Женщины Джейка перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова



жүктеу 0.89 Mb.
бет6/6
Дата11.10.2018
өлшемі0.89 Mb.
1   2   3   4   5   6

МЕГГИ. А я за тебя. Вместе мы или врозь, неважно.

ДЖЕЙК. Может, я кажусь тебе равнодушный из-за того, что не очень «болею» за того парня, который отбивает у меня девушку?

МЕГГИ. Ты вечно так, любой разговор превращаешь в обсуждение очередной рукописи. Как будто он происходит в редакции издательства.

ДЖЕЙК. Ну что ж,, если это именно так, редактор даст мне от ворот поворот. Мегги, если мы будем ворошить то, что похоронили в сердце полгода назад, то лучше тебе ехать на свидание. Прямо сейчас.

МЕГГИ. Я надеялась, что за эти полгода кое-что долж­но было измениться.

ДЖЕЙК (передерживает плечами). И изменилось. Ты нашла парня, который слушает тебя лучше, чем я.

МЕГГИ, Не привязывайся к словам. Прислушайся к чув­ствам. К своим и моим. В них тоска и боль. Наши отношения никогда не изменятся, если мы не отдадимся во власть этих чувств. Мы как те двое, которые пытаются дотянуться друг до друга со связанными за спиной руками.

ДЖЕЙК (смущенно). Почему это я не могу отдаться этим чувствам? Я не просто произношу слова. Я вкладываю в них чувства и эмоции. Я переживаю. Я люблю. Мне плохо. Я вне себя. Я в отчаянии. Я надеюсь на лучшее, но главный образом я смущен. Так лучше? Сближает?

МЕГГИ. Да. Лучше. Сближает.

ДЖЕЙК. Слава богу. А теперь скажи, как я выгляжу со стороны. А то я столько тут всего наговорил.

МЕГГИ. Передо мной словно два человека. Один слу­шает меня, беседует со мной... А второй, писатель, стоит посередине своего рабочего кабинета и наблюдает за нами обоими. Следит и наблюдает со стороны, холодно и равно­душно. Вот ОН-ТО как раз и стоит между нами. Ему глубоко плевать на наши переживания. Он пассивный наблюдатель. Манипулятор. И пока ты не отделаешься от своего второго «я» и не научишься доверяться своим истинным чувствам, тебе никогда не будет хорошо ни со мной, ни с кем-либо еще... А жаль, очень жаль...

ДЖЕЙК. Мегги, ради Христа, не загоняй меня в депрессию. Я кажусь себе таким отчужденным, таким бессердечным.

МЕГГИ. Нет, это не так. Ты просто одинок. Еще давным-давно ты ушел в свой мирок чтобы отгородиться от лишних тревог и волнений. Так вот: я хочу, чтобы ты покинул свое убежище и был вместо с нами. Мы ведь все любим тебя. Это истинная правда.

ДЖЕЙК (в надежде объяснить). Я не просто наблюдаю за людьми, я творю из них своих персонажей. Я не одинок, просто я люблю уединение. Я не просто писатель, я хоро­ший писатель... Я пишу, чтобы острее воспринимать жизнь. И это единственное занятие, которое никогда не надоедает мне. Только мои герои способны на беззаветную любовь ко мне, ибо я даю им жизнь. Мегги, ты способна на беззаветную любовь ко мне?

МЕГГИ. Я не настолько бескорыстна. И жизнь ты мне не давал. Тут моя мамочка постаралась. И люблю я тебя на­много больше чем ее.

ДЖЕЙК. Вот как? Странное дело, у меня такое чувство что нас разделяют тысячи километров.

МЕГГИ, А у меня все наоборот. Мы рядом, совсем ря­дом друг к другу. Честное слово. Нас разделяет каких-то полмиллиметра.

ДЖЕЙК. А чему тут собственно удивляться? Большин­ство моих знакомых семейных пар разделена ВЕЛИКИМ КАНЬОНОМ и ничего, живут себе потихоньку.

МЕГГИ. Лично я так жить не могу. Я хочу большего.

ДЖЕЙК. Все дело в искренности, я понимаю. Мне бы твоей энергии и напористости.

МЕГГИ. До замужества я была совсем другой. Ты нау­чил меня наблюдать и понимать жизнь. Это твоя заслуга.

ДЖЕЙК. А почему бы этим двум живущим в нас наблю­дателям не ваять да не смотаться куда подальше и оставить нас в покое?

МЕГГИ. Ладно. Если хочешь, чтобы я сейчас осталась, я останусь. Если хочешь, чтобы я вернулась, я вернусь.

ДЖЕЙК (улыбается). Ну и хитрюга же ты. Ты знаешь что я клюну на эту уловку. Но у тебя хватает ума понимать, что я у меня хватает ума понять, что этот номер не пройдет. Хотя я и знаю, что ты права. И пока я не пойму, ПОЧЕМУ эти полмил­лиметра разделяют нас, мы будем вечно ссориться.

МЕГГИ. А ты Джейк, очень непростой. И хоть наш разговор был довольно тяжелый, мне будет что вспомнить.

ДЖЕЙК. Вот как? А мне нет. Я вырос на фильмах со счаст­ливым концом, где в финале оба говорят: «Я люблю тебя».

МЕГГИ. А может, так оно и случится. Раз мы оба поня­ли, что это не кино... Я опаздываю на свидание.

ДЖЕЙК. Но ведь ты не скажешь «да» этому парню, правда ведь? Он же не в полмиллиметре от тебя или как?

МЕГГИ. «Да» я ему не скажу. До тех пор пока не услы­шу зов твоего сердца.

ДЖЕЙК. А, ты уйдешь, а я тут буду слоняться и милли­метры высчитывать? На что ты рассчитываешь?

МЕГГИ. На катарсис! На удар молнии! На чудо!

ДЖЕЙК. Боже праведный, мне придется стать мессией.

МЕГГИ. Не придется. Положись на меня... Ну, я пошла.

Уходит.

ДЖЕЙК (обращаясь к публике). Мужчины ради женщин покоряют горы и пересекают опаленные солнцем пустыни, а я ради своей любимой женщины не могу преодолеть какие-то паршивые полмиллиметра... А что если перед самым фи­нишем наклонить корпус, а я буду первым на финишной ли­нии... Ладно. Итак, мне необходим катарсис, удар молнии и чудо... Черт, только где их ваять-то?.. Минуточку! Я знаю где!.. Еще одна и последняя история про мать. И отца. По-моему, она как раз к месту. Мне было десять лет и я шел со своим приятелем Сэлом по улице... А навстречу нам по про­тивоположной ее стороне шел мой отец с женщиной вдвое моложе его... Дешевка, так их называли тогда... Он меня не заметил, но Сэл сказал мне: «Эй, Джейк. Вон твой отец». А я, чтобы выгородить отца и от стыда говорю: «Нет, это не он. Просто похож...» И какая муха укусила меня, что я в тот же день все рассказал матери. До сих пор ума не приложу. Я хотел, чтобы все было честно и хорошо. Только вот хо­рошо для кого? Когда мой отец вернулся вечером домой, мать затолкала его в мою спальню, включила свет и закричала на меня: «А ну-ка, Джейк, расскажи ему. То что ты рас­сказал мне. Все что ты видел своими глазами...» У меня одно желание: убежать или провалиться сквозь землю, но с ма­мочкой такой номер не проходит. Я рассказал отцу все что я видел... Он смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Брешь ты все. Это был не я...» И получается что я расплачиваюсь за его грехи... Я ненавижу своего отца, за то, что он изме­няет матери, я ненавижу мать за то, что она подставила ме­ня и ненавижу себя за то, что предал их обоих... За сорок лет все улеглось и даже забылось, тем более что они оба уже в могиле... Я не могу отделаться от чувства, что в один прекрасный день, все эти три предательства и стали той са­мой половинкой миллиметра, которая для потерявшего веру в людей, стада расстоянием в тысячу километров... Итак, что я пережил? Небольшой катарсис?..



Поворачивает голову.

Карен, как ты думаешь?.. Карен, ты слышишь меня? Ты где? Карен, отзовись.

Публике.

С ней раньше никогда такого не было... Карен, это Джейк. Я не могу без тебя... Давай, выбирай любое платье, я заплачу. Где ты?

Публике .

Мне страшно. Не уходи. Мне одному сейчас очень плохо... Эдит! Выходи. Я не могу ждать до вторника. Ты мне нужна срочно. Пара улыбок, пара шуток, небольшой розыгрыш. «Люби себя, а остальные пусть катятся к черту». Хорошее заглавие, правда? Молли, Джулия, вы слышите меня? И даже вы?.. Вы же хотите встретиться, а все устрою. Будем целый день болтать и обжираться пиццей. Ну что?

Публике.

Боже мой! Я молюсь, чтобы избавиться от них, УМОЛЯЛ их самих оставить меня в покое, и вот теперь их нет, и я чув­ствую полную душевную пустоту. Мне страшно. У меня такое чувство, как будто я абсолютно голый. Боже, как тяжело. Мое дурацкое сердце вот-вот выскочит... Я едва дышу. Что это со мной?.. Лишаюсь рассудка? Схожу с ума? А, может, это и есть чудо? Катарсис пережила все-таки она, а это то самое неуловимое чудо?..

Оглядывается по сторонам.

Итак, что у нас еще в запасе? Удар молнии.

Отходит в сторону.

Надо держаться подальше от металлических предметов... По­ближе к чему-нибудь резиновому? Где у меня резиновое?..

Осматривается.

Неожиданно мы слышим ГОЛОС. Пол и возраст говорящего уловить трудно.

ГОЛОС. Джейк, у тебя все хорошо?

ДЖЕЙК (смотрит вверх). Нет!.. Плохо... Это кто, Карен?

ГОЛОС (из другого динамика). Джейк, у тебя все хорошо?

ДЖЕЙК. Я же сказал «нет». Какое там «хорошо», на куски разваливаюсь...

ГОЛОС (из третьего динамика). Джейк у тебя все хорошо?

ДЖЕЙК (публике). Это что «Поле мечты?» «Вспаши его и будут всходы?» (Голосу). ...Кто ты? Чего ты добиваешься?

ГОЛОС (из четвертого динамика). Не бойся, Джейк. Не нервничай. Это я.

ДЖЕЙК (публике). О, боже, это же моя мать. (Голосу, вкрадчиво). Мам, это ты?

Публике.

Ой-ой-ой, надеюсь она не слышала, как я вам рассказывал про грязь, которая превращается в тараканов.

ГОЛОС (из другого динамика). Я люблю тебя... и прощаю.

ДЖЕЙК. Прощаешь меня? (С некоторым сарказмом). Ну что ж, мамочка, это очень благородно с твоей стороны... А тебя не видно? Ты где?

ГОЛОС (из очередного динамика). Я люблю тебя... и прощаю.

ДЖЕЙК. У тебя, что, своя стереосистема? Мамочка, к чему все это?.. Если ты мне прощаешь, то что именно?

Публике.

Я вправду слышу ее голос или это игра моего воображения?..

ГОЛОС исходит из какого-то незнакомого, потаенного места.

Но к чему все это? (Голосу). Мам, к чему ты это все затеяла?

ГОЛОС (из очередного динамики). Джейк, подумай о себе. И ты все поймешь.

ДЖЕЙК (публике). Слава Богу, Шейлы здесь нет, а то бы она уже поседела... «Джейк, подумай о себе, и ты все поймешь...» Моя мамочка никогда не отличалась внятностью речи, а тут еще и тайные знаки подавать начала, а ты разбирайся... Подумай о себе и ты все поймешь...» Только ничего не получится. Как я уже сказал, я любил свою мать, но не доверял ей, а сейчас тем более.

Поднимается на одну ступеньку, останавли­вается, спускается вниз.

...Минуточку, минуточку. Надо разобраться... А ведь это го­лос не моей матери. Но похож... Он похож, похож... Госпо­ди! Так это же МОЙ собственный голос. Я все перепутал... Это я САМ разговаривал со своей матерью. «Мамочка, а люблю тебя... и я прощаю тебя».

Останавливается, спохватывается, идет к авансцене.

Мамочка, я люблю тебя... и прощаю тебя.

Выдерживает паузу, затем смотрит в зри­тельный вал.

Сначала надо простить тех кого любишь, а потом уж самого себя... Вот тебе, Мегги, и удар молнии.

Направляется к своему кабинету.

И что теперь остается? Позвонить в ресторан и сказать метрдотелю: «Передайте пожалуйста, даме в бежевом кос­тюме, что звонил ее муж и сказал следующее: «Купил боль­шую елку. Поезжай домой?»...

Садится за рабочий стол.

Не то все. В жизни все так быстро не делается.

Поворачивается и смотрит на машинку. Не­ожиданно снизу доносятся звуки МУЗЫКИ.

(Публике). Я что, аппаратуру не выключил?.. Или мои вооб­ражаемые диалоги превращаются в мюзикл?

Неожиданно с обеих сторон балкона через дверь выходят ВЗРОСЛАЯ МОЛЛИ, ЭДИТ. КАРЕН, ДЖУЛИЯ, ШЕЙЛА и МОЛЛИ-ДЕВОЧКА. ВСЕ в вечерних платьях.

ВСЕ ЖЕНЩИНЫ. А мы тебе приготовили сюрприз!

ДЖЕЙК (публике). Вернулись!.. Только я сел за машин­ку и решил спокойно поработать... Карен, не надо. Эдит, Молли, Джулия, не надо, я вас умоляю! Если вы любите меня, уходите и никогда больше не возвращайтесь.

ЭДИТ (как с маленьким). Джейки, но ведь ты без нас - никуда. Ты сам нас позвал.

КАРЕН. А мы старались наряжались. Столько денег на туалет истратили.

МОЛЛИ-ДЕВОЧКА. Папочка, ну можно мы останемся. Мне так хорошо быть девочкой.

ДЖУЛИЯ (обнимает ВЗРОСЛУЮ Молли). Джейк, а нас с Молли теперь водой не разольешь.

ВЗРОСЛАЯ МОЛЛИ. Ты не против, папочка?

ШЕЙЛА. Если хочешь я поеду в Калькутту. А работу брошу.

ДЖЕЙК. Нет! Нет. Нет! Ничего мне не надо.

ЭДИТ. А что тебе надо? Проси что хочешь. Мы умоля­ем тебя. ПРОСИ ЧТО ХОЧЕШЬ.

ДЖЕЙК (кричит). МЕГГИ! Я ХОЧУ ВИДЕТЬ МЕГГИ!

ЭДИТ. Вот как.

Улыбается.

Ладно, будет тебе Мегги.

РАЗДАЕТСЯ ЗВОНОК В ДВЕРЬ. ВСЕ ПОВОРАЧИВАЮТСЯ и смотрят на сцену.

Выходит МЕГГИ. Она одета так же, как и в предыдущей сцене.

ДЖУЛИЯ. Ну, уважаемые, пошли. Мы здесь больше не живем.

По очереди покидают сцену.

МЕГГИ. Джейк, ничего что я вернулась?

ДЖЕЙК. Нет уж, нет уж. Это я тебя вернул.

МЕГГИ. На свидание я не пошла. Позвонила ему и все объяснила... Будем преодолевать оставшиеся полмиллиметра вместе. Хорошо, Джейк?

ДЖЕЙК. Угу. Здорово.

МЕГГИ поднимается к нему.

НЕТ! Стой там. Я сам к тебе спущусь.

Осторожно спускается по ступенькам.

МЕГГИ. Как самочувствие?

ДЖЕЙК. НЕМНОЖКО нервничаю. От меня до тебя ты­сяча километров.



Продолжает осторожно спускаться с лест­ницы. Оказавшись внизу с распростертыми объятиями устремляется навстречу Мегги. Та устремляется к нему. Они похожи на бо­га и Адама с Сикстинской Капеллы.

Занавес

Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет