Казалось бы, я знаю о нём всё, в его маленькой биографии можно легко разобраться. Он прожил всего 26 лет, не сумел даже вырастить своих детей



жүктеу 172.43 Kb.
Дата15.06.2018
өлшемі172.43 Kb.
түріЗакон

Все о моем отце
Писать о своём отце очень трудно, потому что его я никогда не видел, и каждое знакомство с ним является своеобразным открытием, хотя его образ постоянно живёт не только в воображении, но и в мыслях, во внутренних диалогах, помогая принимать нужные решения и жить по законам нравственных убеждений… Несмотря на несравнимую разницу в возрасте (сегодня я старше его в три раза), он для меня остаётся тем идеалом, до которого всё время приходится расти, приближаться, но не равняться, так как слишком велико расстояние, разделяющее нас во времени и пространстве.

Казалось бы, я знаю о нём всё, в его маленькой биографии можно легко разобраться. Он прожил всего 26 лет, не сумел даже вырастить своих детей. Но такое представление ошибочное, даже недопустимое для простого арифметического сравнения. Внутренний мир отца, его откровенная, нередко мужественная, позиция во всех сложных жизненных ситуациях, готовность откликнуться на чужую беду, защитить слабого, сражаться за правду и свои убеждения, дорожить дружбой и проявлять искреннее уважение к старшим - вот тот личный базис, который позволял ему выразительно самоутверждаться и самовыражаться.

Таким его воспитала семья, в этом он видел своё назначение в жизни. Семья Гусевых была самой уважаемой в деревне. Её глава, Фёдор Михайлович, был крестьянином-отходником. С 12 лет работал в артели штукатуров-маляров в Петербурге и в Москве. Рассказывал, как однажды при отделке стен в Зимнем дворце на их работу пришёл посмотреть сам император Александр III. Император более часа осматривал новый интерьер царских покоев и остался доволен увиденным, поблагодарил мастеров за высокое качество работы. В Москве пятнадцатилетний подросток решил посмотреть на коронацию нового императора Николая II, которая состоялась в 1896 года на Ходынском поле. Спастись в страшной давке, возникшей в многолюдной толпе в период раздачи царских подарков, ему удалось благодаря находчивости - он успел до начала паники пролезть под ногами стоящих плотно людей к выходу и взобраться на решётку ограждения. События на Ходынке долго напоминали ему болями и синяками, а также теми ужасными картинами несчастий и гибели тысяч человек, которые постоянно оживали в снах и в мучительных воспоминаниях.

В Москве произошло ещё одно памятное событие - Фёдор записался в народный хор Сиверского, получил здесь музыкальное образование и стал запевалой. Хозяйка дома, Прасковья Павловна, была потомственной крестьянкой, её семья считалась зажиточной, имела своих наёмных работников. Вышла замуж за питерца по любви. Молодая семья осталась жить в деревне, появившиеся дети заставили Фёдора Михайловича отказаться от отходничества и от соблазнов городской жизни. В период столыпинской аграрной реформы(1908г.) среди крестьян произошёл раздел земельного надела и домашнего имущества. Чтобы закрепить за собой полученную долю собственности, братья и другие родственники Фёдора Михайловича приняли разные фамилии - Орловы, Скворцовы, Гусевы. Фёдор Михайлович и его жена Прасковия Павловна стали Гусевы. Семья прирастала с каждым годом, в ней было 9 детей. Но семейное благополучие оказалось непродолжительным - в 1907-1910 годах началась эпидемия холеры, от которой умерли все дети. Несмотря на страшные потрясения, семья не распалась, она сумела пережить горькое время. В 1914 году родился Валентин, в 1918 году - Николай, в 1924 году- Борис. К сожалению, Борис трагически погиб в 16 лет.

Николай заметно выделялся среди своих братьев: имел развитый музыкальный слух, любил петь, играл на музыкальных инструментах, много читал, у него даже была своя домашняя библиотека. У каждого члена семьи были свои обязанности, мальчики быстро освоили все ремесла деревенского труда, работали наряду со взрослыми. В школе ему нравилось, учился охотно, с удовольствием. Учителя хвалили его за сообразительность, прилежание и повышенный интерес к знаниям. Нередко Николай поражал одноклассников своей осведомлённостью о многих событиях и фактах, о которых умалчивали школьные учебники, или находил какой-то другой вариант решения задачи или свой способ объяснения теоремы. Его любимыми предметами были математика, физика, география, литература и история. Он легко сходился со своими сверстниками, располагал к себе открытостью, смелостью и справедливостью поступков. Был крепким, сильным парнем, в обиду себя не давал, но и с другими зря не ссорился, умел гасить возникшие конфликты безобидной шуткой или честным признанием чьей-то правоты.

У него была затаённая мечта: добивших высоких показателей в учёбе, поступить в военное училище и стать командиром Красной Армии. Таким образом, уже в подростковом возрасте Николай определился со своим профессиональным выбором, твёрдо решив стать военным человеком. Воплотить свою мечту он стремился осознанно и целенаправленно: при военкомате он прошёл допризывную подготовку, изучил устройство винтовки, гранаты, противогаза и другие средства боевого применения, которыми располагали военные отделы райвоенкомата. Он был назначен командиром отделения своеобразного уличного подразделения, состоявшего из таких же по возрасту подростков. Занятия по военной подготовке были перенесены в школу, здесь проходила сдача нормативов ГТО, устраивались смотры строевой выучки с обязательным исполнением походных или маршевых песен. Здесь главная роль отводилась Николаю, он был не только командиром, но и запевалой, умел настроить ребят на добросовестное выполнение требований воинского устава и командирских указаний.

К сожалению, школьные годы закончились намного раньше, причём неожиданно для всей семьи. Глава семьи Фёдор Михайлович вновь уехал на заработки, мать осталась одна с малолетними детьми, и теперь основные хозяйственные заботы легли на старших сыновей. Николай смог закончить только семь классов, прервал дальнейшую учёбу и, казалось, расстался со своей мечтой. Но волевой характер не позволял ему отчаиваться и расслабляться. Он пошёл работать, устроился во взрослую бригаду сплавщиков, вместе с ними разбивал заторы на реке, гонял плоты вплоть до Волги, возвращался домой усталый, измотанный бессонными ночами, но довольный тем, что поддерживал семью своим заработком. Но эта работа была сезонной и постоянного заработка не приносила, да и жить в разлуке с родными подростку было тяжело. Вскоре вернулся отец, и родители, надеясь на лучшую жизнь, вместе с повзрослевшими детьми вступили в колхоз. Когда Николаю исполнилось 17 лет, его избрали бригадиром полеводческой бригады. Бригада состояла из своих же деревенских жителей - женщин, мужчин, подростков, сюда же входили и его родители. К новым обязанностям Николай относился с полной ответственностью, быстро приобрёл авторитет хорошего руководителя и толкового специалиста в хозяйственных делах. Его бригада стала лучшей в районе, раньше всех управлялась с севом и уборкой урожая. Кроме того он научился работать на тракторе, хорошо разбирался в машинах и агрегатах, которые поступали в колхозы. Как молодого перспективного специалиста его назначили инспектором по заготовке и приёму льнотресты, а затем выдвинули на руководящую работу в райисполком. В 1937 году Николай женился. Его жена Софья Васильевна приехала в Судай после окончания библиотечного техникума, организовала здесь районную библиотеку и стала её заведующей.

В 1938 году у молодой семьи родился первенец- Юрий, а в 1939 второй сын- Борис. Но порадоваться семейному счастью долго не пришлось. 15 ноября 1939 года Николаю исполнился 21 год, и в этот же день он был призван в ряды Красной Армии. Он был зачислен красноармейцем в отдельный 40 дивизион конной артиллерии, входившего в состав 32 кавалерийской дивизии, которая находилась в городе Проскурове (в настоящее время - Хмельницкий) на западной Украине. Первое время привыкать к новой обстановке было тяжело: «карантин был строгий, из части не отпускали», «обмундирование выдали старое, поношенное», «на завтрак и обед по небольшому блюдечку на двоих - утром рыбное, в обед -мясной суп, на ужин - ложка каши. Чай, можно сказать, не пивал с тех пор, как уехал из дома. Встаём в 6 утра, а ложимся в одиннадцать ночи». [4] Особенно он скучает по своей семье - о жене и сыновьях. Но расслабляться нельзя, тем более жаловаться на возникшие трудности - «нас здесь целая масса и каждый должен с честью выполнить свой долг перед Родиной», «два года ведь не вечность». Но в конце года настроение меняется, получили новое обмундирование, приобрёл новых друзей, стал привыкать к армейской жизни, «сбылась моя мечта - меня взяли в артиллерию».

В июне 1940 года дивизия участвовала в походе в Бессарабию. После выполнения поставленной задачи дивизия остановилась в Изяславле. Снова повседневные будни были заполнены постоянными тренировками на плацу и учёбой в казармах. Способного и старательного красноармейца заметили и стали привлекать к выполнению различных поручений, вскоре ему присвоили звание младшего политрука. (помощника, заместителя) «Чувствую себя хорошо, из батареи меня перевели работать в штаб. Да, прошёл мой день рождения, а я про него и не вспомнил, пока не получил ваше поздравление… Послезавтра будет год как я в армии!»[5] Прослужив год, многие красноармейцы надеялись получить краткосрочный отпуск, побывать дома, встретиться со своими близкими. Но обстановка в стране, да и в армии была тревожной. «Теперь по части моего отпуска - ничего не выйдет, не положено. У нас одному бойцу прислали две телеграммы о болезни матери, но его всё равно не отпустили. Так что через год, при всём благополучии и встретимся». Весь год в напряжённой учёбе, свободного времени не стало, запретили даже увольнения в город. «Идут контрольные зачёты за год, на днях ездили на манёвры. Пишу письмо в «мёртвый час» (который бывает так редко), а потом пойдём стрелять».

16 мая 1941 года последнее «мирное»письмо. «Может быть, в какой-то период от меня не будет писем, но вы не беспокойтесь и мне пока не пишите. Нам, очевидно, предстоит переменить адрес. Постараюсь прислать письмо с пути». Но обещанных писем не последовало, лишь 8 июня 1941 года поступила короткая записка о том, что двигаемся к новому месту службы. Вложенная в конверт фотография позволила узнать, что его воинская часть прибыла в город Симферополь.



В соответствии с приказом Генштаба РККА дивизия вошла в состав 9-го особого стрелкового корпуса 21-й Армии. Но не успев освоиться и укрепиться на новом месте дислокации, дивизия уже 22 июня вступила в бой с передовыми немецкими частями. Бои продолжались до июля месяца. 15 июля 32-я кавдивизия была переведена в состав Западного фронта, в Белоруссию. На Западном фронте обстановка приобретала характер неотвратимой катастрофы: были разгромлены все армии, принявшие на себя первые удары немецких агрессоров. Немцы, расширяя прорывы в советской обороне, развернули наступление в направлении главного удара Смоленск-Москва. Возникла реальная угроза для Москвы. С учётом сложившейся ситуации в Ставке было принято решение осуществить силами сводной кавалерийской группы 21-й армии рейд по тылам немецкой группы армий «Центр». В начале июля Николай коротко сообщает о себе: «Жив, здоров. Нахожусь в дороге, направление пока неизвестно. Обо мне не беспокойтесь». Сводная кавалерийская группа включала три кавалерийские дивизии - 32, 43, 47. Организация рейда и командование сводной кавалерийской группой было поручено Главному генерал-инспектору кавалерии генерал- полковнику Оке Ивановичу Городовикову, имевшему большой опыт в проведении подобных операций в годы Гражданской войны. 18 июля 1941года он был вызван в Ставку, где получил личное указание И.В. Сталина. По его указанию О.И. Городовиков выехал в город Гомель, чтобы сформировать сводную кавалерийскую группу и подготовить её к боевым действиям в тылу противника. Рейд продолжался до конца октября 1941 года. Действуя на большом пространстве республики, кавалеристы наносили внезапные удары по войскам противника, сдерживали их продвижение вглубь советской территории. 18 сентября 1941 года они нанесли поражающие удары под Витебском, Бобруйском. Только в течение полутора суток уничтожили в районе Белоусовки 6 танков и 400 человек пехоты. Тем самым обеспечили выход стрелковых подразделений из окружения. Вечером 21 сентября враг с помощью танков, бронемашин и мотопехоты попытался окружить рейдовую группу, уничтожить её и восстановить прерванное наступление своих войск на Смоленск. Однако группа предприняла конную атаку силами двух полков и уничтожила подразделение автоматчиков, две бронемашины, к утру 22 сентября вырвалась из окружения. С 22 по 29 сентября группа вела наступательный бой, отбрасывая противника на север и северо-восток. И только при подходе танков противника (около 30 машин) бойцы перешли к обороне. После уничтожения нескольких танков и двух рот противника бойцы прорвались в лесной массив и оторвались от своих преследователей. Ночью группа переправилась через реку Удой и остановилась для переформирования. К этому времени она понесла большие потери: погибло около 400 бойцов, убиты 450 лошадей, потеряна вся артиллерия. Избегая столкновений с крупными силами противника, кавгруппа переправилась через реку Сула и разделилась на несколько взводов. Они стали действовать самостоятельно и продвигались по своему маршруту. В результате такого манёвра удалось сохранить основные силы и выйти из окружения с минимальными потерями. Вышли из окружения и соединились со своими около тысячи бойцов, сохранили 1 орудие и 8 станковых пулемётов. Для прикрытия отхода в тылу немцев был оставлен 145 кавалерийский полк. Он вновь был окружён немцами и весь месяц вёл неравные бои, отражая натиск фашистов. Когда в живых осталось несколько десятков человек, было принято решение выходить из окружения мелкими группами. Часть бойцов, не сумев пробиться к своим, соединилась с партизанами. После завершения рейда по тылам противника бойцы 32 кавалерийской дивизии были включены в состав 43 армии, защищавшей подступы к Москве. По решению командования наиболее отличившиеся бойцы были выдвинуты на командирские должности. В числе таких выдвиженцев оказался Николай Гусев. Он был назначен командиром взвода.

В октябре 1941 года он был ранен, лечили в полевом госпитале. Время лечения совпало с выходом подразделения на отдых и пополнение. В конце октября снова в части, в окопах, на передовой.

Как только завершились активные бои под Москвой, командование направило его в январе 1942 года на курсы младших лейтенантов. «Так будет больше пользы фронту» - объяснил он это решение. В июне 1942 года состоялся выпуск молодых офицеров. «Учёбу свою закончил, зачёты у меня прошли с успехом. Скоро получу назначение. Очень хочется попасть на фронт и снова соединиться с боевыми товарищами. Жалею, что не пришлось быть участником взятия Орла, ведь я его оставлял в 1941 году».[7]

Ожидание было томительным, хотелось скорее на фронт, к своим товарищам. «Пока в резерве, каждый день слушаю знакомый грохот. Вчера проводил на фронт своего друга. Хоть бы и мне быстрее определиться, а то сейчас время какое-то бесценное, без всякой пользы».

Фронтовику было присвоено звание «лейтенант», и он получил назначение в 13 армию на должность командира роты. «Сейчас нахожусь в городе Елец. Конечно, долго здесь не пробуду. Уже абсолютное большинство моих товарищей, с которыми я приехал, получили назначение и уехали на фронт. Был назначен и я, но не знаю почему-то оставили. Не сегодня, так завтра уеду и я. … Готов ко всему в будущем, что предстоит испытать. Будьте уверены, буду уничтожать фашистскую гадину до тех пор, пока хватит у меня сил». Отложены все дела и заботы, новые обстоятельства требовали быть там, где решалась судьба страны, где ему предстояло воинской отвагой и командирскими решениями оправдать офицерские погоны. «Нахожусь недалеко от фронта, уже вчера и сегодня слышна канонада и кое–что ещё. А завтра, думаю, буду, если не участником ещё, то совсем близко около этого… Убедительная просьба к вам - не беспокойтесь и не расстраивайте себя. Это наш общий долг перед Родиной».

Ожесточённые бои с немцами, несмотря на первые неудачи и вынужденное отступление, не прекращались ни днём, ни ночью. Командирский опыт приобретался в упорном сопротивлении наступающему врагу и в первых победах над ним. «Недавно у нас был бой, - писал молодой командир, - дрались хорошо. Бой закончился полным разгромом фрицев в одном их укреплённом пункте. О нашем бое даже писали центральные газеты, да, наверное, скоро по радио будут транслировать записанные выступления командиров Филатова и Никонова. Если у вас есть радио, то слушайте - это о наших боях… Конечно, вам приходится переживать большие трудности, это я знаю, но за всё эти гады фрицы расплатятся своими головами. Победа всё равно будет за нами!»

Сражения развёртывались по всем фронтам жестокие и кровавые. Не выдерживала техника, укрепления, земля превращалась в горячий пепел, а бойцы стояли, не отступая с занятых позиций. Эта стойкость во многом держалась на воле и примере командира. Свидетелем такого горячего боя был командир дивизии П. Н. Лященко. «На высоту, где оборонялась рота офицера Гусева враг обрушил огонь многих своих орудий. Сперва снаряды со свистом пролетали над головами, но потом всё чаще стали рваться совсем рядом, обдавая людей, укрывшихся в окопах, градом осколков и застилая снег вокруг комками земли. Пушки громыхали долго, затем в атаку вновь хлынула немецкая пехота. И опять наши стрелки встретили её свинцом. И в этот момент осколком снаряда тяжело ранен лейтенант Гусев. Но управление ротой не нарушилось». [2, с. 203.] После госпиталя снова к своим. «…Нахожусь на новой работе. Ну работаю, конечно, не «канцелярской крысой»: работа живая и «весёлая». Настала действительно настоящая боевая жизнь». Бои велись широким фронтом, перелом в настроении сказывался в каждом письме. Чувствовалось, что наши войска не только стойко оборонялись, но и переходили в контратаки, наносили врагу значительные потери, освобождали от захватчиков города и сёла Подмосковья.

Весь 1942 год лейтенант Гусев находился на передовой, в окопах. «Всё по-старому. Был снова в боях, очень жестокие были бои. Пока всё благополучно. Погиб мой лучший друг - очень жалею. Я чего-то стал очень скучать. Вообще скучаю!» Несмотря на нелёгкую военную судьбу, не жаловался, ничего личного и лишнего в письмах. Только однажды, устав от нервного напряжения, постоянной опасности, остро переживая гибель друзей и своих подчинённых, он предупредил семью: «Это письмо пишу вам с передовой. Чего-то эти дни не совсем спокойные, видно фриц зачуял свой конец, так и бесится… Вы обо мне не беспокойтесь. Если бы даже что и получилось, ведь я не первый и не последний. Война есть война, она без жертв не бывает». Больше он о возможной своей гибели не писал, все остальные его письма не содержали даже нотки уныния или какого-то печального предчувствия.

Наоборот, его письма всегда были бодрыми, он делился фронтовыми новостями, успокаивал своих родителей, переживал за здоровье детей, скучал по дому и жене. «Мне очень хочется повидаться с вами. Вот закончим войну, уничтожим фашистскую гадину, которая несёт с собой чёрные дни народу, и тогда соберёмся все за одним семейным столом. И будет этот день самым счастливым днём нашей жизни!» В каждом письме он советовал, как поступать в том или ином случае, как справиться с материальными лишениями, нередко обращался с просьбами в районные органы власти помочь нуждающейся семье. «23 сентября выслал вам деньги…выслал в третий раз. Улучшилось или нет положение с хлебом… Я писал насчёт этого дела… Если нет, введите меня в курс дела и тогда я напишу ещё». В другом письме вновь нескрываемое беспокойство о семье: «…Выслал 700 рублей, не знаю получили или нет? Писал в финчасть, чтобы продлили вам аттестат».

Не прекращая наступательных действий, бойцы Красной армии гнали фашистских захватчиков с родной земли, защищали каждую улицу, каждый дом, показывая возросшую мощь своих ударов возмездия. «Сегодня ровно три года как мы распрощались. 15 ноября мой день рождения. В общем, у меня два юбилея: сегодня сижу и думаю, где буду через год… Я живу очень хорошо, если не иметь в виду свист пуль, снарядов и прочей ерунды. Ну что ж, война есть война».

Наступивший 1943 год убедительно доказывал, что оборонительный период войны закончился и начался наступательный. «Настало горячее время. Вот уже три недели с боями упорно идём вперёд, освобождая всё новые города и сёла от фашистской нечисти. Освободили Щегры, Курач. Сейчас трое суток ведём бой за один город, уже заняли его окраину».[8.]

Действующая армия постоянно получала моральную и материальную поддержку тружеников тыла, которые делали всё возможное, чтобы обеспечить её всем необходимым. «Зачем вы мне прислали табаку и сухарей? Всё у нас есть. Сейчас получили зимнее обмундирование, за исключением зимних тёплых сапог, а суконное, ватное и меховое - полностью. В общем, спасибо нашему тылу - работает действительно отлично и снабжает пока всем, что нужно, только нам надо лучше воевать. А фрицы ещё в пилоточках загорают. На праздник мы притащили пленного. На нём женские свитера и жакетки, на шее - косынка… Сегодня мне предложили учиться. Пока я отказался. Не хочется уезжать- привык ко всем».Победа над Германией была ещё далека, а фронт требовал постоянного пополнения командирских кадров. Теперь за плечами Николая Фёдоровича боевой опыт, звание капитана, должность начальника штаба батальона. Поэтому командование, не считаясь с личными мотивами, направило его на офицерские курсы в город Мичуринск. На фронте обозначилось затишье, своеобразная временная передышка перед решающим сражением на Курской дуге. Учёба была насыщенной, но непродолжительной, всего пять месяцев: с мая по сентябрь 1943 года.

С октября 1943 года вновь на фронте, но в составе 1085 стрелкового полка 322 стрелковой дивизии 60 армии. Сначала начальником штаба, а с января 1944 года - майор, командир батальона. За весь этот год им написаны всего четыре письма. Всё время бои, редкие дни отдыха. «Сейчас идём всё вперёд, освободили от немцев Житомир, Львов, Перемышль, Ярослав - в общем, находимся в настоящей Польше. Находимся там, где наша армия ещё не была. Не так уж далеко Варшава». [9] 1-й Украинский фронт июне-июле 1944 года разгромил группировку армий «Северная Украина», захватил плацдармы за Вислой. С июля батальон в составе 1085 полка ведёт боевые действия в Польше. Центральной задачей советских войск в начале 1945 года являлся разгром вражеской группировки между Вислой и Одером, завершение освобождения Польши и выход на подступы к Берлину. По просьбе премьер-министра Великобритании У. Черчилля, обращённой к Сталину, советские войска начали 12 января 1945 года, ранее намеченного срока, Висло-Одерскую наступательную операцию. Сломив сопротивление врага, войска 1-го Украинского фронта к исходу дня прорвали его оборону и стали продвигаться по территории Польши. 17 января войска 1-го Украинского фронта освободили Варшаву. Одновременно войска этого фронта развернули наступления на город Краков.

17 января на подступах к Кракову батальон майора Гусева отразил 14 контратак.[1, с. 448-449.] 18 января батальон отразил до пяти контратак, а 19 января поднял батальон в атаку, выбил противника из траншеи и на плечах немцев ворвался в город Краков, прочно закрепился на захваченном рубеже. Город Краков был полностью освобождён от фашистских захватчиков.

Незадолго перед наступлением батальон получил новое пополнение бойцов 1925 года рождения. Это были необстрелянные, не участвующие в серьёзных боях молодые люди, недавно одетые в солдатскую форму. Поэтому опытный комбат все дни находился в боевых порядках своих подразделений.

Не считаясь с потерями, армии генерала Манштейна, пытались вернуть утраченные позиции, прорвать оборону, вновь захватить Краков и ударить в тыл наступающим советским войскам. 20 и 21 января батальон отразил 19 контратак, сохранил за собой занимаемый рубеж, при этом было уничтожено более 300 солдат и офицеров. [3]

27 января полк, в который входил батальон майора Гусева Н.Ф., освободил концлагерь Освенцим. Чудовищные преступления фашистов, массовые убийства миллионов узников и живые свидетельства людей, вырвавшихся из этого ада, вызвали у воинов- освободителей чувства праведного гнева, стремление беспощадно покарать немецко –фашистских преступников за неоправданный террор и насильственное насаждение так называемого «нового порядка». В этот же день бойцы батальона покинули город, заняли боевые позиции, чтобы закрыть обозначившийся прорыв немцев на Краков.

28 января немцы попытались прорваться через рубежи, занимаемые батальоном. На позиции батальона, находившихся на пересечении путей Освенцим-город Пшина, наступали 8 танков «Тигр»и несколько полков пехоты. Подробности этого последнего боя комбата сообщил семье начальник штаба батальона Бабенко: «Немец бешено напирал. Контратака за контратакой. Два раза и мы ходили в штыки. Гусев всё время был с нами, впереди. Нужно было поддержать дух солдат. Сломили немцев, пошли вперёд… Но вражеский снаряд оборвал жизнь нашего командира… Храбрый, расчётливый был командир, душевный человек. Схоронили мы Николая Фёдоровича на сельском кладбище в деревне Гура, близ Освенцима Краковского воеводства. А рядом течёт красавица Висла».



В памятном письме, присланном командиром 1085 стрелкового Тернопольского Краснознамённого полка полковником Тимофеевым, говорилось: «Светлая память о Николае Фёдоровиче живёт в наших сердцах. Его пламенная любовь к нашему народу и любимой советской Родине проявилась во всех жестоких боях с противником. Н.Ф. Гусев своим личным примером воодушевлял своих подчинённых на славные подвиги и сам проявлял героизм, вселял в личный состав новые силы. Всё это сочеталось у майора Гусева с ярой и жгучей ненавистью к подлому врагу нашей Отчизны. При выполнении боевых задач каждый стремился лучше выполнить его приказ. Бойцы с любовью и уважением относились к своему командиру… За смерть нашего товарища мы клянёмся отомстить проклятым фашистским бандитам, и мы выполним с честью свой долг перед Родиной - навеки освободим её от проклятого фашистского захватчика… И недалёк тот день, когда мы, его боевые друзья, водрузим знамя Победы над логовом фашистов - Берлином. В решающих наступательных боях мы вспоминаем всегда Николая Фёдоровича и чувствуется всем, что он идёт вместе с нами». [1] 10 апреля 1945 года Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР майору Гусеву Николаю Фёдоровичу было присвоено звание Героя Советского Союза ( посмертно). Постановлением Совета Министров РСФСР Судайской средней школе присвоено имя Героя Советского Союза Н.Ф. Гусева. Его имя носит одна из улиц Судая.
Вместо эпилога.
В 1959 году я, его сын, приезжал в Польшу, проехал и прошёл по адресам боевого пути батальона. Получил новые сведения о гибели отца. Но на месте захоронения в селе Гура могилы отца не оказалось, местные жители сообщили, что останки погибшего увезены на новое кладбище. Обратившись в Польский Красный крест, я узнал, что останки майора Гусева Н.Ф. и 18 других воинов Советской Армии были перенесены в 1952 году в братскую могилу № 202 воинского кладбища в городе Пшина. Я побывал в этом городе, но на братском кладбище советских воинов могилы отца не нашёл, не было его фамилии и в списках захороненных. В ответ на мои обращения в Министерство обороны СССР было прислано письмо, в которое были вложены фотографии могилы № 202 с фамилией Гусева Н.Ф. на надгробной плите, прикреплённой к мраморному обелиску. Но спустя месяц, мои знакомые, у которых я останавливался во время поездки в Польшу, сообщили, что никакой плиты с указанием фамилии Гусева Н.Ф. на месте перезахоронения нет. Видимо, эта была чья-то инсценировка. В 2014 году я пытался через интернет установить, где же похоронен отец?. Оказалось, что его фамилии нет в списках захороненных на этом кладбище. Нет её и в списках боевых потерь Советской Армии. Таким образом, память об отце, не дожившем 100 дней до победы, отдавшем жизнь за Родину и освобождение Польши, нужна только семье и землякам. Очень жаль, формализма здесь не должно быть.
Гусев Борис Николаевич, к.и.н, доцент кафедры Отечественной истории Костромского Технологического университета.
Список источников.

  1. Голубев Е.П. Боевые звёзды.: Ярославль.1972.

  2. Лащенко П.Н. Из боя в бой. М.: Воениздат. 1972.

  3. Центральный архив Министерства обороны РФ. Ф.33. Оп.793756.Д.12.Л. 185.

  4. Гусев Н.Ф. Письма: 6, 24 декабря 1939 года// Личный архив Гусева Б.Н.

  5. Гусев Н.Ф. Письма: 17 ноября, декабрь 1940 года.// Личный архив Гусева Б.Н.

6. Гусев Н.Ф. Письма: 16 мая,18 июля, 12, 21 октября 1941 года.// Личный архив Гусева Б.Н.

7. Гусев Н.Ф. Письма: 3 мая, 16 июня,22 июня, 5 июля, 10 ноября 1942 года.// Личный архив Гусева Б.Н.

8. Гусев Н.Ф. Письма: 3 мая, 19 июля, 10, 23 ноября 1943 года.// Личный архив Гусева Б.Н.

9.. Гусев Н.Ф. Письма: 12 апреля, 29 июля 1944 года// Личный архив Гусева Б.Н.



10.Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации. Фонд 33, опись 11458, дело № 727.

Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет