И. Р. Габдуллин из истории чекмагушевского района республики башкортостан уфа – 2012



жүктеу 3.63 Mb.
бет4/20
Дата27.03.2019
өлшемі3.63 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Раскулачивание, насильственная коллективизация нанесли большой ущерб сельскому хозяйству района. Если в период нэпа, в начале 1926 г., в Чекмагушевской волости насчитывалось 7074 хозяйства, а численность населения волости составляла 34228 человек1, то после года «великого перелома» (1929 г.), к началу февраля 1930 г., в результате раскулачивания, высылки, арестов, бегства крестьян в города и на стройки, число хозяйств волости сократилось до 6864, а населения до 32625 человек2. За два последующих месяца (к 1 мая 1930 г.) число хозяйств волости сократилось еще на 120 дворов (6744)3. Такое же положение наблюдается и после образования района. Если, в сентябре 1930 г. в районе имелось 15170 хозяйств4, то к июню 1931 г. число хозяйств сократилось до 145585, хотя в это время не было никаких изменений границ района.

Тяжелое положение сложилось и в животноводстве. В 1929–1930 гг. крестьяне, не желая отдавать свой скот задаром в колхозы, и боясь раскулачивания, предпочитали забивать свою домашнюю живность. Если в 1930 г. численность лошадей в районе составляла 17539 голов, то к 1934 г. их число упало до 11821. Всего крупного рогатого скота в 1930 г. в районе насчитывалось 29269 голов, к 1934 г. их численность сократилась до 20929 голов. Овец и коз в 1930 г. по району насчитывалось 70613 голов, в 1934 г. их численность сократилась на 48 тыс. голов6.

С самого начала самостоятельность колхозов была резко ограничена, что тормозило их инициативу, хозяйственный рост. Из колхозной деревни шла постоянная мобилизация человеческих и материальных ресурсов на различные государственные нужды. Так, в 1931 г. район по разнарядке должен был направить 100 человек в Ленинградский порт, 700 пеших рабочих и 165 конных на Бакалинский леспромхоз, 456 пеших и 245 конных рабочих на Уфимскую пристань, 800 пеших в Юрюзанский лесхоз, 50 плотников в Башсельстрой, 250 пеших рабочих во Владивостокский порт, 132 пеших и 50 конных рабочих в Буздяк, 70 рабочих на паровозоремонтный завод, 500 пеших и 350 конных рабочих в Бакалы (гужевая повинность), 125 человек в Свердловск. Всего 3987 человек7. Вербовка дешевой (дармовой) рабочей силы проводилась и позднее. Так, в 1936 г. в районе было завербовано на работу 11647 человек8.

В январе 1933 г. вводятся обязательные поставки колхозной продукции государству. При этом цены на зерно и большую часть других сельскохозяйственных продуктов были установлены в 10–12 раз ниже рыночных.

Важнейшие средства производства – практически вся машинная техника, а также квалифицированные кадры были сосредоточены в системе государственных МТС, обрабатывающих поля колхозов за натуральную плату, размеры которых устанавливались опять-таки сверху. Колхозы, таким образом, в сравнении с годами до сплошной коллективизации (ТОЗы) утратили важнейшие свои кооперативные права и практически оказались огосударствлены.

Сами же крестьяне оказались фактически прикреплены к колхозам и не имели права свободного выхода из них. Колхозное крестьянство оказалось практически единственной категорией населения Союза «свободных» республик, которое не имело паспортов.

Так, без каких-либо законодательных актов была похоронена нэп, и вся страна вернулась к принципам «военного коммунизма», к продразверстке.

Еще в 1928 г. Сталин выдвинул теорию о том, что будто бы по мере успехов социализма классовая борьба якобы неизбежно будет обостряться. В 1930 г. врагами социализма были объявлены кулаки, и выдвинут лозунг о «ликвидации кулачества как класса». Ликвидацию кулачества предписывалось производить путем конфискации скота, орудий труда, хозяйственных сооружений, семян и т.д. Часть кулачества, которая активно выступала против коллективизации, подлежала аресту, а остальные выселению из своих деревень.

Интересны количественные данные по числу «кулацких» хозяйств в Чекмагушевском районе. Если, в 1930 г. «кулацкими» было признано 198 дворов, то в 1931 г., даже после большого количества расстрелов, выселений «кулаков», число «кулацких» хозяйств увеличилось до 783 хозяйств1. Каждое зажиточное, крепкое хозяйство признавалось кулацким. К кулацким были отнесены и хозяйства религиозных служителей – мулл, муэдзинов, священников.

В 1930 г. раскулачили семейство Нуриахмета Хазиахметова из д. Верхние Карьявды. В его хозяйстве имелось две рабочие лошади, веялка. Был у них и наемный работник. Семейство Хазиахметова выгнали на улицу вместе с шестью детьми. Самого хозяина отправили на «перевоспитание» в Челябинскую область в спецпоселение для кулаков, где он и умер в 1933 г. от дизентерии. В той же деревне был раскулачен Зиязетдин Нафиков. Все его семейство было выгнано из собственного дома, где поселили семейство одного из бедняков деревни.

Практически все кулацкое имущество конфисковывалось. В постановлении ЦИК и СНК СССР от 1 февраля 1930 г. по этому поводу говорилось: «Конфискованное имущество кулацких хозяйств, за исключением той части, которая идет в погашение причитающегося с кулаков обязательств (долгов) государственным и кооперативным органам, должны передаваться в неделимые фонды колхозов в качестве взноса бедняков и батраков... »2. Имущество раскулаченного 18 апреля 1930 г. Муксинова Хасана, приговоренного к пяти годам концлагерей было передано колхозам «Игенче» и «Нариман». Его детей, несмотря на отличную учёбу исключили из школы3.

Обычными сроками для арестованных кулаков стали 5 и 10 лет лагерей. Кроме того, семьи кулаков после раскулачивания подлежали выселению. В основном их из района отправляли в д. Красная Поляна Наримановского района республики.

Всего по селениям современного Чекмагушевского района за годы массовых политических репрессий с конца 1920-х гг. было арестовано около 450 человек. По району прокатилось несколько волн репрессий. Первая волна началась в 1929 г., когда 23 августа был арестован председатель сельсовета из д. Ново–Семенкино Александр Ефимович Чашников вместе со своим братом Степаном. Позднее, в ноябре месяце был арестован и третий из братьев Чашниковых Павел (позднее расстрелян). В целом вторая половина 1929 г. прошла более или менее спокойно – было арестовано всего лишь девять человек Но с началом активной «коллективизаторской» эпопеи и выступлениями крестьянства против нее, репрессивные меры государства против крестьянства приняли жесткий оборот. В Резяповской волости 18 февраля 1930 г. в волостном центре было арестовано сразу семь человек – так называемые «кулаки» и «подкулачники» Усмановы (Гусмановы) Гилемхан и Гирфан, Якуповы Зайнигул и Мухамеди, Хазикаев Вали (все в апреле 1930 г. были расстреляны), Галимов Нугман и Хасанов Нургали (получили по 10 лет лагерей).

За февраль месяц 1930 г. было арестовано 29 сельчан (в основном по Резяповской волости). В марте же их количество возросло до 63 человек. Рассмотрим хронологию мартовской вакханалии чекистов. 1 марта 1930 г. «органы» прошлись по Аблаево – было арестовано сразу 14 сельчан. Из-под стражи был освобожден и оправдан только один из арестованных, двоих (мулла Исянбердин Ахкам и колхозник Садыков Ахметзян) 19 апреля расстреляли, остальные получили по 10 лет лагерей. 2 марта настал черед д. Янабердино. В селении было арестовано 10 человек. Двое из арестованных получили пять лет лагерей, остальные по 10. 3 марта арестовали шесть человек из Каракучуково. На следующий день столько же человек было арестовано в Ново–Биккинино, а еще через день – 6 марта – пятеро в Калмашбашево (двоих крестьян расстреляли 26 апреля). 7 марта арестовали шестерых крестьян уже в Рапатово, а 8 марта четверых тузлукушевцев. 9 марта были взяты под стражу пять человек из Чекмагушево и трое из Старо–Биккинино.

Техника «шитья» антисоветского «дела» была предельно простой. За какую-либо провинность, за прошлые, с точки зрения коммунистов, грехи или колебания, или же в результате доноса арестовывалось два-три человека, затем с виду простенькое дело разрасталось как снежный ком, и вместо нескольких обвиняемых на скамье «антисоветчиков», «террористов», «шпионов» оказывались десятки «матерых», зачастую неграмотных «оппозиционеров».

Какие же преступления инкримировались нашим землякам? Так, крестьянин–единоличник Гилязов Ахмадулла из д. Рапатово (1870 или 1872 года рождения), арестованный 7 марта 1930 года обвинялся по статьям 58–10, 58–11, 58–13. Видимо, до революции Ахмадулла Гилязетдинович какое-то время занимал должность волостного стражника или же другую полицейскую должность. Ему это припомнили, припаяв статью 58–13, которая гласила: «Активные действия или активная борьба против рабочего класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны». Наказание по этой статье – «расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства… с допущением, при смягчающих обстоятельствах, понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества». Статья 58–10, по которой также обвинялся Гилязов А.Г., гласила «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания». Следующая статья 58–11 содержала такие положения: «Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из из преступлений».

Наиболее страшной же с точки зрения коммунистов была статья 58–8. В этой статье говорилось: «Совершение террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут за собой – меры социальной защиты»1, такие же, как и в статье 58–13. По этой статье были репрессированы резяповцы Усмановы и Якуповы, Ивайловы Аркадий и Николай, Баимбетов Исмагил, Гумеров Закир из Байкеево, Асанбаев Михаил из Байгильдино (все расстреляны), Ляпустин Потап из Васильевки, Кудряшов Гурий и Романов Яков из Николаевки, Борисов Тимофей, Данилов Николай, Степанов Иван, Федотов Петр из Ново–Семенкино и Макаровки, Ахтямов Хайри, Исламовы Гумер и Сабир из Кусекеево и многие другие.

Особое внимание обращалось на служителей религиозного культа. Всего было арестовано около 40 мулл и священников, из которых девятеро было расстреляно. «Особо опасные» кулаки в 1930-е гг. были расстреляны. Среди них – Арсланов Мирзариф (расстрелян в 1931 г.), мулла Баимбетов Канзельгулюм (в 1931 г. приговорен к 10 годам заключения, в 1937 г. расстрелян), Валеев Шагизиган (в 1931 г.) из Чекмагушево, Абдуллин Хисмат (в 1931 г.) из Старо–Ихсаново, Москов Ахмет, Газизовы Гариф и Зариф (все в 1930 г.) из Тайняшево, Гайнуллин Сабирьян (в 1930 г.) из Ново–Балтачево, мулла Гареев Магруф (в 1937 г.) из Имянлекулево, мулла Зыятдинов Ахмадулла (в 1937 г.) из Каразириково, Месягутов Шамсутдин (в 1930 г.) из Рапатово и другие.

Не забывалось «классовое» происхождение и для детей мулл, торговцев и иных чуждых для Советской власти элементов. Так, в 1935 г. из рядов районной организации ВКП (б) было «вычищено» 14 человек. Среди них – Гумерова Зухра с формулировкой «дочь муллы», Ягфаров Шайхулла как сын торговца, Силантьев Антон как сын кулака2. Не отставали в этом «благородном» деле и комсомольские организации района.

После «ликвидации кулачества» как класса новым врагом социализма в какой-то мере уже стало колхозное крестьянство. Сталинский вывод об обострении классовой борьбы стал своего рода инструкцией для созданных при МТС политотделов – чрезвычайных органов, соединявших в своих руках партийную и административную власть, а также следственные функции. Положение в деревне вновь обострилось. Тысячи председателей колхозов, руководители колхозов и МТС, бригадиров и механиков, агрономов и рядовых колхозников в 1933–1934 гг. были без серьезных оснований обвинены во вредительстве и арестованы. Не обошла сия горькая чаша и Чекмагушевский район. Если в 1930 г. из колхозов районов было исключено 37 членов, то в 1931–1934 гг. исключено 425 колхозников3. В начале 1933 г. органами ОГПУ было инспирировано дело колхоза «Уныш» Чекмагушевского района. Были арестованы и получили различные сроки заключения 14 колхозников, в числе которых был и председатель колхоза коммунист Самигуллин Каниз. Поводом к аресту колхозников стало то, что после выполнения сдачи хлеба государству, весь оставшийся хлеб (довольно большое количество), за исключением семенного фонда, разделили между колхозниками. Колхозникам инкримировалось в вину также то, что они обсуждали во время одной из своих вечеринок слова «врага народа» Гилемдара Баимбетова о праве каждого крестьянина добровольно войти или выйти из колхоза. Примечательна судьба одного из арестованных – Бахтигарея Батыргареевича Мулюкова (1889 года рождения). Перед арестом он работал завхозом колхоза «Уныш». Постановлением «тройки» ОГПУ БАССР от 7 мая 1933 г. Бахтигарей Мулюков был осужден к 10 годам лишения свободы. В заключении находился в лагерях близ Архангельска («Ягринлаг» и другие). Даже по истечении срока заключения в 1943 г. его из лагеря не выпустили, и он скончался спустя полгода после истечения срока заключения в той же робе заключенного. В том же 1933 г. был арестован и расстрелян как враг народа уроженец Чекмагушево Гилемдар Баимбетов. Был арестован и проходил по одному делу с Г. Баимбетовым и председатель Чекмагушевского сельсовета, член партии большевиков с 1919 г. Габдулла Халиков.

Во второй половине 1930-х гг. на страну обрушилась новая волна репрессий. В Чекмагушевском районе, как и в других районах страны, в эти годы было необоснованно репрессировано много партийных, советских, хозяйственных работников, работников народного просвещения, а также колхозников, за так называемые «колоски» (закон об охране социалистической собственности, принятый 7 августа 1932 г., предусматривал высшую меру наказания за хищение колхозного и кооперативного имущества с заменой при смягчающих обстоятельствах к лишению свободы на 10 лет) и «вредительство». Из партии были исключены десятки коммунистов по различным, в основном, политическим, обвинениям. Так, в 1936 г. (на сентябрь) из районной парторганизации было исключено 14 человек. Член ВКП (б) с 1920 года Баянов Ислам был исключен за то, что выступал против колхозов. Сиразданов Ислам – за участие в крестьянском восстании в 1920 г., Гумерова Зухра – за то, что являлась дочерью муллы, Ягфаров Шайхулла – за то, что являлся сыном торговца, а Силантьев Антон оказался сыном кулака. Из этих 14 человек были арестованы Сиразданов Ислам, Гилязев Фаррах, Тихонов Аким, Хабибуллин Шафик, Гарифуллин Загидулла и учитель Харунов1. Если в 1933 г. парторганизация района насчитывала 349 коммунистов2, в 1934 г. – 331 коммунист3, то в 1939 г. численность районной парторганизации сократилась до 217 коммунистов4.

Среди репрессированных в эти годы учителя Ишбулдин Гараф – член партии с 1921 г., Галеев Шарифьян, председатели колхозов Гильванов, Сахибгареев, Мухарямов, Сосновский, директор Имянлекулевской МТС Каиров, секретари Чекмагушевского райкома партии Латыпов Саттар и Садыков, агроном Чекмагушевской МТС Тимашев Нугман и другие. Были репрессированы в других районах страны наши земляки Мустафин Хасан и Исланов Гали – организаторы комсомола района, был арестован и расстрелян Галимов Хази – председатель сельского исполкома в Калмашбашево в 1920-е годы, с начала 1930-х гг. работавший председателем Коншаковского райсовета БАССР. Уроженец д. Старо–Баширово Фархшатов в течение девяти месяцев находился под следствием на Дальнем Востоке (1938–1939 гг.). К моменту ареста он был военным комиссаром 4-го Краснознаменного Волочаевского полка. Уроженец Калмашбашево, майор Габдулла Мударисов, преподававший в военной школе в Уфе, во время партчистки вместе с четыремя товарищами застрелился. Многие арестованные в конце 1920-х – начале 1930-х гг. крестьяне, вернувшиеся к тому времени на родину были вновь арестованы. А некоторые из них были расстреляны.

В августе 1930 г. прошло районирование БАССР. Кантоны и волости упразднялись. Было создано в республике 48 районов. Чекмагушевский район был образован путем слияния Чекмагушевской и Резяповской волостей и передачи нескольких селений из других волостей. Общая численность населения района составила 73136 человек. По специализации район был намечен как масло-зерновой5. В это время в состав района входили и селения, позднее отошедшие в соседние районы – Абдуллино, Игиметово, Рсаево, Старо–Дюмеево, Бишкураево, Верхне–Юнино, Урман–Асты и другие.

29-30 сентября 1930 г. прошла первая районная партийная конференция. В работе конференции приняло участие 77 делегатов, представлявших 213 коммунистов района. Ответственным секретарем райкома ВКП (б) был избран Ихсанов Файзрахман Салихович, член партии с 1921 г., уроженец д. Сабаево (ныне Буздякский район)6. Ответственными (первыми) секретарями райкома партии в предвоенные годы работали также Гареев Шамси Нуриевич (с февраля 1932 по январь 1933 г.), Латыпов Саттар Ибрагимович (с января 1933 по февраль 1936 г.; позднее репрессирован), Садыков Рахматулла Тагирович (с февраля 1936 по октябрь 1937 г.), Искандеров Альтаф Муфазаллович (с октября 1937 по июнь 1938 г.), Хабибуллин Хасан Габдрахманович (с июля 1938 по февраль 1943 г.)7.

Восстановление сельскохозяйственного производства в стране после сталинского погрома деревни началось лишь в 1935–1936 гг. Стали увеличиваться урожаи, возобновился рост поголовья скота, улучшилась оплата труда. Сказывались результаты и технического перевооружения сельского хозяйства.

Если в 1930 г. в районе имелось всего четыре трактора8, то в октябре 1936 г. в двух МТС района имелось 95 тракторов и 24 комбайна9, а в 1939 г. в трех МТС района имелось уже 137 тракторов и 103 комбайна10. Это привело к тому, что значительно сократился тяжелый ручной труд и стали исчезать наиболее примитивные сельскохозяйственные орудия труда. Вместо сох и сабанов стали применять плуги. Сократился ручной сев, уборка зерновых косами и серпами. Полностью исчезла молотьба цепами.

Механизация сельскохозяйственного производства, повышение культуры земледелия позволили повысить урожайность зерновых и технических культур. Но, как и в дореволюционные годы, многое зависело еще от погодных условий. Если в 1932 г. средняя урожайность зерновых по району составляла 5,45 центнера с гектара, в 1933 г. – 6,43 центнера, в 1934 г. –9,74 центнера, то в 1935 г. уже 10,3 центнера, а в 1937 г. – 14 центнеров с гектара11.

Повышалось и благосостояние сельчан. В районном центре по воскресеньям работал базар, располагавшийся в то время в районе современной улицы Октябрьской. Сюда собирался народ и из соседних селений, ведь рыночная торговля работала лишь в районных центрах. На базаре можно было купить мясо, картофель, овощи, ягоды, стаканчики семечек подсолнуха (жареные, каленные), сагыз-жвачку из бересты березы, лапти из лыка – основной вид обуви бедных деревенских жителей. На базаре продавали также всякую скотину – коров, коз, овец, кур, кроликов. Фабричная, заводская продукция продавалась лишь в государственных магазинах. Да и за городскими товарами нужно было немало времени простоять в очереди. За ситцем для платьев бывало по рассказам бабушек-старушек, приходилось выстаивать до трех дней. Магазинчики с нехитрым ассортиментом располагались недалеко от райкома партии. На селе появились первые велосипеды. В домах работало радио, передавая различные известия о жизни страны, о «широте страны родной».

Но все же отставание в уровне жизни от западных стран было значительным. Даже жители прибалтийских стран превосходили в благосостоянии советских граждан. Когда в 1939 г. Советский Союз ввел свои войска в Литву, Латвию и Эстонию, особыми отделами советских воинских соединений были зарегистрированы высказывания солдат и офицеров от увиденного после жизни за «железным занавесом». Один из офицеров высказывался так: «Везде пишут, что в капиталистических странах безработица и трудящиеся живут бедно. А здесь, в Литве, этого не вижу, народ живет очень хорошо, а у нас голодают». Красноармеец-артиллерист 174-го гаубичного полка говорил: «Лучше бы не было у нас советской власти. Мы здесь живем и видим, что в капиталистической стране люди живут лучше, чем у нас в Советском Союзе, у них все есть и все дешево, а у нас ничего нет»1.

Численность населения района к 1 января 1939 г. составила 55625 человек. По селениям численность населения была такой:

Старо–Калмашевский сельсовет – Булгар – 345, Старо–Калмашево – 1876, Красный Октябрь – 310, Кавказ – 266, Новая Муртаза – 561, МТС – 103

Ново–Калмашевский сельсовет – Ново–Калмашево – 732, Ташкалмашево – 615, Ново–Юмраново – 424

Аблаевский сельсовет – Аблаево – 2660, Бардаслы – 306

Ихсановский сельсовет – Старо–Ихсаново-1 – 707, Старо–Ихсаново-2 – 493, Старо–Баширово – 610, Ново–Ихсаново – 618, Ново–Баширово – 232, Тау–Баширово – 188

Урняковский сельсовет – Урняк – 454, Каракучуково – 1409, Яшь–Куч – 102, Нур – 392, Ново–Киндеркулево – 753

Кусекеевский сельсовет – Кусекеево – 975, Кзыл Юлдуз – 133

Чекмагушевский сельсовет – Чекмагушево – 3817, Ново–Расмекеево – 291, Нариманово – 220, Игенче – 258, поселок Заготскота – 33, пригородное хозяйство – 6

Ново–Кутовский сельсовет – Ново–Кутово – 1600, Тамьян – 1115, Бикметово – 710, Старые Чупты – 196, Бахча – 76

Имянлекулевский сельсовет – Имянлекулево – 1065, Земеево – 369, Чуртанбашево – 348, МТС – 44

Каразириковский сельсовет – Каразириково – 859, Каргалы – 474

Верхне–Аташевский сельсовет – Верхне–Аташево – 1321

Тузлукушевский сельсовет – Тузлукушево – 1388, Таскаклы – 682, Сыйрышбашево – 1300, Кашаково – 361

Ново–Балтачевский сельсовет – Ново–Балтачево – 942, Каран – 649, Ленино – 323, Тукаево – 185, Ягер-Тамак – 183

Тайняшевский сельсовет – Тайняшево – 880, Ахметово – 378, Рафиково – 97, Ново–Москово – 145, Старо–Москово – 116, Ново–Дюмеево – 353, Сары–Айгыр – 161, Старо–Балаково – 761

Старо–Сурметовский сельсовет – Старо–Сурметово – 216, Янабердино – 930, Ново–Сурметово – 270

Митряй–Аюповский сельсовет – Митряй–Аюпово – 566, Старые Байки – 304, Старо–Узмяшево – 780

Ново–Карьявдинский сельсовет – Новые Карьявды – 478, Нижние Карьявды – 384, Верхние Карьявды – 477, Чишма–Каран – 342, Чиялекуль – 126

Резяповский сельсовет – Резяпово – 1220, Байбулатово – 842, Буляк – 246, Кзыл Яр – 131, Ново–Балаково – 493, Ново–Тайняшево – 109, Таш–Елга – 152, Филипповка – 185

Юмашевский сельсовет – Юмашево – 1003, Старо–Байгильдино – 278, Ново–Семенкино – 558

Уйбулатовский сельсовет – Уйбулатово – 220, Макаровка – 195, Старо–Пучкаково – 613, Старо–Кутуево – 502, Каратал – 447, Ново–Пучкаково – 273

Рапатовский сельсовет – Рапатово – 1654, Марс – 85, Ново–Биккинино – 742

Уральский сельсовет – Николаевка – 394, Васильевка – 353, Калиновка – 262

Калмашбашевский сельсовет – Калмашбашево – 926, Старо–Биккинино – 850, Кашкарово – 438, Кирла – 6112.



Каталог: public
public -> Беткі сулардың сапасын талдау: НҰра өзені алабының мысалында
public -> Этносаралық Үйлесімділік жүйесіндегі саяси-мәдени механизмдердің орны әлеуметтік ғылым магистрі, аға оқытушы Сыздықова С. М
public -> Қазақ әдебиетін дәуірлеу мәселесі Темірбай Мұқашев
public -> Спортшылардың интеллектуалдық ой өрісі және оның спорттық Қызметтегі маңыздылығы абусейтов Бекахмет Зайнидинович
public -> Ауыл шаруашылығын дамытудың жаңа бағыттары түйін Мақалада ауыл шаруашылығын дамытудың жаңа жолы «Агробизнес 2020»
public -> Қазақстандағы мемлекеттік-жекешелік әріптестік: құқықтық реттеу
public -> 1 қаңтар 2012, 12: 09 Бұл дағдарысты әлем экономикасының уақытша тежелуі деп түсіну қажет 49
public -> Қазақстандағы корей тілін оқытуда интерактивті құралдарды қолдану әдісі
public -> Әож 378-1а оқУ Үрдісінде мультимедиялық ҚҰрылғыларды қолданудың Қажеттілігі


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет