «Угощение знатное, но вино у Султана никуда не годится!

СУЛТАН. Что?! Он так посмел отозваться о моем вине?! Позвать его сюда! Немедленно!

ГОЛОСА. Барона Мюнхгаузена к султану!



(Входит Мюнхгаузен.)

СУЛТАН. Барон, мне доложили, что ты посмел неуважительно отозваться о моем вине?

МЮНХГАУЗЕН. О, светлейший султан, это подлая ложь! У вас прекрасное вино!

СУЛТАН. У меня лучше вино в мире! Ты должен это подтвердить при всех.

МЮНХГАУЗЕН. О, наисправедливейший султан, у вас прекрасное вино.

СУЛТАН. Лучшее во всем мире…

МЮНХГАУЗЕН. О, благороднейший султан, вы знаете, как я вас уважаю, но всем известно, что я правдивейший человек на свете. И видит Бог, что слава, уже приобретенная нами – залог той славы, которую мы рассчитываем приобрести.

СУЛТАН. То есть, ты хочешь сказать, что пробовал вино и получше…

МЮНХГАУЗЕН. Да, о благороднейший. У императрицы Марии Терезии, когда гостил у нее…

СУЛТАН. Я тебе не верю! И за обман – велю отрубить тебе голову!

МЮНХГАУЗЕН. Держу пари, что ровно через час доставлю вам из императорского погреба бутылку токайского лучшего в мире! Позовите сюда моего слугу, того, что ходит с гирями на ногах!

СУЛТАН. Я знал вас, Мюнхгаузен, как человека необыкновенно правдивого, но сейчас вы заврались…

МЮНХГАУЗЕН. Давайте попробуем! Не выполню я своего обещания – тогда можете рубить мне голову. Ведь моя голова, не кочерыжка какая-нибудь. Что же вы против нее поставите?

СУЛТАН. По рукам! Ловлю вас на слове. Либо плаха, либо вы можете взять из моей сокровищницы столько драгоценностей, сколько за один раз сможет унести один человек.



(Входит Скороход.)

МЮНХГАУЗЕН. Вот тебе перстень, покажешь его императрице Марии Терезии – это ее подарок, и скажешь, чтобы она дала тебе бутылку лучшего токайского. Дело касается жизни и смерти. Снимай гири и беги!



(Скороход набирает скорость и исчезает.)

СУЛТАН. А пока я развлеку тебя, Мюнхгаузен. Моя рабыня, кстати, мои войска полонили ее в России. Танцуй.



(Рабыня начинает танцевать. Скидывает покрывало с лица. Она очень похожа на Екатерину. Барон вскакивает. Подходит к рабыне.)

МЮНХГАУЗЕН. Ты напомнила мне прекраснейшую из женщин, которую я оставил в России. Только она не наложница. Она царица.

СУЛТАН. Царица?

МЮНХГАУЗЕН. Царица моего сердца.

СУЛТАН. Ты увлекся, Мюнхгаузен…

МЮНХГАУЗЕН. Сколько времени?

СУЛТАН. Тебе осталось жить пять минут. Пойду, отдам распоряжения палачу. Дружба-дружбой, а смеяться над собой я никому не позволю. (Уходит.)

МЮНХГАУЗЕН. Стрелок! Ко мне! Скорее!



(Вбегает Стрелок.)

МЮНХГАУЗЕН. Ляг на землю и послушай – не приближается ли Скороход?

СТРЕЛОК. Звука шагов не слышу, но слышу храп. Дайте я взберусь повыше, погляжу, что там…

МЮНХГАУЗЕН. Что видно?

СТРЕЛОК. Клянусь своей душой! Лежит себе этот лентяй под дубом около Багдада, а рядом с ним бутылка. Погоди! Сейчас я тебя пощекочу!

МЮНХГАУЗЕН. Куда ты стреляешь?

СТРЕЛОК. Не в него. В верхушку дуба. Ох, и посыпятся сейчас желуди! (Выстрел.) Проснулся!

(Входят Султан и Палач – это Шпион.)

СУЛТАН. Сей добрый человек предложил мне свои услуги и я не смог ему отказать. Ну, что ж, мой бедный Мюнхгаузен, прошло 59 минут. Прошу на плаху.

МЮНХГАУЗЕН. Но ведь еще минута…

СУЛТАН. Не будем мелочиться. К тому же я люблю точность. Ровно в четыре часа твоя голова отделится от тела. Таковы условия пари!..



(Мюнхгаузен кладет голову на плаху. Поворачивает ее к зрителям. Палач замахивается топором.)

СУЛТАН. Ха! Из этого положения вам Мюнхгаузен не выкрутится… Время не растянешь…

МЮНХГАУЗЕН. Вы думаете?.. Тогда… Антракт!

(Все на сцене замирают. Неподвижная картина. Занавес закрывается.)

ГОЛОС. Стойте! Стойте!



(Перед занавесом выскакивает 4 Гость.)

4 ГОСТЬ. Барон!



(Появляется Актер – Мюнхгаузен.)

МЮНХГАУЗЕН. Даже умереть спокойно не дают…

4 ГОСТЬ. Это невероятно! Это невозможно! Я бы ни за что ни поверил, если бы не видел собственными глазами. Ваша семечко вымахало в яблоню, расцвело…

МЮНХГАУЗЕН. Мы это видели…

4 ГОСТЬ. Отцвело. На ней созрели плоды, мы собрали урожай и…

МЮНХГАУЗЕН. Что «и»?..

4 ГОСТЬ. И вот…

(Двое Гостей вносят плетеную корзину, полную мандаринов.)

4 ГОСТЬ. Мюнхгаузен! Что за загадка! Почему выросли мандарины?

МЮНХГАУЗЕН. Ну… Россия – вообще загадочная страна! (Зрителям.) Угощайтесь! Каждому по мандарину! Всем хватит!


2 АКТ.
(Открывается занавес. Застывшая картина казни, только на плахе нет Барона Мюнхгаузена. Появляется Актер- Мюнхгаузен.)

МЮНХГАУЗЕН. Пари – есть пари. Один взмах топора и не станет знаменитого барона Мюнхгаузена. Что ж, громкое имя не возвеличивает, а уменьшает того, кто не умеет носить его с честью. Не пытайся обмануть судьбу, Мюнхгаузен, - на плаху!



(Картина принимает законченный вид. Все персонажи оживают.)

СУЛТАН. Палач, приготовься. Барон осталось ровно 45 секунд…



(Дверь в зрительный зал со стуком распахивается, и в нее влетает Скороход с бутылкой в руках. Он спотыкается и падает.)

СКОРОХОД. Стойте! Остановитесь! Бутылка здесь! Я упал и не могу идти! (Зрителям.) Друзья, прошу вас, передайте скорее бутылку Барону.



(Бутылка пошла по рядам.)

СУЛТАН. Осталось 15 секунд, а бутылки нет! Что это?

МЮНХГАУЗЕН. Та самая бутылка. (Зрителям.) Спасибо, друзья! (палачу.) Отдохни. А то устал – столько времени стоять с поднятым топором…

(Султан откупоривает бутылку и пробует.)

СУЛТАН. Мюнхгаузен, не обижайся, но эту бутылку я выпью один. У вас в Вене лучшие связи, чем у меня, вы достанете себе другую… Прощайте.

МЮНХГАУЗЕН. А как же…

СУЛТАН. Ах. Да… Отпустите моему другу Мюнхгаузену из моей казны столько золото и драгоценностей сколько сможет унести за один раз один человек.



(Султан трижды хлопает в ладоши, раскрываются ворота в сокровищницу, откуда струится свет, переливаясь и играя.)

МЮНХГАУЗЕН. Скороход и Стрелок, помогите Силачу загрузить столько золота, сколько он унесет. Ваше Величество, вы не могли бы подарить мне свои самые большие шаровары?

СУЛТАН. Мюнхгаузен, вы хотите перейти в мусульманскую веру и жить в Турции? Что ж, небольшая сумма из моей казны поможет вам в этом…

МЮНХГАУЗЕН. Я подумаю над этим предложением, но пока мне нужны лишь шаровары.

СУЛТАН. Хорошо, я велю принести вам свои парадные. До свидания, барон. Помни – столько, сколько сможет унести один человек. (Уходит.)

МЮНХГАУЗЕН. Я помню… Так… Слуги заняты делом, а без помощника мне не обойтись.



(Появляется Рабыня, она крадется, озираясь по сторонам.)

РАБЫНЯ. Господин барон!

МЮНХГАУЗЕН. Кто меня зовет?

РАБЫНЯ. Это я.

МЮНХГАУЗЕН. Вы?! Здесь?!

РАБЫНЯ. Если об этом узнает султан, он убьет меня.

МЮНХГАУЗЕН. И не смотря на это, вы пришли?

РАБЫНЯ. Да, я не могу противиться голосу моего сердца. Заберите меня с собой на Родину, господин…

МЮНХГАУЗЕН. А как же султан?

РАБЫНЯ. Он такой злой, старый и толстый, и, кроме того, у него и без меня рабынь хватает. В столичном гареме их 96, е есть еще и загородные дворцы. Он даже не заметит, что на одну станет меньше…

МЮНХГАУЗЕН. Понимаешь ли, долг гостеприимства не позволяет мне…

РАБЫНЯ. О, сжальтесь надо мной! Вы такой сильный, такой храбрый, такой мужественный, такой красивый…

МЮНХГАУЗЕН. Я вижу, ты тоже привыкла всегда говорить только правду, но…

РАБЫНЯ. И, в конце концов, вы сами во всем виноваты! До того, как вы приехали, я жила спокойно. Но я увидела вас и влюбилась. Если вы меня не возьмете, я брошусь с самой высокой мечети у вас на глазах…

ГОЛОС. Парадные шаровары повелителя Востока…

МЮНХГАУЗЕН (Рабыне). Прячься скорее в эту корзину.



(Рабыня прячется. Турок вносит шаровары.)

МЮНХГАУЗЕН. Спасибо, милейший. Пойди помоги моим слугам загрузить подарок Султана, и передай им, чтобы они поспешили.

(Слуга уходит в ворота казначейства. Рабыня высовывается из корзины.)

МЮНХГАУЗЕН. Хорошая корзина, но нам нужна в пять раз больше! Я слышал, у Султана есть источник с водой, от которой все растет быстрее в десять раз…

РАБЫНЯ. Да, мой повелитель.

МЮНХГАУЗЕН. А ты не могла бы принести мне бутылочку этой воды?

РАБЫНЯ. Я попробую, но это будет нелегко. Ты не забыл, что обещал взять меня с собой?

МЮНХГАУЗЕН. Я обещал? Когда?

РАБЫНЯ. Тебе нужна вода?

МЮНХГАУЗЕН. Хорошо, я обещал. Неси! Только будь осторожней.

РАБЫНЯ. Помни, ты обещал…

МЮНХГАУЗЕН. Да, да, только, ради Бога, быстрее!



(Рабыня подходит к фонтану, набирает воду и подает Мюнхгаузену.)

РАБЫНЯ. Пожалуйста, мой господин…

МЮНХГАУЗЕН. Это и есть та самая вода?! Ах, ты плутовка! Хорошо, поливай скорее эту корзину.

(Рабыня поливает корзину. Та увеличивается в размере и пускает стебли, которые, зеленея, тянутся вверх.)

МЮНХГАУЗЕН. А скажи, очаровательная плутовка, как отапливается дворец Султана?

РАБЫНЯ. У нас здесь парное отопление. Он старый и все время мерзнет. Когда он ложится спать, то одна рабыня греет ему ноги, вторая спину, третья – живот, четвертая…

МЮНХГАУЗЕН. Если ты начнешь перечислять обязанности всех 96-ти рабынь, мы не кончим до утра. Где трубы?!

РАБЫНЯ. Под троном. Днем вместо рабынь работают баньщики, пар из турецкой бани по трубам…

(На ее словах Барон снимает сидение с трона, ударяет по чему-то внутри рукояткой пистолета. Из трона Султана вырывается струя пара.)

МЮНХГАУЗЕН. Давай сюда шаровары!

РАБЫНЯ. Ты будешь их стирать?

МЮНХГАУЗЕН. Нет, я буду их надувать. Сними с себя…

РАБЫНЯ. Все, что угодно, мой повелитель!

МЮНХГАУЗЕН. Пару ленточек!



(Рабыня снимает. Мюнхгаузен завязывает штанины, и подставляет шаровары под струю пара. Шаровары надуваются.)

МЮНХГАУЗЕН. Куда запропастились мои слуги?



(Бежит в сторону кладовой, но останавливается и начинает пятиться.)

РАБЫНЯ. Что случилось? Султан?

МЮНХГАУЗЕН. Где Султан? Тсс! Тихо!

(Появляется Силач, несущий два огромных тюка, каждый величиной с комнату.)

СКОРОХОД. Мы взяли ровно столько, сколько может унести один человек. И хочу заметить: другому человеку в кладовой Султана уже больше делать нечего.

МЮНХГАУЗЕН. Сдается мне, что воевать с Россией без денег Султану будет нелегко… Быстрее, друзья, Нельзя терять ни минуты! Силач, попробуй все это как-то ужать и загрузить в корзину. Остальные – помогайте привязать султановы шаровары к корзине.

СКОРОХОД. Что это будет, хозяин?

МЮНХГАУЗЕН. Название я еще не придумал, но сдается мне, что эта штука обязательно полетит! (Зрителям.) Позднее эту идею ук… позаимствовал у меня француз Монгольфье и назвал ее воздушный шар Монгольфьер. Хотя, следовало бы ее назвать воздушные шаровары Мюнхгаузена. Впрочем, за славой я не гонюсь. Наверное, именно поэтому она повсюду гоняется за мной.

СТРЕЛОК. Все готово!

МЮНХГАУЗЕН. Тогда быстро прыгайте в корзину и ложитесь на дно.

РАБЫНЯ. А я?

МЮНХГАУЗЕН. А ты – на самое дно! Я не хочу неприятностей на таможне.

(Все залезают в корзину. Из сокровищницы выходит Турок и бросается прочь с криком: «О, великий Султан! В казне ничего не осталось!)

МЮНХГАУЗЕН. По-моему, подул попутный ветер, и пора трогаться. Жаль, что не успел лично проститься с Султаном, но думаю, он за это на меня не обидится…



(Мюнхгаузен запрыгивает в корзину, перерубает веревки и шар взлетает.

Вбегает Султан, бросается в сокровищницу – там пусто. Подбегает к Турку.)

СУЛТАН. Ты куда смотрел?

ТУРОК. Так что все вынес один человек, как вы и распорядились!

СУЛТАН. Где он?

ТУРОК. Улетел…

СУЛТАН. Опять врешь?!

ТУРОК. Нет! Вон! (Показывает на удаляющийся воздушный шар.)

СУЛТАН (кричит). Мюнхгаузен, ты меня обманул!

МЮНХГАУЗЕН. Все было честно, согласно пари! Я чуть не потерял голову, а голова дороже денег! Если есть голова, то и деньги будут. А если головы – нет, то и деньги ни к чему!

СУЛТАН. Послать за ним в погоню флот!

МЮНХГАУЗЕН. Какой флот? Воздушный?

СУЛТАН. Морской эскадре сняться с якоря и открыть огонь!



(Шар Мюнхгаузена летит над морем. Внизу маленький корабль. С него стреляет пушка.)

МЮНХГАУЗЕН. Эй ты, Силач, ну-ка поднимайся!

ГОЛОС ИЗ КОРЗИНЫ. Н-н-не могу… Я высоты боюсь!

МЮНХГАУЗЕН. Поднимайся! Я с тобой – значит, нечего бояться!

СИЛАЧ (выглядывая из корзины). Боюсь…

МЮНХГАУЗЕН. Смелее! Представь, что ты птица и паришь над землей. Здесь ты свободен, тобой никто не может распоряжаться: ни хозяин, ни монарх. Здесь нет королей и подданных. Только ты, ветер и море.

СИЛАЧ. Я лечу! Я лечу! Как птичка… Как воробей, какой-нибудь!

СТРЕЛОК. Для воробышка ты немного великоват.

СКОРОХОД. Лично мне ты напоминаешь летающую корову.

СИЛАЧ. А разве бывают летающие коровы?

СТРЕЛОК. Я помнится одну подстрелил…

СКОРОХОД. А я перегнал, когда она…



(Мимо них со свистом проносится ядро.)

СИЛАЧ. А что это за птичка так противно свистит?

МЮНХГАУЗЕН. Если такая птичка клюнет – нам конец! Видите внизу корабли – они палят по нам из пушек!

СИЛАЧ. Кораблики… Они такие маленькие, как игрушечные…

(Пролетают несколько ядер.)

МЮНХГАУЗЕН. Корабли игрушечные, но ядра настоящие. И ветер, как назло прекратился. Мы теперь представляем собой прекрасную мишень для корабельных канониров. Надо что-то придумать…

СИЛАЧ. Хозяин, можно мне сказать?

МЮНХГАУЗЕН. Говори.

СИЛАЧ. А что если я одной ноздрей подую на море и сделаю бурю, а второй буду дуть на шар и мы полетим быстрее ветра?

МЮНХГАУЗЕН. Силач, ты ли это? С каких пор в твою голову стали приходить такие блестящие мысли?

СИЛАЧ. Ну, так… С кем поведешься… А это вправду хорошая мысль?

МЮНХГАУЗЕН. Блестящая. За дело!



(Силач дует. Шар уходит за облака. На море шторм. Волна, брызнами долетающая до зрителей. Темнота. Светает.

Появляется князь Потемкин с подзорной трубой.)

ПОТЕМКИН. Ничего не понимаю. У нас тут полный штиль, а на море полный шторм!



(Вбегает Офицер.)

ОФИЦЕР. Ваше превосходительство, турецкий флот частично рассеян, частично потоплен неизвестно откуда взявшимся штормом.

ПОТЕМКИН. Надо срочно послать депешу Екатерине. Но что ей написать?

ГОЛОС СВЕРХУ. Напишите, что я шлю ей подарки для русской казны, и все еще помню, и по-прежнему люблю.

ОФИЦЕР. Что это?

ПОТЕМКИН. Это, если мне не изменяет слух, голос Мюнхгаузена. Но откуда он доносится?

МЮНХГАУЗЕН. С небес!

(Спускается воздушный шар, а, вернее, воздушные шаровары.)

ПОТЕМКИН. Мюнхгаузен, откуда вы?

МЮНХГАУЗЕН. Прямо из дворца Султана. Он был настолько любезен, что проиграл мне все свои сокровища. А я хочу их в свою очередь приподнести прелестнейшей из женщин.

(Из корзины появляется Рабыня.)

РАБЫНЯ. Это кто это «прелестнейшая из женщин»?

ПОТЕМКИН (падает на колени). Ваше императорское Величество, вы здесь? В корзине? В таком наряде?

МЮНХГАУЗЕН. Правда, похожа? Игра природы. Две прекрасных женщины: одна царица – другая рабыня.

ПОТЕМКИН. Рабыня?

МЮНХГАУЗЕН. Да, я увез ее из гарема Султана. Только не пишите об этом Екатерине, умоляю вас. Она увязалась за мной…

РАБЫНЯ. Увязалась? Князь, не верьте ему. Он похитил меня! Силой захватил, хоть я отчаянно сопротивлялась.

МЮНХГАУЗЕН. Ладно, с тобой потом разберемся. Слуги мои! Вы верой и правдой служили мне. Спасибо вам за все. Теперь вы свободны. Возьмите себе за работу столько, сколько сможете унести. А ты, Силач, столько, сколько поместится в твоих карманах. Остальное доставьте Екатерине, даме моего сердца. Это будет последним поручением у меня на службе. Давайте обнимемся на прощание, и в путь!

СТРЕЛОК. Барон, возьмите на прощание вот эту флейту. В случае чего, сыграйте на ней и я услышу.

СКОРОХОД. Если потребуется что-нибудь быстро доставить на край света…

МЮНХГАУЗЕН. Спасибо…

СКОРОХОД. Силач, смотри не раздави барона!

МЮНХГАУЗЕН. И ничего не бойся.

СИЛАЧ. Я постараюсь…

(Мюнхгаузен отпускает воздушный шар, тот взмывает кверху. Все смотрят им вслед. Вбегает Офицер.)

ОФИЦЕР. Ваше превосходительство, во вражеской крепости заметно оживление. Возможно, противник собирается атаковать!

ПОТЕМКИН. Возможно? Мне нужны точные сведения. Узнали расположение неприятельских батарей?

ОФИЦЕР. Это невозможно. Крепость тщательно охраняется.

МЮНХГАУЗЕН. Зря я отпустил свои воздушные шаровары… А, впрочем, если бы в них попали ядром… Ядром… А это идея! Офицер, отведите эту даму в безопасное место.

РАБЫНЯ. Я никуда от тебя не уйду!

МЮНХГАУЗЕН. На войне женщинам не место! Если не хочешь мне надоесть, слушайся! Возьми этот талисман. (Снимает с шеи.)

РАБЫНЯ. Это какая-то монета…

МЮНХГАУЗЕН. Старинный английский дублон, спасший жизнь на войне моему деду. Ступай.

ПОТЕМКИН. Исполняйте, адъютант. Но, черт возьми, как похожа!

МЮНХГАУЗЕН. Князь, эта пушка, надеюсь, заряжена? Поджигайте фитиль.

ПОТЕМКИН. Что вы собираетесь предпринять, барон?

МЮНХГАУЗЕН. Увеселительную прогулку на ядре.

ПОТЕМКИН. Барон, это безумие!

МЮНХГАУЗЕН. Люди безумны, и это столь общее правило, что не быть безумцем было бы тоже своего рода безумием.

ПОТЕМКИН. Не понял…

МЮНХГАУЗЕН. Пли!

ПОТЕМКИН. Понял.

(Подносит факел к запалу, пушка стреляет, барон летит на ядре.)

МЮНХГАУЗЕН. Это еще интересней, чем на воздушном шаре. Так… Восемь пушек слева… 20 мортир, восемь единорогов. Пехота. Кавалерия. Склад пороха. Надо подправить полет ядра. Будет неплохо, если склад взорвется. Да, но если взорвется склад, то и мне не поздоровится. О, встречное ядро! Ну, что ж, сменим лошадей! Счастливого пути, старушка.



(Барон перепрыгивает на турецкое ядро и мчится в обратную сторону. Сзади взрыв. Отблески пожара. Мюнхгаузен приземляется и отправляет ядро обратно.)

ПОТЕМКИН. С благополучным возвращением.

МЮНХГАУЗЕН. Взорваны склады с порохом. В крепости пожар. Где мой Буцефал? Пора атаковать!

ПОТЕМКИН. Мюнхгаузен, хотите, я произведу вас в русские генералы?

МЮНХГАУЗЕН. Что у вас у русских такая страсть к чинам, орденам и наградам? Потом, князь, сейчас не время.

ПОТЕМКИН. Ну, дай хоть я тебя поцелую!

МЮНХГАУЗЕН. Потом! Буцефал!

(Появляется конь. Мюнхгаузен вскакивает в седло.)

За мной!


(Грохот. Пальба. Взрывы. Летают ядра. Над крепостью взвивается русский флаг. Появляется Мюнхгаузен на Буцефале, от которого осталась половина.)

МЮНХГАУЗЕН. Что, пить захотел? Ну, пей!



(Конь подходить к источнику, пьет. Сзади вора выливается.)

Ты выпьешь весь источник? (Зрителям.) Что это с ним? Что значит «половина лошади»? Он не лошадь, он конь. И в этом отношении он лучшая половина лошадиной породы. Правда, Буцефал?



(Хотел похлопать по крупу, но рука прочертила воздух. Мюнхгаузен оглянулся и только тут понял, в чем дело.)

Черт! Это, когда турки закрывали ворота, они отхватили половину моего коня. Надо срочно искать другую половину.

ОФИЦЕР. Барон!.. Господи, так это половина вашего коня перебила двенадцать турок и сейчас бегает у ворот и пристает к офицерским кобылам?

МЮНХГАУЗЕН. Окажите мне услугу, приведите ее сюда.

ОФИЦЕР. Но она никого к себе не подпускает…

МЮНХГАУЗЕН. Вы ей покажите вот эту плетку, она ее узнает и сразу станет, как шелковая.



(Офицер убегает.)

МЮНХГАУЗЕН. А чем мы сошьем обе половины? О, что это за растение? Молодые побеги лавра. Они довольно гибки. Прекрасно. Со временем вырастет из них беседка, и будет где укрыться от дождя.



(Офицер вводит вторую половину.)

ОФИЦЕР. Она сначала брыкалась, но плетку узнала и сразу присмирела.

МЮНХГАУЗЕН. Помогите мне, я сейчас сошью обе половинки. (Сшивает.) А где рабыня?

ОФИЦЕР. В лагере. Она очень тоскует.

МЮНХГАУЗЕН. Странно, ноя к ней привязался. Вот и готово. Буцефал, ступай на луг, поешь травы, чтобы лучше зажило. Беги!

(Конь убегает. Звучит сигнал тревоги.)

ОФИЦЕР. Тревога! Турки!

МЮНХГАУЗЕН. Бегите к князю, предупредите его! Я их задержу!

(Мюнхгаузен бросается на врага. Темнеет. Звон сабель. Все стихает.

Когда свет загорается, перед нами турецкий Султан.)

СУЛТАН. Поймали? Приведите его сюда.



(Турок вводит связанного Мюнхгаузена.)

СУЛТАН. Ну, барон, я пари не выиграл, но ты его проиграл.

МЮНХГАУЗЕН. У нас все было по-честному…

СУЛТАН. По-честному… по-честному… По-честному – тебе бы немедленно следовало отрубить голову. Но все знают, сколь я мудр, щедр и милостив. Поэтому я не буду отрубать тебе голову…

МЮНХГАУЗЕН. Спасибо, Ваше Величество.

СУЛТАН. Я не буду отрубать тебе голову сегодня, я сделаю это завтра. Перед всем войском. В тюрьму его!



(Все уходят.

Лагерь русских. Сидит Рабыня. Входит Потемкин и Адъютант.)

РАБЫНЯ. Что с Мюнхгаузеном?

ПОТЕМКИН. Говори!

ОФИЦЕР. Мы заняли крепость. Барон был впереди всех, потом турки отбили ее у нас. Барон сам остался прикрывать отход войск.

РАБЫНЯ. Вы трусы!

ПОТЕМКИН. Нет. Крепость снова наша. Но барона нигде не нашли. Я сам искал. Его нет ни среди живых, ни среди мертвых. На площади я подобрал вот это… (Протягивает ей флейту.) Чем мы можем помочь вам?

РАБЫНЯ. Уйдите…

ОФИЦЕР. Но…

ПОТЕМКИН. Пошли. Потом…

(Уходят. Рабыня вертит флейту в руках.)

РАБЫНЯ (Зрителям). Кто-нибудь из вас умеет на ней играть? Ты? А ну-ка, попробуй!

(Зритель играет. Свист ветра. Звук тормозов. Появляется Скорохрод.)

СКОРОХОД (зрителю). Что случилось, барон? Но это не барон…

РАБЫНЯ. Барон в плену у турецкого султана! А где Силач и Стрелок?

СКОРОХОД. Они скоро будут, я опередил их.

РАБЫНЯ. Но пока они дойдут, его уже казнят…

СКОРОХОД. Они не идут. Они летят. Стрелок плащ распахнул, как парус, а Силач дует в него, а сам держит Стрелка за руку.

РАБЫНЯ. Как… это?..

СКОРОХОД. Силач говорит, что барон так путешествовал на луну… Вот они!



(Прилетают Силач и Стрелок.

СТРЕЛОК. Вот и мы. Все на месте. Теперь за дело. (Таинственно исчезают.)



(Здание Тюрьмы, где сидит связанный барон Мюнхгаузен. Его сторожит Турок. Появляются слуги и Рабыня.)

СИЛАЧ (шепотом). А что надо делать?

СТРЕЛОК. Я не знаю…

СКОРОХОД. Эх, барона бы сюда, он что-нибудь обязательно придумал.

РАБЫНЯ. Надо написать ему записку, что мы здесь, и он скажет, что делать.

СКОРОХОД. Пиши, я передам.

СТРЕЛОК. Не годится. Турок может поднять тревогу – тогда все пропало.

РАБЫНЯ. Тише! Нас ребята выручат. Передайте записку барону, только тихо.



(Записка идет по первому ряду. Стрелок бросает туфлю в другой угол сцены. Часовой идет туда. С первого ряда встает зритель, но тут Турок оборачивается.

ТУРОК. Стоять! На место! А то расстреляю заключенного.

ГОЛОС. Барона Мюнхгаузена на казнь!

(Звучит барабан.)

СИЛАЧ. Все пропало!

РАБЫНЯ. Придется действовать самим.

(Барона выводят к плахе. Выходит Султан и становится под навес .)

СУЛТАН. Ну, где же твоя хваленая хитрость, барон?

МЮНХГАУЗЕН. Я никогда не отличался хитростью. Хитрость – признак недалекого ума. Иногда мне помогала случайность, и я заставлял ее служить мне. Но никогда не полагался только на случай, ибо всегда славился, как отличными лошадьми, собаками и ружьями, так и умением ими пользоваться.

СУЛТАН. Тогда прибегни к колдовству.

МЮНХГАУЗЕН. В колдовство я не верю – слишком много чудесного я для этого пережил.

СУЛТАН. А во что же ты веришь?

МЮНХГАУЗЕН. В себя, в друзей, в любовь…

СУЛТАН. Я сейчас заплачу… Любовь… Любовь похожа на привидение – все о ней говорят, но никто ее не видел… С кем я буду говорить, когда вас не станет? Прошу украсить эту плаху вашей головой.

МЮНХГАУЗЕН. От столь любезного приглашения трудно отказаться, особенно, когда ты связан по рукам и по ногам. Вы меня боитесь..

СУЛТАН. Ничего я тебя не боюсь! А веревки все равно не развяжу! Э! Приготовились!



(Барабанная дробь и музыка.)

РАБЫНЯ (Скороходу). Держи нож, перережь веревки

СТРЕЛОК. Беги, как ветер! Быстрее ветра и времени!

(Скороход набирает скорость. Раздается щелчок, как будто самолет преодолевает сверхзвуковой барьер. Музыка поплыла и стала распадаться на составные части. Все двигаются, как при замедленной съемке. Скороход разрезает веревки и исчезает. Все возвращаются к нормальной жизни.)

СУЛТАН. Что это было?

МЮНХГАУЗЕН. Последний порыв ветра.

СУЛТАН. Верно, к дождю… Надо кончать скорее.

МЮНХГАУЗЕН. А последнее желание?

СУЛТАН. Ну, что? Только не проси жизнь… Это – старая острота.

МЮНХГАУЗЕН. Табачку понюхать…

СУЛТАН. Это можно. Тебе помочь?

МЮНХГАУЗЕН. Да нет, я сам.

СУЛТАН. У тебя руки связаны.

МЮНХГАУЗЕН. Неужели? (Достает табакерку.)

СУЛТАН. Э-ээ! А веревки как же?

МЮНХГАУЗЕН (дует на табак). Ребята, ложись!

СИЛАЧ. А-а-а-ап-чхи!



(Все разлетаются.)

СУЛТАН. Рубите его! Стреляйте в него!

РАБЫНЯ. Стрелок, шатер!

(Стрелок стреляет в веревку, держащую шатер, она обрывается шатер падает, накрывая всех. Мюнхгаузен выбирается из-под шатра. К нему спешат друзья. С другой стороны выбирается турок и целится в барона.

РАБЫНЯ. Мюнхгаузен!



(Мюнхгаузен приветливо машет рукой, не замечая опасности. Рабыня бросается к нему. Выстрел. Рабыня сползает на землю. Все окружают убитую. Из-под шатра выбирается Султан.)

СУЛТАН (Турку). Надо было стрелять?! Все бы могло кончиться так хорошо! Нет, все надо испортить. (Снимает чалму, отклеивает усы, уходит за кулисы.)

СТРЕЛОК. Она нас всех вызвала флейтой.

СИЛАЧ. Без нее мы бы ничего не придумали…

СКОРОХОД. Она…

МЮНХГАУЗЕН. Прости меня. Я тешил свое самолюбие любовью к царице. И не увидел царицу в рабыне. Я буду любить тебя вечно.

РАБЫНЯ (открыв глаза). Ловлю тебя на слове.

МЮНХГАУЗЕН. Ты жива? Но как?

РАБЫНЯ. Твой талисман, любимый. (Достает из под платья английский дублон.)

МЮНХГАУЗЕН. Теперь здесь две отметины от пули. Первая целила в моего деда, а вторая в мою жену.

РАБЫНЯ. Жену? Ты сказал: жену? Милый, я пойду переоденусь к свадьбе. (Убегает.)

(Появляется Потемкин.)

ПОТЕМКИН. Барон, дай я тебя обниму! Ты остался жив и совершил очередной подвиг! Императрица желает видеть тебя!

МЮНХГАУЗЕН. Екатерина? Меня? Сейчас?

ПОТЕМКИН. Целых три вопроса. Ответ будет один: да! А, кстати, где та прелестная рабыня?

МЮНХГАУЗЕН. Она переодевается к свадьбе.

ПОТЕМКИН. К свадьбе? Барон, вы мне сообщили преприятнейщую вещь! Вот только понравится ли она Екатерине?

(Выходит Екатерина.)

ЕКАТЕРИНА. Что мне должно понравиться?

ПОТЕМКИН. Барон Мюнхгаузен!

ЕКАТЕРИНА. Барон, вы совершили целый ряд героических подвигов во славу России. И награда, причитающаяся вам должна быть царской. Не хотите ли вы разделить со мной трон и корону? (Посмотрела на Потемкина, тот взвыл.)

МЮНХГАУЗЕН. Ваше Величество, вы любите другого! Да и я бы не смог царствовать. Для этого нужен особый талант. Я хорош и знаменит на своем месте. Лучше быть первым из охотников, чем последним из королей.

ЕКАТЕРИНА. Вы пожалеете. Это безрассудство!

МЮНХГАУЗЕН. Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется.

ЕКАТЕРИНА. Здесь не обошлось без женщины! Говорят, вы привезли рабыню, и будто она – моя копия… Вздор! Я царица! Я единственная и неповторимая!

МЮНХГАУЗЕН. Я вам открою секрет: каждый человек единственный и неповторимый.

ЕКАТЕРИНА. Что, и мой конюх, и мой лакей?

МЮНХГАУЗЕН. Да, Ваше Величество. Каждый ребенок…

ЕКАТЕРИНА. Ребенок еще не человек!

МЮНХГАУЗЕН. Каждый ребенок единственный и неповторимый человек.

СИЛАЧ. И я тоже?

МЮНХГАУЗЕН. Да. С тех пор, как ты не позволяешь, чтобы тебя били. Если я осознаю себя человеком – я человек.

ЕКАТЕРИНА. Мюнхгаузен, вы могли бы стать царем, но вы сделали свой выбор.

МЮНХГАУЗЕН. Я не могу отказаться от путешествий и приключений. Покой для меня губителен – он означает смерть.

(Звук выстрела. Мюнхгаузен покачнулся. Вытер кровь с мочки уха.)

МЮНХГАУЗЕН. Мимо! Будем жить!


Глазков Владимир Иванович

м. тел.8-911-237-45-21, e-mail: artist33@yandex.ru

Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет