Ипотека – клуб «4 ноября», 15 ноября 2005 года



жүктеу 486.2 Kb.
бет1/3
Дата09.07.2018
өлшемі486.2 Kb.
  1   2   3



КЛУБ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ «4 НОЯБРЯ»


Стенографический отчёт

ТЕМА ЗАСЕДАНИЯ

«РОССИЙСКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ: ПЕРСПЕКТИВЫ НА БУДУЩЕЕ»

9 декабря 2006 года

г.Москва

«Полянка Холл»


ВОПРОСЫ ЗАСЕДАНИЯ:

  • Пятнадцать лет российского опыта и вопросы на будущее.

  • Проблема пропорционального представительства.

  • Проблема полупрезидентских режимов.


УЧАСТНИКИ ЗАСЕДАНИЯ:

  • Башкирова Елена Ивановна, Генеральный директор ООО "Башкирова и партнёры".

  • Беттон Пьер-Мари, Институт в поддержку демократии (Париж).

  • Буренин Андрей Викторович, Член Комитета Государственной Думы Российской Федерации по бюджету и налогам.

  • Вите Олег Тумаевич, Эксперт Комиссии Общественной палаты по вопросам конкурентоспособности, экономического развития и предпринимательства.

  • Володин Владимир Петрович, Заведующий Секцией прав человека и гендерного равенства отдела прав человека, безопасности и философии ЮНЕСКО.

  • Воропаев Анатолий Анатольевич, Заместитель Председателя Правительства Ставропольского края, Координатор "Клуба политического действия - 4 ноября".

  • Голанд Юрий Маркович, Ведущий научный сотрудник ИЭ РАН, кандидат экономических наук, член экспертного совета Комитета ГД по бюджету и налогам.

  • Горохова Валерия Олеговна, Управление международных связей ЦИК ВПП "Единая Россия".

  • Егозарьян Валерий Владимирович, Директор Центра по изучению международных отношений Института общественного проектирования.

  • Жарихин Владимир Леонидович, Заместитель директора Института стран СНГ.

  • Загуляева Лариса Алексеевна, Заместитель начальника Управления ЦИК РФ по вопросам организации избирательного процесса - начальнику отдела взаимодействия с федеральными государственными органами.

  • Казанков Григорий Михайлович, советник Губернатора Вологодской области.

  • Климов Дмитрий Витальевич, директор по развитию ООО «Консалтинговые услуги».

  • Койар Жан-Клод, Судья Конституционного Суда Франции, профессор.

  • Корзун Александр Иванович, Директор отдела политической информации агентства "Интерфакс".

  • Косачев Константин Иосифович, председатель Комитета Государственной Думы Российской Федерации по международным делам.

  • Кузнецов Михаил Михайлович, главный специалист отдела избирательных проектов управления регионального развития департамента региональной работы ЦИК ВПП "Единая Россия".

  • Лазарев Валерий Васильевич, профессор Московской государственной юридической академии (МГЮА).

  • Лардире Ги (Guy Lardeyret), Президент Института в поддержку демократии (Париж).

  • Лебеденко Владимир Юрьевич, заместитель Директора Департамента по связям с субъектами Федерации, парламентом и общественно-политическими организациями МИД РФ.

  • Лихачев Алексей Евгеньевич, заместитель председателя комитета Государственной Думы Российской Федерации по экономической политике, предпринимательству и туризму, член правления Российского союза промышленников и предпринимателей.

  • Лысенко Владимир Иванович, член Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, доктор юридических наук.

  • Малов Игорь Владимирович, Советник Председателя радиокомпании "Маяк".

  • Механик Александр Григорьевич, Заместитель директора Института общественного проектирования.

  • Мещеряков Сергей Александрович, Исполнительный директор Института общественного проектирования.

  • Митрофанов Сергей Валентинович, редактор отдела политики журнала "Политический Журнал".

  • Мосесова Анна Андреевна, Управление международных связей ЦИК ВПП "Единая Россия".

  • Мытарев Владимир Александрович, КРОС (Компания по развитию общественных связей), эксперт.

  • Никитченко Андрей Николаевич, Президент НПФ "СтальФонд".

  • Никколов Руслан Заурбекович, Вице-президент ОАО "ТНК-ВР" Менеджмент", Экономика, исследование рынка и взаимодействие с инвесторами.

  • Нудненко Лидия Алексеевна, Профессор Российской академии правосудия.

  • Орлов Дмитрий Иванович, Генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций АПЭК.

  • Осипенко Андрей Анатольевич, Заместитель Председателя Городской Думы г.Нижнего Новгорода.

  • Панов Владимир Александрович, Глава местного самоуправления г.Кстово Нижегородской области.

  • Паскаль Патрик, Первый Советник Посольства Франции в Российской Федерации.

  • Плигин Владимир Николаевич, председатель Комитета Государственной Думы Российской Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству.

  • Попов Сергей Александрович, председатель Комитета Государственной Думы Российской Федерации по делам общественных объединений и религиозных организаций.

  • Рогожников Михаил Владимирович, Заместитель директора Института общественного проектирования.

  • Силантьев Андрей Владимирович, Руководитель Управления международных связей ЦИК ВПП "Единая Россия".

  • Симонов Константин Васильевич, Генеральный директор Центра политической конъюнктуры России.

  • Слесарева Елена Юрьевна, Эксперт отдела общественных связей управления по связям с общественностью и взаимодействию со СМИ Государственной Думы Российской Федерации.

  • Смирнов Вильям Викторович, Руководитель сектора политологических исследований Института государства и права Российской академии наук.

  • Смолкин Олег Анатольевич, Генеральный директор Группы "Новые коммуникационные системы (НКС)", к.и.н.

  • Тихомирова Ирина Владиславовна, Советник Директора Института общественного проектирования, кандидат политических наук, доцент.

  • Фадеев Валерий Александрович, Главный редактор журнала "Эксперт", Директор Института общественного проектирования, Заместитель председателя Комиссии Общественной палаты по вопросам глобализма и национальной стратегии развития.

  • Чадаев Алексей Викторович, Член Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по вопросам регионального развития и местного самоуправления.

  • Чичканов Валерий Петрович, Проректор по научной работе Российской академии государственной службы при Президенте РФ, член-корреспондент РАН.

  • Шмелев Владимир Алексеевич, Депутат муниципального собрания "Хорошовское" г.Москвы.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮТ: Председатель Комитета Государственной Думы Российской Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству, Президент Института общественного проектирования Плигин В.Н.; Председатель Комитета Государственной Думы Российской Федерации по международным делам, заместитель секретаря Генерального совета партии «Единая Россия» по вопросам международной политики и межпартийным связям Косачёв К.И.; Главный редактор журнала «Эксперт», Директор института общественного проектирования Фадеев В.А. и
Фадеев В. А.
Сегодня мы проводим заседание вместе с французскими коллегами. Я хочу предоставить слово Константину Иосифович Косачеву. Пожалуйста.
Косачев К. И.
Спасибо. У нас впервые заседание клуба проводятся с очень авторитетными зарубежными участниками, я их с удовольствием еще раз представлю: президент Института в поддержку демократии Ги Лардире; судья Конституционного суда Франции, профессор конституционного права; руководитель секретариата президента Франсуа Миттерана Жан-Клод Койар. Мы благодарим вас за то, что вы откликнулись на предложение приехать в Москву и определили в качестве партнера для Института в поддержку демократии клуб «4 ноября». Тема, которую мы совместными усилиями избрали для сегодняшнего заседания, «Российские политические институты, перспективы на будущее», как мне представляется, является темой номер один для современной внутриполитической жизни России. Очевидно, что у российских политических институтов существуют перспективы на будущее. И гораздо меньше, скажем так, прошлого и настоящего. Российские политические институты действительно по-прежнему находятся в стадии становления, развития, что порой, не всегда глубоко понимается за пределами нашей страны. Скажем, те политические реформы, которые последовательно инициирует партия «Единая Россия», порой за рубежом считаются неким отступлением от демократии. На самом деле они преследуют только одну стратегическую цель: создание политической мотивации для возникновения в стране реально действующих влиятельных функционирующих политических институтов, прежде всего, разумеется, политических партий, потому что отсутствие таких политических партий является препятствием для многих других политических реформ и переходу к партийному правительству. Не сложились еще партии в Российской Федерации, или их, во всяком случае, недостаточно для того, чтобы подобного рода концептуальные реформы в Российской Федерации реализовывать на практике. Мне представляется очень важным то, что мы продолжаем обсуждение этой основополагающей темы с участием зарубежных специалистов. Потому что многие вопросы, над которыми мы продолжаем размышлять в наших внутренних дискуссиях, уже нашли свои ответы в странах с так называемыми устойчивыми традициями парламентаризма, нам нет необходимости раз за разом изобретать новые политические велосипеды. Мы, действительно, можем опереться на зарубежный опыт, зарубежную практику политической работы. Разумеется, не копируя эту практику, но и не отвергая ее, оставаясь в плену иллюзий, что Россия во всем специфична, уникальна и может идти только каким-то своим особым путем. И известный тезис суверенной демократии, я думаю, тоже уместен для обсуждения, в том числе и в рамках нынешней дискуссии по будущему развитию российских политических институтов. Еще раз спасибо всем, кто пришел на сегодняшнее заседание. И мы все с нетерпением ждем выступление нашего основного докладчика Владимира Николаевича Плигина «15 лет российского опыта. И вопросы на будущее». Спасибо.
Плигин В. Н.
Уважаемые коллеги, я рад приветствовать наших зарубежных гостей. Должен сказать, что сегодня мое выступление будет одним из самых сложных для меня. Все институты, о которых мы собираемся говорить, мы неоднократно уже анализировали в рамках «Клуба «4 ноября»», потому что они сегодня составляют сущность нашей жизни. Одновременно здесь присутствуют мои уважаемые коллеги, ученые, которые принимали участие в подготовке не только Конституции России 1993 года, но и предыдущих модификаций конституционного законодательства Российской Федерации. Поэтому, если я что-то начну искажать, то немедленно встречу критику. Кроме того, я сегодня ставлю перед собой несколько другую задачу: я бы очень хотел послушать наших уважаемых зарубежных коллег. Почему? Потому что великое видится издалека. Я хочу сказать, что оценка России в любой ситуации, — оценка великой страны. Следующий момент: вы сразу увидите, что у нас не существует единства взглядов.

Ремарка по поводу российских политических институтов: Российские политические институты сложились примерно 1200 лет назад. Первое проявление, первые договора в письменном виде были заключены с Византией в 845 году. Для того, чтобы они были заключены, необходимо было наличие развитых государственных институтов. Далее: Российской империи, как империи, пятьсот лет. Следующий аспект касается современной Конституции 1993 года. Смею заверить, что документ крайне сложный, крайне противоречивый, требует очень серьезного анализа. И дальше хотел бы сделать следующую ремарку: в силу целого ряда российских внутриполитических причин, мы абсолютно настаиваем на стабильности этого документа. Таким образом, в этом политическом цикле российская Конституция меняться не будет, но это совсем не означает, что она может служить предметом анализа, в том числе иногда и с критической точки зрения. Следующий момент: любой документ уровня Конституции должен соответствовать тому объекту, я прошу прощения, что говорю о своей стране, как об объекте, но в праве существует стандартные термины, который он, этот документ, пытается регулировать. И вот здесь нужно понимать, что во время подготовки Конституции 1993 года субъективный момент, который был заложен в тексте Конституции, иногда, с моей точки зрения, доминировал над объективными институтами. Мы собираемся в настоящее время просить дать поручение правительству подготовить и опубликовать материалы, которые относятся к Конституционной комиссии, к заседаниям при подготовке Конституции. Рабочая группа субъективно, а авторов конечного текста было не так много, очень хотела создать такого рода модель, которая бы ушла, допустим, от ряда принципов, которые были заложены в советском типе Конституции, в советской организации жизни. Для зарубежных коллег я бы хотел подчеркнуть, что я очень позитивно оцениваю целый ряд моментов функционирования советской модели. Она несла в себе, в том числе и для людей, позитивную нагрузку.



Нормы российской Конституции ставят целый ряд задач на будущее. Допустим, я бы хотел подчеркнуть, говоря об объекте, что понимание России сложно, и привязать Конституцию к пониманию России. Поэтому если позволите, я бы хотел сослаться, как всегда мы это делаем, на авторитет. Николай Бердяев «Философия свободы». Николай Бердяев был не только русским философом, но и, если я не ошибаюсь, он 24 года прожил в Париже, в пригородах Парижа. Поэтому основные работы он написал там. И говоря о России, он пишет: «географическое положение России было таково, что русский народ был принужден к образованию огромного государства». Вот здесь термин «русский народ» — это термин собирательный, я подчеркиваю. То есть, это, скорее, российский народ. Был принужден к собиранию огромного государства. «На русских равнинах должен был образовываться великий востоко-запад, объединенный в организованное государственное целое. Огромные пространства легко давались русскому народу, но нелегко давалась ему организация этих пространств в величайшее в мире государство, поддержание и охранение порядка в нем. Размеры русского государства ставили русскому народу почти непосильные задачи, держали русский народ в неимоверном напряжении». Соответственно, задачи, которые решало правовое регулирование заключались, в частности, в том, чтобы сохранить эти огромные пространства. Поэтому очень часто в российской истории и в российском праве основная доминанта заключалась в доминанте государственности, в обозначении ценности государства. Это был важнейший аспект. В Конституции 1993 года начал происходить крен, и исторический выбор не давал иной возможности. Вспомните ХХ век, две огромные мировые войны, в которые была вовлечена Россия. Они естественно требовали увеличения государственного начала. Соответственно, в Конституции 1993 года начали закладываться те принципы, которые, вот здесь я полностью согласен с Константином Иосифовичем, в настоящее время требуют доразвития, допонимания, привязки к современному конкретному моменту и экстраполирования этого момента на будущее. В статье 1 пункте 1 Российская Федерация определена, как демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления. Первый аспект, который мы должны обозначить, это анализ понятия «демократии». Вот я бы не хотел останавливаться предметно на анализе понятия «демократия». Почему? Потому что наши уважаемые  французские коллеги профессионально, в рамках названия института занимаются демократией. Но, тем не менее, я хочу сказать, что, наверное, мы не способны выработать математического определения формулы демократии. У нас есть некая совокупность представления о том, что такое демократия. Каждая страна вводит в это понятие, наверное, какие-то и свои особенности, применительно к каждому историческому периоду. Соответственно, основные принципы демократического государства достаточно полно отражены в Конституции, и они заключены в рамки традиционных институтов. Понимаю некоторые издержки, но это выборность государственных органов власти, это разделение властей, это многопартийность, это отсутствие идеологического единообразия, это формирующаяся судебная система и обозначение доминанты правового государства. В тех публикациях, которые есть по поводу первого термина, достаточно часто пытаются говорить об уменьшении объема демократии в Российской Федерации. В этой связи хотелось бы сказать, что в середине 90-х годов впервые в российской истории последнего периода мы утратили федеративное государство, и мы во многом выходили на конфедеративные отношения между отдельными субъектами Российской Федерации. Поэтому, последний период времени, начиная с нового тысячелетия, у нас заняло восстановление федеративного государства, соответственно, с присущими этому моменту задачами. Какого рода этому моменту были присущи задачи? Допустим, была изменена форма формирования института глав субъектов Российской Федерации. Мы перешли на новую систему выборности глав субъектов Российской Федерации по очень сложным процедурам, зависимым от федерального центра. Можно ли назвать это уменьшением объема демократии? Вряд ли. Скорее, это типичная и необходимая реакция на то состояние российской государственности. Очень приятно всегда дискутировать по таким вещам, как, допустим, отход в российском избирательном законодательстве от некой графы, которая неизвестна иностранному законодательству, отказ от графы в избирательных бюллетенях «против всех», или отказ от порогов явки. Все это достаточно понятные институты, которые можно обозначать, как отступления от уровня достигнутой демократии, но одновременно, наряду со всем прочим, это и естественная реакция, необходимое развитие государственности. Следующий момент: когда мы говорим о демократическом государстве, и вот здесь, если позволите, я вновь немного не соглашусь с Константином Иосифовичем, мы должны понимать, что мы имеем право говорить о специфике. Вот давайте так: предлагается модель демократического устройства мононационального государства. Франция до настоящего времени является мононациональным государством. Правда, с появляющимися особенностями. Говорить о проявлении институтов демократии в мононациональном государстве — одно, совершенно другое — говорить о проявлении институтов государственности в многонациональном государстве. Поскольку одной из стратегических задач многонационального государства является сохранение самобытности, культуры и национального достоинства каждого из народов, живущих в этом многонациональном государстве. Когда вы живете в государстве, в котором несколько цивилизаций, 165 самостоятельных наций (иногда уменьшают до 160, иногда увеличивают до 200), и примерно 700 этносов и субэтносов, вы должны найти демократические механизмы баланса интересов внутри всего этого сообщества. И мировые стандарты для регулирования столь сложного механизма, сложно изобрести.

Следующий момент: мы говорим об институтах демократии применительно к партийной системе. Фантастика то, что удалось сделать за пятнадцать лет. Представьте себе, что удалось сделать, отказавшись от монопартийной системы ХХ века: вышли на мультипартийную систему — сорок партий. В настоящее время в избирательном процессе 2007 года будут участвовать до двадцати партий. Они отражают огромный спектр взглядов. Поэтому, когда говорят о некоей доминанте «Единой России», то она присутствует в рамках конституционного большинства, но, постоянно находится в очень соперничающем идеологическом поле. Это конкурентное поле — 15-18 политических партий.

Мы провели в рамках Института общественного проектирования огромное исследование всех стран мира по ряду параметров. В рамках, допустим, организации российской государственности применительно к демократическим институтам мы оцениваем свое положение на 97-м месте в мире. В то же время, говоря о России с точки зрения международного влияния, мы оцениваем положение России на седьмом месте в мире. То есть у нас до сих пор есть серьезный доминант государственности, который задан нашими историческими мерками, но мы, тем не менее, развиваем институты демократии.

Уважаемые коллеги, я дошел только до термина «демократия», я пропускаю термин «федеративное государство». Почему? Потому что когда вы имеете в виду 86 субъектов и ряд стран, которые претендуют на то, чтобы стать субъектами Российской Федерации (а это очень мощное движение), ряд образований претендуют на то, чтобы стать субъектами Российской Федерации, то предмет анализа федерации — это другой совершенно порядок. Я думаю, что мы это продолжим во Франции. Но в то же время я бы также хотел сказать, что специфика Российской Федерации — это национальная организация Федерации. У вас, наверное, есть только Корсика, кстати, с некоторыми автономными особенностями. Наш институт Академии наук, институт Европы выпустил блестящую книгу по поводу этнотерроризма. И там есть блестящий пример: каждый новый премьер-министр Франции пытается навести порядок на Корсике, на что корсиканцы, предупреждая всех, взрывают одну машину. После этого премьер-министр отказывается от этой идеи.

Я уж не говорю о таком великом институте, как право. Соединенные Штаты в 1960 году относительно преодолели ситуацию разбалансированности правовых институтов и относительно решили проблему коррупции. Условия переходного государства: создана мощная правовая база, имеется позитивная динамика, и я думаю, что этот вопрос мы также решим. Но в любой ситуации приятно сказать о себе, что при всех проблемах, издержках, проблемы понимаемы, перспективы есть. Мы остаемся самой большой страной в мире, самой многообразной страной в мире. И всегда приятно думать о том, что и самой богатой страной в мире. Спасибо.
Фадеев В. А.
Спасибо, Владимир Николаевич. Важно превратить богатства страны в богатства каждого гражданина. Позвольте предоставить слово господину Ги Лардире.
Ги Лардире

Президент Института в поддержку демократии (Париж)
Господин председатель, дамы и господа. Позвольте мне, прежде всего, поблагодарить ваш институт за то, что пригласили нас для участия в этом семинаре. Институт в поддержку демократии в Париже, который я здесь представляю, является институтом научных деятелей и преподавателей университета, специалистов по праву и по политическим наукам. В отличие от других институтов, которые иногда критикуются в отношении политического развития вашей страны, мы имеем положительное мнение о ситуации, которая складывается в вашей стране, в России. Я хотел бы даже сказать, что мы одобряем ваши меры, которые были приняты по международным НПО, которые превзошли некоторые свои права в Украине или в Грузии. И мы считаем полезным организацию таких встреч, как сегодня. Потому что все страны, которые говорят о демократии, имеют те же самые проблемы. Мы должны обогатиться своим собственным опытом. Я хотел бы добавить, что Россия является очень крупной страной и важной страной для мирового равновесия. Поэтому с большим интересом следим за развитием внутренних событий в вашей стране.

Несколько слов о нашем институте. Мы образовались двадцать лет назад, и первая дискуссия была завершена, она касалась характера правильного, нужного режима или нужного строя. Ведь никто не может предложить чего-то лучше, чем демократия. Затем идет вторая дискуссия — это определение демократии. Вы эту проблему тоже затрагивали. Но вопрос стоит следующим образом. Если мы исходим из принципов, из моделей, то можно сказать, что вторая дискуссия по этому поводу тоже почти завершена. Мы, благодаря ЮНЕСКО, опубликовали на русском языке книгу очень важного характера, которая была подвержена экспертизе нашего эксперта, и который подтверждает то, о чем я вам сейчас говорил. Итак, мы подходим к новому уровню дискуссии, который интересует нас сегодня. То есть, как заставить функционировать демократические режимы в хороших, нормальных условиях. Мы выбрали и предложили вам затронуть две главные темы. Это способы или модели голосования, и проблематика президентского и парламентского режима. Мы думаем, что эти две темы являются особенно важными для будущего ваших институтов. Итак, я лично хочу рассказать о способах голосования. И сделаю это по трем пунктам. Несколько слов об опыте Восточной Европы, Центральной Европы, в которых этих вопрос является жгуче актуальным на протяжении последних пятнадцати лет. Затем я несколько слов хотел бы сказать о доктрине, которая подтверждена опытом этих государств. И затем закончу, в конце концов, теми уроками, которые мы должны извлечь в этом плане для России.



Прежде всего, Восточная Европа. Чтобы не забыть основное или говорить только об основном, я хочу сказать, что институционный выбор, который был сделан пятнадцать лет назад, это был выбор компромисса политиков, которые не уделяли особого внимания вопросам доктрины. Но для того, чтобы упростить это, демократические партии, которые сами были уже разделены, и которые выступали за пропорциональное голосование, за пропорциональные выборы, и новые социалистические партии, которые вначале были приверженцами мажоритарной системы голосования. (Что сделали партии?) Но это объясняет, почему в большинстве стран, таких, как Россия, они создали смешанную систему голосования или выборов. Но когда выяснилось, что новые социалистические партии были отодвинуты от своей роли в результате мажоритарного голосования, все стали обращать внимание на пропорциональное голосование. И еще раз хочу сказать, что мы видели всеобщее размывание власти. Каждая партия, каждый деятель политической сцены, каждый автор конституции стремились обеспечить свое будущее и сохранить за собой хотя бы частичку власти. Таким образом, можно объяснить причину, по которой в большинстве этих стран мы имеем одновременно и мажоритарную систему, и полупрезидентские режимы, которые дают максимум возможностей для того, чтобы оставить за собой какое-то место в политической системе. Но мы также настаиваем на том, что, в общем-то, можно было предугадать, что пропорциональная система будет иметь результатом раздробление электората и исключение целого ряда партий. Скажем, Польша начала с двадцатью партиями, в ряде балтийских стран было то же самое. Можно сказать, что практически все страны Центральной Европы прошли через этот этап большого количества партий. Несколько следствий из этого момента: хроническая политическая нестабильность, потускнение имиджа демократии, как режима, и потеря политическими лидерами общественного кредита доверия. Я должен добавить, что в некоторых странах мы видели не только политическую нестабильность, но подчас неспособность партий создать правительство в течение нескольких недель или даже в течение нескольких месяцев. Скажем, пример Украины, также Чешской Республики. Следующая характеристика общая для всех этих стран — это сложность пересмотра конституционных положений. Некоторые страны, в которых существует серьезный политический кризис, не способны внести изменения в свои конституции. Это не только Польша. То есть, авторы конституций хотели создать что-то бессмертное. А если я, скажем, возьму пример Франции, то после двухсот лет мы до сих пор не решили ряд проблем, о которых мы будем сегодня говорить. И я перехожу ко второй части моего выступления. Общие правила, которые составляют в известном смысле доктрину, как мне кажется, это общие политические законы в данной сфере. Избирательная система воздействует прямым образом на структуру политического ландшафта, но не только это важно. Она еще и воздействует на понятие выборов. Общее правило: пропорциональная система, особенно если не введены пороги для прохождения в парламент, приводит к тому, что страна становится неуправляемой. Это мы видели уже до Второй мировой войны, в частности, в Польше, в Литве. В результате политической нестабильности к власти пришли диктаторы. Но самое худшее произошло в Италии и в Германии, потому что в Италии именно политический хаос, созданный пропорциональной системой, позволил Муссолини стать председателем Совета министров. В Германии, очень часто мы опять же об этом забываем, Веймарская Республика стала неуправляемой по тем же, собственно говоря, причинам. И единственное, что оставалось главе государства, после того, как он использовал все прочие возможности создать коалиционное правительство, это обратиться к экстремистской партии, которая собрала весь протестный электорат, к Нацистской партии, как вы понимаете, которая затем уже преступными способами уничтожила своих конкурентов для того, чтобы полностью захватить власть. Вот это наиболее драматические, трагические примеры. С этой точки зрения, исторический опыт подтверждает в других странах, что мажоритарная система предоставляет некие преимущества. Потому что, в этом случае, меньшинства должны соединиться в крупные партии умеренного типа. И в этнической партии, скажем, в Соединенных Штатах в начале их существования, мажоритарная система мешала всяким конфессиональным партиям прийти к власти. Действительно, члены одной и той же этнической группы различны. И в большинстве своем они придерживаются умеренной позиции. Есть консерваторы, социал-демократы, но если они создают партийную структуру, скажем, двухпартийную систему, как в Штатах, они не только интегрируются в какую-то достаточно умеренную партию. Этнические составляющие уже не имеют своей аудитории по одному практическому соображению. Потому что умеренные партии для того, чтобы завоевать голоса этих меньшинств, вынуждены защищать права меньшинств, и вынуждены решать проблемы меньшинств. Это очень важный вопрос, потому что мы в Индии видели то же самое поле завоевания независимости. Индия — это страна, где бурлят политические страсти. И исторически Индия нашла некий способ для того, чтобы удерживать эту систему. Это была система каст. Никто не мог не принадлежать к какой-то касте, то есть, все были членами некой структуры, которая распространялась на весь культурный ареал. После завоевания независимости были демократические тенденции, стремления, которые осуждали систему каст. Мажоритарная система на уровне Индийской федерации вынудила все фракции, все местные группы войти в политическую жизнь страны. И мы можем сказать, что мажоритарная система является цементом индийской государственности.

Люди голосуют по-разному, в зависимости от мажоритарной или пропорциональной систем. В Болгарии, рядом с вами, произошло примерно то же самое. На первых выборах 1991 года пропорциональная система была использована в национальном масштабе. Однако, на местном уровне распределение мест было в зависимости от числа полученных голосов. Что произошло? Мусульманское меньшинство, которое было весьма значительным в Болгарии, это либо бывшие турки, либо славяне, которые приняли мусульманство, голосовали по-разному. В зависимости от того, были это места большой концентрации, либо регионы, где они были рассеяны. Почему? Потому что они поняли, что там, где они были рассеяны, им следовало голосовать за крупную партию национального масштаба, а где они были сконцентрированы — противоположное голосование. То есть, они подтвердили ту теорию, которую я защищаю: что голосование происходит по-разному, в зависимости от региона. И то, что справедливо для парламентского режима, справедливо также для режима президентского, потому что тут тоже существуют неприятные моменты. Пример Чили. Потому что именно в Латинской Америке у нас много президентских режимов. В Чили в 1970 году был режим — копия американского режима. За исключением способа голосования в парламент, где существовала пропорциональная система под влиянием Европы. В 1970 году на президентских выборах представители трех крупных чилийских партий практически собрали равное количество голосов. Альенде немножечко вырвался вперед, чуть-чуть. По Конституции был всего один тур голосования тогда, то есть, американская система. И парламент избирал президента. Парламент в результате переговоров и договоренностей между социалистами и христианскими демократами, которые достаточно левые в Чили, выбрали президентом Альенде. Если бы был второй тур предусмотрен, был бы избран не Альенде, а Алессандри: это практически на сто процентов. Потому что Альенде был все-таки слишком экстремистом. И второе соображение, по которому Альенде оказался президентом, — это традиция для уходящих президентов выдвигать свою кандидатуру. В связи с этим, христианские демократы, собрали значительно меньше голосов, чем они могли бы собрать. В результате пропорциональной системы, Чили попала в трагическую ситуацию, которую мы все знаем.



Чтобы закончить мою вторую часть выступления, я хотел бы сказать, что американские избиратели полностью интегрированы в систему. И не случайно мы это обнаружили на последних президентских выборах. Почему? Потому что в одном штате, в штате Колорадо, под влиянием интеллектуалов во время референдума было предложено изменить систему голосования и перейти к пропорциональной системе. Все политические наблюдатели выразили обеспокоенность. Потому что если бы Колорадо это поддержало, это привело бы к разрушению всей американской системы. Избиратели отвергли это предложение. Почему они отвергли? Просто потому, что они поняли, что если бы они перешли к пропорциональной системе, кандидаты на президентские выборы никогда бы не приехали в Колорадо. Потому что они и так бы имели половину голосов. А с нынешней системой один-единственный избиратель может перевернуть результаты голосования. Именно поэтому в Соединенных Штатах не нужен второй тур. Потому что победитель в президентской гонке всегда благодаря выборщикам будет избран в первом туре. Потому что в случае Гор — Буш, у Гора было больше голосов, но Буш собрал больше голосов выборщиков.

Теперь я перехожу к моему третьему пункту, где я буду говорить об опыте России и о том, что можно извлечь из той нашей доктрины применительно к вашей стране. Мы не будем брать период, предшествующий избранию Ельцина президентом; у вас был период, в общем-то, достаточно хаотический, который характеризовался проблемами для президента страны управлять страной. Поскольку он не имел большинства в Верховном Совете. Поскольку россияне хаоса не любят, президент Ельцин, в конце концов, прибег к силе против парламента, который парализовал его деятельность. Следствием чего было создание новой Конституции 12 декабря 1993 года, которая является Конституцией сильного президентского режима, и, все-таки, мы ее квалифицируем, как полупрезидентский режим. Потому что выборы премьер-министра должны быть ратифицированы парламентом, утверждены парламентом. Заслуга президента Путина, когда он еще был премьер-министром или главой правительства, председателем правительства, заключается в том, что он сумел своими действиями получить, завоевать большинство в Думе, что позволило президенту Ельцину провести смену президентов до окончания его срока, элегантным таким жестом, который оказался очень правильным. Однако, триумф Путина на следующих выборах был абсолютно логичен и логичен в рамках парламентского режима. Я хотел бы привлечь ваше внимание на некоторые вопросы, поставленные в вашей Конституции. Потому что во Франции, в общем-то, схожая ситуация. Генерал де Голль в 1953 году пришел к власти после периода больной политической нестабильности. И он сумел дать Франции то, чего она больше всего ждала — стабильность политическую. Самым ценным наследием «голлизма» является стабильность, но позднее обнаружилось, что в системе существует некая недоработка. Когда президент республики является одновременно лидером парламентского большинства, он имеет нормальную власть. Потому что депутаты находятся под руководством главы государства. Не только потому, что он может распустить парламент, но и потому, что он защищен тем, что он избирается отдельно от парламента. То есть, он может управлять страной по собственному усмотрению через премьер-министра и через администрацию. Однако, если президент не является лидером политического большинства в парламенте, то король оказывается, в общем-то, голым. Потому что можно сделать ему обструкцию. Это двоевластие парализует в значительной степени правительство. И французские аналитики вынуждены были пересмотреть свое отношение к конституции Пятой республики, потому что прогресс в институционной области черпал свои источники не в конституционной власти президента, которая оказалась в реальности достаточно слабой, не даже в его выборах на основе всеобщего голосования, но в изменении избирательной системы на парламентских выборах. Переход в 1958 году к мажоритарной системе создал парламентское большинство, к которому мы были непривычны. И замковым камнем арки, на которой покоится режим, является не президент, как это утверждалось всегда, но парламентское большинство. И Россия на сегодняшний день находится примерно в аналогичной ситуации. Все происходит, как если бы вы записали в вашу Конституцию прерогативу французского главы государства, когда он объединяет одновременно и функции главы государства, и главы парламентского большинства. Однако, на самом деле часть этих полномочий виртуальна. Потому что, если он потеряет поддержку в парламенте, он, возможно, не сможет этими полномочиями воспользоваться. Это разница с французской системой, где на сегодняшний день президент в случае сосуществования с враждебным парламентом практически уходит на второй план. Это не произошло бы в России, потому что в России наверняка такая ситуация привела бы к столкновению, силовому столкновению между президентом и парламентом. Ситуация, которую вы пережили в ельцинские времена. То есть, мы теоретически рассуждаем, было бы сложно в какой-то момент избежать выбора между парламентским режимом либо президентским режимом. Для того, чтобы перейти к парламентскому режиму, власть должна перейти к премьер-министру. Для перехода к президентскому режиму необходимо отменить утверждение премьер-министра парламентом, Думой, но, что интересно, что и в том, и в другом случае определяющим моментом для того, чтобы та или иная система хорошо функционировала, определяющим моментом будет существование двух крупных умеренных партий, которые могут сменять друг друга. Таким образом, мы избегаем существования партий-гегемонов. Я закончу с обзором российской ситуации, и хочу сказать, что вы имеете позитивную эволюцию, избрав на сегодняшний день пропорциональную систему с семипроцентным порогом, которая вынудит независимых кандидатов присоединиться к крупным партиям. Я считаю, что это один из путей развития к двухпартийной системе. И я представляю моего коллегу Жана-Клода Койара, который не только теоретик, как я, но имеет опыт практической деятельности, он был руководителем кабинета одного из президентов Франции. Он более подробно представит вам проблематику сравнения президентского и парламентского режимов, и гибридный характер полупрезидентского режима. В заключение я хочу выразить надежду, что Россия сумеет извлечь уроки из своего стабильного положения в настоящее время. Для того чтобы создать политически прочные институты, в которых она испытывает необходимость, чтобы играть свою роль великой державы в современном мире в интересах Европы, Соединенных Штатов и демократии во всем мире.

Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет