Женщины Джейка перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова



жүктеу 0.89 Mb.
бет2/6
Дата11.10.2018
өлшемі0.89 Mb.
1   2   3   4   5   6

ДЖЕЙК. Давай начнем прямо сегодня, а то через пол­года мы станем друг другу совсем чужими.

МЕГГИ. Не принуждай меня остаться. Пусть последствия нашего разъезда и не очевидны, но у нас хоть есть шанс. А сейчас мне очень нужна горячая ванна и возможность по­быть часок одной. Больше мне сказать пока нечего. Давай отложим этот разговор. Ладно?.. А, Джейк?.. Ты согласен?

ДЖЕЙК. Нет. Хочу спросить тебя кое о чем.

ОНА смотрит на него, потом поднимается по лестнице.

...А не является ли Майк Джефф причиной всего конфликта?

МЕГГИ (останавливается и оборачивается). Что?

ДЖЕЙК. Майкл Джефф... Я что неправильно назвал это имя или просто не вовремя?

МЕГГИ (нервничая). О ком это ты?

ДЖЕЙК. Я говори о Майкле Джеффе.

МЕГГИ. И что ты о нем хочешь сказать?

ДЖЕЙК.. Вот именно. «Хочешь сказать». Я о нем почти ничего не знаю, кроме того, что он личность яркая и что ему удалось придать новый импульс работе вашего учреждения, что его все любят, и дела явно пошли в гору... И он большой лю­битель бегать трусцой. Ты ведь сама мне об этом рассказыва­ла, правда ведь? По-моему, вы бегали с ним еще в Чикаго. Твои слова. Неплохо иметь такого напарника, правда Мег?

МЕГГИ. Давай не будем об этом.

Отворачивается.

ДЖЕЙК (резким тоном). Да, ладно тебе, Мегги. Давай про­должим. Очень хочется знать как он «оживил» твои с ним отноше­ния. Может, это вопрос неуместный, учитывая твое пожелание разъехаться на время? У тебя с ним роман? Да или нет?

ОНА молча смотрит на него.

Не хочешь отвечать? Молчишь, значит согласна?

МЕГГИ. ...Нет.

ДЖЕЙК. Нет... Значит, у тебя НЕТ с ним романа?

МЕГГИ. Нет.

ДЖЕЙК. Хорошо, тогда я иначе задам вопрос... Ты спа­ла с ним?

МЕГГИ (выдавливая из себя признание). ...Да.

ДЖЕЙК. Да?

МЕГГИ. Да.

ДЖЕЙК. Черт меня дернул спросить об этом.

МЕГГИ. Джейк, прости меня...

ДЖЕЙК. Провались все пропадом...

МЕГГИ. Джейк...

ДЖЕЙК. Догадаться ума хватило, а вот держать язык за зубами нет.

МЕГГИ. Лучше бы я не признавалась в этом. Правда де­ло не поправит.

ДЖЕЙК. Зато ситуация прояснилась.

МЕГГИ. Это не роман, потому что все кончилось в тот же момент, когда и началось. Но что было, то было, я вино­вата... По-моему, нам не стоит говорить больше на эту тему. Мы только причиняем друг другу боль.

ДЖЕЙК. Для меня тема исчерпана.

МЕГГИ (поднимается наверх, останавливается и обора­чивается). А ты, ты, извини. Я так виновата. Но будь ты замешан в амурных делах, мне было бы легче, случалось с то­бой такое? За все те годы, что мы женаты?.. Можешь не от­вечать, но если бы я знала правду, на душе стало бы легче... было такое?

ДЖЕЙК (сидит, не шевелясь, и думает). Если бы я ска­зал «да», что-нибудь изменилось в смысле разъезда?

МЕГГИ. Нет.

ДЖЕЙК. Тогда мой ответ не имел бы смысла, так ведь?

МЕГГИ. Все, о чем мы говорим имеет смысл.

ДЖЕЙК. Ну ладно. Так и быть.

МЕГГИ. Нет... Пожалуй, не стоит, взаимное признание в грехах настроение не улучшит.

ОНА поворачивается, поднимается наверх и заходит в ванную. ДЖЕЙК поворачивается лицом к публике.

ДЖЕЙК. Не дал ей ни малейшей возможности отвер­теться. Так уж получилось... В воображаемых диалогах, по­жалуйста, хоть двадцать, хоть пятьдесят раз в день, а вот в реальной жизни...

Показывает рукой на свой рабочий кабинет.

Там бы я эту проблему решил в два счета. Включаешь компью­тер и печатаешь: «Нет, Джейк. Никакого романа не было и ни с кем я не спала. Майкл Джефф просто хам... Ты ведь меня здорово испортил. Ни один мужчина не посмел даже прикоснуться ко мне». Щелк! Выключаешь процессор, достаешь баночку пив­ка и включаешь детскую компьютерную игру.

На сцене появляется МОЛЛИ, девочка две­надцати лет. ДЖЕЙК не видит ее, но чувст­вует ее присутствие.

ДЖЕЙК. Молли, это ты?

МОЛЛИ. Да, папа.

ДЖЕЙК (поворачивается и смотрит на нее). Ты совсем еще ребенок. Лет одиннадцать-двенадцать. И что это я вдруг о тебе подумал?

МОЛЛИ. Ты хочешь, чтобы кто-нибудь признался в своей любви к тебе.

ДЖЕЙК. Так это само собой. Все девочки любят своих папочек.

МОЛЛИ. А Сандра Гернстейн терпеть не может.

ДЖЕЙК. Это почему?

МОЛЛИ. Сама не знаю. Это я придумала. Чтоб тебя немного развеселить.

ДЖЕЙК. Нет, моя сладкая. Это я придумал. Не ты.

МОЛЛИ. Я знаю. Тебе стало лучше?

ДЖЕЙК. Да.

МОЛЛИ. Морочишь себе голову, да?

ДЖЕЙК. Попала в точку.

МОЛЛИ. Почему ты с Мегги собираешься разъехаться?

ДЖЕЙК. Сам не знаю.

МОЛЛИ. Это потому что у тебя любовница, а у нее любовник?

ДЖЕЙК. Нет, с тобой как с девочкой этот вопрос я обсуждать не намерен.

МОЛЛИ. А если не как с девочкой?

ДЖЕЙК. Как со взрослой дочерью, пожалуйста.

МОЛЛИ. Хорошо. Я сейчас повзрослею.

МОЛЛИ-ДЕВОЧКА уходит и с противополож­ной стороны сцены появляется МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Ей двадцать один год.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Ну, папочка, давай, выкладывай.

ДЖЕЙК (обращаясь к публике). Ух ты, как время-то быстро летит, а для человека с фантазией еще быстрее.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Я знаю, в чем суть твоего с Мегги конфликта. Причина не в Майкле Джеффе и ни в твоей под­ружке-актрисе.

ДЖЕЙК. Не в них? А в ком?

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. В мамочке.

ДЖЕЙК. Твоя мать уже десять лет как умерла.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Я знаю. Но от памяти-то никуда не денешься.

ДЖЕЙК (кивает). От ЖИЗНН никуда не денешься, крошка.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Я считала, что жалость к себе непо­зволительная роскошь.

ДЖЕЙК. На сцене - да. А в жизни очень даже позволи­тельная.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Тебе, папуля, нужна помощь.

ДЖЕЙК. Зря я тебя настроил на эту мысль.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. А почему бы тебе не обратиться к Эдит. Ну, поговори с ней.

ДЖЕЙК. Психоаналитики по вечерам не работают. А разбираются с собственными внутренними проблемами.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Я не совсем правильно выразилась. Представь, что ты разговариваешь о ней.

ДЖЕЙК. Сеанс у психоаналитика. Передо мной Эдит. Вопросы чередуются с ответами. И что дальше?

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. И ты демонстрируешь полное само­обладание. Это твое любимое состояние.

ДЖЕЙК. Да не совсем. Оно зависит от милости того, кто надо мной. Это у меня еще с детства. Моя мать всегда боялась, что я свалюсь с довольно высокого стула, так что она привязывала меня к нему веревкой. С привязанными руками тарелку с этой дурацкой кашей никак от себя не отодвинешь. Так что я действовал собственным носом.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Какой ужас.

ДЖЕЙК. Я стал большим, а рефлекс остался. Когда она в первый раз привела меня в ресторан, я не мог есть, по­тому что официант не привязал меня к стулу.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Теперь понятно, почему тебе нужно было обратиться к психоаналитику.

ДЖЕЙК. С этим тоже были сложности. Потому что в результате я начал страдать клаустрофобией. После перво­го года консультаций в кабинете Эдит. Во время сеансов я не давал ей закрывать дверь. Вся очередь в соседней ком­нате была в курсе истории моей судьбы. Когда я выходил из кабинета, мне говорили: «Сегодня ваш голос звучал бод­рее»... Потом стало еще хуже. Когда я летал на самолетах, я все время боялся, что дверь в туалете заклинит. Так что, когда я заходил в него, я все время то открывал, то закры­вал дверь. На всякий случай. А табличка над дверью все время мигала: «Занято», «Свободно», «Занято», «Свободно»... Наверное, поэтому я и стал писателем. Я пишу когда хочу, где хочу, и о чем хочу.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. А, может, Мегги тоже не хочет быть привязанной.

ДЖЕЙК. Глубокомысленное замечание.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. Поговори с Эдит.

ДЖЕЙК. Ради тебя готов на все. Ну, пока, малышка.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА. И в любое время. Эдит, твой выход.

МОЛЛИ-ДЕВУШКА уходит и на сцене появля­ется ЭДИТ. Ей под пятьдесят.

ЭДИТ. Вот и влипла. Вынь да положь ему консульта­цию, а гонорар когда? Ну и что на этот раз. Творческая Личность?

Садится на стул. ОН садится на диван.

ДЖЕЙК. Эдит, помоги. Посочувствуй мне.

ЭДИТ (как мать с малым дитя). Ну что, мой сладенький?

ДЖЕЙК (обращаясь к публике). Как во время настоя­щего сеанса. Психоанализ Нового Времени. Превращает па­циента в полного болвана.

ЭДИТ. Раз уж я здесь, давай разбираться как следует.

ДЖЕЙК. Эдит, я пропал. У меня любовная связь с одной женщиной, но с Мегги я разводиться не хочу. Она ПЕРЕСПАЛА с каким-то там мужчиной и разводиться тоже не собирается.

ЭДИТ. Так в чем загвоздка? Твоя любовница не на уровне ее любовника?

ДЖЕЙК. Не будем об этом. Ты не психоаналитик. Ты мамаша с дипломом.

ЭДИТ. А ты кого из себя строишь? Мученика? Стра­дальца? Но ведь ты совсем другой. Ты нежный, любящий, от­зывчивый и невероятно чувствительный. Мегги не способна оценить тебя по достоинству.

ДЖЕЙК. Ты действительно так думаешь?

ЭДИТ. Не знаю. Это же твои слова, и ты вложил их в мои уста.

ДЖЕЙК (обращаясь к публике). Чувствуете? Опять ме­ня облапошила. (ЭДИТ). Эдит, мне нужна помощь. Настоящая помощь. На время ос­вобождаю тебя от своих мыслей. Говори, что сама думаешь.

ЭДИТ. Хорошо. Джейк, почему ты так любишь загонять себя в депрессию?

ДЖЕЙК. О, боже. Ты задаешь мне этот вопрос каждую не­делю. Мне он ужасно не нравится, задай какой-нибудь другой.

ЭДИТ. Ладно. Еще один. Почему тебе не нравится этот вопрос?

ДЖЕЙК. Эдит, это наш последний сеанс. Воображаемый или реальный. Я найду себе другого психоаналитика, чтобы разо­браться с ним почему я пользовался твоими услугами так долго.

ЭДИТ. Можно предложить кандидатуру? Своего сына, Артура, только что начал практиковать. В Калифорнии. Но ради него стоит туда махнуть.

ДЖЕЙК. Боже, во мне все кипит от злости. Эдит, зна­ешь что б я с тобой сейчас сделал?

ЭДИТ (сюсюкая). Что, мой маленький? Чего тебе хо­чется такого сделать?

ДЖЕЙК (обращаясь к публике). За такой тон и лицен­зии лишиться можно. (ЭДИТ). Во-первых, я бы изо всех сил врезал тебе по физиономии, а во-вторых, разодрал в клочья платье и вытряс из тебя душу.

ЭДИТ. Я знаю, какой из вариантов предпочла бы я... А ты?

ДЖЕЙК. Ладно, не будем об этом. Это всего лишь фантазии.

ЭДИТ. Когда ты фантазируешь, фантазирует живущий в твоей душе ребенок, знаешь чьи это слова?

ДЖЕЙК. Джимми Крикета?

ЭДИТ. Нет. Мои собственные! Ты читал мою книгу?

ДЖЕЙК. «Люби себя, а остальные пусть катятся к чер­ту». Так называется?

ЭДИТ. Какой же ты несносный... А как твоя интимная жизнь?

ДЖЕЙК. Моя интимная жизнь? Ты думаешь мы с Мегги трахаемся по восемь часов в день и в это же время гово­рим о разводе?

ЭДИТ. Если бы ты этим занимался, то о разводе ника­ких разговоров и не было бы.

ДЖЕЙК. Как же мне надоели твои банальные сентенции. Представляю как к тебе заявляется пациент без рук, без ног, глухой, слепой, немой, а ты спрашиваешь его об интим­ной жизни.

ЭДИТ. Ну и что, раз уж он собрался ко мне, почему бы и нет?

ДЖЕЙК. Ты хоть одного человека ВЫЛЕЧИЛА?

ЭДИТ. Психоаналитики не лечат. Они просто помогают чувствовать себя лучше между сеансами.

ДЖЕЙК. А знаешь что, мне надо было жениться не на Мегги, а на тебе. Я бы насчет развода так не переживал.

ЭДИТ. Знаешь о чем я думаю? Только выслушай меня, это очень-очень важно.

ДЖЕЙК. Здорово. Программа «Шестьдесят минут» пе­реносится на час. В эфире Эдит со специальной програм­мой на СиБиэС. Вам слово, доктор Эдит Хассенберг.

ЭДИТ (как с экрана телевизора). Благодарю, Дон, и добрый вечер. (ДЖЕЙК). А теперь слушай. Ударить ты меня не ударишь, иначе твой гнев теряет всю прелесть, в тоску ты меня тоже не загонишь, потеря­ет смысл твое чувство утраты. Ты просто посмотришь на свои проблемы с юмором и они отодвинутся сами собой.

ДЖЕЙК. Сама придумала?

ЭДИТ. Да это проще простого. Уметь надо.

ДЖЕЙК. Ну-ка, дай-ка мне телефон твоего сыночка... Смех один с тобой.

ЭДИТ. Морочишь голову Карен, из меня дурочку дела­ешь. Отыгрываешься на нас из-за того, что Джулия умерла, а Мегги от тебя уходит?

ДЖЕЙК. Просто пытаюсь всеми силами выйти из трудного положения. Первая жена в царстве небесном, а вторая вещич­ки собирает. Что ты мне прикажешь, чечетку танцевать?

ЭДИТ. А почему бы и не чечетку? Хочешь, чтобы тебе было плохо, тебе будет плохо. Хочешь быть одиноким, бу­дешь одиноким. Выбор за тобой.

ДЖЕЙК. Значит, Джулию я похоронил по собственной прихоти? И по моей прихоти уходит Мегги?

ЭДИТ. Я не говорю, что в этом есть твоя вина. Я го­ворю о выборе.

ДЖЕЙК. Тогда непонятно.

ЭДИТ. Если ты хочешь страдать, ты страдаешь. Если ты хочешь быть толстым, ты толстеешь. Джейк, ты сам хозяин своей судьбы.

ДЖЕЙК. Поэтому ты до сих пор не замужем?

ЭДИТ. Нет. Мужчины почти перевелись.

ДЖЕЙК уходит, разводя руками.

А так дело не пойдет. Либо комедию разыгрывать, либо слушать меня. Не подшучивай надо мной, лучше посмотри на меня как на специалиста.

ДЖЕЙК. Ладно, договорились. Что требуется от меня?

ЭДИТ. Ответы. ПРАВДИВЫЕ ответы. Если бы все твои желания исполнялись, чтобы ты захотел прямо сейчас, в эту минуту, в эту секунду?

ДЖЕЙК. Эдит, ну зачем ты так.

ЭДИТ. Отвечай, Джейк. Что бы ты попросил?

ДЖЕЙК. Ты прекрасно знаешь сама что.

ЭДИТ. Ну так скажи.

ДЖЕЙК. Прекрати. ПРЕКРАТИ!!!

ЭДИТ. Попроси, и я отстану от тебя... Давай, Джейк. Ну, пожалуйста!

ДЖЕЙК. ДЖУЛИЯ!.. Я ХОЧУ ЧТОБЫ ДЖУЛИЯ ОКАЗАЛАСЬ ПРЯМО ЗДЕСЬ! ЖИВАЯ!

Неожиданно перед нами оказывается ДЖУЛИЯ, молодая девушка двадцати одного года, в джинсах и майке. Она лежит на скамейке. В руках у нее журнал и ручка.

ДЖЕЙК (направляется к ней). Хочу, чтобы была такой, какой я ее запомнил, хочу, чтобы мне было двадцать четы­ре, а ей двадцать один. Хочу, чтоб было воскресенье, и я лежал на траве в Центральном парка и смотрел, как она от­гадывает кроссворд в журнале «Таймс». Именно тогда я пе­режил миг истинного счастья.

ДЖУЛИЯ (отрываясь от журнала). Джейк, ты слы­шишь?.. «Железный человек бейсбола?» Восемь букв? Знаешь кто это?

ДЖЕЙК. Лу Джериг.

ДЖУЛИЯ. Правильно. Молодец.

Доносится звон колокольчиков. ОНА пово­рачивается и смотрит.

Эй! Вон продавец мороженого, За мой счет. Тебе какого?

ДЖЕЙК. Хочу шоколадное. Девять букв.

ДЖУЛИЯ. Девять букв это ванильное. Так что за твой счет. Я сейчас.

Убегает.


ДЖЕЙК. ...И вот я лежу и гляжу в небо, мечтая о сча­стье до конца наших дней. Больше мне ничего не надо. Мо­жешь вернуть мне Джулию?

ЭДИТ. Нет.

ДЖЕЙК. Тогда и не играй со мной в такие игры.

ЭДИТ. Не играю я ни в какие игры. Ты этим занимаешься.

ДЖЕЙК. Да... Это верно.

ЭДИТ. И с какой целью?

ДЖЕЙК. В моих играх все потери мнимые, взял да пе­реписал страницу.

Наверху появляется МЕГГИ. На ней махро­вый халат. Направляется к лестнице.

МЕГГИ. Можно тебя на минутку?

ДЖЕЙК (глядя на нее). Конечно... Налить тебе что-нибудь?

ЭДИТ. Нет, благодарю. Мне пора уходить.

МЕГГИ. Да, водки.

ЭДИТ поворачивается и замечает спускаю­щуюся с лестницы МЕГГИ.

ЭДИТ. Ой, я ее и не заметила. (Подходит к МЕГГИ). Какая же она красивая. Одно лицо чего стоит. А какая изумительная кожа. Белая, прямо как у англичанки. А у меня кожа как у потертого чемодана.

ДЖЕЙК (подходит к бару и наливает Мегги водки). По­легчало?

МЕГГИ. Нет. Просто немного освежилась.

ЭДИТ. Выслушай ее. Выслушай до конца. Не перечь ей. А то ты вечно со своими штучками. (Отступает на несколько шагов). Такая вот жизнь... Штучки... Штучки... Какой певучий у меня голос... Тянется за мной как шлейф... Штучки... Штучки...

Уходит.


ДЖЕЙК подает Мегги спиртное.

МЕГГИ. А ты-то как?

ДЖЕЙК. Устал. Сильные переживания лишают меня по­следних сил.

МЕГГИ. ...Джейк, мне страшно. Никогда еще мне не бы­ло так страшно. Даже когда я уехала из Мичигана и начала самостоятельную жизнь. И вот я опять в таком же самом положении, только семнадцать лет спустя. Я решилась на тот же самый шаг и точно так же у меня сосет под ложеч­кой. Во мне ничего почти не изменилось, правда ведь?

ДЖЕЙК. Сначала надо Выло завязать с беготней, а по­том уж замуж выходить.

МЕГГИ. Моя большая ошибка. Я думала, что ты и есть моя финишная полоса... Думаешь, окончательный разрыв не­минуем, а?

ДЖЕЙК. Возможно. Я не знаю. Во всяком случае, я из кожи вон лезу, чтобы спасти наш брак. А что ты намерена предпринять?

МЕГГИ. Единственный способ сохранить наши отноше­ния - это пожить некоторое время раздельно.

ДЖЕЙК. А как же мы сохраним душевную связь?

МЕГГИ. Еще как сохраним. Тебе это удавалось в тече­ние восьми лет.

ДЖЕЙК. Мне? И каким же образом?

МЕГГИ. Начнем с Джулии. Она умерла. Умерла, но в ду­ше твоей живет. Куда бы мы не ехали, где бы мы не путеше­ствовали, Джулия всегда была с тобой. Иногда меня так и подмывало накрыть стол не на двоих, а на троих, да тебя жалела... Мне так долго пришлось жить ТВОИМ прошлым, об­щаться с ТВОИМИ друзьями, думать о ТВОЕЙ РАБОТЕ, о ТВОЕЙ семье, что я превратилась в орудие, в средство, я лишилась своего «я».

ДЖЕЙК. Лишилась своего «я»? Боже мой, а за счет чего ты стала начальником отдела? Разве не за счет нашей семей­ной жизни? Да я тебя эти восемь лет почти и не видел. Не знаю, в чьих руках ты была игрушкой, но только не в моих.

МЕГГИ. Да, к сожалению, я и сама не знаю, в чьих. Но насколько я помню, меня принимали за какую-то ДРУГУЮ женщину, а не за меня самое. В этом виновата и церковь, и школа, и мать, и отец. Боже, меня приучали быть паинькой. Хорошей девочкой, добропорядочной женой и матерью, но только не личностью. Во внешних приличиях растворялась моя душа, моя личность. Вот, Джейк, на ком ты женился во­семь лет назад. На хорошей девочке, на послушной, как и ее мать, девочке, но только тебе и в голову не могло прийти, что это послушание стоило бутылки мартини в день... И вот однажды утром я проснулась и сказала себе: «Не хочу быть ни чьей игрушкой, даже Джейка. Хочу быть сама собой... Ты мне нужен, но ты так увлечен созданием собственных обра­зов и персонажей. Ты их вынашиваешь, ты их лепишь, ты их ТВОРИШЬ, они часть твоего «я». Итак я говорю себе: «Боже мой, стоило ли переезжать из Мичигана в Нью-Йорк, чтобы жить со старыми предрассудками и быть чьей-то тенью?.. И с этой самой минуты я попыталась шагнуть навстречу са­мой себе, создать свое «я» и стать его хозяйкой. И обош­лось мне это очень дорогой ценой. Рядом с тобой я чувст­вую себя плагиатором... И вот однажды вечером в Чикаго, я решила стать плохой девочкой, очень плохой. С утра я по­смотрела на себя в зеркало, и не понравилась себе, совсем не понравилась. Но какие-то скрытые возможности я в сво­ем отражении все-таки обнаружила. Возможность стать хо­зяйкой собственной судьбы, а не персонажем переписанной страницы книги. И пока, Джейк, ты не увидишь во мне МЕНЯ, МОЮ Мегги, я ухожу из этого дома, из твоей жизни и из твоего компьютера... Возможно, я совершаю величайшую ошибку в своей жизни, но по крайней мере, свою собствен­ную. Боже милосердный, Создатель наш, прости меня. А ес­ли не можешь, то и не надо.

ДЖЕЙК. ...Надеюсь, меня Создателем Вселенной ты не считаешь, да?

МЕГГИ. Нет, Джейк, но спасибо за эти слова... Я ухожу. Дай нам обоим передышку и не делай резких движений.

ДЖЕЙК. Резких движений? Ты же твердо решила.

МЕГГИ. Но решение касается нас обоих. Завтра заеду за кое-какими вещами.

ДЖЕЙК. Завтра? Так у нас впереди целая ночь, да еще какая.

МЕГГИ. Я на ночь не останусь. Поеду в дом на побе­режье, если ты не возражаешь.

ДЖЕЙК. Это и твой дом.

МЕГГИ. Благодарю.

ДЖЕЙК. Оставляю за собой половину, которая выхо­дит на океан.

МЕГГИ. На Молли это плохо отразится.

ДЖЕЙК. Она сильная. Выдержит.

МЕГГИ. Ну все-таки второй раз терять мать... а мне третий раз терять ребенка. Наверное, поэтому она так дорога мне.

ДЖЕЙК. Мегги, я хотел этих детей не меньше твоего. Может, и жизнь сложилась бы иначе.

МЕГГИ. Возможно. Но те две самые ужасные ночи в больнице сблизили нас как никогда.

ДЖЕЙК. Вот именно.

МЕГГИ. Ты будешь здесь завтра?

ДЖЕЙК. Чтобы наблюдать за тем, как ты собираешь вещи? Нет уж, уволь. Зрелище уж больно неприглядное.

МЕГГИ. По-моему, мы все обговорили, да?

ДЖЕЙК. Похоже.

МЕГГИ (поднимается наверх, оборачивается). Джейк! Самым ужасным событием в твоей жизни была смерть Джу­лии. А для меня - все, что произошло между нами сегодня.

Уходит.

ДЖЕЙК (обращаясь к публике). Я на Джулии не зациклен, клянусь тебе. Я только и делаю, что стараюсь вычерк­нуть ее из памяти. Я НИКОГДА не воскрешаю ее образ. Она просто врывается в мое воображение.



ДЖУЛИЯ, все еще девушка двадцати одного года, только по-другому одетая, влетает на сцену и подбегает к нему.

ДЖУЛИЯ (сердито). Ты где пропадал?

ДЖЕЙК. Когда?

ДЖУЛИЯ. Вчера вечером. Этим утром. Только что. Сию минуту. Почему ты мне не позвонил? И не спросил, что творится у меня на душе?

ДЖЕЙК. На душе?

ДЖУЛИЯ. И ты еще спрашиваешь? После того, что произошло между нами?

ДЖЕЙК. Не знаю, что и сказать. А что такого произошло?

ДЖУЛИЯ. О, боже мой. В голове не укладывается.

ДЖЕЙК. Джулия, у меня был ОЧЕНЬ тяжелый день. Столько народу. Извини... А что собственно произошло?

ДЖУЛИЯ. МЫ ЖЕ ОТДАЛИСЬ ДРУГ ДРУГУ!!!

ДЖЕЙК. Вот как?

ДЖУЛИЯ. «Вот как». Все что он может сказать. Мы спали вместе. В первый раз. Но самое главное, что я первый раз спала с мужчиной. Самый первый! И ты не помнишь этой ночи?

ДЖЕЙК. Ну что ты, ЭТУ помню. Да-да. Я не был сразу готов вспомнить о событии двадцатидевятилетней давности.

ДЖУЛИЯ. Какие двадцать девять лет? Это было про­шлой ночью.

ДЖЕЙК. Я понял. Я понял.

ДЖУЛИЯ. Ну, так ты спросишь, как я?

ДЖЕЙК. Конечно. Джулия, как ты?

ДЖУЛИЯ (наигранно). Ладно, не будем об этом. Не имеет значения.

ДЖЕЙК. Нет, имеет, имеет, клянусь. Просто момент уж больно неподходящий. Мегги наверху собирает вещи. Она уходит от меня.

ДЖУЛИЯ. А кто такая Мегги?

ДЖЕЙК. Моя вторая жена.

ДЖУЛИЯ. Могла бы быть и первой, мы с тобой до бра­ка еще не созрели.

ДЖЕЙК. Джулия, прошу тебя, не путай меня. Ты смеши­ваешь прошлое с настоящим. Я же писатель, не компьютер.

ДЖУЛИЯ. Ты писатель? Ты же учился на юридическом.

ДЖЕЙК. Да, ТОГДА. Но потом я бросил юриспруденцию и стал писателем.

ДЖУЛИЯ. Да ну? И что это за книги?

ДЖЕЙК. Так они же еще не написаны. То есть я их не написал, когда тебе был двадцать один год, то есть к ДАН­НОМУ МОМЕНТУ, когда я воскресил тебя в памяти. Иначе говоря, будь ты сейчас постарше...

ДЖУЛИЯ. Ладно. Все ясно. Я все поняла. Господи!

ДЖЕЙК. Ты в САМОМ ДЕЛЕ все поняла?

ДЖУЛИЯ. Я же СКАЗАЛА, что все поняла. Картина ясная.

ДЖЕЙК. Тебе сейчас сколько?

ДЖУЛИЯ. Двадцать один.

ДЖЕЙК. А мне сколько?

ДЖУЛИЯ. Двадцать четыре.

ДЖЕЙК. Ну вот, а говоришь все поняла... Посмотри на меня. Внимательно.

ДЖУЛИЯ (подходит ближе). Ого!

ДЖЕЙК. Теперь поняла о чем я?

ДЖУЛИЯ. Тебе лет тридцать пять.

ДЖЕЙК. Если бы... Посмотри повнимательней. На седину в волосах, на кожу, загляни в глаза.

ДЖУЛИЯ (разглядывает его лицо). О, Боже, Джейк. Ты же СТАРЫЙ!.. У тебя возраст моего отца.

ДЖЕЙК (раздраженно). Нет, это не так. Ему тогда было пятьдесят восемь. А мне только пятьдесят три.

ДЖУЛИЯ. Тебе пятьдесят три?.. И я прошлой ночью спала с тобой?

ДЖЕЙК. Это произошло не вчера. А двадцать девать лет назад... Тогда я был другим...

ДЖУЛИЯ. Ясно, ясно. Поняла.

ДЖЕЙК. И что? Выгляжу ужасно?

ДЖУЛИЯ. Нет, не УЖАСНО... Зрелым!.. Слушай, все нормально. Жизнь не остановишь.

ДЖЕЙК. Неужели я так изменился?

ДЖУЛИЯ. Ну, ты стал немного плотнее... Я правильно выражаюсь?

ДЖЕЙК. Лучше не скажешь.

ДЖУЛИЯ. Мне нравятся морщинки вокруг глаз, прав­да... Они придают тебе солидность. Мне они нравятся.



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет