Из истории православных храмов и населенных пунктов Никифоровского района Тамбовской области



жүктеу 1.63 Mb.
бет4/15
Дата09.08.2018
өлшемі1.63 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Никольский (Машково-Сурена)

Первое упоминание о с. Машково-Сурена встречается в документах ревизской сказки 1762-1767 гг. В них оно называется селом Никольское Машково тож. «В то время его населяли в основном однодворцы (365 человек в 35 домах). Кроме однодворцев в Машкове проживали крепостные крестьяне майора Семена Ярцева»23.

Такое наименование населенного пункта говорит о том, что уже тогда там находился действующий храм. Но документального подтверждения этому найти пока не удалось. Известно, в 1911 году в Никольском храме имелась «опись церковного имущества и метрические книги с 1810 года»24. Это служит косвенным доказательством того, что первая деревянная церковь в с. Машково-Сурена была сооружена во второй половине XVIII века и простояла вплоть до шестидесятых годов ХIХ века.

В 1864 году был построен новый деревянный храм с одним престолом во имя святителя Николая Чудотворца.

Летом 1887 года Тамбовским епархиальным архитектором Миролюбовым в присутствии священника, церковного и сельского старост производится освидетельствование места для храма. И место это они находят удобным, т. к. «к новой церкви можно подойти и подъехать со всех сторон без препятствий, вблизи же не имеется каких-либо обвалов, могущих угрожать каменному храму»25. В августе 1887 года утверждается проект новой церкви, а 11 сентября выходит указ Тамбовской духовной консистории о разрешении строительства. В начале октября 1887 года в 16 саженях от деревянной церкви закладывается каменный храм.

Возведение храма продолжалось 16 лет, и освящен он был в 1903 году во имя святителя Николая Чудотворца. Главной причиной столь долгого строительства было отсутствие необходимых средств. Деньги собирались постепенно, в основном за счет пожертвований от жителей села. В документах сохранились имена прихожан, занимавшихся сбором средств. Это Виктор Медведев и Гавриил Лошаков.

Храм возводился основательно, на века. Как вспоминает жительница села Александра Ивановна Жукова, «церковь-то раньше была нарядная и уютная. Колокола бывало, на Пасху звонят – душа радуется. Мы на той стороне речки жили. Храм перед нами как на ладошке»26.

Подобная оценка дается и в отчете о посещении в 1911 году с. Машково-Сурена епископом Тамбовским и Шацким: «Каменный храм этого села имеет красивый вид снаружи и богато украшен внутри, в нем большой золоченый иконостас с красивой резьбой и художественными иконами, стены покрыты масляными красками и изящным орнаментом»27.

И по сей день на сводах храма сохранились росписи. Но теперь «лики святых строго смотрят в пустоту»28.

Приход Никольской церкви был значителен. Лишь в самом селе насчитывалось 610 дворов, где проживало 4000 человек. Для совершения богослужений и необходимых треб при храме был штат, состоящий из священника, диакона и двух псаломщиков.

Кроме своих прямых обязанностей, они обучали крестьянских детей грамоте. Школ в приходе было три: земская и церковно-приходская в самом селе, церковно-приходская в д. Каменка.

В свое время Каменка являлась имением Сергея Петровича Жихарева – известного литератора, одного из «арзамасцев» – членов литературного кружка первой половины XIX века. Краевед Н. Сухоруков выдвинул любопытное, но по его словам, не бесспорное предположение, что последним земным пристанищем С. П. Жихарева мог стать фамильный склеп в Машково-Сурене.

Н. М. Сухоруков ссылается на свидетельство мичуринского краеведа Н. А. Пальцева, который в 1919 году работал школьным учителем в Машково-Сурене: «Вместе со своими учениками обнаружил тогда под часовней склеп, в котором находились несколько дубовых ящиков с металлическими гробами. Один из них был вскрыт, и молодой учитель увидел в нем мумифицированного мужчину в генеральской форме»29.

Вполне возможно, здесь и могло быть захоронение Степана Петровича. Но данное тело, скорее всего, могло принадлежать его сыну – тайному советнику, сенатору Сергею Степановичу Жихареву.

С именем этого человека, а также диакона Никольской церкви Якова Софийского связана любопытная история, имевшая место в с. Машково-Сурена в 1880-1882 гг. В разбирательстве конфликта между сенатором и диаконом участвовали генерал-губернаторы Москвы и Тамбова, Тамбовская Консистория и даже Святейший Синод30.

В апреле 1880 года московский генерал-губернатор В. А. Долгоруков пишет своему тамбовскому коллеге о том, что к нему обратился студент Императорского Московского университета Иван Софийский. В нем он заявил, что его отец, диакон села Машково-Сурена Яков Софийский подвергается преследованию со стороны землевладельца С. Жихарева, при содействии которого диакон был освобожден от должности епархиальным начальством и переведен в другой приход, что угрожает ему полнейшим разорением.

В. А. Долгоруков просил в связи с этим тамбовского генерал-губернатора А. А. Фредерикса принять «особенное участие в этом совершенно несправедливом по имеющимся у меня сведениям деле». В своем ответе барон Фредерикс сообщил, что им собраны частным путем верные сведения.

Отношения между С. Жихаревым и Я. Софийским были самыми дружественными и близкими. Так, сын диакона обучался в университете за счет сенатора. Но в 1877 году между ними произошла размолвка. Софийский в резкой форме выразил свое недовольство тем, что Жихарев «предложил его сыну очистить свою комнату для ожидаемых в деревню гостей». С той поры и началась их вражда.

Спустя два года после описанных событий, Я. Софийский был привлечен епархиальным начальством к ответственности за нанесение «оскорбления действием». Диакону не понравилось, что Псалтирь над покойником по приглашению родственников умершего читала «не та черничка» (чтица). Поэтому он хотел, чтобы читала не она, а другая, по его выбору.

Прихожанами был составлен единогласный приговор о нежелании иметь Софийского диаконом. И это было сделано, как отмечает генерал-губернатор, «видимо, не без влияния С. С. Жихарева». Архиепископ Палладий попытался примирить Софийского и Жихарева, но данная попытка не увенчалась успехом, и «последовало распоряжение об удалении Софийского, так как формально право было на стороне Жихарева».

Барон Фредерикс, встретившись с Палладием, попытался уговорить его смягчить участь диакона. Но преосвященный «не признал возможным отменить свое решение, так как считал необходимым устранить всякий повод несогласия между прихожанами и духовенством, которые вредны по своим последствиям».

Спустя год эта история имела неожиданное продолжение. В Машково-Сурена служил уже новый диакон, но Я. Софийский не покинул села.

В апреле 1881 г. в окрестностях с. Машково-Сурена распространился слух, что полиция разыскивает С. С. Жихарева как государственного преступника, приговоренного к повешению. При проведении дознания выяснилось: зимой сенатор отлучался на месяц в Москву. Уездному исправнику понадобилось увидеться с Жихаревым. И в его имение, чтобы узнать, когда тот вернется, был послан сотник. Диакон же Софийский, по-своему истолковав появление полиции, стал «распространять ложные слухи через своих приверженцев, крестьян с. Машково-Сурена».

Вердикт генерал-губернатора Фредерикса был краток: «провести формальное расследование и привлечь Софийского к законной ответственности».

Окончание всей этой истории было таковым: 24 февраля 1882 года Святейший Правительствующий Синод заслушал дело Я. Софийского. На основании проведенного дознания было установлено, что диакон «вел буйную жизнь, дозволял себе бесчинные действия и предавался пьянству, доведшего его на покушение на самоубийство»31, распространял ложные слухи, а на все увещевания епархиального начальства не обращал внимания. И Синод принимает решение поместить Софийского «впредь до раскаяния и исправления в число братства Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря под благонадежным присмотром»32. Туда он и был направлен в сопровождении двух полицейских…

Но вернемся к истории самого храма. Церковь служила людям до начала 30-х годов двадцатого столетия. Согласно документальным свидетельствам, закрыта она в 1935 году решением общего собрания сельчан.

Вспоминает А. И. Жукова: «Безбожников тогда пропасть развелось. Храм закрыли и стали разбирать потихоньку на хозяйственные нужды. Из церковных полов ферму в колхозе построили. Сгорела ферма от молнии. Мужик один предприимчивый… приноровился колокола разбирать, да противни из железа делать. Упал и разбился насмерть»33.

А последний сельский священник о. Лев и после закрытия храма остался в селе. Ходили люди к нему крестить детей, исповедоваться. По сей день сохранилась его могила на сельском кладбище. А в храме, после того как он был обезображен, устроено зернохранилище.

Но в июне 1954 года жители села предпринимают активную попытку вернуть храм верующим. И обнаруженные на сегодняшний день документы свидетельствуют о том, что происходило это до конца 1957 года. Со своей просьбой сельчане обращались не только к областным властям, но и в Президиум Верховного Совета СССР. Вот выдержка из заявления на имя Уполномоченного по делам религии, датируемого 12 июня 1954 года: «Просим Вашего ходатайства об открытии церкви при М.-Суренском сельсовете, где насчитывается до 2000 домохозяйств прихожан, которые нуждаются в церковной службе»34. И хотя данное обращение 20 июля 1954 года облисполком «рассмотрел и просьбу их отклонил, как необоснованную»35, верующие продолжали вести борьбу за свой храм. Тем более в это время колхозное начальство начинает вести разбор печи и части фундамента. Более того, уже официально заявляется о возможности использовать кирпич от церкви как строительный материал для школы, клуба и МТС.

Вот выдержка из письма (от 22 октября 1957 г.) верующих на имя К. Е. Ворошилова (в то время Председателя Президиума Верховного Совета СССР): «Просим разрешить восстановить церковь на средства верующих и совершать в ней церковные обряды. Убедительно просим сохранить для нас, верующих, это замечательное здание в порядке охраны, как памятник старины»36.

Удалось жителям села спасти храм лишь от полного разрушения. Но с возобновлением церковных служб власти явно не спешили. 23 июня 1954 года заявление верующих было рассмотрено специально созданной комиссией из числа местных активистов. В составленном ими акте, кроме заключения о невозможности использовать храм по его прямому назначению из-за технических причин сказано: «все жалобщики, подавшие об открытии церкви по социальному происхождению не благонадежны, т. к. большинство из них сродственники служителей религиозного культа, раскулаченные, судимые и т. д.»37. Но официальной причиной закрытия церкви все же названа аварийность здания.

В 1961 году райисполкомом высказывается категорическое мнение, что здание церкви аварийное и подлежит сносу. Но, несмотря на это, храм продолжали использовать как склад.

В начале 90-х годов прошлого века руководитель местного хозяйства Н. П. Панов предпринял попытку восстановить церковь. Приехавшие реставраторы нашли это возможным, но запрошенная цена была не под силу хозяйству.

С горечью и надеждой звучат слова А. И. Жуковой: «Молиться надо. День и ночь. Нагрешили столько – век не отмолить. Ведь как живем – нелюди. О душе не думаем. Может и восстановят когда церковь-то нашу»38.





Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет