История логических машин



жүктеу 416.44 Kb.
бет1/3
Дата29.08.2018
өлшемі416.44 Kb.
  1   2   3

ИСТОРИЯ ЛОГИЧЕСКИХ МАШИН

В. В. Шилов, к.т.н.

“МАТИ” – РГТУ имени К.Э. Циолковского



1. Логические машины.

Историю логических машин обычно возводят к концу XII в., но сам этот термин появился только во второй половине позапрошлого столетия. Вероятно, первым его применил Уильям Стенли Джевонс, а затем популяризировал Чарльз Сандерс Пирс.

Крупный американский философ и психолог Марк Болдуин (James Mark Baldwin, 1861-1934) в своем “Словаре” (“Dictionary of philosophy and psychology”, 1901 г.) дал следующее определение: “Логическая машина – инструмент, созданный для выполнения механическим способом действий с логическими символами и диаграммами”. Выдающийся популяризатор науки Мартин Гарднер (Martin Gardner, р. 1914) в первой и до сегодняшнего дня единственной обобщающей монографии, посвященной логическим машинам (“Logic Machines and Diagrams”, 1958 г.), определил их как механическое или электрическое устройство, созданное специально для решения задач из области формальной логики. Пожалуй, это определение и по сей день сохраняет свою справедливость. Дело в том, что последние попытки создания специализированных логических машин относятся как раз ко времени выхода в свет книги Гарднера. К этому же времени относятся и первые работы по программной реализации тех же задач с использованием универсальных электронных компьютеров. Эти работы обозначили окончание эпохи развития собственно логических машин.

В современном Большом энциклопедическом словаре это понятие определяется так: “Механическое или электронное устройство для выполнения логических операций: оценки и преобразования формул, доказательства теорем, преобразования информации и пр. Разработаны специализированные логические машины; в качестве логических машин применяются также универсальные ЭВМ (по соответствующим программам)”. Такое расширительное толкование понятия едва ли можно считать приемлемым. Разумеется, и компьютер можно назвать логической машиной, поскольку он способен решать задачи всех названных выше типов. Но исторически термин “логическая” применялся к очень ограниченному и вполне конкретному кругу машин (так, Болдуин указывает ровно на три логические машины, Гарднер добавляет к ним еще несколько), и вряд ли этот круг стоит искусственно расширять. В настоящей работе предпринята попытка дать по возможности полное изложение истории логических машин. Особое внимание уделено тем из них, которые либо вовсе не были упомянуты в классической работе Гарднера (круглый демонстратор Стенхоупа, интеллектуальные машины Корсакова), либо не были им более или менее детально охарактеризованы (логические машины Сми, Маколея, Бурака).



2. Великое искусство Раймунда Луллия.

В конце XIII в. каталонский философ-мистик, математик и логик Раймунд Луллий (Raimond Lull, 1232/35-1315) создал устройство, описанное им в трактате “Ars Magna” (“Великое искусство”) и ряде других работ  первый прибор для механизации процесса логического вывода. Луллий был выходцем из знатной семьи, занимал видное положение при дворе короля Мальорки. Он прославился как первый поэт, писавший на каталанском языке, и автор нескольких философских романов. В 1265 г. под влиянием посещавших его мистических видений Луллий решил посвятить себя миссионерской деятельности. (Луллий говорил, что и “Великое искусство” открылось ему в 1275 г. путем мистического озарения на горе Ранд; поэтому он понимал его в первую очередь как средство для доказательства истинности христианского учения.) Он объездил всю Европу, открывая миссионерские школы, организуя изучение восточных языков в университетах и призывая возобновить крестовые походы. Луллий и сам шесть раз осуществлял миссионерские экспедиции в Северную Африку, на Кипр и на Сицилию. Согласно легенде, он был побит камнями в Тунисе во время проповеди Евангелия.

Исходной посылкой построений Луллия была мысль о том, что в каждой области знаний можно выделить несколько основ­ных категорий или первичных понятий, “первичных принципов”, комбинируя которые, можно добыть все мыслимые знания о мире и открыть действительную связь вещей. Первичные категории Луллий обозначал буквами латинского алфавита, а для полу­чения комбинаций использовал два концент­рических круга, разделенных радиальными линиями на секторы (camerae – камеры). В каждую камеру помещалось либо наименование категории, либо её буквенное обозначение. Вращая внутренний круг, легко получить таблицу различных комбинаций.

В первой книге Луллия, написанной сразу же после озаре­ния на Ранде, содержалось семь фигур. Первая и главная из них посвящена Богу и обозначена буквой A, помещенной в центр двух концентрических кругов, раз­деленных на 16 камер. В камерах внешнего круга записаны атри­буты Бога, в камерах внутреннего круга буквы, их обозначаю­щие, например, Bbonitas (доброта), Cmagnitudo (величие), Daeternitas (вечность), Esapienta (мудрость) и т.д. Вращая внутренний круг относительно внешнего, мы получаем 240 комбинаций, каждая из которых сообщает определенные сведения. Так, можно узнать, что доброта Всевышнего велика (BC) и вечна (CD), муд­рость бесконечна (ED), бессмертие истинно (DI) и т.д. Размышляя над этими комбинациями, можно найти толкование мно­гих теологических проблем.

Вторая фигура (рис. 1), обозначенная буквой S, посвящена душе. Четыре окрашенных в различные цвета квадрата соот­ветствуют четырем состояниям души. Голубой квадрат с углами B, C, D, E – это нормальная, здоровая душа. Буквы означают: память, которая помнит (B); рассудок, ко­торый знает (C); волю, которая любит (D), и соединение этих способностей (E). Черный квадрат символизируют душу человека, воля которого праведно ненавидит (H) (например, ненавидит грех). Буквами F и G обозначены способности, эквивалентные способностям B и C предыдущего квадрата, а I – объединение способностей F, G и H. Красный квадрат – это ду­ша, память которой не помнит (K), рассудок невежествен (L), воля преисполнена низкой ненависти (M); N – союз этих отрицательных способностей. Наконец, зеленый квадрат – душа сомневающаяся; R – соединение памяти, помнящей и забы­вающей (O); рассудка, знающего и неведающего (Р); во­ли любящей и ненавидящей (Q). Луллий считал, что последнее состояние души – наиболее неблагоприятное и даже опасное. Четыре квадрата расположены в фигуре так, что их углы образуют круг из шестнадцати букв. Это расположение бо­лее хитроумно, чем может показаться на первый взгляд. Дейст­вительно, если внимательно изучить рисунок, то можно обна­ружить, что буквы E, I, N, R, являющиеся результирующим представлением различных состояний души, расположены последовательно, а каждая из букв О, Р и Q объе­диняет в себе три предшествующие способности (если обходить круг по часовой стрелке). Вращением внутреннего круга получают 136 комбинаций способностей, исчерпывающих все наше знание о человеческой душе.

Рис. 1. Первая и вторая фигуры Великого искусства.

Посредством третьей фигуры (T) можно исследовать соотношения между субъектами. Пять равносторонних треугольников, раскрашенных в различные цвета, образуют при наложении внутренний круг фигуры с 15 камерами. Буквы в этой фигуре обозначают: в го­лубом треугольнике – Бог, творение, действие; в красном – начало, середина, конец; в желтом – большинство, равенство, меньшинство; в черном – утверждение, отрицание, сомнение; в зеленом – различие, подобие, противоположность. Вращение внутреннего круга относительно внешнего, камеры которого со­держат те же 15 понятий, расчлененных на дополнительные элементы, дает 120 комбинаций (пары совпадающих букв ВВ, CС и т.д. исключа­ются). Четвертая фигура (V) посвящена семи добродетелям и семи грехам, пятая (Х) – восьми парам таких противоположных понятий как, например, “вина” и “заслуга”, размещенных попе­ременно в голубых и зеленых камерах), и т.д.

В последующих трудах, посвященных Великому искусству, Луллий шел в двух направлениях: с одной стороны он усложнял фигу­ры, с другой – упрощал их, уменьшая число исходных понятий. Вершиной изобретательности Луллия стала figura universalis, состоявшая из четырнадцати металлических дисков, при помощи которой можно было получить около 181015 сочетаний понятий. Эта машина как бы воплощала в себе некий все­объемлющий ум, способный выразить в формализованных суждениях все, что можно знать обо всем на свете. Однако значительно большей популярностью пользовались упрощенные девятикамер­ные фигуры. Луллий дополнил их своеобразным ал­фавитом, каждая буква которого, от B до K, обозначала группу понятий (буква A это Троица: Сущее, Единое, Совершенное). Наборы понятий представлены в виде таблицы, в шести строках которой записаны абсолютные и относительные категории (предикаты), вопросы, субъекты (субстанции), доб­родетели и грехи. Для того, чтобы таблица была девятизначной по всем строкам, Луллий добавил к традиционным семи грехам и семи добродетелям еще по паре, а в последнюю колонку третьей строки поместил два вопроса (ибо строка вопросов, грубо гово­ря, соответствует десяти Аристотелевым категориям). В дру­гих сочинениях Луллий добавляет к таблице еще строку акциден­ций: количество, качество, отношение, деятельность, страдание, обладание, положение, время, место.

Луллий, несомненно, понимал, что для заключения одного лишь сопоставления понятий недостаточно. Он надеялся посредством механи­ческого комбинирования “первичных принципов” получить “строительные блоки”, из которых можно будет это заключение выстроить. Таким образом, согласно Луллию, первой задачей исследователя, вооруженного знанием Великого искусства, является составление для каждой науки исчерпывающего перечня основополагающих понятий. К сожалению, понимание того, что понятия суть результат познания, и что в науках отсутствуют некие самоочевид­ные “первичные принципы”  сложилось еще очень нескоро. Так что здесь Луллий ошибся. Вторую часть задачи – образование всех возможных комбинаций понятий – должна выполнить машина, использование которой гарантирует полноту набора сочетаний. Здесь Луллий прав, это действительно та часть работы, которую можно и целесообразно механизировать. Часто, указывая на наивность механицизма Луллия, совершенно упускают из вида, что третья часть задачи – принятие решения об истинности той или иной комбинации терминов, согласно Луллию, целиком и полностью является прерогативой исследователя, т.е. человека. Таким образом, машина выступает у него лишь инструментом, предлагающим для анализа все новые и новые варианты. Здесь вполне можно провести – пусть достаточно грубую – аналогию с современными экспертными системами, которые также выступают в роли генератора возможных вариантов решения той или иной задачи, оставляя окончательный выбор за анализирующим их специалистом.

3. Критика и рецепция идей Луллия.

Идеи Луллия развивали такие выдающиеся мыслители, как кардинал Николай Кузанский (Nicolaus Cusanus, 1401-1464), Агриппа Неттесгеймский (Cornelius Agrippa von Nettesheim, 1487-1535), Джордано Бруно (Jordanus Brunus Nolanus, 1548-1600), Афанасий Кирхер (Athanasius Kircher, 1602-1680) и другие. Особое влияние идеи Луллия оказали на формирование философских и научных воззрений Г. В. Лейбница (Gottfried Wilhelm von Leibniz, 1646-1716). Так, Лейбниц заявлял, что его цель – не просто получение новых результатов (например, в математике), а выработка общего формального метода, позволяющего находить таковые. В основе, по Лейбницу, должен был лежать “всеобщий алфавит” человеческих знаний. Но, в отличие от Луллия, Лейбниц считал необходимым сверх того создать для них целесообразную систему обозначений – универсальную характеристику, а также выработать систему правил для получений сложных понятий из простейших. В позднейших философских сочинениях Лейбниц даже заявляет, что Бог творит путем исчисления возможных миров и выбора наилучшего, т.е. фактически по методике Луллия.

В то же время присущие луллизму схоластические черты неоднократно становились предметом резких оценок; их высказывали, в частности, Франсуа Рабле, Фрэнсис Бэкон и Рене Декарт. Считается, что Джонатан Свифт в третьей части романа “Путешествия в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей” (“Путешествие в Лапуту, Бальнибарби…”, 1726 г.) высмеял идеи Луллия, описав Большую Академию в городе Лагадо, члены которой работали над созданием “особых механических приборов, предназначенных для открытия отвлеченных истин”. Как писал Свифт, благодаря им “самый невежественный и бездарный человек при небольшой затрате средств и физических усилий может писать книги по философии, политике, праву, математике и богословию”. Здесь стоит отметить, что первым назвал описанную Свифтом машину “логической” Стенли Джевонс (в предисловии ко второму изданию “Основ науки”, 1877 г.), который, однако, не связывал направленность сатиры с именем Луллия. Спустя десять лет Чарльз Сандерс Пирс высказывал предположение, что мишенью Свифта были Аристотель и Френсис Бэкон. Более того, ни один британский исследователь творчества Свифта имя Луллия в контексте третьего путешествия Гулливера никогда не упоминал. Так что вполне возможно, что в намерения гениального сатирика полемика с Луллием вовсе и не входила.

Также можно добавить, что, словно вопреки скептицизму Свифта, первый успешный опыт механизации творческого процесса состоялся именно в Англии, где в 1847 г. Джон Кларк (John Clark, 1775-1853) построил машину для сочинения латинских гекзаметров, ставшую завершением его почти двадцатилетних трудов.



4. Демонстраторы Чарльза Стенхоупа.

Следующий шаг в создании логических машин последовал только спустя пять веков. Человеком, который сделал его, стал Чарльз Стенхоуп, третий граф Стенхоуп (Charles Stanhope, 3rd Earl Stanhope, 1753-1816). Он был, вероятно, одной из самых ярких и необычных фигур английского общества конца XVIII – начала XIX вв. Неординарной была политическая деятельность третьего графа Стенхоупа, – единственного члена палаты лордов, который придерживался крайне радикальных взглядов.

Как и многие британские аристократы того времени, Стенхоуп был увлечен наукой, которая с юности стала для него она едва ли не важнейшим делом жизни (членом Лондонского Королевского общества его избрали в возрасте 17 лет). Более тридцати лет Стенхоуп занимался исследованиями в области логики. К сожалению, его большое сочинение на эту тему так и не было завершено, осталось в рукописи и не получило известности. Однако даже больший интерес, чем сам этот труд, представляет практический результат, который получил его автор: два вида механических устройств для решения силлогизмов, которые Стенхоуп назвал “демонстратором” (demonstrator).

Попытка создать механизирующий процесс рассуждений инструмент для Стенхоупа была вполне естественной, – ведь уже существовали автоматы, выполнявшие крайне сложные функции, осуществление которых считалось ранее только человеческой прерогативой (напомним, что созданные во второй половине XVIII в. автоматы могли двигаться, играть на музыкальных инструментах, рисовать и даже говорить). Так почему же не предположить, что можно создать механизм, рассуждающий подобно человеку? Разумеется, человек является венцом творения – но должен ли он переценивать свои возможности? “… машина есть противоядие против нашего самомнения”,  считал Стенхоуп.



Круглый демонстратор. Сохранились три демонстратора круглой формы. Каждый из них состоит из трех концентрических дисков, причем верхний и нижний изготовлены из латуни, а средний из стекла. Лицевая поверхность нижнего диска покрыта цветной эмалью, один полукруг белой, а второй – синей. Одна половина стеклянного диска прозрачная, а вторая окрашена красной краской (которая, правда, в одном из демонстраторов практически стерлась). В верхнем диске вырезано полукруглое окно, занимающее 180. Вдоль окружности диска над окном через равные промежутки в 36 нанесены цифры от 1 до 5, те же цифры, нанесенные на нижний диск, видны в окне. Диаметр дисков демонстратора равен 18 см.

Отходя от принятой в классической логике терминологии, для обозначения среднего термина силлогизма Стенхоуп использует слово holos (от греческого “целый”; это название, вероятно, должно напоминать об одном из правил простого категорического силлогизма: хотя бы в одной посылке средний термин должен быть взят в полном объеме). Больший и меньший термины силлогизма Стенхоуп называет ho и los (они не связаны жестко с субъектом и предикатом, и могут относиться как к тому, так и к другому, т. е. порядок следования посылок для Стенхоупа неважен).

Стенхоуп приводит следующий пример. В картинной галерее имеется пять картин, из них четыре – портреты, а три – картины кисти Рубенса. При его решении Стенхоуп формулирует “Правило открытия логических заключений”, которое звучит следующим образом: “Добавь ho к los и отними holos. Тогда остаток (если он есть) представляет степень заключения (extent of consequence)”. В примере с картинами мы считаем, что holos – это 5 (все 5 картин из галереи), и его представляет окно демонстратора. Красная часть стеклянного диска – это ho, которая равна 4 (4 портрета), а синяя часть нижнего диска – это los, который равен 3 (3 картины кисти Рубенса). Их наложение при вращении дисков позволяет получить результат. Сложение ho и los дает 7 (4+3=7), а вычитание holos из результата (7-5=2) позволяет заключить, что по крайней мере две картины в картинной галерее  это портреты кисти Рубенса.

Круглый демонстратор был создан Стенхоупом на раннем этапе его работ (первые сведения о нем появляются в одном из писем 1801 г.) и предназначался для иллюстрации только этого конкретного примера, в котором объем среднего термина равен 5. После 1802 г. о круглом демонстраторе Стенхоуп больше ни разу не вспоминает. Вероятно, именно по этой причине даже о его существовании стало известно лишь спустя два столетия, когда в 1995 г. лондонский Музей науки приобрел три описанных выше демонстратора.



Квадратный демонстратор. Однако работа Стенхоупа над усовершенствованием логических машин продолжалась, и около 1805 г. он создал новый прибор. Этот демонстратор представлял собой небольшой (размером 44.50.75) брусок красного дерева, верхняя плоскость которого была прикрыта латунной пластиной. В пластине вырезано квадратное окно размером приблизительно 11, а в деревянном корпусе под ним имеется углубление приблизительно в полдюйма. Это окно Стенхоуп назвал holon, и оно представляет holos, т.е. взятый в полном объеме средний термин силлогизма.

С трех сторон в приборе имеются пазы, через которые можно вдвигать прозрачные пластины разных цветов. Серая пластина представляет ho – тот термин в первой посылке, который не является средним (субъект или предикат). Она вдвигается в демонстратор через паз в левой части прибора и может закрыть как все окно, так и его часть. los – термин во второй посылке, который не является средним, представлен пластиной из прозрачного красного стекла. Ее вдвигают в прибор через паз в правой части демонстратора. Пластины могут перекрывать друг друга, но при этом красная обязательно должна находиться сверху. Красную пластину нельзя вынуть из прибора, в отличие от серой, которую можно вынимать для того, чтобы вновь вдвигать в него через третий паз, имеющийся в верхней части. На латунной пластине с двух сторон (сверху и слева) через равные промежутки нанесены числа от 0 до 10. Кроме того, те же цифры написаны вдоль нижней кромки красной пластины.

Способ работы квадратного демонстратора достаточно прост и может быть рассмотрен на примере. Пусть имеются два суждения (посылки):

Ни одно M не есть A

Все B есть M

Преобразуем их:

Все M есть некоторые не A

Все B есть некоторые M

Именно в этом моменте состоит особенность применения демонстратора для решения силлогизмов: обе посылки должны быть предварительно записаны в утвердительной форме.

Вернемся к примеру. В данном случае окно (holon) представляет “все M”. С учетом порядка записи посылок, серая пластина (ho) соответствует “некоторым не A”, поэтому ее следует вдвинуть в правый паз до упора так, чтобы она закрыла все окно. Тем самым задана первая посылка,  установлено тождество “всех M” с “некоторыми не A”. Соответственно красная пластина (los) представляет “все B”. Она вдвигается так, чтобы закрыть часть окна. Тем самым задана вторая посылка – тождество “всех B” и “некоторых M”. Поскольку прозрачная красная пластина находится сверху, то сквозь нее можно увидеть, что в данном случае две пластины частично перекрывают друг друга. Это означает, что имеется тождество между ho и los, то есть заключением из этих двух посылок будет “Все B есть некоторые не A” (в традиционных силлогизмах это заключение записывается в виде “Ни одно B не есть A”).

Правила работы с квадратным демонстратором можно сформулировать следующим образом:

1. Если субъект или предикат в посылке связаны с полным объемом среднего термина, соответствующая пластина вдвигается так, чтобы закрыть все окно.

2. Если субъект или предикат в посылке связаны не с полным объемом среднего термина (т. е. используется квантор “некоторые”), то соответствующая пластина вдвигается так, чтобы закрыть лишь часть окна.

3. Если субъект или предикат не связаны со средним термином (посылка имеет форму “Ни одно А не есть M” или “Все А есть некоторые не M”), то соответствующая пластина вообще не вдвигается в паз и не закрывает никакую часть окна.

4. После того, как обе пластины, представляющие субъект и предикат, заняли требуемое положение, то проверяется их взаимное расположение. Если имеет место наложение пластин, то между терминами имеется связь. В противном случае заключение не может быть выведено.

С помощью демонстратора можно получить заключение из двух посылок или убедиться в отсутствии такового. Однако легко заметить и явную ограниченность прибора, поскольку предваряющий его применение процесс изменения формы суждения от утвердительной к отрицательной (obversio) сам по себе достаточно непрост и может послужить источником ошибки. При этом его трудоемкость вполне сопоставима с трудоемкостью решения силлогизма без использования демонстратора. Кроме того, переход к другой, зачастую менее естественной, форме записи суждений делает их менее наглядными.

Однако при работе с квантифицированными терминами демонстратор Стенхоупа гораздо предпочтительнее, например, диаграмм Венна:

Большая часть M есть некоторые A

Большая часть M есть некоторые B.

Очевидно, что если обе пластины вдвинуты в пазы так, чтобы закрывать большую часть окна, они обязательно наложатся. Это означает, что из этих посылок может быть сделан вывод:

Некоторые A есть некоторые B

Это пример количественно определяемых суждений, не подпадающих под определение классического силлогизма. Считается, что впервые их изучал в середине XIX в. Август де Морган, но, как мы видим, Стенхоуп в этом отношении предвосхитил его.

Квадратный демонстратор, как и круглый, можно применять для решения силлогизмов с числовыми квантификаторами (Стенхоуп снова указывает: “Добавь ho к los и отними holos”). Таким образом, демонстратор успешно решает силлогизмы и при использовании квантификаторов “более половины”, “менее половины”, “все”, “некоторые”, и при числовом квантифицировании терминов.

Но особенно интересен еще один тип задач, которые также можно решать с помощью демонстратора. Еще Лейбниц задумывался о категории вероятности: “игнорирование изучения степеней вероятности – заметный дефект нашей логики”,  писал он. Позднее о связи вероятности и логики размышляли и другие ученые, однако, похоже, что Стенхоуп стал первым, кто получил здесь конкретные результаты. В заметках, относящихся приблизительно к 1805 г., он пишет: “Я также сделаю обзор необычной логики, связанной с вероятностью. Эта часть науки, которая до настоящего времени полагалась особенно сложной, будет – я верю – представлена очень ясно”. И далее: “что касается установления степени сомнения в недостоверных фактах, которое может служить причиной возникновения различия во взглядах, то по отношению к нему я буду использовать термин логика вероятностей”. К сожалению, сам Стенхоуп не разобрал ни одного примера применения демонстратора к “логике вероятностей”, однако из правила, приведенного в нижней части квадратного демонстратора, совершенно понятно, как именно следует решать задачи из этой области. Это правило гласит: “Отношение между площадью темно-красной [части окна – т.е. той, в которой пластины наложились] и площадью holon есть вероятность, следующая из красного и серого [т.е. из посылок]”.

Например, пусть требуется определить вероятность того, что бросаемая монета оба раза упадет орлом вверх. Holon в этом случае представляет 1, или “достоверность”. Вероятность того, что монета упадет орлом вверх при первой попытке, равна ½. Чтобы показать это, вытащим серую пластину из левого паза и вставим в верхний паз, а затем будем вдвигать ее до тех пор, пока ее нижняя кромка не поравняется с цифрой 5, написанной с левой стороны окна. Половина окна закрыта пластиной. Теперь вдвигаем красную пластину до тех пор, пока она не закроет половину окна. Это действие соответствует второму бросанию монеты. Темно-красная область (область наложения пластин), занимает одну четверть площади окна. Это и есть искомая вероятность.

Стенхоуп ставил логику на первое место среди своих многочисленных занятий. Все свои многочисленные открытия он объяснял именно ее правильным применением. Но, в отличие от некоторых других работ и изобретений, логические труды Стенхоупа не обрели громкой известности. Одна из причин этого – то, что книга по логике “Наука рассуждения, несомненно объясненная посредством новых оснований”, над которой Стенхоуп работал многие десятилетия и готовил к печати незадолго до смерти, так и не увидела света. Кроме того, Стенхоуп считал свое изобретение чрезвычайно важным и просил друзей “сохранять его в тайне”  граф был весьма озабочен возможностью появления “какой-либо подделки” до того момента, как он подготовит полную публикацию по этому вопросу. Эта публикация так и не состоялась, и о существовании квадратного демонстратора стало известно только спустя шестьдесят лет после смерти графа, когда преподобный Роберт Харли (Robert Harley, 1828-1910) опубликовал первую статью о приборе. Однако уже наступила иная эпоха, и демонстратор Стенхоупа не стал сенсацией. Сегодня квадратный демонстратор, который изучил и описал Р. Харли, находится в Музее истории науки в Оксфорде. Другой квадратный демонстратор был подарен 7-м графом лондонскому Музею науки в 1953 г. Еще два демонстратора до сих пор хранятся в архиве Чивнинга – бывшего поместья Стенхоупов.




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет