Карл Саган



жүктеу 4.37 Mb.
бет24/31
Дата20.04.2019
өлшемі4.37 Mb.
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   31

Японские инженеры были в хакимаки, повязках вокруг головы, традиционно предназначавшихся при подготовке к умственным, физическим и духовным усилиям, в особенности к битвам. На повязках был символ - очертания всех континентов Земли. Никакого предпочтения нациям, никаких прочувствованных национальных напутствий. Никто не собирался размахивать собственным флагом. Главы государств прислали короткие напутствия на видеолентах. Особенно выразительным оказалось напутственное слово президента.

- Я не наставляю вас и не прощаюсь. Просто - пока. Каждый из вас представляет целый миллиард жителей планеты Земля. Если вас отправят куда-то, глядите внимательно... глядите за всех людей... Нас интересуют не только научные достижения - все, чему можно поучиться. Вы представляете человечество - нынешнее, ушедшее и будущее. Что бы ни случилось, каждому из вас уже отведено место в истории. Вы - герои нашей планеты. Вы будете говорить от лица всего человечества. Будьте мудрыми. И... возвращайтесь.

Через несколько часов они впервые вошли в Машину - по одному через небольшой люк. Медленно засветились утопленные лампы. После завершения сборки, когда все предусмотренные испытания были закончены, возникло беспокойство, чтобы Пятерка не оказалась на своих местах преждевременно. Некоторые техники опасались, что Машина включится сразу же, едва все рассядутся, даже если еще не будут раскручены бензеля. И вот они оказались внутри, но ничего неожиданного пока не произошло. Впервые Элли осторожно привалилась спиной к гладкой пластиковой спинке. Где чехлы из сатина, подумала Элли, они оказались бы вполне на месте. Впрочем, в подобных мыслях она усмотрела некий шовинизм, известную национальную гордыню. Пластик - материал более современный, научный и серьезный.

Зная склонность ВГ к курению, ему указали, что на борту не должно быть и полсигареты. Услышав запрет, Луначарский разразился проклятиями - на десяти языках. Прикончив на прощание "Лаки страйк", он последним поднялся на борт. ВГ чуть пыхтел, опускаясь в соседнее кресло. Привязные ремни проектом не были предусмотрены, но некоторые из инженеров уверяли, что дополнить ими конструкцию все же следовало.

Куда-то нас _отправит_ Машина, думала Элли. Карета подана... едем... куда и когда? Поезд уже стучит по рельсам и свистит гудком, приближаясь к станции... Еще немного, и он увезет тебя из захолустного городка твоей молодости в небесные хрустальные города. Бегство... открытие... конец одиночества? Что, если мы все-таки напутали, с отчаянием подумала она. Не славы ожидала Элли... ну не совсем, конечно... не столько славы, сколько освобождения.

Она ожидала чудес. Словно дикий горец, застывший с отвисшей челюстью перед истинными воротами Иштар в древнем Вавилоне; словно Дороти перед шпилями и куполами Изумрудного города в сердце Страны Оз; как мальчишка из мрачных бруклинских закоулков в Коридоре наций на Всемирной ярмарке 1939 года; словно Покахонтас [дочь вождя племени алгонкинов (1596-1617), сыгравшая известную роль в ранней истории штата Виргиния], с парусного судна вглядывающаяся в Лондон, раскинувшийся по берегам Темзы.

Сердце ее пело от ожидания. Теперь она узнает пределы возможного, узнает, на что способен разум, пусть это разум существ иного мира, странствовавших среди звезд, когда предки людей еще качались на ветвях в приятном мраке тропического леса.

Драмлин, подобно многим знакомым, звал ее неисправимым романтиком, и Элли вновь подумалось, почему так много людей считают это предосудительным. В романтике она черпала силы и радость. Но теперь она, адепт и поклонник, должна предстать перед высшим Магом.

По радиосвязи доложили о положении дел. Все было в порядке, во всяком случае об этом свидетельствовала целая батарея приборов, размещенных вокруг Машины. Приходилось ждать, пока между бензелями окажется достаточный вакуум. Вакуумные насосы небывалой на Земле эффективности создавали там еще неизведанное разрежение. Элли нащупала рукой микровидеокамеру, погладила пальмовую ветвь. Внутри додекаэдра вспыхнул яркий свет. Две из сферических оболочек уже раскрутились до заданной Посланием критической скорости. Снаружи очертания Машины уже казались размытыми. Вот-вот достигнет нужной скорости и третий бензель. Накапливался электрический заряд. Когда все три оболочки раскрутятся до предела, Машина включится - так говорило Послание.

На лице Си была написана суровая решимость, Луначарский казался невозмутимым, Деви широко открыла глаза, лицо Эда отражало лишь спокойное внимание. Заметив взгляд Элли, Деви улыбнулась.

Элли пожалела, что у нее нет ребенка. Такова была ее последняя мысль. Потом стены замерцали и стали прозрачными, а Земля словно разверзлась и поглотила ее.

µЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ГАЛАКТИКА§


Так я ступаю по беспредельным высотам

И знаю, что есть надежда

Для тех, кого слепил Ты из пыли,

Чтобы утешить в вечности.

Свитки Мертвого моря

µ19. НАГАЯ СИНГУЛЯРНОСТЬ§


Подымаюсь в рай дорогой чудес.

Ралф Уолдо Эмерсон. "Мерлин"


Вполне возможно, что некоторому несравненно

превосходящему нас существу Вселенная может казаться

равниной, а расстояния между планетами - порами в частице

земли, и для него солнце прижато к солнцу, словно

песчинки.

Сэмюэл Тейлор Колридж. "Omniania"


Они падали. Пятиугольные панели додекаэдра стали прозрачными, пол и потолок тоже. Внизу и над головой она видела только органосиликатное кружево и эрбиевые шпонки. Они явно пошевеливались. Все три бензеля исчезли неизвестно куда. Додекаэдр несся по длинному черному тоннелю, едва не касаясь его стенок. Ускорение примерно равнялось ускорению свободного падения. Сидевшую лицом вперед Элли слегка прижимало к спинке кресла, находившаяся напротив нее Деви, наоборот, несколько наклонялась вперед. Действительно, зря кресла не снабдили привязными ремнями.

Трудно было избавиться от мысли, что путь их лежит в глубины Земли, через мантию в ядро из расплавленного железа. Или же они проваливаются прямо в... Она подумала: что, если это невероятное устройство и есть лодка Харона, перевозящая их через Стикс.

Стенки тоннеля обладали какой-то текстурой, и скорость можно было ощутить на взгляд. Пятна-кляксы с неясными очертаниями, никаких четких форм. В облике их не было ничего интересного, только зачем они и откуда взялись? Уже в нескольких сотнях километров под поверхностью Земли скалы раскалились докрасна. Но на жару не было и намека. Чертей тоже не было видно, не оказалось нигде и буфетов с горшками, полными мармелада [см. начало "Алисы в Стране чудес" Л.Кэрролла].

Своей верхней гранью додекаэдр то и дело задевал стенку, от которой отскакивали чешуйки неведомого вещества. Сам додекаэдр казался неповрежденным. И скоро следом за ними уже неслось целое облако мелких частиц. Со всех сторон лился ровный неяркий свет, иногда тоннель чуть поворачивал, и додекаэдр послушно следовал вдоль изгиба. Впереди, насколько это было видно, ничего не маячило. Столкновение даже с воробьем на такой скорости разнесло бы в клочья любой аппарат. Но что это за бездонный колодец? В нижней части ее живота что-то ныло. Сомнений не оставалось.

_Черная дыра_, думала она, _черная дыра_. Я падаю за горизонт событий в черной дыре к самой сингулярности. А может быть, это вовсе не черная дыра, и мы валимся к нагой сингулярности? То есть к тому, что физики называют нагой сингулярностью. Там, вблизи сингулярной точки, нарушаются законы причинности, следствия предваряют причины, время течет в обратную сторону, и вообще невозможно уцелеть, а тем более что-то запомнить. Вращающаяся черная дыра, старательно вспоминала Элли, представляет собой не точку, а поверхность, сферическую или еще более сложную. С черными дырами не пошутишь. Гравитационные силы могут мгновенно расплющить тебя в лепешку. Или обжать с боков. На подобную беду, к счастью, пока ничто не намекало. За серыми прозрачными стенками, в которые превратились теперь пол и потолок, кипела работа. Органосиликатная матрица в одних местах набухала, в других - опадала, утопленные в ней эрбиевые шпонки поворачивались и ползали вперед и назад. Все прочее внутри додекаэдра, в первую очередь Элли и ее спутники, выглядело вполне ординарно. Конечно, люди были чуточку взволнованы. Но никто из них еще не превратился в лепешку.

Праздные мысли, подумала Элли. Физика черных дыр лежала за пределами ее интересов. К тому же она не понимала, как все это может быть связано с черными дырами: одни из них имели космологическое происхождение - возникли, когда Вселенная только рождалась; другие были вторичными - появились в результате коллапса более массивных звезд, чем Солнце. Притяжение черных дыр настолько велико, что, за исключением некоторых квантовых эффектов, они не испускают даже свет... хотя само тяготение остается. Вот и получается "черная дыра". Но в окрестностях Земли нигде рядом нет ни одной коллапсирующей звезды. А каким образом можно попасть в поле первичной дыры, Элли даже не представляла. Никто на Земле не знал, где вообще их искать. А они только раскрутили бензеля, сидя в Машине.

Элли поглядела на Эда, тот что-то прикидывал на крохотном компьютере. Каждый раз, когда додекаэдр задевал стенки, ее кости и уши ощущали далекий грохот, и она заговорила погромче:

- Вы понимаете, что происходит?

- Ни в коей мере, - крикнул он в ответ. - Но одно, кажется, уже могу доказать: всего, что мы видим, быть не может. Вы знакомы с координатами Буайе - Линдквиста?

- Увы, нет.

- Потом объясню.

Она с радостью отметила это самое "потом".

Элли ощутила торможение, прежде чем заметила какие-то перемены. Словно бы они только что съехали вниз с американской горки и теперь начинался подъем. Как раз перед этим участок стенки был покрыт особенно густыми узлами и переплетениями. Ни цвет, ни яркость проникавшего в додекаэдр света не изменились. Элли взяла длиннофокусный объектив и принялась вглядываться вперед. Она видела только очередной поворот извилистого пути. Увеличение как бы усложняло структуру стенок, ей даже показалось, что они светятся.

Теперь додекаэдр едва ли не полз, но конца тоннелю еще не было видно. Что, если они не доберутся до места назначения или окажется, что ошиблись строители тоннеля? Или же Машина получилась чуточку не такой... быть может, технологические дефекты, считавшиеся на Хоккайдо вполне допустимыми, обрекают их на гибель в... где бы они сейчас ни находились. Поглядывая на облачко следовавших за ними частиц, она все думала, что додекаэдр, пожалуй, слишком часто ударяется о стенки и тем самым теряет количество движения; наверное, при более точной работе этого могло не быть. Зазор между поверхностью стенки и додекаэдром сузился. Что, если они застрянут здесь, в Нигде, и им останется только ждать, пока закончится кислород? А вдруг веганцы забыли, что люди не могут не дышать? Или просто не пригляделись к этим орущим нацистам.

ВГ и Эда перебирали арканы [здесь - законы; имеются в виду карты-символы Тарот] физики тяготения, звучали слова: твисторы, времяподобные векторы Киллинга, неабелева градиентная инвариантность, геодезическая фокусировка, 11-мерная теория супертяготения Калузы - Клейна; вспоминали, конечно же, и теорию суперобъединения Эда. Однако нетрудно было заметить, что объяснений ждать неоткуда. Элли решила, что через пару-другую часов оба физика все-таки сумеют подобраться поближе к разгадке. Все-таки теория сверхобъединения охватывала все известные на Земле физические законы и учитывала все их всевозможные аспекты и масштабные проявления. В это трудно было поверить... но существование тоннеля не являлось следствием какого-нибудь до поры до времени забытого решения уравнения новой теории поля, созданной Эда.

ВГ спросил:

- А кто-нибудь заметил нагую сингулярность?

- Даже не знаю, на что она может оказаться похожей, - отвечала Деви.

- Прошу прощения. Нагота здесь ни при чем. Я хочу знать, не успел ли кто-либо из вас заметить, скажем, каких-нибудь нарушений причинности, что-нибудь совершенно необычное, сумасшедшее, быть может, проявившееся только в процессе мышления - ну что-нибудь вроде того, как омлет сам собой делится на желток и белок?

Деви, сузив глаза, глядела на ВГ.

- Все в порядке, - торопливо вмешалась Элли. Нервничает ВГ, подумала она про себя. - Эти вопросы имеют отношение к черным дырам. Они вызывают недоумение только на первый взгляд.

- Нет, - неторопливо заметила Деви, - ничего безумнее вашего вопроса я не успела ощутить. - Лицо ее просветлело. - Удивительное путешествие!

Все согласились. ВГ пребывал в приподнятом состоянии духа.

- Так сказать, космическая цензура, - проговорил он. - Сингулярность невидима, даже когда располагается _внутри_ черной дыры.

- Шутит ВГ, - отметил Эда. - Если ты попал за горизонт событий, из черной дыры не вырвешься.

Несмотря на заверения Элли, Деви с сомнением глядела на ВГ и Эда. Физикам приходится придумывать названия для понятий, весьма удаленных от повседневного опыта. При этом принято было избегать неологизмов и прибегать к привычным, пусть и отдаленным аналогиям. В качестве другого варианта законы и уравнения называли именами первооткрывателей. Поступали и так. Но если не знать заранее, что двое физиков-теоретиков ведут беседу на научные темы, нетрудно ощутить тревогу за них.

Элли привстала, чтобы подойти к Деви, но в этот миг Си издал негромкий предупреждающий крик. Стенки тоннеля запульсировали, подталкивая додекаэдр вперед, наконец установился четкий ритм. Каждый раз, когда казалось, что додекаэдр вот-вот остановится, стенки проталкивали его вперед. Элли уже почувствовала легкую дурноту от повторяющихся толчков. Кое-где продвижение давалось с трудом и по стенкам тоннеля бежали волны сжатия и расширения; в других местах, в особенности на прямых участках, они легко скользили вперед.

И тут, вдалеке, Элли заметила тусклую звездочку, медленно набиравшую яркость. Сине-белый свет хлынул в додекаэдр. Она видела отблески на темной поверхности уже замерших эрбиевых цилиндров. И хотя все путешествие заняло не более 10-15 минут, контраст между прежним тускловатым светом и этим ослепительным сиянием потрясал. Они мчались к источнику этого света, поднимались вверх по тоннелю и вдруг выскочили в обычное пространство. Перед ними в тревожной близи пылало огромное сине-белое солнце. Элли мгновенно поняла - это Вега.

Она не собиралась глядеть на звезду через длиннофокусный объектив. Такая глупость непростительна, даже если имеешь дело с Солнцем, звездой более холодной и тусклой. Взяв листок белой бумаги, она поводила им взад и вперед возле фокусного расстояния объектива и нащупала четкое изображение. Элли успела заметить две громадные группы пятен и что-то похожее на кольцо. Опустив камеру, она выставила руки ладонью вперед, чтобы прикрыть ею диск Веги. Ее изобретательность была вознаграждена видом короны, терявшейся до сих пор в ярком свете звезды.

Не опуская руки, Элли вглядывалась в окружавшее Вегу кольцо. О конфигурации системы Веги велись общепланетные дебаты со времени получения простых чисел. И теперь в качестве представительницы астрономического сообщества планеты она старалась не наделать ошибок. Элли несколько раз записала изображение кольца на видеоленту с разной выдержкой и частотой кадров. Они выскочили в пространство почти в плоскости кольца в промежутке между ним и звездой. Кольцо было невероятно тонким по сравнению с собственным поперечником. Части кольца слегка различались по цвету, но ни зерен, ни отдельных частиц не было заметно. Если они подобны кольцам Сатурна, камень поперечником в несколько метров покажется там гигантом. Или Вегу окружает звездная пыль, тонкий снежок?

Элли обернулась, чтобы поглядеть, откуда они появились, и заметила позади круглое черное пятно, бархатом немыслимой черноты затмевавшее звезды и часть кольца Веги. Вглядываясь через объектив в глубь черного пятна, Элли увидела в самой сердцевине тьмы странные беспорядочные вспышки света. Излучение Хокинга? Едва ли, длина его волны много больше. Или же это дальние отблески солнечного света вырываются из тоннеля? В невероятной дали, на том конце тьмы, остался Хоккайдо.

Планеты, подумала она, где планеты? Элли обследовала плоскость кольца с помощью длиннофокусного объектива, пытаясь обнаружить погруженные в него планеты... дом существ, отправивших Послание. В разрывах кольца она искала миры-пастухи, гравитация которых могла расчистить от пыли кольцевые дорожки, но их не было.

- Вы обнаружили планеты? - спросил Си.

- Ни одной. Повсюду только кометы. Большие, даже хвосты заметны. Но ничего похожего на планету. Большое кольцо состоит по меньшей мере из тысячи тонких. Насколько я могу судить, все они образованы из пыли. Черная дыра, кажется, расчистила внутри кольца широкую полосу. Очень молодая система, ей всего несколько сотен миллионов лет. Некоторые астрономы полагают, что планеты здесь еще не сформировались. Но кто тогда посылал сигналы?

- А если это не Вега, - предложил альтернативу ВГ, - то есть радиосигнал, конечно, исходит от Веги, но тоннель выводит в другую звездную систему.

- Вполне возможно, только по забавному совпадению у этой вашей звезды оказалась примерно та же цветовая температура, что и у Веги. Поглядите, она голубовата и, кроме того, окружена кольцом. Конечно, я не могу сориентироваться по созвездиям из-за этого света, но ставлю десять к одному - перед нами Вега.

- Но где же _они_? - спросила Деви.

Остроглазый Си глядел вверх сквозь органосиликатную матрицу, сквозь прозрачные пятиугольники стен - в небо над плоскостью кольца. Он молчал, и Элли проследила за направлением его взгляда. Да, там под лучами Веги поблескивал некий объект, обладавший заметными угловыми размерами. Элли поглядела через длиннофокусный объектив. Перед ней оказался какой-то неправильный многогранник: на каждой из его граней возвышалось округлое сооружение. Диск? Блюдо? Чаша?

- Эй, Цяому, поглядите. И говорите, что вы видите.

- Вижу... Там двойники ваших любимых радиотелескопов. Их, по-моему, тысячи, и все они обращены в разные стороны. Это не мир. Это машина.

Ее спутники поочередно глядели через объектив. Скрывая нетерпение, Элли ждала, когда он вновь попадет к ней. Облик радиотелескопа в основном определяется природой радиоволн... Впрочем, Элли чувствовала легкое разочарование оттого, что цивилизация, способная создавать и даже использовать черные дыры для гиперрелятивистских межзвездных перелетов, все еще прибегает к помощи устройств известной ей конструкции. Для веганцев подобная конструкция, пожалуй, была несколько примитивна, воображения им не хватило, что ли... Достоинства полярной орбиты ей были понятны - радиотелескоп подвергался опасности соударения с частицами кольца лишь дважды за один оборот. Но эти тысячи радиотелескопов, обращенных во все стороны... значит, здесь слушали небо, как это делала она сама в "Аргусе". Обращенные к бесчисленным мирам-кандидатам, радиотелескопы вслушивались, ждали телепередач или сигналов боевых радиолокаторов... или бог весть каких еще сигналов, неизвестных земной науке. Часто ли они принимают такие сигналы, подумала Элли, или же Земля - долгожданная удача, первая за какой-нибудь миллион лет? Но никаких делегаций, приветствующих гостей в космосе, не было и в помине. Или же бесчисленные провинциалы Галактики слишком похожи друг на друга и не стоят внимания?

Когда объектив возвратили, она очень тщательно подобрала фокус, выдержку и частоту кадров. Ей хотелось получить убедительную картину, чтобы Национальный научный фонд наконец увидел, каким должен быть настоящий радиотелескоп. Хорошо бы оценить размеры рукотворного мира. Телескопы усеивали многогранник, как морские моллюски шкуру кита. В невесомости радиотелескопы можно делать любого размера. Позже, по снимкам, она сумеет установить угловой размер этой планеты - всего несколько угловых минут, но линейные размеры невозможно определить, не зная, как далеко расположена эта штука. Впрочем, планета-многогранник казалась огромной.

- Раз нет миров, - заключил Си, - нет и веганцев. Никто не живет здесь. А Вега - просто караульная будка, в которой пограничники греют руки.

- Эти радиотелескопы, - продолжил он, - подобны башням на Великой стене. Галактической империей тяжело управлять, если ты ограничен в своих действиях скоростью света. Ты приказываешь гарнизону подавить бунт и через какие-нибудь десять тысяч лет узнаешь, чем закончилось дело. Не хорошо. Слишком медленно. Тогда ты предоставляешь полномочия командирам. И все - нет империи. А _это_, - он махнул в сторону удалявшегося угольного пятна, - _это_ - дороги империи. Они были в Персии, были в Риме, были в Китае. И тогда скорость света более не ограничивает тебя. Дороги удерживают империю от распада.

Глубоко задумавшись, Эда покачивал головой, размышляя о тайнах мира.

Теперь было видно, что черная дыра, если они правильно определили природу объекта, обращалась вокруг Веги между внешней и внутренней частями кольца, в широкой полосе, полностью свободной от материи. Трудно было даже поверить, что на свете может существовать подобная чернота.

Снимая короткие видеопанорамы кольца, Элли думала, неужели когда-нибудь здесь сформируются и планеты: сперва частицы начнут слипаться в комки, те будут сталкиваться, расти, повинуясь действию сил тяготения, и, наконец, образовавшиеся миры закружатся вокруг своего солнца. Такой, по мнению астрономов Земли, Солнечная система была четыре с половиной миллиарда лет назад. Теперь Элли уже различала неоднородности в кольце, крохотные вздутия, в которых уже происходило слияние материи.

По ближайшим к черной дыре кольцам, следом за черной дырой бежала волна, вызванная влиянием ее тяготения при обращении вокруг Веги. Конечно, и додекаэдр создавал в кольце свой собственный прилив, только куда более скромный. Она подумала, что действие постоянного гравитационного возмущения, прохождение по кольцам волн сжатия и расширения наверняка скажутся на формировании планет. А если так, то, возможно, какая-нибудь планета даже своим существованием через грядущие миллиарды лет будет обязана этой черной дыре, а значит, хоть чуточку и Машине... Посланию, в какой-то мере и обсерватории "Аргус". Она понимала, что в ней говорит гордыня: даже если бы ее вообще не было на свете, кто-нибудь из радиоастрономов рано или поздно непременно принял бы Послание. И Машину тогда включили бы, но в другое время, и додекаэдр нашел бы дорогу сюда... Так что эта самая будущая планета окажется не слишком в долгу перед ней... Ну а как насчет мира, что возник бы, не будь ее вовсе на свете? Как же это должно быть ужасно, когда от твоего самого легкого движения зависят судьбы миров?

Элли повела объективом, записывая широкую панораму - начиная от внутреннего помещения додекаэдра к распоркам, соединявшим ставшие прозрачными пятиугольные панели, и далее - к кольцевому зазору, внутри которого они теперь обращались вместе с черной дырой. Она поглядела вперед между двумя голубоватыми кольцами: во внутреннем кольце появилась какая-то странная вмятина.

- Цяому, - сказала она, передавая длиннофокусный объектив китайцу, - посмотрите-ка, что это?

- Где?

Она показала. Он сразу же точно навел объектив - она поняла это по едва слышному вздоху.



- Другая черная дыра, - отвечал Си, - только много больше.

Они падали вновь. На этот раз тоннель казался более просторным, и они чувствовали себя свободнее.

- Ну что _это_ такое?! - обращаясь к Деви, неожиданно для себя самой выкрикнула Элли. - Нас доставили на Вегу только для того, чтобы спустить в новую черную дыру. Показали свои радиотелескопы с расстояния в тысячу километров. Мы провели возле нее всего десять минут, и вот - нас уже возвращают на Землю. Зачем было тратить два триллиона долларов?

- Не исключено, что мы с вами здесь вовсе ни при чем, - отвечал Луначарский, - если это им самим нужно было попасть к нам на Землю.

Элли представились полуночные раскопки где-нибудь возле ворот Трои.

Растопырив пальцы на обеих ладонях, Эда успокаивающе замахал руками.

- Подождем и посмотрим, - проговорил он. - Это другой тоннель. Почему вы решили, что он приведет нас обратно на Землю?

- Тогда нас ждут не на Веге? - осведомилась Деви.

- Прибегнем к эксперименту - посмотрим, куда нас занесет дальше?

В новом тоннеле додекаэдр почти не соприкасался со стенками, двигался ровно. Эда и ВГ обсуждали пространственно-временную диаграмму в координатах Крускаля - Шекереса. О чем они говорят, Элли не имела ни малейшего представления. Торможение и последующий подъем на горку вновь оказались неприятными.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   31


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет