Китайская философия



жүктеу 1.01 Mb.
бет3/6
Дата10.01.2019
өлшемі1.01 Mb.
1   2   3   4   5   6
ЧАСТЬ II. ДВАДЦАТЬ ДВА ПАРАГРАФА ИЗ "ВЭНЬ ЦЗИ" - "СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ"

2.01. Спрашивают: "Учителю Ичуаню принадлежит высказывание о том, что „природа-син есть то же самое, что и Принцип- ли". Для меня, Биня, то, что называют „принципом-ли", есть гуманность, справедливость, почтительность и мудрость, но так ли это, я еще не знаю".


Чжу Си отвечает: "Эта четверка -связующая нить природы-син. А так ка" в природе-син нет ничего, что бы не было охвачено ею, то Вам следует проявить к неи более пристальное внимание". (Ответ Лю Даочжуну.)
2.02. Многие утверждают, что доброта, присущая природе- син, и доброта, соотнесенная со злом, не есть одна и та же доброта. С моей точки зрения, это не так: доброта, которая называется нами наипервейшей и фундаментальнейшей, есть та же самая доброта, которая, растекаясь повсюду,- вступает в отношения с противным ей злом. Нам следует лишь иметь в виду различие, которое отличает ее состояние до проявления И после него. Неявленная доброта есть та же самая доброта, что и явленная, которая уже соотнесена со злом. Все дело в том, что, когда доброта наипервейшая и фундаментальнейшая проявит себя, она. Оставаясь все той же добротой, смешается с недобрым. Об этом говорится в "Цун шу": "Было время, когда природа-син не действовала, но потом была приведена в движение и обнаружила Себя". О том же самом Чжу Си как-то сказал: "Если доброту, присущую природе-син, не признать тождественной доброте, соотнесенной со злом, то я боюсь, что такое противопоставление их друг другу вызовет у учащихся серьезные затруднения". (Из беседы с То Чжунхуем.)
2.03. Если исходить из положения о том, что "небесное предопределение называют природой-син", то можно заключить, что благодаря ей мы обладаем множеством путеводных принципов-ли, заключенных внутри ее. Поэтому было сказано: "Природа-син есть место сбора принципов-ли". Следовательно, здесь не утверждается, что первоначально была такая природа-син, которая не содержала в себе принципов-ли, а ожидала их проявления, чтобы соединиться с ними. Возьмите высказывание Ичуаня: "Природа-син есть не что иное, как принцип-ли" - и внимательно рассмотрите его, тогда Вы сможете убедиться, что это именно так.
Вы говорите о том, что "сердце-синь скрывает достоинства-дэ природы-син человека и его чувств-цин", т.е. для Вас иероглиф "мяо" (таинственный, сокровенный) имеет значение "главного распорядителя", и, несмотря на это. Вы полагаете основной причиной всего такое достоинство, как сыновняя почтительность, хотя в данном случае употреблять такие понятия, как причина и следствие, право же, некорректно: сыновняя почтительность, что ни говори, является всего лишь одной конкретной формой нравственных достоинств-дэ. Для Вас же она является причиной, тогда как вся остальная их масса ее следствиями.
Разве допустимо после этого опять утверждать, что природа-син является причиной принципа-ли, когда ясно, что она одна из конкретньх форм среди других конкретных форм принципа-ли? |Более того. Вы говорите, что все принципы-ли Поднебесной ведут свою родословную от природы-син. В таком случае принципы-ли. Поднебесной производны от природы-син и существуют вне ее. Но разве не грешно считать их двумя разными вещами?
2.04. В Вашем послании, адресованном мне, сказано: "Я не знаю, откуда берутся человеческие желания". Вопрос, затронутый Вами, является архиважным. С моей точки зрения, человеческие желания прямо противоположны тому, что я называю небесными принципами-ли. Можно сказать, что человеческие желания существуют благодаря небесным принципам-ли, но нельзя считать человеческие желания проявлением небесных принципов-ли. Если мы рассмотрим небесные принципы-ли, то не найдем в них и намека на человеческие желания. Только тогда, когда появляются изъяны в их течении, рождаются человеческие желания. Чэнцзы считали, что как добро, так и зло является небесным принципом-ли. (Эта фраза выглядит очень странной.) Правда, то, что мы называем злом, первоначально не было злом. (Эта фраза также значительно искажена.) Зло есть либо избыток добра, либо его недостаток. (Эта фраза завершает ответ на вопрос: откуда берутся человеческие желания?) Тот же самый смысл имеет и проводимое Вами положение, что природу-син невозможно не считать злой.
2.05. Сунцин говорил: "Принцип-ли есть то же самое, что и рирода-син, однако о природе-син нельзя сказать, что она явяется первопричиной-бэнь принципа-ли". Я думаю, что так ска-"ть можно. (У Чэнцэы сказано: "Природа-син есть то же самое, го и принцип-ли". Посмотрите его текст "И шу", цз. 22а.) Но и Помимо этого нам следует обратить внимание на частные различия между этими двумя формулировками. Положение Сунцина несовершенно потому, что он допускает наличие как внутренних, так и внешних причин возбуждения природы-син. Цзосу, Вы выступили против этого и были совершенно правы, когда утверждали, что "природа-син есть то, что само по себе таково, а принцип-ли есть то, что необходимо таково и чему невозможно воспротивиться". Ваше толкование я нахожу более соответствующим действительности. (Данная фраза также неточна.) Однако Вы же далее говорите: "Принцип-ли не содержится в природе-син и появляется после нее; что необходимо воздействие на природу-син, чтобы затем проявился принцип-ли". Такое понимание я расцениваю как крайне ошибочное. Если это допустить, тогда природа-син и принцип-ли окажутся двумя самрй-оятельными вещами. В другом месте Вы выразились очень хорошо, указав на то, что "природа-син есть место сбора принципов-ли", но и здесь, если посчитать принципы-ли проявлением природы-син, окажется, что это нр совсем так. Для меня принципами-ли являются лишь те, которые содержатся в природе-син, а природой-син лишь то, где собираются принципы-ли. Сунцин упускает это и совсем не различает принципы-ли и природу-син, тогда как Вы, Цаосу, чересчур резко проводите различие между ними. Таким образом, вы оба впадаете в однобокость. (Ответ Фэн Цзосу.)
2.06. Положение о том, что доброта природы-син не является противоположностью злу, принадлежит Гун Шаню, который услышал его от буддийского монаха Чан Цзуна из Футу. И с какой бы стороны мы его ни рассматривали, оно лишено недостатков. Действительно, мы можем сказать, что природа-син добрая и тогда, когда еще нет и в помине противоположного ей зла. Однако говорить о том, что она вообще не имеет себе противоположного, было бы недопустимо, хотя мы и знаем, что природа-син одна, и только. Вот почему решение о том, есть или нет недоброе, зависит от этой природы-син, а не от того, есть или нет противоположности между добром и злом. Когда не цепляются за слова, тогда открывается возможность постигать суть дела.
Обычно мы употребляем слово "доброта" либо для того, чтобы сказать о противоположном злому как, например, во фразе "природа-син добрая", либо для того, чтобы отделить небесный принцип-ли от человеческих желаний. И хотя небесный принцип-ли и человеческие желания не являются тем, что существует в одно и то же время, мы тем не менее не в состоянии высказаться о них, не прибегая к помощи взаимоисключающих определений, таких, как "предшествующее и последующее", "общее и частное", "прямое и кривое", чтобы показать их противоположность. То, в чем я сомневаюсь, так это в необходимости и в настоящее время учить отдельно о доброте природы-син и отдельно о доброте, противопоставленной злу. (Ответ Ху Гуанчжуну.)
2.07. Учитель Ичуань говорил: "Небо и Земля накапливают чистые семена-цзин и из пяти наиболее совершенных сортов создают человека. Его исходное состояние - целомудрие и покой. Пока целомудрие и покой человека не явили себя миру, пять при-род-син - гуманность, справедливость, почтительность, мудрость 'и верность - скрывают себя в иих. Их формирование и есть жизнь.
Внешние вещи препятствуют их формированию, приводя в движение то, что является их сердцевиной.
Когда их сердцевина движется, тогда семь чувств-цин - радость и гнев, печаль и веселье, любовь и ненависть, вместе с желаниями - возникают из нее. Чувства - это пламя, пожирающее жизнь. Их природа-син - разрушающая".
Я самым тщательным образом сравнил суждения Ичуаня с учением, изложенным в трактате "Юе цзи", и нашел, что их смысл одинаков. Там тоже то, что называют покоем, подразумевает исходное состояние непотревоженное или непробужденности. В это время сердце человека всецело заполнено небесными принципами-ли и в нем нет места своевольным желаниям человека. Поэтому в "Юе цзи" сказано: "Природа-син Неба". Но как только сердце возбуждается вещами и приходит в движение, тогда в нем происходит разделение между целомудрием и порочностью, между тем, что есть, и тем, чего уже нет. Но если нет уже целомудренной природы-син, то нет у нее возможности и явить себя миру. Поэтому в "Юе цзи" сказано: "Это страсти природы-син".
Что касается иероглифа "дун" - "движение" - у Ичуаня, то его значение то же, что и у иероглифа "фа" - "проявление" из трактата "Чжун юн". Однако определение того, что представляет из себя это движение и чем оно уже не является, что в нем надо признать целомудренным, а что порочным, зависит уже от того, есть ли у нас масштаб для этого или такой мерки у нас нет. Именно об этом и сказано в Вашем послании мне: "Надо строго следовать раз установленному, чтобы иметь возможность распознавать, что правильно, а что ложно". Поступая так, мы сумеем пестовать удачу в своих повседневных делах, а в случае особых поручений с честью выполнять их. Когда же возникают затруднения, а у Вас нет никакого эталона действий, тогда возложенное на Вас дело хотя и продвигается вперед в каком-то порядке, но при этом постоянно затягивается, так и не дойдя до своего завершения. • Коснемся теперь значения иероглифа "цзин" - "покой". Я сомневаюсь в том, что нельзя аттестовать сокровенность оформленной небесной природы-син как "движущаяся и покоящаяся", "целомудренная и порочная". Для меня природа-син такова, что в ней нет ничего такого, в чем бы она нуждалась. Поэтому принципы-ли движения и покоя присутствуют в ней. Если же мы специально ограничим значение иероглифа "цзин" только ее внешней формой, то вернемся к однобокому толкованию иероглифа "син" - "природа".
В "Юе цаи" небесная природа-син аттестуется как покоящаяся только тогда, когда она еще не была возбуждена вещами, и до того, как в ней дали свои первые ростки эгоистические человеческие желания, являясь целиком и полностью небесными прин-ципами-ли. Поэтому тут нет необходимости считать сокровенность природы-син покоящейся. Однако такие пары, как "целомудрие и порочность", "движение и покой", имеют разное значение. Мы потому природу-син считаем природой-син, что в Поднебесной нет ничего, что не находилось бы и в ней, хотя она сама по себе и не является порочной.
В настоящее время уже нет тех, кто желал бы совместить мирские извращения с целомудрием природы-син. Господин Хань, осмелившийся утверждать", что вообще нет ничего такого, о чем говорилось бы "подлинное" или "поддельное", был высмеян за это Миндао. Столь же различно значение иероглифов "чжэн" - "целомудрие" и "цзин" - "покой" у Ичуаня, утверждавшего покой и целомудрие природы-син. Говоря о целомудрии природы-син, он указывал нам на ее исконную телесную сущность, а говоря о ее покое, указывал на ее состояние изначальной невозмутимости. А Учитель Миндао предупреждал: "Положение о том, что при рождении человека его природа-син пребывает в состоянии покоя, не является поверхностньгм суждением. Только тогда, когда мы начинаем рассуждать о природе-син, она для нас уже не является таковой". В том, что при рождении человека его природа-син пребывает в состоянии покоя потому, что еще не пробудились в нем чувства-цин, можно усмотреть характеристику целостности небесной природы-син, но при этом совершенно ошибочно было бы ее целомудрие отнести к внешнему состоянию покоя природы-син человека. (Ответ Ху Гуанчжуну.)
2.08. Предшествующий фрагмент был написан в самом начале вышеизложенной дискуссии, и мне казалось, что достаточно было ознакомиться с ним, чтобы промахи, накапливаемые годами, были исправлены. Однако в тот момент они были встречены неоднозначно и даже нашлись противники, которые упорно держались своих взглядов и привлекали на свою сторону высокочтимых мужей. Мое сердце не находило себе покоя. Поэтому я заново перечитал написанное и убедился, что там много осталось такого, о чем мне теперь приходится сожалеть. Например, на слова Гуан-чжуна о том, что покой является сокровенностью небесной природы-син, равно как и на его положение о том, что, рассуждая о природе-син, недопустимо говорить о ней как о "целомудренной или порочной", "движущейся или покоящейся", а также о том, что в "Чжи янь" называлось простым восхищением изумительной добротой природы-син, несопоставимой со злом, мне следовало отвечать следующим образом: "добро и зло", "целомудрие и порочность", "движение и покой", "предшествующее и последующее", "то и это" - все эти имена получаются благодаря тому, что противоположное друг с другом неразрывно связано. Ведь если нет противоположного злому, то его не именуют как доброе, а если нет противоположного движению, то его и не именуют как покой. Точно так же, когда нет порочного, то нет и целомудренного, т.е. нет того, на что бы можно было указать.
В настоящее время не признают доброту природы-син потому, что она с самого начала не была злой, а целомудренность потому, что она с самого начала не была порочной. И разве можно, с их точки зрения, признать главенство покоя при том условии, что он был пропитан насквозь движением. На этом основании утверждают, что любые противоположные термины, будь то "добро и зло", "целомудрие и порочность", "движение и покой", вообще не применимы к категории "син" - "природа". Но разве вне неразрывно связанных противоположностей есть какое-то другое, не ведающее противоположного, добро и покой, чтобы с их помощью выразить сокровенность оформленной небесной природы-син?
В свое время я не сумел дать достойный ответ своим оппонентам, так как в том, что было мной сказано, содержалось много ошибок. Так, например, я утверждал, что в природе-син нет ничего такого, в чем бы она нуждалась, и на этом основании считал недопустимым аттестовать ее только как покоящуюся. Сами по себе эти положения верны, но мне, излагая их, следовало сказать:
"Хотя удел природы-син состоит в том, чтобы пребывать в покое, однако в ее глубине должны быть сокрыты как движение, так и покой, а не что-то одно". Поэтому когда в "Юе цзи" природу-син аттестуют как покоящуюся, то это верно, а когда Гуанчжун использует иероглиф "цзин" ("покой") для аттестации сокровенности оформленной небесной природы-син, то это неверно. Поступи я так, тогда бы мои слова и мысли не натыкались бы Друг на друга.
Если теперь возьмем утверждение Чэнцзы о целомудренности и покое, то поймем, что он был прав, когда считал целомудрие природы-син характеристикой ее исконной телесной сущности, а ее покой - характеристикой изначального состояния невозмутимости. Здесь я должен указать, что в дальнейшем то, что называют Неявленным, есть наименование для покоя, а то, что называют пятью природами-син, есть наименование целомудренности. Таким образом, говоря о гуманности, справедливости, почтительности, мудрости и верности, мы будем понимать под ними, с одной стороны, неявленное содержание природы-син, а с другой - ее целомудренность. Изложи я свой текст таким образом, тогда и он бы полностью выразил заключенный в нем смысл. (Ответ на критику Ху Гуанчжуном учения Чжу Си о природе-син.)
2.09. Даже тогда, когда нет еще пневмы-ци, уже есть эта природа-син. Пневма-ци то появляется, то исчезает, а природа-син есть всегда. И хотя природа-син окружена со всех сторон пневмой-ци, пневма-ци есть пневма-ци, а природа-син - природа-син, и одно с другим не смешивается. Что касается единоте-лесности природы-син вещам, ее вездесущности, то независимо от того, груба ли пневма-ци вещей или утонченна, среди них нет ни одной, которая бы не обладала этими принципами-ли. Неправы как те, кто считает утонченность пневмы-ци вещей их природои-син, и те, кто грубость природы-син вещей считает их пневмой-ци. (Ответ Лю Шувэню.)
2.10. Природа-син, конечно, не может не двигаться. Однако было бы неправильно усматривать в ее движении причину того, что она вездесуща. Даже допустив, что она неподвижна, разве нашлось бы такое место, где бы ее не было? Ошибка буддистов состоит в том, что они считают природой-син некое внетелесное начало, а не в том, что они не знают о неподвижности природы-син. Они вполне могут познать природу-син, но для этого им надо перестать считать ее плодом собственного воображения. Если же продолжать утверждать, что она есть плод изощренного воображения, тогда не стоило бы им говорить, что они видят исконную пустоту природы-син. Такого рода пассажи мне недостаточно ясны, и я опасаюсь, что разбираюсь в них плохо. (Ответ Пань Гуншу.)
2.11. "В своем изначальном состоянии природа-син добрая. Однако после того, как она приходит в возбуждение и начинает двигаться, появляется возможность утраты ее прямоты, что и приводит к появлению зла". Такого рода положения для нас самоочевидны и не нуждаются в обсуждении. Нам следует проявлять осмотрительность и осторожность только тогда, когда наше собственное, спровоцированное вещами движение может привести к крайностям доброты и зла. (Ответ Ван Цинляо.)
2.12. "Природа-син есть то же самое, что и принцип-ли", - было сказано Чэнцзы, а Шаоцзы принадлежит высказывание, что "природа-син есть оформленное тело пути-дао". Оба положения непосредственно друг друга объясняют. Однако, с точки зрения Шу Цюаня, между ними имеет место неравенство: одно положение превосходно, тогда как другое - ущербно. Если это так, то он не только не дошел до смысла положения Шаоцзы, но, чего я особенно опасаюсь, так и не овладел до конца содержанием изречения Чэнцзы.
Когда благородный муж Фан говорил, что "путь-дао - это самоподтверждение Неба" и что "природа-син - это дар Неба 10 000 родам вещей, которые получают ее при рождении", то он следовал древним заветам первых конфуцианцев. Хотя реальность пути-дао и природы-син одна и та же, а мы тем не менее именуем ее различно, то имеется что-то такое, что не разделять недопустимо. Кстати, у него в тексте мы находим следующее положение:
"Так как первоначально не было различия между тем, что является реальностью Неба, и тем, что мы получаем от него при своем рождении, то никогда и не пытались отделить их друг от друга". И все же Вы тут же говорите: "Путеводная сущность-ти не проявляет активности, а человеческое сердце приходит в движение". Вам не следовало допускать подобного рода утверждения уже потому, что сферы приложения иероглифов "син" ("природа") и "синь" ("сердце") различны. Очень похоже, что положение Шаоцзы - "сердце-синь есть внешний город природы-син" - ближе к истине, хотя и у него язык не лишен излишней грубоватости. Вам, чтобы избежать заблуждений, необходимо понять, что сердце является правителем тела, а природа-син - путеводными принципами сердца-синь. (Ответ Цзян Шуцюаню.)

2.13. Спрашивают: "Мин Дао говорит: „Жизнь называют природой-син. Положение о том, что при рождении человека его природа-син пребывает в состоянии покоя, не является поверхностным суждением. Только тогда, когда мы начинаем рассуждать о природе-син, она для нас уже не является таковой". Все, кто высказывался о природе-син, согласны с тем, что „следование ей считается добром". Этот же смысл имеет положение Мэнцзы:


„Природа-син человека добрая".
Однако Ичуань утверждает: „То, что у Мэнцзы называется добрым, относится к фундаментальнейшей и наипервейшей природе-син". Как Вы согласуете между собой столь противоположные утверждения? "
Чжу Си отвечает: "Все то, что Вы перечислили, не следует расценивать как поверхностные суждения. В них речь идет об исконном теле небесного предопределения и о том, что противоположно ему, являясь для нас его прирожденным даром. То, что является фундаментальнейшей и наипервейшей природой-син, это те правильные принципы-ли, которые были дарованы человеку при его рождении и которые противоположны природе-син пнев-мовещества-цичжи. Столь же различно между собой добро, о котором говорится в трактате "Тун шу", и добро, о котором сказано в положении: "Следование ей считают добром". То, о чем говорит Манцзы, касается доброты человеческих чувств-цин, которые можно считать добрыми. Все эти четыре крайние точки зрения я считаю правильными. (Ответ У Бофану.)
2.14. Положения о том, что "путь-дао не имеет определенного физического воплощения, а природа-син обладает чудесной прозорливостью и таинственной одухотворенностью", в общем, имеют смысл, однако иероглифы "шань" - "чудесная прозорливость" и "лин" - "таинственная одухотворенность" не следовало бы употреблять, говоря о природе-син. Когда Гаоцзы называет приро-дой-син жизнь, а современные адепты учения Будды говорят, что природой-син следует считать жизнедеятельность, то неточность как первого, так и второго утверждения связана с небрежностью словоупотребления, которые и следует внимательно рассмотреть.
"Природа-син является основанием всего, что есть в Поднебесной", - вот собственные слова благородного мужа Фана. Они точно передают мысль Хуцзы. Однако, если мы процитируем его, чтобы прояснить слова Шаоцзы, то поступим не совсем так, как надо; а если, как некоторые в настоящее время, начнем, посмеиваясь, утверждать, что это положение не передает мысли Хуцзы, то совершим грубую ошибку.
Когда благородный муж Фан утверждал, что Небо, Земля и вся тьма вещей в Поднебесной существуют благодаря природе-син, то употребленный у него иероглиф "син" ("природа") указывал на принципы-ли Неба, Земли и всей тьмы вещей. Именно это мы теперь называем "великим пределом". Разве из его утверждения вытекает, что наличие в Поднебесной природы-син невозможно? Пусть Небо и Земля огромны, для нас важно,; что они, являясь вещами, обладающими физической формой, дают жизнь людям и всем прочим вещам. Если допустить, что между ними имеет место отношение "раньше - позже", которое разделяет их на то, что находится над физической формой, и на то, что внутри ее, то слова благородного мужа Фана окажутся не столь уж ошибочными, тогда как неприятие их Вами, Чжанжу, большое упущение. (Ответ Ван Чжанжу.)
2.15. Строгость прежнего образования привела к тому, что люди оказались не в состоянии самостоятельно разбираться в преподаваемых им дисциплинах. Если поэтому нам надо выяснить, есть ли природа-син или ее нет, добрая она или злая, то прежде всего нужно отбросить прежнее догматическое учение и самостоятельно рассмотреть каждый вопрос в отдельности. Только тогда, когда у нас не будет ни на йоту сомнения в том, что что-то в этих вопросах осталось нераскрытым, мы полностью выявим и овладеем как ее подлинной, так и мнимой действительностью.
Два иероглифа -шань" ("добро") и "э" ("зло") наиболее пригодны для обозначения действительного воплощения небесного принципа-ли и человеческих желаний-юе. В настоящее время мы можем утверждать, что природа-син не есть человеческие жела-ния-юе. Но можно ли точно так же сказать, что природа-син не есть небесные принципы-ли? Необходимо сказать, что о добре Природы-син ничего другого сказать и невозможно. Более того, почему бы нам не определять природу-син просто как "добрая"? Ведь это больше бы отвечало характеру ее действительности. (Ответ Ху Цзисую.)
2.16. "Природа-син есть не что иное, как принцип-ли". Сейчас природу-син, с одной стороны, считают местом, откуда исходят 10 000 принципов-ли, а с другой - как нечто обособленное, отдельной вещью-у. Учитель Кан Цзе говорил: "Природа-син - это оформленное тело дао-пути". Такое определение я считаю более верным. Вместе с тем говорится: "Если не знают о том, что хранится в покоящейся природе-син, то не обладают знанием ее сердцевины". Необходимость сердцевины у природы-син подобна необходимости холодности у воды или горячести у огня. Когда случается, что человек утрачивает свою природу-син, то это означает, что его природа-син затемняется свойствами пневмы-ци. Поэтому такие случаи не следует понимать так, будто у природы-син нет ее сердцевины. (Ответ Фан Паньвану.)
2.17. Положение - "Природа-син есть оформленное тело пути-дао" - встречается в предисловии к трактату "Цзи жань гэ" ("Глиняные ударные музыкальные инструменты"). Смысл этого положения следующий: природа-син есть та реальность, которую человек получает в момент своего рождения; путь-дао есть неизменные принципы-ли происходящего; принципы-ли происходящего непременно находятся в природе-син. Если, однако, говорить только о пути-дао, то мы сделаем его столь неопределенно вездесущим, что никто не будет в состоянии увидеть его реальность. Только отыскав путь-дао о природе-син, становится видно, что рна является его реальностью, которая изначально дана ей. То же самое сказано и во фразе трактата "Чжун юн": "Соответствующее природе-син называю путем-дао". (Ответ Фан Пиньвану.)


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет