Интервью записано 29 июня 2012 года заставка 00. 05 00. 15



жүктеу 0.84 Mb.
бет1/5
Дата21.04.2019
өлшемі0.84 Mb.
түріИнтервью
  1   2   3   4   5


Хр.

Видео

Содержание

(тэги)


Текст (аудио)

00.00 –00.05



ВИДЕО №1
Титры на черном поле:

Президентский центр Б.Н. Ельцина

Владимир Шевченко

Интервью записано

29 июня 2012 года



заставка





00.05 – 00.15

Чрезвычайный и Полномочный посол РФ
Руководитель Службы протокола президента СССР

(1990 – 1991)
Руководитель Службы протокола президента РФ

(1992 – 2000)
Помощник президента РФ

(1995 – 1998)
Заместитель руководителя Администрации президента РФ

(1998 – 2000)
Руководитель протокола и помощник первого президента РФ

(2000 – 2007)








00.15

06.08


08.11



Титр на черном поле:

Где вы выросли и получили образование?

Титр внизу:


Владимир Шевченко о своей карьере

Михаил Горбачев — Генеральный секретарь ЦК КПСС (1985 – 1991), президент СССР (1990 – 1991)


Детство и юность, образование, начало политической карьеры

[эвакуация во время ВОВ, Тбилисский государственный университет, работа в ВЛКСМ, Борис Ельцин, Михаил Горбачев]



Нет, ну у меня детство, конечно, началось в Москве. Я родился в Москве перед войной, в 39-м году, в простой рабочей семье. Наши корни, как говорится, корни моего деда, моей бабушки, прабабушки — они все лежат в Смоленской области, вот, здесь ну ближе Гжатск, вот, и Вязьма. Это вот эти вот два… два города, которые дали нам предков. Они где-то в начале… в конце 19 века приехали в Москву, вот, здесь жили. Ну вот, в 39-м году мама вышла замуж, вот. Отца призвали, он меня… ну, я родился в феврале 39-го, его в 40-м году призвали, и в 41-м году, в первые дни войны он погиб. Вот. И мама, в связи с тем что нас стали эвакуировать по приказу Сталина, спасая генофонд, все дети до пятилетнего возраста должны были из Москвы вывезены. И меня, маму и бабушку… Дед остался в Москве, он работал на военном предприятии, он остался, он уже был в возрасте, его не призывали. И они уехали в эвакуацию в Енаул, в Башкирии. Там формировались локомотивные дороги. Мама уже знала, что папа погиб. Она встречает на своем пути Шевченко Николая Ильича, и уходит с ним на фронт. И до конца, вот. У них была… это были специальные локомотивные бригады, которые что делали: они брали отсюда боеприпасы, вез… продовольствие и везли их на фронт. На… А с фронта вывозили раненых. Вот. Они несколько раз за эти годы, до 44-го года включительно, потому что, ну, почти до 45-го, потому что когда мы подошли к Кенигсбергу, там уже колея была другая, европейская. У нас своя — 1524, а у них — 1489. Поэтому… мама вернулась в Москву, и за это время они, наверное, раз семь или восемь были в окружениях, под бомбежками, в общем, прошли хорошую такую… Отец был просто сумасшедший железнодорожник, особенно что касалось вождения поездов. Вот, ну, можете себе представить, когда тебя бомбят, надо вести так, чтобы ни один снаряд не попал. Это умение тормозить, умение маневрировать, это же не дорога, как говорится, свернул и пошел, ну, в общем, он был, конечно, талантливый в этом чело… человек. И после окончания войны, в 45-м году его направляют в Латвию на восстановление вот… там всего этого хозяйства и становление железных до… ну, работы железных дорог. Он начинает работать там. Я, значит… Это идет все до 52-го года. Мы уехали в Латвию, там я пошел в школу, вот, почти закончил семь классов, и в октябре 52-го мы уходим… его пере… направляют в Курган. Это областной центр наш на Южном Урале. Пошли там спецпоезда, спецгрузы, которые нужно было водить доверенных людей, потому что там, в наш… в то время все проверялось. Я там заканчиваю школу… с одной четверкой, кажется, что-то я не дотянул там до медали, не помню, с кем я поругался… А, ну как с кем, с химичкой, конечно. Вот, и поступаю в Тбилисский институт инженеров железнодорожного транспорта, как бы продолжить направление, которое вложил в меня отец, которого я считаю вот отцом, он мне дал жизнь, все… мне дал жизнь один, а воспитал и вывел на дорогу он. Заканчиваю институт, в это время отец опять возвращается в Даугавпилс, туда же, в Латвию, вот, на работу. Я заканчиваю и получаю направление… ну, у меня… я был такой хороший вроде человек, как бы считалось, мне дали: выбирай куда. Была путевка именно на Прибалтийскую железную дорогу. Тогда так, на Латвийскую железную дорогу. И я поехал и приехал в Даугавпилс, вот, к родителям. Там большой локомотиворемонтный завод был, вот, один-единственный в Латвии, да, пожалуй, на всю Прибалтику. Я начал там работать, вначале помощником мастера, потом технологом цеха, ну, как в то время… К сегодняшнему дню мы возвращаемся: сейчас вы, наверное, в прессе это чувствуете, что у нас получился перебор гуманитариев, у нас получился перебор юристов, экономистов, а инженерных кадров… А в то время уже… ну, по инженерным кадрам это было еще заявление еще довоенное наше партийного руководства, что инженерные кадры многое решают. И начался подбор для организаций всевозможных. И КГБ смотрело, вот, и смотрели другие органы, ну в том числе и ком… партийные. И меня пригласили, значит… возглавить комсомольскую организацию города Даугавпилс. Меня избрали вторым, я на заводе поработал всего год. И вот началась моя как бы, как говорится, политическая карьера. В 63-м меня избирают вторым… первым секретарем, и в 68-м году вот эта комсомольская организация, которая… которую я возглавлял до декабря 67-го года, получает орден Трудового Красного Знамени, она одна-единственная в Латвии была, ну так и осталась, теперь это там… это теперь уже для них не главное, вот. Потому что была ударная всесоюзная комсомольская стройка у меня, вот, в городе — Даугавпилсского завода химического волокна, мы ее очень удачно построили, сдали… Ну, за вклад ребят… там не было у нас ни одного, как раньше говорили, что на комсомольских стройках только уголовники работают, у нас не было ни одного уголовника, естественно. У нас были люди со всего Союза, вот, и успешно она… Успешно завод был сдан, действительно, был флагманом химической промышленности одно время, ну, сейчас там уже ничего нет. В этом же городе я нашел свою супругу, вот, вот ровно через там пару недель у нас будет 50 лет совместной жизни, вот. Там же родилась дочь у меня, вот. И в 69-м году меня…сказали: ну, москвич, хватит болтаться по, значит, республикам, возвращайся-ка ты домой. И я вернулся в ЦК ВЛКСМ. Работал там долгие годы, потом уехал на Кубу работать, пять лет проработал на Кубе, в посольстве, вот. Вернулся, работал немного в ЦК КПСС… в ЦК ВЛКСМ, а потом в 85-м году, в период перестройки, меня пригласили вот в ЦК КПСС. И я.. и вот началась моя уже такая непосредственная работа, с которой я вот с 85-го года связан, с первого визита, подготовки первого визита Горбачева во Францию. И вот я с Горбачевым так прошел этот путь с 85-го по 91-й, по 25 декабря, когда я вывел его из Кремля. Потому что многие сейчас рассказывают, что они выводили… Никого не было, была вот Маша только, не… не наша, не российская, была из CNN, одна всего компания, которая нас сопровождала, наш выход. Никого уже даже близко не было. Вот. Но через неко… несколько времени, значит, от имени Бориса Николаевича меня пригласили возглавить, значит, Службу протокола первого президента, потому что там были проблемы. И вот с 92-го, с января 92-го и до конца его жизни, как говорится, я был все время с ним.

09.02


Титр на черном поле:
Когда вы впервые начали отвечать именно за протокол?



Начало работы в протоколе

[Михаил Горбачев, Борис Ельцин, протокол]



Я попал в период перестройки, в 85-м году именно пришел в сектор центрального комитета партии, который занимался подготовкой и обслуживанием делегаций высшего уровня, как говорится, по приему их и направлению наших делегаций за рубеж. Поэтому у меня постоянно вот была вот эта вот… работа, она была полудипломатическая, поэтому я вот в эти годы, значит, ну, познакомился со всеми, в том числе и с Борисом Николаевичем, когда он приехал в Москву в 86-м году, потому что все руководители делегаций, когда они уезжали, они приходили к нам в сектор, ну, с… советовались, какие подарки взять, еще что-то… Так вот оно пошло, пошло, пошло, и когда… избрали президентом Горбачева, и встал вопрос о создании протокола президентского, это впервые появилось, ну вот остановились на мне. Было сделано предложение, и я вот возглавил эту Службу протокола президента Советского Союза, первого и последнего, ну, вы там сами прекрасно знаете, у нас время было очень мало, всего полтора года. Что-то успели сделать, что-то не успели, ну а уже потом становление российского протокола, это было непосредственное участие в создании его. Это вот, ну, как бы основная цель моей жизни, я считаю, что я ее выполнил.


10.32


Титр на черном поле:
Почему Службу протокола президента СССР надо было создавать с нуля?



Создание Службы протокола президента СССР

[Михаил Горбачев]



Ну, так чтоб было правильно понятно, значит, вообще не было по… не было понятия такого — служба протокола генерального секретаря. Его вообще не было. Если уже так идти так немножко в глубинку, конечно, было очень временами непонятно, особенно для наших зарубежных друзей и не друзей… А кто у вас главный? Генеральный секретарь или председатель Верховного Совета, или премьер… или председатель Совета министров. Они не понимали. Потому что у нас здесь действительно была направляющая вся — это был генеральный секре… генеральный секретарь. Но статуса политического, как в их понятии, понятии демократии, оно не существовало. Поэтому очень часто приходилось объяснять, ну, в принципе, потом многое понял. И не случайно, вы, наверное, если поднять… вы помните, пошли совмещения. Когда был генеральный секретарь, он же председатель Президиума Верховного Совета. Это было вот, ну как бы вот такого плана. А все работу как бы чисто протокольную, она возлагалась на МИД. Был мидовский протокол. Президентского… генера… протокола генерального секретаря не существовало. Вот почему вопрос встал, когда его избрали, почему стал вопрос о создании Службы протокола президента. Потому что уже была практика, где-то мы же ездили, встречались, президентские протоколы там и во Франции, и в Аме…и есть в других странах, а у нас этого, естественно, не было. Вот началось создание этого. Вот вам…

12.18


Титр на черном поле:
Как вы создавали Службу протокола президента СССР?


Процесс создания Службы протокола, подготовка государственных визитов

[Михаил Горбачев]



Надо было набрать команду, надо было изучить опыт работы зарубежных и выстроить взаимоотношения, чтобы не прерывать никакой линии, потому что невозможно создать протокол без МИДа. И у меня была одна самая главная цель, она так у меня прошла красной нитью, все время, и сейчас, слава богу, так же они продолжают, что… Знаете, вот есть такое понятие, что за стенкой — это мое, а что по ту сторону стенки — это твое. Потому что охватить все — это невозможно, это надо создать большую коман… данную команду, а наработки документов, все — это уже международные, помощник по международным делам, я тут… мы занимались всеми этими вопросами совместно с МИДом. Готовилась программа, согласовывалась, все это шло. Я выезжал на подготовку каждого визита самостоятельно, и потом уже ехал вместе с лицом, которое возглавляло нашу делегацию.

13.29

14.04


Титр на черном поле:

Какая поездка с Михаилом Горбачевым была самой драматичной?
Эрих Хонеккер — руководитель Германской Демократической Республики (1971 – 1989)



Официальный визит генерального секретаря ЦК КПСС в ГДР

[Михаил Горбачев, Эрик Хонеккер]



Ну, Берлин, стена — вы знаете, драматические… драматических моментов оно было много, ведь вы можете себе представить: 89-й год, мы приезжаем на сорокалетие ГДР вместе с Горбачевым, стоим на этой центральной трибуне — он, а мы немножко там пониже, с членами делегации, членами Политбюро, с министром иностранных дел… Идет громадная вот эта вот как бы демонстрация, Хонеккер стоит, а все кричат: «Горби!» Это немножко, конечно, тогда создавалось.

00.00

00.26


ВИДЕО № 2

Титр на черном поле:


Михаил Горбачев пользовался большой поддержкой в мире?
«Железный занавес» — информационный, политический и пограничный барьер между социалистическими и капиталистическими странами

Поддержка перестройки в мире

[железный занавес, Михаил Горбачев]

Ну, я вам скажу, что, ну, Европа вся содрогнулась после этого, особенно когда началась перестройка, когда началась гласность. Ведь это все понимали вот, нормальное… нормальное явление, что в конце концов рушится железный занавес, рушатся вот эти вот цепи наши, которые не давали нам нормально с людьми даже разговаривать. Как вам объяснить? Прага. Идем по улицам, я иду вместе с сопровождением с Горбачевым, я после этого… У меня ни одной пуговицы здесь не было. Нас зажимали, и толпа, просто ошеломляло… И вот это вот, временами вот эти вот вещи, они не… у многих неправильно складывается. Все восторгаются: ох, как нас принимают! А глубже, нужно было немножко заглядывать вглубь… Они нас принимают, чего они от нас ждут и что мы им можем дать. Вот это вот момент, который, мне кажется, вот, в период перестройки он не был учтен. И мы не делали нормальных выводов. Вот это вот момент, который… он будет еще изучаться долгие годы, будут все… В принципе, мы все делали правильно. И от нас были все в восторге. А непосредственные действия результатов не давали. А в целом встречи… я еще раз вам говорю, я с Горбачевым проехал 42 визита, 42 визита я готовил. Я видел всю эту кухню, я видел, как это все делается, какое отношение, все это я видел, все было на моих глазах.



01.51


Титр на черном поле:
Как менялся Михаил Горбачев за годы правления?

Наблюдение за личностью Михаила Горбачева в годы правления

[Михаил Горбачев, Борис Ельцин



Ну, во-первых, давайте уж будем говорить так, откровенно: 85-й год, эйфория, да, конечно, у нас закончилась пятилетка пышных похорон, вот, у нас уже появился лидер, которому 54 года, а не 72 и не 73, и не 75. От которых уже многие устали. Он быстро набирал, он впитывал в себя как губка. Образование, которое он получил в Москве, оно было великолепно… Но в моментах он был временами… он очень многих слушал. У него был характер такого плана, что он всех выслушает, и ему хочется принять решение и этой стороны, и той, и, как правило, это получалось половина. И вот, вот тут мы где-то не нашли, не нашли вот этой увязки, не нашли, не услышали, может быть, даже голос того же Ельцина, который сказал: идем-то правильно, но перестройка-то останавливается, мы не делаем ничего. Сегодня вот у нас размышляют: да, может быть, надо было занять, надо было взять, надо было, значит там, продовольствие могли купить, деньги, оказывается, были… Сейчас очень много умных.

03.15

03.43


03.55

04.08


04.42

05.09




Титр на черном поле:

Бывали у Горбачева неудачные встречи с руководителями других стран?
Встреча на высшем уровне Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева и президента США Рейгана состоялась в Рейкьявике в 1986 г. Саммит в Рейкьявике считается началом конца холодной войны

Рональд Уилсон Рейган — президент США (1981 – 1989)
Владимир Путин — президент РФ (2000 – 2008, 2012 – н.в.), премьер-министр РФ (1999 – 2000, 2008 – 2012)
Поправка Джексона — Вэника к Закону о торговле США принята в 1974 г. Она ограничивает свободу торговли со странами, препятствующими эмиграции, а также нарушающими другие права человека
«Список Магнитского» — список 60 российских чиновников, связанных с делом Hermitage Capital Management и смертью Сергея Магнитского. Составлен с целью ограничить въезд этих чиновников в США и страны Европейского союза

Саммит в Рейкьявике

[Михаил Горбачев, Рональд Рейган, Владимир Путин, Борис Ельцин, поправка Джексона — Веника, «список Магнитского»]



Вы знаете, когда визит закручивается, ведь…на визитах она, как вам сказать, отражалась нерешительность… Когда готовится визит, уже ты едешь, зная, зачем ты едешь. Если не готовы документы к подписанию, то и ехать не надо. Ну если уже есть он… Каких-то моментов, такого, что вот мы поехали — не подписали, у нас практически не было. Да, была трагедийная встреча в Рейкьявике с Рейганом. Она проходила очень тяжело. И одна сторона не могла точно высказать свои… и наши тоже. Но в принципе это был прорыв. Потом все это поняли, что, в конце концов, сидя и глядя друг другу в глаза, что-то мы поняли, что хотят они, что хотят… Как сегодня правильно говорит Владимир Владимирович, это ва… это ваше, вы не отстаиваете свои эти вот… вам ну… нужно ПРО. Мы вам говорим, что оно, в данном случае оно будет вредить отношениям, надо вместе создавать. Ну, не хотят, ну, наверное, вот, но это уже, понимаете, вот именно позицию, которую мы просто выработали на анализе того, что происходит с американцами. Я провел с американцами больше 30 встреч, был участником встречи их. Начиная с 85-го года я постоянно слышу одно: все, мы приезжаем, мы снимаем Джексона — Вэника. Борис Николаевич покойный… как-то сидели мы уже, вот уже где-то накануне его смерти, да. Он мне говорит: «Владимир Николаевич, я ничего не пойму, уже Вэник умер, а поправка все еще осталась». Вот это, понимаете, вот постоянное, вот поиски чего-то, что вот их не устраивает. Ведь все это надуманное. Ну хорошо, сегодня Вэника вроде отменим, Магнитского сделаем, понимаете, список. Ну, ребята, если мы говорим о том, что… мы садимся и говорим: да, мы где-то в этом не правы, вы в этом не правы, давайте будем думать, как выходить, давайте будем это… Но нельзя же давить на всех и… Ведь создание так называемого многополярного мира — оно принадлежит опять же России. Потому что нельзя сегодня вот ходить с палкой. Походили, знаем, что это, чем это кончается.

05.43

06.19



Титр на черном поле:

Горбачев был автором понятия «многополярный мир»?
Цзян Цзэминь — руководитель Китайской Народной Республики и Коммунистической партии Китая (1989 – 2002)

Многополярный мир

[Михаил Горбачев, Борис Ельцин, Цзян Цзэминь]



Многополярный мир нет, я бы не сказал. О многополярном мире в… громко стали заявлять именно в 90-е годы, когда рухнул Союз. Вот, это уже была прерогатива Бориса Николаевича, он один из первых… могу ошибиться. Опять же, что бы это ни было, это было сделано, и разговор так вкрупную пошел на встрече с Цзян Цзэминем. И потом это так уже начало… по всем.

06.23

06.51


07.02

08.24

10.14

12.17


13.26

Титр на черном поле:
Как вы оцениваете попытку захвата власти ГКЧП в августе 1991 г.?
ГКЧП — Государственный комитет по чрезвычайному положению, самопровозглашенный орган власти СССР, совершивший в августе 1991 г. попытку отстранения Михаила Горбачева от власти
Анатолий Лукьянов — доктор юридических наук, председатель Верховного Совета СССР (1990 – 1991)


Новоогаревский процесс — процесс формирования нового союзного договора из-за назревшего кризиса между союзными республиками, начавшийся в апреле 1991 г. Получил свое название от резиденции Михаила Горбачева в Ново-Огарево

«Голос Америки» — американская радиостанция, вещающая на 45 языках мира, во время холодной войны была основным источником свободных новостей из СССР и об СССР

«Атмода» — национально-освободительное движение Латвии. Слово «атмода» переводится как «пробуждение», поэтому освободительную борьбу латышей часто называют Латвийским национальным пробуждением

Царица Тамара — грузинская царица (1184 – 1209/1213). С ее именем связан «золотой век» Грузии

Путч 1991 г.

[Михаил Горбачев, Анатолий Лукьянов, Новоогаревский процесс, «Голос Америки», атмода, царица Тамара]



Август 91-го года — это, в принципе, непродуманное, скрытая борьба внутри руководства. Чтоб не ошибиться, июль месяц, Михаил Сергеевич улетает с Внуково, отправляем его в Форос, он летел отдыхать. Я полетел сюда, на Валдай, в санаторий. На Валдае там есть государственная дача, на Валдае через некоторое время оказался Лукьянов, все было готово к подписанию союзного договора. Все было. И протокол был составлен, все, и все шло как бы, ну, вот… Но борьба шла, борьба шла… Поймите, расширялись, ну, условно, права наших так называемых республик внутри РСФСР — их было больше всего. Ну там у нас, где были еще эти так называемые автономные… автономии. Была Абхазия, была Аджария, кого там еще были, дай бог памяти, а, Нахичевань, Карабах — автономии были в Азербайджане, ну и, пожалуй, все. Остальные все были у нас как бы союзные. И сравнивая, и пошла вот эта вот мура. Одного устраивало, другого не устраивало, третьего не устраивало, и опять у каждого было… Но каждый носил уже в себе: хм, а почему бы не быть самостоятельным? И знаете, после долгого раздумья, когда все это произошло, я же видел всех, в глаза видел их, в Огаревском процессе потом участие, в совещаниях… Ребят, все, даем вам всем по самолету, строим вам почетные караулы в каждый раз прибытия в Россию, ну, в Москву, стелем красную дорожку, проходит почетный караул… И мне кажется, им больше ничего в то время не надо было. Потому что вот это вот пена, которая пошла, самостоятельности, ни на чем в принципе не продумана, не посмотреть в будущее, а что произойдет, как будем развязывать узлы нашей всесоюзной кооперации. Когда у нас, например, там, ну в той же, условно, Латвии собирается этот, РАФ, а запчасти чуть ли не на Дальнем Востоке. Или металл там из Липецка или еще откуда-то. Об этом никто не думал. Все думали: все, раз… Ну конечно, подогревал Запад, это естественно, ему нужен был развал Союза, тут пускай, как бы ни хотели, сейчас начинается, такое модное есть у нас выражение, что во всем виновата Америка. Я никогда не буду поддерживать этого, но в деле разрушения… Я еще был, как говорится, совсем мальчишкой, мы в Кургане жили, и умер Сталин, это был 53-й год. И естественно, все мы, кто имел технику, а у папы всегда была самая современная, вот появился новый телевизор — он у нас, появился комбайн — он у нас, появился транзистор — он у нас. И мы, конечно, слушали «Голос Америки». Я никогда не забуду выражение: умер Сталин, умерла эра Сталина. Они уже все это… было, у них просчитывалось. Просчитывалось не в плане того, что, как говорится, похоронили человека, а то что будет, что потом пошло… Заявления многих наших «друзей» в кавычках, как они оценивали все эти вещи, как работал институт Соединенных Штатов Америки, так называемый… У нас был Институт США и Канады, а у них, соответственно, был такой же вот Институт советологии, который очень здорово занимался, очень все это изучал, и они, конечно, тут нас в какой-то степени, может быть, даже и опередили. Может быть, с точки зрения того, что они видели немножко вперед, что все-таки трудно будет удержать… И это нужно было делать выводы, именно вот что положила Прибалтика. Было ясно, что они будут уходить. Ребята, колонии сыпались. Нет проблем. Распалась одна империя, вторая. На своевременном этапе… та же Великобританская. Но. Вот давайте садиться будем, вот в этот год будет это, в этот будет это, вот тут будет так, за это вы заплатите, за это нужно вот... это забирайте, это вот… И идет процесс длительный, а у нас сразу ба-бах — мы самостоятельные. Ну и что? Ну и что дальше? Я приезжал, у меня мама до сих пор живет, ей, слава богу, 93-й год пошел, я вообще-то счастливый в этом отношении человек, она живет в Даугавпилсе. И вот город, индустриальный город, второй город после Риги, он, он лег. Все, заводы союзные были: локомотиворемонтный, завод «Мотовелоцепь», химического волокна — все… встало. А «Атмода» так называемая ихняя, она восторгалась вот этой свободой. А потом дошло до того, что в Юрмале ни одной лавочки не осталось, потому что топить нечем было. Они уже эти лавочки ломали и топили, как говорится, тепло доставали себе. Вот эти моменты — они были не продум… Это была вот эта пена, понимаете, она была у всех. Потом, со временем начало, а потом уже, ну, понеслось, и оправдывать свои временами, оправдывать свои неуспехи в чем-то и получать помощь за счет того, что заявлять, что Грузию мы оккупировали. Ребят, я учился в Грузии, я знаю, что такое Грузия была в советское время. Дай бог бы нам бы сейчас так жить, как они тогда жили. Да, если брать в историю, если брать лопату, ковырять, как приходили к власти в 18-м там, в 17-м году, какие там были движения — да, там были какие-то, естественно. Но заявлять о том, что Тамара-царица была без головы, когда шла на спасение своей страны от Туретчины и так далее, это ж тоже надо быть сумасшедшим.


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет