И. Р. Габдуллин из истории чекмагушевского района республики башкортостан уфа – 2012



жүктеу 3.63 Mb.
бет1/20
Дата27.03.2019
өлшемі3.63 Mb.
түріКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Администрация Чекмагушевского района
Республики Башкортостан



И.Р. Габдуллин

ИЗ ИСТОРИИ

ЧЕКМАГУШЕВСКОГО РАЙОНА

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

Уфа – 2012
Н а у ч н ы й р е д а к т о р:

доктор исторических наук М.И. Роднов

Р е ц е н з е н т ы:

доктор исторических наук Б.А. Азнабаев

кандидат исторических наук Р.Н. Рахимов




Габдуллин И.Р.

Из истории Чекмагушевского района Республики Башкортостан. Уфа: …, 2012. – 226 с.


Книга посвящена истории Чекмагушевского района. Впервые в научный оборот вводится большой объем фактического материала, который представляет значительный интерес не только в краеведческом плане, но и для изучения истории Республики Башкортостан. Ценными являются также разнообразные документальные источники, публикуемые в приложении данной работы.

Предназначена для историков, этнографов, краеведов, а также уроженцев Чекмагушевского района Башкортостана и всех тех читателей, которые интересуются историей родного края.
Оглавление


ГЛАВА 3 . РАЙОН В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ 4

В годы гражданской войны 4

Район в годы нэпа 11

«Великий перелом»


и коллективизация сельского хозяйства 14

Преобразования в культуре 23

Великая Отечественная война 25

Послевоенное время 32

Наш край сегодня 37

Приложения 42

Приложение №1 42

42


Хроника событий 42

XVII–XI вв. до н.э. – на территории края проживают племена срубной археологической культуры. Развивается скотоводческое и земледельческое хозяйство, металлургия, отливаются изделия из бронзы. 42

XIV–XII вв. до н.э. – в регион проникают племена черкаскульской культуры (древние угры). 42

Приложение №2.


Тамги жителей края 50

Приложение №3.


Служилые татары и мурзы края 57

Приложение №4.


Селения края в 1896-1897 гг. 87

Приложение №5.


Крупные фермерские хозяйства
Чекмагушевского края на 1917 год 104

Приложение №6.


Репрессированные 114

Приложение №7.


Селения Чекмагушевской волости в 1930 году (на 1 июля 1930 г.). 149

Приложение №8.


Чекмагушевский район в цифрах 151

Источники и литература 159



ГЛАВА 3 . РАЙОН В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ

В годы гражданской войны


В 1917 г. Чекмагушевский край, как и вся Россия, пережила социальные потрясения. В феврале свергли царя. У власти оказалось Временное правительство. А уже осенью, 25 октября 1917 г. (7 ноября 1917 г. по новому стилю), произошел переворот – власть в стране перешла в руки большевиков.

Новая власть не пользовалась популярностью на периферии, лишь в крупных городах большевики имели влияние. Выборы в Учредительное собрание наглядно показали, на чьей стороне симпатии граждан страны. В Белебеевском уезде за татарских социалистов-революционеров (мусульманский национальный совет) голосовало 78579 человек, в Бирском уезде за них же – 66209, в Мензелинском – 82170. В тех же уездах за социалистов–революционеров голосовали соответственно: 56706, 63016 и 63741 человек. В то же время за партию Владимира Ульянова отдали голоса в тех же уезда – 8195, 7027 и 2155 человек1. Большинство населения страны составляло многомиллионное крестьянство, соответственно и симпатии сельчан в основном приходились на долю партии социалистов–революционеров (эсеров), как наиболее масштабно выражавшей чаяния сельского люда. Они же, эсеры составили и большинство в Учредительном собрании. Однако, законно избранная власть была разогнана большевиками в январе 1918 г.

Органами новой власти стали Советы на местах. Процесс перехода власти к Советам на местах занял определенное время. В северо-западной Башкирии выборы в Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов прошли лишь в марте – апреле 1918 г. Во всех волостях создавались волостные Советы, а в отдельных селениях сельские Советы. В Имянлекулевской волости выборы в Советы прошли 17 апреля 1918 г.2. Председателем волостного Совета стал Бахтизин. В Старо–Калмашевской волости председателем волостного Совета был избран Акчурин, а в Карьявдинской волости Дашкин Миргазиян3.

Одним из первых актов советской власти был декрет о земле. В начале 1918 г. во всех уездах Уфимской губернии было ликвидировано помещичье землевладение. В Старо–Калмашевской волости еще в начале 1918 г. на собрании представителей сельских сходов было принято решение о взятии на учет земель местных крупных землевладельцев4. Одновременно с пахотными землями, лугами, выгонами, производилась конфискация помещичьего скота, инвентаря, лесных дач. Отобранные земли и инвентарь перешли в распоряжение местных земельных комитетов и земельных отделов волостных Советов, которые потом распределяли земли и инвентарь между крестьянами на основе уравнительности. В то же время нужно признать, что новая власть лишь шла за крестьянами. Процесс отчуждения земель у крупных землевладельцев на всей территории Российского государства начался уже во время анархии периода Временного правительства. Так, еще летом 1917 г. Карьявдинский комитет Народной Воли постановил отобрать принадлежавшие местному землевладельцу Борисову 132 дес. земли5. Были отобраны земли и у других местных крупных землевладельцев. Так, если в 1917 г. у жителя д. Бикметово Усмана Галиева под посевами и паром было более 80 дес. земли, то к 1920 г. в его владении оставалось лишь около 2 дес.6. По сути это были самовольные, незаконные захваты земли.

Приход к власти большевиков ознаменовался также повсеместным террором против «эксплуататорских» слоев общества, офицеров, чиновничества. Тысячи человек были расстреляны без суда и следствия, в т.ч. рабочие и крестьяне из-за «саботажа», т.е. забастовок, стачек, демонстраций против коммунистической власти. Именно большевики в 1917 г. ввели в обиход понятие «враг народа» и они же задолго до нацистов стали устраивать для неустраивающих их своих сограждан концентрационные лагеря.

На первых порах крестьянство поддерживало советскую власть. После введения советской властью хлебной монополии (продразверстки), когда у крестьян в принудительном порядке стали изыматься все хлебные излишки (оставлялась только потребительская норма и семенной фонд), а губернию заполонили многочисленные продовольственные отряды из промышленных городов (они и изымали крестьянский хлеб), вера крестьян в советскую власть была подорвана.

Положение обострила принудительная мобилизация крестьян в красногвардейские отряды для отправки на фронт против чехословаков, поднявших восстание против Советской власти. Крестьяне толпами собирались у волостных Советов, митинговали, проводили собрания, на которых нередко принимались антибольшевистские резолюции. Деревня оказалась, как бы разделенной на два лагеря: одни за большевиков, другие против.

Многие, наверное, помнят сцену из фильма «Чапаев», когда крестьяне говорят Чапаеву:«Белые придут – грабят, красные придут – грабят». В этом же фильме интересны слова тех же крестьян: «Мы за большевиков, а коммунисты нам не нужны». Далекие от политики сельчане, конечно же, не могли понять, что большевики, отдавшие крестьянам земли помещиков и деревенских богатеев, после одного из очередных съездов этой партии трансформировались в коммунистов, забиравших из крестьянских закромов последнее зерно. В своих многочисленных жалобах крестьянство чётко отличало «большевиков», которые «дали землю», от «коммунистов», которые «дерут с мужика три шкуры».

Советская республика недолго пользовалась мирной передышкой после подписания Брестского мира с Германией. В мае 1918 г. против Советской власти началось восстание чехословацкого корпуса, созданного из военнопленных подданных Австро-Венгерской империи, которое поддержали все недовольные советской властью. Мятеж начался вследствие попыток советских органов власти разоружить чехословацких солдат. Одновременно, в начале июня 1918 г. в Самаре депутами-эсерами Учредительного собрания, было создано антибольшевистское правительство, получившее название Комуч (Комитет членов Учредительного Собрания). Началась гражданская война, главным апологетом которой еще со времен начала 1-й Мировой войны был лысоватый предтеча усатого закавказского монстра и основоположник «великого учения» с бородкой клинышком.

В июне–июле 1918 г. организуются белогвардейские отряды на территории района. Так, земским начальником Акселем Готлундом на границе Бирского и Белебеевского уездов был организован добровольческий конный отряд, в который вошло 150 человек (в основном местные крестьяне). В Карьявдинской волости местный помещик ротмистр Мердер на своем хуторе также организовал белогвардейский отряд из 35 человек. Отряд Нурдавлета муллы Султанова в Каразириково насчитывал 20 человек. Впоследствии, отряды Мердера и Готлунда были разбиты чеверевскими соединениями. В частности против отряда Готлунда был выслан отряд под командованием Хохрина, в который вошло 80 пехотинцев и 30 кавалеристов при двух пулеметах. В ходе сражения было взято в плен 15 человек и один пулемет «Максим». Против «банды» Мердера из летучего карательного отряда Ф.Мельникова (60 пехотинцев и 26 кавалеристов из мадьяр) было направлено 30 стрелков и все кавалеристы. Взятые в плен Мердер и его жена были расстреляны в Яркеево1.

В красногвардейские отряды А.М. Чеверева летом 1918 г., во время пребывания этого отряда в селе Дюртюли вступили добровольцами или было мобилизовано многие жителей нашего края. В полном составе к отрядам Чеверева присоединился красногвардейский отряд (49 человек) под командованием Шарифьяна Галиева и Ахтяма Бахтизина. Жалование вступавшим в чеверевские и николо–березовские отряды (в деревне Николо–Березовка обосновались отступившие из Уфы большевистские власти) определялось в 700 руб. в месяц и «50 рублей за час во время боя»2. Кроме того, в чеверевских отрядах практиковалась раздача конфискованного (еще точнее – награбленного) имущества красногвардейцам3. Из жителей нашего края в отряд Чеверева вступили Тимергазин Малик и Шаймухаметов Саитмагруф (командир взвода) из Тузлукушево, Васиков Галим и Агадуллин Габдулла из Земеево, Валеев Шакирьян из Тамьяново, Гарифуллин Шарифулла из Старого Сурметово, Нуриев Фатхельбаян из Сыйрышбашево, Ишбулдин Ахметсултан из Караново, Мусин Шарифьян из Ново–Кутово, Ахунов Суггут из Старо–Балаково, Салимов Муллаян из Чекмагушево, Макулов Шайбак из Старо–Калмашево, Бигнов Лутфуй из Верхне–Аташево, Рашитов Габдрахман из Имянлекулево и многие другие. С августа 1918 г. в отрядах братьев Кашириных воевали Байбаков Нури и Хабибрахманов Фазлый. Многие из жителей района погибли на фронтах гражданской войны: Галимухаметов Нурмухамет, Яппаров Гафар, Сайфуллин Фахрулла, Сафиуллин Ясави, Хуснутдинов Хадимулла, Каюмов Гибадулла (Земеево), Гайнуллин Самигулла, Кутлуахметов Галиахмет (из Тузлукушево), Габдрахманов Сабир, Гареев Лутфулла (из Ново–Кутово), Давлетшин Султан и многие другие4.

Героями гражданской войны стали Захит Гареев и Ахтям Бахтизин – командиры Красной Армии, уроженцы д. Верхне–Аташево.

С лета 1918 г. на территории Уфимской губернии устанавливается власть эсеровского Комуча, пришедшего к власти на штыках чехословаков. Со взятием войсками чехословацкого корпуса Уфы, часть красногвардейцев отступила в Чекмагушево. Здесь местные жители пленили их и разоружили5. Но и новой власти нужен был хлеб, хотя, нужно сказать, Комуч отменил твердые цены, утвержденные советской властью. Но что больше всего отталкивало крестьянство от новой «комучевской власти» (а затем и Колчаковской), так это возвращение бывших крупных землевладельцев, чиновников, старых порядков, возвращение конфискованных большевистской властью земель, сельскохозяйственного инвентаря, скота бывшим владельцам. Так, вернувшимся в д. Караново поручиком белогвардейской армии Федором Кирьяновым был арестован житель этой деревни Галлямов Кашфи за активное участие в раздаче конфискованной советской властью земель (в т.ч. земель Кирьяновых) беднякам и батракам. Арестованного отвезли в Бакалы, где он был подвергнут порке6. За участие в поджоге имения земского начальника Готлунда близ д. Ахметово, белогвардейцами было расстреляно несколько крестьян из этой деревни.

По воспоминаниям нашего земляка, уроженца д. Старо–Баширово казанского профессора Исмагила Гадиевича Сулейманова, его родная деревня несколько раз переходила из рук белогвардейцев в руки воинов Красной Армии1.

После изгнания колчаковских войск летом 1919 г. из Уфимской губернии на территории района восстанавливается советская власть. Председателем Старо–Калмашевского волостного ревкома и волостным военным комиссаром стал Имамутдин Газизов из д. Чекмагушево. Были созданы партийные ячейки в волостях. В Старо–Калмашевской волости первым председателем ячейки РКП (б) стал Николай Захарченко (родом из Благоварского района). Тем же летом (15 июня 1919 г.) Мустафиным Хасаном, уроженцем д. Каракучуково была создана ячейка союза молодежи Старо–Калмашевской волости из 42 членов. Такая же ячейка была создана в январе 1920 г. в Имянлекулевск ой волости из 28 членов2.

Вместе с советской властью в Уфимскую губернию вернулись продразверстки и продотряды – бич крестьянства всей страны. Нередко многочисленные продотряды действовали с нарушениями законности: сажали крестьян в «кутузки», морили голодом, пороли, били, заставляя крестьян сдавать последний хлеб. К тому времени реквизициям по твердым ценам (то есть ценам ниже рыночных) подлежали не только зерно и фураж, сахар и картофель, но и мясо, рыба и все виды животных и растительных масел. Сами же большевики писали по поводу такой политики в деревне так: «нужно же наконец понять, что такая политика по отношению к деревне слишком дорого может обойтись нашей революции. Обычно мы спохватываемся тогда, когда уже бывает поздно ... Пишут также, что в деревне произошел перелом. Пожалуй, правда, перелом произошел: пьянство развивается,... власть проклинают, слово «коммунист» стало ругательное...»3. Такого же рода неутешительные для коммунистов выводы звучали и из периферии. Советская власть еще в годы гражданской войны обрела цензуру. Перлюстрация писем была обычным делом. Обстановка тех дней хорошо видно и из писем простых граждан Уфимской губернии.

В докладе члена Уфимского губернского исполкома Газыма Касымова обстановка в губернии на тот период характеризуется так: «... Базары закрыты, никто не принимал мер к снабжению не имеющих хлеба бедноты и семей красноармейцев хлебом. В то же время в глазах населения ссыпанный пополам со снегом (хлеб – И.Г.) гниет на ссыпных пунктах, так как нет возможности отправить его в Центр. Крестьянин не может переварить подобных явлений. Продагитом (продовольственная агитация – И.Г.) при отправке их в деревню, кроме выпечки хлеба было поручено, главным образом, организовать деревенскую бедноту, ознакомить ее с сущностью советской власти, завоевать симпатию бедноты ... Но продагиты обо всем этом забыли. Они вообразили, что весь крестьянский мир состоит из кулаков и издевались над ним ... Хлеб оставленный населением на семена отбирался и в тоже время не принимались меры к снабжению населения семенами». Доклад Г.Касымова дополняет доклад информационно-статистического отдела политуправления войск ВОХР Приуральского сектора от 20 апреля 1920 г. в ЦК РКП (б) о восстании в Уфимской губернии. Сам доклад имеет рубрику «совершенно секретно». Приведем некоторые выдержки из него: «Волнения крестьян в губернии начались еще в декабре прошлого 1919 года, но они не имели такого широкого масштаба, какой приняли в настоящее время… Недовольство населения вызывается продагентами из центра, которые не знают часто ни работы, которую взялись вести, ни среды, ни психологии крестьянина; неумелым разрешением местными органами того или иного вопроса. Продовольственники отличаются большей некорректностью, часто превышают данные им полномочия. Часто они политически совершенно неблагонадежны. С другой стороны продагиты и продотряды занимаются взяточничеством, избиением крестьян, оскорбляют национально-религиозное чувство инородцев, насмехаясь над их верованиями и религиозными обрядами»)4.

В такой обстановке достаточно было искры, чтобы разгорелось пламя крестьянского бунтарства. Такой искрой в Уфимской губернии стало самоуправство одного из продотрядов в Мензелинском уезде, где в начале февраля 1920 г. началось восстание крестьян против советской власти. Вскоре восстание, получившее название «Черный орел», охватило значительную часть Мензелинского, Белебеевского, Бирского, Уфимского уездов, смежные районы Самарской и Казанской губерний. Интересны лозунги восставших: «Да здравствует Советская власть!», «Да здравствует Красная Армия!», «Долой коммунистов – насильников!», «Да здравствует свобода торговли!». В «мятежных» воззваниях есть такие строки: «Зачем мы восстали? Кто мы? Кто наши враги? Мы многомиллионное трудовое крестьянство! Наши враги коммунисты!» Провозглашалась вольная торговля и лозунг «Советы без коммунистов»5.

В просторечье, как нам рассказывали наши бабушки, это восстание именовалось «сэнэк сугышы», то есть «вилочная война». И действительно, каким должно было быть оружие крестьян. Винтовок, пулеметов у них, разумеется, практически не было, если и было то в небольших количествах. Вот и приходилось вооружаться вилами. Бирский уздный исполком сообщал в Уфу: «Восставшие вооружены топорами, вилами, другими хозяйственными орудиями, огнестрельного оружия нет». Пламя народного гнева было так велико, что власть предержащие коммунисты бежали из волостных центров. Восставшим плохо вооруженным войскам был сдан даже уездный город Белебей. Реввоенсовет Туркестанского фронта 2 марта 1920 г. охарактеризовал это дело так: «Временная сдача Белебея почти невооруженным бандам представляет факт неслыханного позора...»1. Численность повстанческой крестьянской армии «черных орлов» в момент наивысшего подъема достигала 50 тыс. человек Части ЧК и ВОХРа, вооруженные пушками и пулеметами, безжалостно истребляли повстанцев с их вилами и пиками. За несколько дней тысячи крестьян были убиты и сотни сел сожжены.

Восстание охватило и территорию Чекмагушевского района. Крестьяне убивали коммунистов, продовольственных работников, как расхитителей их хлеба, комсомольцев, всех сочуствующих советской власти. Председатель Белебеевского уездного исполкома Клюев в то время писал: «Ведется травля и избиение даже учителей и мугаллимов... Ссыпные пункты (для хлеба – И.Г.) в опасности. Повстанцы, по занятии громят и раздают населению...»2.

Только по Старо–Калмашевской волости восставшими было убито 59 коммунистов, продработников, милиционеров, учителей, сочуствующих советской власти, в т.ч. из 53 членов Старо–Калмашевской волостной ячейки РКП (б) в живых остался один человек3. По данным же Газыма Касымова в волости было убито около 75 человек, из них 5 мулл4. Жителям Чекмагушево запомнились слова, сказанные местным муллой Шайхуллой Яхиным в начале восстания: «Против власти идти с топорами и вилами не реально». Он же предлагал Фазлыю Валиахметову в начале восстания укрыться в его доме под полом, но Валиахметов предпочел скрыться у своих родственников. По пути к ним он был пойман и забит до смерти.

Такие же кровавые события прокатились и по другим селениям края. Восставшие на территорию нынешнего Чекмагушевского района пришли со стороны д. Куручево (Бакалинский район). Житель Резяпово Мухамадеев Зигангали во время допроса показал: «...18 февраля восставшие пришли из Токтагулово и Камаево. На следующий день пришли из Катаево до 300 человек. После чего к нам прибыло большое количество повстанцев Куручевской волости и после с ними я работал в контакте – выгоняли народ к восстанию против коммунизма...»5.

Повстанцы (кто в санях, кто верхом на лошадях), занимая селения, убивали местных коммунистов, продработников. Так, в д. Тайняшево было убито пятеро продработников. Такие же события прошли в Тузлукушево, Аблаево, Каракучуково, Калмашбашево, Рапатово, Старо–Калмашево, Киндеркулево, Старо– и Ново–Биккинино, Ихсаново, Ново–Расмекеево. Командир 94-го стрелкового батальона (из г. Бугульма) Алексей Иванович Максимов докладывал: «...Шагивалеев ему доложил, что в Резяпово на хлебном пункте хранятся винтовки и пулемет и указал... что в одном месте 23 трупа зарыто коммунистов... »6. В деревнях повстанцы сразу же собирали сельский сход, на котором избирали коменданта селения, командиров для местных крестьян. Советскими властями были захвачены приказы повстанческих властей о мобилизации крестьян от 18 до 40 и даже 55 лет7. После сходок повстанцы с местными крестьянами шли уже к следующей деревне. И так от деревни к деревне. Примечателен тот факт, что к восставшим в полном составе присоединились работники Имянлекулевского волостного совета во главе с его председателем Салиховым Сахипзадой (позднее он был сослан в ссылку).

В каждом селении восставшими были созданы новые временные органы власти – комендатуры, во главе с комендантами. На обязанности комендантов сел и деревень лежала доставка продовольствия и других припасов повстанцам на подводах (санях), постоянная связь с близлежащими селениями, арест коммунистов и прочее. Во главе комендатур стояли обыкновенные крестьяне. Так, председателем комендатуры в Чекмагушево стал крестьянин–середняк Магалим Мустафин, а секретарем Шайхулла Габдрафиков.

В с. Юмашево к выступлению против коммунистов призывали псаломщик Аввакум Васильев и прибывший в село «кузеевский татарин». Комендантом селения был выбран Степан Волков. А житель селения Александр Петрович Николаев был избран помощником военного комиссара Федора Роковина и принимал «деятельное участие при организации и отправке отряда» против Советов. После ликвидации восстания кроме Аввакума Васильева (расстрелян) были также осуждены житель Байгильдино Петр Полковников (расстрелян), Степан Васильев. Обвинялись также Николай Сайдяков, местный священник Василий Елизарович Татмышевский, его дочери Анфиса и Валентина и другие, но были оправданы8.

В этих условиях коммунистическими властями против восставших было решено послать регулярные части Красной Армии. Одна часть карателей наступала со стороны Бирского уезда по линии рек Кый–Кичу и Базы, а уфимская группировка должна была наступать «к линии реки Чермасан»9. В начале марта 1920 г. около села Топорнино и в 20 км от Бирска под селом Погорелово восставшие были разбиты регулярными частями Красной Армии. Потерпев поражение, повстанцы отступили сначала к Чекмагушу и дальше к Белебею. Вслед за ними в селения Старо–Калмашевской и других волостей вошли отряды Красной Армии.

По селениям Старо–Калмашевской волости прошелся карательный отряд Стрельникова, наводя страх на всех крестьян. Но особенной жестокостью прославился «интернациональный» отряд из венгров и китайцев под командованием Жиго, дислоцировавший в д. Тузлукушево. Проверка деятельности отряда выявила «бесконечный ряд беспощадных поголовных порок, прогон сквозь строй, убийств без разбора, поджоги бедных лачуг, грабеж, мародерское, грубое, нечеловеческое обращение с населением – особенно в этом отличились китайцы и эскадрон мадьяр… замечались случаи насилия над женщинами»1. В каждом селении были взяты под стражу наиболее активно участвовавшие в восстании крестьяне. Некоторые из них попали в концентрационные лагеря, созданные большевиками для своих граждан еще в 1918 г., иных же тут же без суда и следствия расстреляли. Так, в Чекмагушево были расстреляны Магалим Мустафин с сыном Масалимом, Гарифулла Давлетшин, Гарифулла Хабибуллин, Закир мулла Мухаметаминев, Хайретдин Музафаров, Наби Абелхаков. В Калмашбашево были расстреляны муэдзин Сафуан Мунасыпов, купец Габбас Хамзин (его сын Разый успел сбежать), староста Бадретдин Сафин, мельник Низамутдин Фахрутдинов (его сын Рамазан вместе с внуком был забит до смерти шомполами), Миннехамат Баширов, Исламгази Шарипов, Фазыл Хафизов (отец одного из организаторов комсомола Башкирии Аминкая Галиева), брат Аминкая Ахметлатиф Фазылов, Ахметзаки Мухаметшин, Хузягул Кинзягулов, Миннислам Кинзягулов, Башар Мударисов, Билал Бадретдинов, Сабир Мухаметшин, Галимзян Бикмурзин, Ильяс Ямалетдинов, Ибрагим Габдрахманов, Ахметша Галиев, Сахаутдин Ямалетдинов с сыном Нигматуллой. В д. Сыйрышбашево были расстреляны два человека за убийство продработника Милюшкина из Москвы. В Старо–Калмашево были расстреляны Зинатулла Кашаев с двумя сыновьями.

Даже после подавления восстания советские власти не рискнули вывести свои войска с территории края. Так, 27-батальон ВОХР в составе 227 штыков и 92 сабель при пяти пулеметах занимал позиции в районе д. Ново–Узмяшево, 94-й батальон в составе 302 штыков при четырех пулеметах и 28 саблях занимал «линию деревень Новосеменово, Альмеево и Кутуево»2.

После разгрома восстания была восстановлена советская власть на местах. Были вновь воссозданы ячейки РКП (б) и комсомола. К октябрю 1920 года список членов и кандидатов в члены РКП (б) по Карьявдинской, Старо–Калмашевской и Имянлекулевской волостям выглядел так:

Члены РКП (б) Время вступления

Горшков Петр 13. 11. 1919.

Ишбулдин Зигангали 13. 11. 1919.

Курятников Михаил 13.11. 1919.

Галимов Габдрахман 13. 11.1919.

Минашев Миргарифьян 13. 11.1919.

Алмаев Фатих 15. 08. 1920.

Дашкин Миргазиян 13. 11. 1919.

Рахманкулов Багданур 01. 03. 1920.

Терегулов Гаделгарей 06. 11. 1919.

Галеев Шарифьян 25. 12. 1919.

Халиков Габдулла 24. 12. 1919.

Кандидаты

Бахтизин Галиакбар 30. 01. 1920.

Киреев Гильмулбаян 15. 11. 1919.

Вагапов Заки 31. 05. 1920.

Хашаев Шарифьян 13. 11. 1919.

Мухаметов Малик 18. 02. 1918.

Набиуллин Гумер 24. 12. 1919.

Соловьев Михаил 01. 04. 1920.

Файзуллина Гафия 15. 11. 1919.

Терегулов Гиният 15. 08. 1920.

Гумеров Ахъяр 25. 11. 1919.

Акчурин Шаяхмет 15. 02. 1920.

Кудояров Гильмутдин 15. 08. 1920.

Гарифуллин Газиз 18. 12. 1919.

Миннигалеев Ахметгали 24. 12. 1919.

Сакаев Гильмутдин 15. 04. 1920.

Баимбетов Багданур 20. 12. 1919.

Чанышев Салимгарей 18. 05. 1920.

Валеев Вагиз 28. 05. 1920.

Байрамов Абдулбари 18. 05. 1920.

Квашнин Иван 03. 09. 19203.

Сами коммунисты признавали, что восстание «началось на почве усиленных нарядов Губпродкома» (то есть Уфимского губернского продовольственного комитета). Крестьяне выступали не против разверстки вообще, а против чрезмерной нормы и злоупотреблений при ее взимании. Сами лозунги восставших говорят о том, за что они боролись: «Да здравствует Советская власть!», «Да здравствует Красная Армия!», «Долой коммунистов-насильников!», «Да здравствует свобода торговли!»

Политика советской власти после ряда крестьянских восстаний в 1920 г. по отношению к крестьянству оставалась прежней – продразверстки, продотряды, изымание ими «излишков» хлеба у крестьян, так, что у них не оставалось запаса на случай неурожая. Крестьянство было недовольно такой политикой. Уже после подавления восстания большевистские лидеры Уфимской губернии признавали, что «настроение населения враждебное»2.

Зная то, что выращенный ими хлеб все равно отберут, крестьяне из года в год сокращали посевные площади. Кроме того, не хватало семян после ежегодных проскрипций большевиков. Если, в 1916 г. по Карьявдинской волости было засеяно 849 дес. пшеницы, то в 1920 г. посевные площади пшеницы по этой волости сократились до 117 дес. Посевы полбы сократились с 902 дес. до 59, гороха – с 1295 до 1010, картофеля – с 387 до 338, гречихи – с 2116 до 884, овса – с 4934 до 4889 дес. Такое же положение наблюдалось в Имянлекулевской и Старо–Калмашевской волостях. По сравнению с довоенным периодом уровень крестьянского хозяйства Уфимской губернии понизился до таких пределов: посевной фонд на 43%, скотоводческий на 50%. Губернские статистики отмечали, что «крестьянское хозяйство... за время войны и революции дошло до крайней степени упадка». Далее говорилось: «Из отдельных культур наибольшему сокращению подверглись производство пшеницы и гречи, за счет относительного роста менее ценных культур – овса и проса. Из отраслей скотоводства максимальный упадок – в овцеводстве, где сокращение против 1911 года достиг 63%»3.

С легкой руки В.И. Ульянова было принято считать, что в голоде крестьян до революции виновато было одно лишь царское правительство, и те голодные годы были страшными для крестьян. А о голодных годах советского времени таким же незыблимым стало положение о засухах и непогоде как главных виновниках голода. Нисколько не собираясь идеализировать жизнь крестьян в царское время, приведем все же одну выдержку из земского отчета по Самарской губернии за голодный 1897 г.: «Скот был на столько заморенным, что по некоторым селениям имели место единичные случаи падежа его от бескормицы»4. Конечно, крестьяне недоедали, были смертельные случаи, но такой полномасштабной трагедии как в 1921–1922 гг. не было.

Политика «военного коммунизма» по отношению к крестьянству обернулась для последних большой бедой. В 1921 г., из-за сильнейшей засухи начался голод. Голодом были охвачены поволжские губернии – Самарская и Саратовская, Тамбовская, Уфимская и Оренбургская. Это были те губернии, где крестьянство наиболее яростно сражалось против советской «комиссарократии». Голодало почти 30 миллионов человек. Можно сказать, что голод был спущен сверху и являлся логическим продолжением коммунистической политики пуль и виселиц против крестьянства.

Засуха сжигала все, земля от зноя потрескалась, реки обмелели. В Старо–Калмашевской волости озимая рожь, посеянная осенью 1920 г., дала очень плохой урожай – всего пять пудов плохой ржи с десятины (для сравнения средний урожай ржи по Уфимской губернии в 1917 г. составил 53 пуда, а в 1918 г. – 60 пудов)5. Летом 1921 года в той же волости из засеянных 168 дес. пшеницы более половины погибла, а оставшаяся часть находилась в плохом состоянии. Полбы погибло 304 дес., овса – 1285 дес., гречиха погибла вся – 1020 дес., просо – в плохом состоянии находилось 500 дес., а 1888 дес. погибло. То же самое происходило и в соседних волостях. В этом же документе (на 1921 г.) говорится, что в Ново–Юзеевской, Старо–Калмашевской, Имянлекулевской, Куручевской, Бакалинской, Карьявдинской и Дияшевской волостях хлеба (в данном случае имеется в виду – ржи – И.Г.) на семена и продовольствие нет совершенно6.

Среди архивных материалов сохранилось письмо председателя Бакалинского волисполкома заведующему Уфимского губернского земельного управления Беляеву. То, что обрисовано в этом письме, безусловно, происходило и в других районах Башкирии. Поэтому, приведем некоторые выдержки из этого письма: «По уборке хлебов с поля 1921 года осенью крестьяне сняли не хлеб, а исключительно суррогат, лебеду, когда произвели ее в обмолот, то крестьяне пали духом и в надежде прожить только 2-3 месяца лишь только на суррогатах, и не поминая уже хлеб. Прожив они означенное время – стали весьма голодать, в большинстве у крестьян лебеда кончилась, крестьяне уже приступили к уничтожению скота коров, лошадей, овец и т.д.... дети бродили по улицам со слезами; вымирали целыми семьями, жители искали ... себе продукты питания, открылось в большом размере воровство, грабежи, убийства, и кроме того, людоедство. И те маломощные крестьяне закончили свой рабочий скот в продукты питания ... за период весны (1922 г. – И.Г.) кончили кошек; из рек лягушек, раков и других водных животных... В настоящее время в июне месяце (1922 г. – И.Г.) голодовка свирепствует так же, как и в апреле и мае месяце...»1. То же самое происходило и на территории Чекмагушевского района. Случаи воровства, людоедства отмечены в д. Старо–Балаково2. Старожилы утверждают, что муку делали из лебеды и из желудей. Ели также древесную кору, лебеду, крапиву, различные травы и коренья, лишь бы хоть немного набить желудок и обмануть голод. «Известия Башкирского ЦИК» это время описывали так: «Затерянные среди снежной пустыни, башкирские деревни, отстоящие на сотни верст от железных дорог, обычно поддерживали между собой связь конным путем, но теперь вследствие бескормицы, лошади почти все погибли, и всякая возможность общения с внешним миром для этих селений потеряна. Оставшиеся в живых люди настолько обессилели, что пешком ходить не в состоянии. Деревни занесены снегом и добраться до них можно только на лыжах… Когда даже является откуда-нибудь возможность получить помощь, население не может этим воспользоваться: лошадей, чтобы привезти хлеб, нет, люди еще бродят или лежат опухшие, в ожидании смерти. Из изб, занесенных снегом, не слышится лай собак: они давно съедены. Не видно дыма из труб – топить некому…»3.

Подворные карточки по селениям района за 1921 г. приоткрывают лишь небольшую часть трагедии, случившейся с сельчанами. Так, в Чекмагушево только в 1921 г. (голод продолжался еще и в 1922 г.) полностью вымерли семейства Миннигалеева Исламгали (карточка №491), Юсупова Исламгали (карточка №208), Мухаметвалеева Якупа (№652), Валеева Гиляза (№626), Гизатуллина Шайдуллы (№522), Кадырова Ахмадуллы (№594), Шарафутдинова Рамазана (№209), Гимазитдинова Миннихана – все щестеро членов семьи умерли (№250). В карточке семейства Шафикова Фатиха (№361), написано, что имущество сгорело, три его брата, жена, дети умерли, а сам хозяин «ушел неизвестно куда». В семействе Валиева Сабита (№120) «родители умерли», а двух дочерей определили в детский дом. Почти в каждом семействе имеются умершие. Многие люди в поисках лучшей доли бежали в Сибирь, в города, в Среднюю Азию4. Такая же картина наблюдается и по другим селениям района. В деревне Ново–Биккинино полностью «вымерли» семейства Шагабутдинова Салаха (карточка №60), Мухаметшина Закира (№61), Кабирова Галима (№62), Габдрашитова Нафика (№63), Габдрашитова Габдуллы (№64) и других5. В Старо–Биккинино умерли от голода семейства Маннанова Нафика (№126), Сафиуллина Миннигарея (№127), Хисамутдинова Ибрагима (№62), Латыпова Бадретдина (№219), Сафиуллина Шарифуллы – все шестеро человек (№147) и других6. По данным председателя Старо–Сурметовского сельсовета Шаманова Усмана Юсуповича в 1921 г. в одной общей могиле в этой деревне похоронили 70 человек7.

Правительство страны приняло меры по борьбе с голодом в Приуралье и Поволжье. Страна, разоренная семью годами 1-ой Мировой и гражданской войн, изыскивала все возможное для помощи голодающим. В этих условиях руку помощи советской России протянул американский народ. В США была учреждена Американская администрация помощи (АРА), которая, по соглашению с правительством России, с сентября 1921 года начала действовать в стране. Газеты того периода (1922 г. – И.Г.) отмечали: «1-е августа настоящего года количество питаемых детей доведено до 4170000. 15-го августа по всей Сов. России действовало 18000 столовых, в которых питалось всего 10390 тыс. За это время АРА распределила 325000 посылок, массу медикаментов, одежды, снабдила сывороткой прививок против эпидемии все уезды...»8. Львиная доля американской помощи была распределена среди голодающих Поволжья и Приуралья. Так, в течение 1921–1922 гг. АРА отпустила в Белебеевский уезд 227666 пудов продовольствия, одежды, медикаментов (поступать начало с декабря 1921 г.), в то время как государственная помощь составила 56757 пудов9.

Несмотря на все это обеспечить всех нуждающихся продовольственными пайками не удавалось. Так, в ноябре 1921 г. Имянлекулевская волостная комиссия помощи голодающим ходатайствовала об открытии питательных пунктов (столовых) для 2225 голодающих детей волости. Пайки же удалось выбить лишь на 570 детей10.

Помимо голода настоящим бедствием для сельчан стали повальные болезни. Белебеевский уездный отдел здравоохранения признавал, что «в связи с развивающимся голодом санитарное состояние становится... угрожающим»11. Тиф, дизентерия, холера буквально косили людей.

Гражданская война и большой голод 1921–1922 гг. нанесли значительный ущерб сельскому хозяйству края. По сравнению с 1911 г. посевные площади в Уфимской губернии сократились на 43%, количество скота – на 50%, причем убыль в овцеводстве достигла 83%2.

Данных о количестве умерших во время голода 1921–1922 гг. по селениям района не имеется. Орган Башкирского обкома РКП (б) газета «Власть труда» в 1922 г. констатировала: «... можно заключить, что в результате голода произошло уменьшение населения губернии не менее, как на 150000 человек, – и это, не считая погибших на стороне, бежавших от голода из губернии»3. Это, конечно, далеко не полные данные. Можно только по косвенным данным представить число погибших по району. Так, в Чекмагушево в 1920 г. проживало 3141 человек, через 10 лет число жителей составило 3115 человек. То есть, даже спустя восемь лет после голода число жителей не достигло уровня 1920 г. По деревне Рапатово эти данные выглядят так: 1920 г. – 1979 жителей, 1930 г. – 1869 человек. По Тузлукушево – 1920 г. – 1675 человек, 1930 г. – 1679 человек. По Сыйрышбашево – 1920 г. – 1603 человек, 1930 г. – 1503 человека. По Старо–Биккинино – 1920 г – 1145 человек, 1930 г – 898 человек. По Калмашбашево – 1920 г – 2257 человек, 1930 г – 1821 человек. По Верхне–Аташево – 1920 г. – 1697 человек, 1930 г – 1332 жителя4.


Каталог: public
public -> Беткі сулардың сапасын талдау: НҰра өзені алабының мысалында
public -> Этносаралық Үйлесімділік жүйесіндегі саяси-мәдени механизмдердің орны әлеуметтік ғылым магистрі, аға оқытушы Сыздықова С. М
public -> Қазақ әдебиетін дәуірлеу мәселесі Темірбай Мұқашев
public -> Спортшылардың интеллектуалдық ой өрісі және оның спорттық Қызметтегі маңыздылығы абусейтов Бекахмет Зайнидинович
public -> Ауыл шаруашылығын дамытудың жаңа бағыттары түйін Мақалада ауыл шаруашылығын дамытудың жаңа жолы «Агробизнес 2020»
public -> Қазақстандағы мемлекеттік-жекешелік әріптестік: құқықтық реттеу
public -> 1 қаңтар 2012, 12: 09 Бұл дағдарысты әлем экономикасының уақытша тежелуі деп түсіну қажет 49
public -> Қазақстандағы корей тілін оқытуда интерактивті құралдарды қолдану әдісі
public -> Әож 378-1а оқУ Үрдісінде мультимедиялық ҚҰрылғыларды қолданудың Қажеттілігі


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет