Интервью записано 29 июня 2012 года заставка 00. 05 00. 15



жүктеу 0.84 Mb.
бет2/5
Дата21.04.2019
өлшемі0.84 Mb.
түріИнтервью
1   2   3   4   5

13.37

14.05



Титр на черном поле:
В чем, на ваш взгляд, была цель ГКЧП?
Борис Пуго — министр внутренних дел СССР (1990 – 1991), член ГКЧП

Цель ГКЧП

[Борис Пуго, Михаил Горбачев]



ГКЧП хотели остановить то, что было. Они боялись, что, если будет подписан договор, будут условия, то надо будет, ну, как бы равноправно одного представлять, другого, третьего. Многие из них теряли свои, видно, позиции. Мне единственное, кого жалко, я вот с которым прошел, мы были коллегами: я был первым секретарем Даугавпилсского исполкома комсомола, а Борис Пуго был первым секретарем Пролетарского райкома комсомола города Риги. У нас всего два года разницы, как говорится, в возрасте, он постарше меня был. Я знал его, и так у нас пути с ним переплетались: мы и в ЦК ВЛКСМ, потом и в ЦК партии встретились. Как Борис попал в это, для меня это просто. И ушел он из жизни достойно, потому что он понял, что была сделана ошибка. Они думали: раз он не принимает меры, давайте попробуем вот таким вот вариантом, отстраним его от власти. Почему не хватило силы у партии в целом, для меня непонятно. Это можно было сделать спокойно на партийном съезде. И вот тут же, не так давно, как говорится, избирали на всеобщем голосовании президентом. Не общим, не всенародным, а на Съезде народных депутатов. Это, кстати, тоже одна из ошибок: если бы всенародно избрался, было бы немножко по-другому.

15.12

16.22



Титр на черном поле:
А как вы лично провели 19 августа 1991 г.?

Валерий Болдин — народный депутат СССР, руководитель Аппарата президента СССР, сторонник ГКЧП



19–21 августа 1991 г.

[Михаил Горбачев, Болдин]



Я 19 августа был в этом, я 19 августа был на Валдае как раз. У нас интересно произошло, Вера до сих пор, моя супруга, с ума сходит. Мы 18-го числа вечером, перед отлетом, сидели, значит, с одним хорошим нашим другом, и просто пошли разговоры за политику: что будет. И я говорю: сейчас, в этом варианте, может быть все, вплоть до того, что в любое время может так все грохотнуть, что мы и не разберемся. Ну, разошлись где-то часа в два ночи, что ли. А утром он мне звонит из соседнего коттеджа: «Владимир Николаич, так ты все-таки знал, что будет?» Я включаю телевизор — там пошло «Лебединое озеро» и пошло вот это вот. И я сразу же вызвал машину в Бологое, оно ближе всего, на электричку и в Москву. А тут в Москве уже меня моя машина встречала. Я приехал, естественно, к руководству. Болдин, в принципе, руководил, как руководитель аппарата. То, что все было продумано, — глупость. Меня не допустили к разговору по спецсвязи. Девчонки меня по голосу знали все, они говорят: «Владимир Николаевич, не можем — команда не соединять ни с кем». Я не мог дозвониться до Болдина — что мне делать? Я беру телефон городской, набираю и слышу голос Болдина: «Привет». Я говорю: «Что делать?» — «Приезжай, разберемся». Вот и все. Поэтому эти разговоры, что перекрыли, кому-то что-то замкнули, отомкнули — да ничего не было. Отомкнули одно место, но не больше. Приехал. Я 22-го пришел на работу к себе в кабинет, вот. Начали, значит, пришли тут некоторые товарищи ко мне. У меня кабинет был на Старой площади, в Кремль я не переезжал, потому что там генеральный, мне было удобнее. Приходят ко мне и говорят: «Убирайтесь отсюда». Я говорю: «Вы куда пришли? Вы куда пришли? Вы пришли в кабинет руководителя протокола президента. Президент жив. Вот когда его не будет и он мне скомандует, куда идти, я никуда не уйду».— «Нет, очищайте здание, он подписал, что партии...» — «Пожалуйста: дайте мне возможность, я тихо-спокойно завтра...» Я тихо-спокойно завтра ушел в Кремль, было предоставлено помещение, я переехал туда со всей своей командой.


18.01


Титр на черном поле:

Мог ли оказаться успешным Новоогаревский процесс?


Возможное сохранение СССР

[Новоогаревский процесс, Борис Ельцин, Михаил Горбачев]



Можно было договориться, можно было договориться о подписании экономического союза, очень внимательно, на чем и настаивал Борис Николаевич. И политический тоже можно было. Но его только, этот Огаревский процесс, как говорится, может быть, надо было начинать чуть раньше, чуть раньше. Но после путча, когда вот это случилось, тут Огаревский процесс попал в тупик уже, извините.

Вот это было все в Огарево: регулярно собирались все, садились за общий стол, все первые лица республик, и обсуждалась каждый раз, обсуждалась одна, вторая, третья проблема. Находили, потом расходились — опять, через день опять все сначала. Тяжело шел, много было. Надо было, может быть, решительнее меры принимать по моментам. Это у Бориса Николаевича есть вот характер: сидели, договорились — раз, выполнили, нет — нечего откладывать. Ну, вся эта балалайка тянулась, видите, струны все брым-брым-брым, а стояли на месте, двигались очень плохо. А потом это так вот получилось. Потом, может быть, заигрались в плане, я тут не могу сказать, это я не беру на себя, видно, какие-то расстановки кадров пошли, какие-то вещи стали достоянием отдельных товарищей: что он в эту кадровую обойму не попадает, и началось (нрзб), пошло-поехало, как это всегда бывает у нас.


00.00


ВИДЕО №3

Титр на черном поле:



Встречали ли вы Горбачева из Фороса 22 августа 1991 г.?

Приезд Горбачева после путча

[ГКЧП]

Нет, я не был, у меня технически не получилось именно встречать его в этом, в аэропорту. А после возвращения, на следующий день, когда он уже вышел на работу, мы с ним встречались и начали готовить визит. У нас еще визиты были, мы еще ездили по миру.



00.27


Титр на черном поле:
В августе 1991 г. уже было понятно, что конец СССР неизбежен?


Распад СССР

[референдум на Украине]




Нет, ну, естественно, все понимали, что... Ну, была надежда только одна — на какое-то количество республик, которые не поддержат. Но когда Украина проголосовала окончательно, то стало ясно — все. Для него, может быть, какие-то надежды, но мы в окружении знали, что это со дня на день может произойти.

00.52


Титр на черном поле:

Были хоть какие-то шансы сохранить президентство Горбачева и сам СССР?

Президент СССР

[Михаил Горбачев, роспуск СССР]



Да мечтать-то не вредно. Я вот убеждаюсь, уже, слава богу, прошло 20 с лишним лет, видя развитие и как люди ищут: внутри у каждого что-то кипело, и то, что он должен был разрушиться, это уж точно. Другое дело, еще раз возвращаясь, это можно было продлить на два, три, четыре, а может, даже на десять лет и постепенно расходиться цивилизованно, все как положено, а не, как говорится... Это еще слава богу, что пошло без больших кровопролитий, как говорится. Это просто чудо какое-то, это чудо нашего народа, это чудо наших, ну, может быть, на местах таких людей, которые сдерживали всю эту, не разжигали эту колотиловку. А если бы мы начали колотить бы: «Ах, вы уходите» — условно говоря, отсоединились молдаване или Грузия, ну, давайте будем гнать их из Москвы или откуда-то. Слава богу, что этого не произошло, что не было гражданской войны.



02.07

02.28

02.31



Титр на черном поле:

Последние полгода 1991 г. были трудным периодом для Михаила Горбачева?
Анатолий Черняев — помощник Михаила Горбачева по международным делам (1986 – 1991)
Вадим Медведев — экономист, член-корреспондент АН СССР, член Политбюро ЦК КПСС (1988 – 1990)



Последние месяцы пребывания Горбачева у власти

[Михаил Горбачев, Анатолий Черняев, Вадим Медведев]



Трудно. Он все время был в переживаниях, в поисках. Он был довольно скрытный человек. Ну, были у него какие-то отдельные вещи на откровенности, наверное, с такими людьми, как Черняев, Медведев. По настроению, когда что-то готовилось, он уже чувствовал, что это идет с каким-то напрягом, не с таким удовольствием. Ну, чувствовалось, что ему тяжело дается. Ему действительно давалось тяжело, потому что он по характеру своему не агрессор, его нельзя обвинить, у него было власти полно — вот уж кто мог атомную бомбу бросить, так это он, никто бы тут ничего не мог бы сделать. Постоянно думал об этом, и в разговорах, когда с ним говоришь, он постоянно об этом думал. Он боялся крови, потому что все-таки вырос он в станице, знает, как станичники временами, когда их разгневаешь, что они делают. Поэтому, видно, у него в характере была вот эта заложена осторожность и боязнь и какая-то такая... человеческое качество, я бы сказал, да. В принципе, он, кажется, все правильно, но не мог он найти языка, мне кажется, с людьми, которые более остро были направлены на эти вопросы, может быть, обходил какие-то углы. Но уже на это ответить может только он сам.

03.51


Титр на черном поле:

Как прошел последний день президентства Михаила Горбачева?

Последний день пребывания Горбачева в Кремле

[Михаил Горбачев, Борис Ельцин]



Ну как происходило. Когда все уже из основного кабинета было как-то там... там и вывозить-то было особенно нечего, там документы, все... 25-го числа было поставлено условие, что на следующий день уже приедет Борис Николаевич в Кремль, нужно было освобождать. Собрали вещи, чемоданы, ребята понесли, а мы пошли с крылечка на Дворец съездов, как он раньше назывался, и по Коммунистической туда, дальше, к Боровицким воротам. Тогда улица Коммунистической называлась. Шли, разговаривали, девушка из CNN нас снимала. Около решетки мы расстались с ним. Он сказал: «Я позвоню», так и не позвонил. Я уехал, он уехал.

04.43


Титр на черном поле:

О чем вы говорили с Михаилом Горбачевым в последний день его пребывания в Кремле?

Разговор с Горбачевым

[Михаил Горбачев]



Ну, мы говорили... у нас разговор... ну что, по коридорам мы шли: «Ну, последний раз тут идем, трали-вали». Потом, значит, вышли когда на крыльцо, шли же елки уже детские, там народ к нему подходил, довольно очень так с ним по-хорошему, ничего не скажешь, не было никаких там выкриков. Шли, обсуждали, говорит: «Видишь, народ понимает, а мы народ, наверное, не поняли». Такого плана чисто. Я ничего не навязывал, потому что я понимал, что на душе там скребет. Поэтому шли и шли, как говорится, дошли и расстались.

05.30


Титр на черном поле:

Как складывались отношения Михаила Горбачева и Бориса Ельцина как президентов СССР и России?

Взаимоотношения Горбачева и Ельцина

[Михаил Горбачев, Борис Ельцин,



Отношения соответствовали тому, что, как говорится, происходило. Борис Николаевич, если он объявил и стал президентом России, он, естественно, стал сразу, надо было разбираться, что российское, что не российское, требовал к себе внимания, и со стороны... Ну как вам сказать, в процентном отношении: должно быть столько-то министров от России... Ну он добивался самостоятельности, и неслучайно потом Россия стала правопреемницей, потому что другие бы просто не потянули. Никто не возражал, как говорится, потом начали делить, у кого какой гектар отняли и почему мы не делим посольство во Франции на две части — для одних и для других. Вот тоже подход.

06.33



Титр на черном поле:
Как вы познакомились с Борисом Ельциным?

Знакомство с Борисом Ельциным

[Борис Ельцин, Новоогаревский процесс]



Первая встреча у меня была с ним, когда он готовился к поездке в ФРГ на съезд партии. Он пришел к нам в нашу кладовую, где мы выставляли подарки, он так внимательно рассматривал, что взять, что не взять, почему подготовили это, почему не это. Вот такая у нас была первая встреча. А потом, когда уже Огаревский процесс пошел, я же все время был при... не только Огаревский, но и все мероприятия, которые проводились, приезжали... Было ж такое у нас: члены Политбюро провожали же. Борис Николаевич, когда не стал членом Политбюро, он не приезжал на проводы и встречи генерального, когда он уезжал за границу, а так они же все приезжали, там общались. Вот такое общение было. Но я чувствовал, что где-то он так присматривался ко мне и его службы присматривались. Потому что неслучайно ровно через два дня мне было предложено возглавить протокол Бориса Николаевича.

07.36

07.43


Титр на черном поле:
Как вам сделали предложение возглавить Службу протокола президента РФ?
Юрий Петров — руководитель Администрации президента РФ (1991 – 1993)

Приглашение на работу в команду Бориса Ельцина

[Борис Ельцин, Юрий Петров]



Ну как происходило. Мне дается сигнал: Петров Юрий Владимирович, как руководитель аппарата, говорит, что есть предложение рассмотреть твою кандидатуру, это согласовано с Борисом Николаевичем. Я говорю: «Извините, но у меня команда». А я был утвержден сразу 25-го, когда все эти документы были подписаны о ликвидации Советского Союза, был создан так называемый Комитет по ликвидации аппарата президента, я был членом этого комитета, и согласно этому распоряжению, новому указу, я должен был, как говорится, найти работу себе, чтобы претензий не было потом ко мне, и устроить всех своих работников, которых у меня было тринадцать. Но у меня была половина МИДовских, половина этих, потому что я брал с МИДа дипломатов, а на хозяйственную такую работу, на обслуживание, я брал ребят из других организаций. Ну, я их отпустил, как говорится, в отпуск, и мне нужно было до 30 марта все это дело закончить. Поэтому я сказал: «У меня команда, я если иду, то с командой». Мне было сказано, что это многовато. Ну многовато и многовато, и все. А прошло первое, второе, третьего, после праздников, мне опять звонят: «Приезжай, пиши распоряжение, по тебе указ почти готов, поезжай и сколько надо бери». Это было сказано БНом. Ну, я приехал и всех их вернул, и пошли, и 20-го числа уже мы начали, меня утвердили, января, а в конце, 29-е, 30-е, первое, у нас начался один из самых тяжелых визитов, который был первым: мы пошли по маршруту Москва — Лондон, Лондон — Нью-Йорк, Нью-Йорк — Вашингтон, Вашингтон — Монреаль и домой. И все за четыре дня. Это встреча была с руководством Англии, потом выступление Бориса Николаевича в ООН, после этого у нас такой официальный визит краткий в Америку, в Штаты, в Вашингтоне, и, соответственно, в Канаду. Вот так вот мы пропилили.

10.09

11.24



Титр на черном поле:
Вы подготовили визит Бориса Ельцина в Великобританию за первые несколько дней работы?


Эдит Рузвельт — внучка президента США Теодора Рузвельта (1901 – 1909), была замужем за советским разведчиком и дипломатом Александром Барминым, получившим политическое убежище во Франции в 1937 г.

Визит Бориса Ельцина в Великобританию

[Борис Ельцин, Эдит Рузвельт]



Да. Ну а что, подумаешь. Но тяжело было, потому что команда новая, новые люди, новые подходы, надо уже было самому перестраиваться в какой-то степени. Ну и самое главное, чтобы было понятно, для организации и четкости работы Бориса Николаевича. Но я уже к этому времени имел один интересный опыт встречи, была с шефом протокола Госдепа. У них, у американцев, тоже, у них функции шефа протокола на выезде, как правило, осуществляются... у них нет прямого шефа протокола президента США, нет такого понятия, он каждый раз назначает кого-то из помощников, который едет и готовит визиты. А вот этот весь механизм переговоров, где куда идти, где жить, где что, все это на Госдепе. И вот госпожа Рузвельт, это внучка того Рузвельта, 1900-х годов, были мы у нее на квартире, очень такой хороший, добрый прием, такая обстановка, конечно, историческая, она сказала: «Владимир, если хочешь быть хорошим шефом протокола, ты должен получать указания от лица, с которым ты работаешь, а не через кого-то. Потому что, как правило, потом будут какие-то интерпретации, и ты не поймешь, где что». И вот с 92-го после этой первой поездки до середины 93-го удалось сделать так, что Борис Николаевич сказал: «Вот есть Шевченко, есть протокол, и прошу больше никогда в эту епархию не лезть». Или только с его резолюции. Вот мы выстроили такие отношения. Он прекрасно понимал, что я никогда не лез ни в какие дела чужие, в свои не допускал. И особенно после того, как он был избран на второй срок, с 96-го года, рабочий день начинался: он заходил в свой кабинет, нажимал кнопку и спрашивал, где Шевченко. Ему был ответ: «Он здесь». И до конца, когда он уже уезжал, мы прощались, он поехал, я тогда мог прийти к себе в кабинет, тоже там что-то сделал и уезжал домой. Так вот.

12.56


Титр на черном поле:
Каков был круг ваших обязанностей?

Круг обязанностей руководителя Службы протокола президента РФ

[Борис Ельцин]



Ну объем какой: это, во-первых, подготовка, во-первых, по графику, с кем он встречается. Вот день начинается: прием министров, если это международное мероприятие, значит, прием главы государства или министров иностранных дел какой страны, вечерние обеды, ужины, посещение театров, поездки по стране, поездки за рубеж. Если вам все рассказать, то это... у меня были моменты, когда я, откровенно говоря, а мне ж надо было подготовить его визиты, мы с ним в 57 поехали, это не считая стран ближнего зарубежья, имеется в виду СНГ. У меня было два чемодана: я приезжал, клал этот, брал другой, с чистым бельем и другим костюмом, и улетал. Вот такая вот работа была на протяжении до 2000 года. А после этого, конечно, уже было полегче, нас было где-то пять, семь-восемь поездок в году, но режим у нас был тоже такой же: регулярные встречи, подготовка ему документов, чтобы он был в курсе событий, позвонить, приехать, все время шло через меня, через меня все контакты шли.

14.16

14.40
15.21





Титр на черном поле:

Какова была иерархия в Администрации президента РФ и какое вы в ней занимали место?
Виктор Илюшин — первый помощник президента РФ (1992 – 1996)


Анатолий Чубайс, Валентин Юмашев, Николай Бордюжа, Александр Волошин — руководители Администрации президента РФ в период с 1996 г. по 2000 г.

Сотрудничество с коллегами по Администрации президента

[Борис Ельцин, Виктор Илюшин, Анатолий Чубайс, Александр Волошин, Валентин Юмашев, Николай Бордюжа]



Ну как. Я был произведен в ранг помощника президента, естественно, подчинение непосредственно Борису Николаевичу, но общее руководство было до 96-го года — у нас был первый помощник, Виктор Васильевич Илюшин. Он собирал там планерки, задания, трали-вали. Но я был немножко в свободном полете, потому что они знали, что я все время занят подготовкой его. Я готовил материалы, с чем-то соглашались, с чем-то не соглашались, принимали и единым мнением уже доносили Борису Николаевичу, он ставил последнюю точку. А после уже 96-го года я очень мало работал с главой, до 96-го года я практически с руководителем Администрации — ну, здрасьте, до свидания. Уже после, когда было перестроено, тогда все планерки были, которые проводил Чубайс, потом Валентин Борисович, Александр Стальевич еще у нас был, Бордюжа, был такой вариант: я присутствовал, естественно, общую обстановку докладывал, что у нас вот там на неделю планируется, но если раздавался звонок, что Борис Николаевич выехал, то я поднимался, говорил: «Ребята, спасибо» и пошел им заниматься от начала и до конца. Ну, конечно, я ставил в известность руководителя Администрации по всем нашим движениям, чтобы они были в курсе, они звонили мне: «Включи этого или выключи этого, переговори с Борисом Николаевичем по этому». Вот такого плана.

15.59

17.59



Титр на черном поле:

Часто чиновники, бизнесмены, политики через вас пытались попасть на прием к Ельцину?

Уильям Джефферсон Клинтон — президент США (1993 – 2001)

Работа с Борисом Ельциным

[Борис Ельцин, Билл Клинтон]




Нет, у меня это не проходило, я в этом плане, значит, были звонки — пожалуйста, к руководителю Администрации. Если он дает мне задание, то я уже смотрю время и тогда уже говорю: «Борис Николаевич, что у вас получается?» Но я ему делал графики. У нас международный график делался минимум на три месяца, месячный график он рассматривал и недельный, потому что коррективы всякие вносили. Поэтому он все время был у нас в курсе дел, и, конечно, руководители Администрации все это дело контролировали, и носили, и договаривались совместно. Если какие-то были, он мог меня... Бах — я за рубежом, меня нету. Борис Николаевич, естественно, дает команду: «Поставьте в график такого-то», я потом на месте вижу, что будет, я уже тогда готовлю ему все, что необходимо, чтобы вовремя он прибыл, чтобы вовремя была проведена эта встреча, подготовка. А материалы, соответственно, готовила каждая служба, я в эти дела не лез, хотя с этими материалами знакомился, может быть, с чем-то я был не согласен, но это была не моя прерогатива.

Он мне говорил: «Ну ты даешь, блин, никогда вот никого ни в чем не обвинил, никогда не лез в чужие дела». Я говорю: «Борис Николаевич, а как же я могу лезть?» Я только защищал, если он говорил, что этот вот такой-сякой, я говорил: «Не будем спешить — недавно только назначили». Он говорит: «Ты прав». Потом проходит какое-то время, он смотрит на меня, он спрашивает, у него было такое выражение: «Попал?» — «Не, не попал». Улыбались. У нас было достаточно моментов. Я в любое время мог зайти, остановить встречу, если нужно, если она затягивается. У меня были права сумасшедшие в этом плане: с кем бы он ни говорил, открывай и заходи. «Но у вас же Клинтон там!» — «Ну и что, что он, тебя не видел, что ли?» И даже за рубежом. Их охрана говорит: «Мы не можем». Ну вы не можете, а я могу, мне надо к нему. Они все это понимали.


00.00


01.40

01.44

03.58


ВИДЕО №4

Титр на черном поле:



По каким причинам вы могли прервать встречу?


Джон Мейджор — премьер-министр Великобритании (1990 – 1997)
Принцесса Анна — единственная дочь королевы Великобритании Елизаветы II

Наина Ельцина — супруга Бориса Ельцина


Пунктуальность Бориса Ельцина



[Борис Ельцин, принцесса Анна, Наина Ельцина]


Вы понимаете, причины были разные. Во-первых, надо было учитывать в последнее время состояние его здоровья. Он не мог сидеть и... он вообще человек конкретный, он не мог проводить совещания по три-четыре часа, разводить. Он говорил: да-да-да, нет — идите, готовьте другое. А потом составлялся график, который мы согласовывали с партнерами: условно час беседы — час проходит, они сидят. Я знаю, что он человек очень точный, он всегда понимал: заваливаю это мероприятие — летит то, и это, как говорится, домино, сразу сваливается. Он очень прекрасно это понимал. И он был уникальный. Он меня называет в своих книгах хронометром, а я называю его хронометром. Он четкий был до… Я сам поражался. Самое главное, он никогда не, самое главное, он никогда не понимал, почему человек опаздывает. Он, бывало, возьмет меня и начинает: «Владимир Николаевич, наверное, его где-то там тормознули, наверное, машину ему не вовремя дали, может быть, это не так». Я говорю: «Борис Николаевич, да все продумано». — «Он что, разгильдяй?» Я говорю: «Ну, не знаю». И он спрашивал. Он, например, не мог понять: мы приехали, уже второй визит был, в Чеккерсе, под Лондоном, была встреча с Мейджором, и на этой встрече присутствовала принцесса Анна. Ну, условно, 19 часов, надо начинать встречу — нет ее. Пять минут, десять... А духотища была, помещение маленькое, все в смокингах — королевская семья же там должна... Ой, мама миа. Он меня подзывает: «Где?» Я говорю: «Борис Николаевич, не знаю». — «Как это ты не знаешь?». Ну, я уж своих ребят туда-сюда, говорю: «Ребят, что случилось?» — «Что-то случилось на дороге». Но что — сказать тоже не могут, англичане не говорят. В общем, полчаса ее не было. Он ходит вот как кот на цепи, он рвет себя и не может понять, что случилось, что может быть у нее в душе пренебрежение: ну, подумаешь, подождет, я же эта. А когда она зашла вся такая, говорит: «Борис Николаевич, извини, ради бога». — «А что случилось?» А он уже знал, я-то ему шепнул. «Ехала, нарушили скорость, полицейский остановил — сама за рулем». Пока он там ее, протокол, туда-сюда — время потеряно. Он расхохотался, у них прошел прекрасный вечер, они не расставались, как лучшие друзья. Он понял, что бывают такие вот... Вы знаете, он не злопамятный, он очень такой какой-то был... ужасно душевный. Он моментально сразу понимал, если только ему правильно скажешь. Если его нагнетать, как некоторые нагнетали, я не буду это обсуждать, он, конечно, мог позаводиться. А то еще переспросит: «Что, действительно так?» — «Да нет, Борис Николаевич, это наносное...» И он соглашался. Он даже по семье: ценности семьи для него были, наверное, пожалуй... Он, конечно, хозяин, все там, поехали, все... Он дома, вот выезжаем на выезд из Москвы, я приезжал в резиденцию, ну, едем. Условно 9. 9:05 — это уже все, поехали. Я говорю: «Наина Иосифовна...» — «Догонит». Понимаете, он был ужасно пунктуальный. Многие сейчас говорят, вспоминают — конечно, в то время и машин в Москве было поменьше, да, все это было. Но был порядок, и его на дороге любили, любили эти вот сегодняшние полицейские, гаишники, потому что знали, что если Борис Николаевич дал команду взять машины, через две минуты эти машины тронутся, он уже стоит, гаишник, просчитывает: через две минуты тронется. И с дачи до трассы там, условно, три-четыре минуты — ага, шесть минут. Все — шесть минут гаишник имел на зачистку, и он знал, что именно через шесть минут он появится на трассе. И как только он проезжал... вот я в другой машине ездил, а мне ребята-охранники... как только проедет, голову повернет: «Трассу-то открывайте!» И тут же трассу открывали, поэтому задержки были очень маленькие.


05.05
05.34

06.07

06.10

06.16

06.20

06.27



06.40

06.50
06.57

07.08

07.12

08.58


Титр на черном поле:



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет