Китайская философия



жүктеу 1.01 Mb.
бет5/6
Дата10.01.2019
өлшемі1.01 Mb.
1   2   3   4   5   6
1. Формулировка, идущая из комментария Чжу Си к "Великому учению", следовательно, выражение "прежние конфуцианцы" подразумевает Чжу Си и его сподвижников. Термин да жэнь имеет несколько смыслов: 1) высокодоб-родетельнмй, незаурядный человек; 2) высокопоставленное лицо; 3) взрослый, старший. Эта триада смыслов соответствует трем различным интерпретациям термина "великое учение" и вообще всего трактата под этим названием. В древнем комментарии к "Ли цзи", и "Да сюа" в том числе, вошедшем в каноническое "Тринадцатикнижие", Чжан Сюань (127-200) выразил мнение, что "великое учение" - это учение для высокопоставленных лиц, наука социально-политического управления. Чжу Си трактовал эпитет да в смысле "большой, взрослый", напротив, Ван Янмин трактовал его как обозначение имсокодостонности, незаурядности. Трактовка да жэня Ван Янмином, видимо, ближе всего к оригинальному смыслу "Великого учения", о чем свидетельствует, в частности, антиномичность великого человека ничтожному человеку (сяо жэню), который в "Великом учении" противопоставляется благородному мужу (цзюнь-и.зы). Близость понятий "великий человек" и "благородный муж" подтверждается и включающими термин да жэнь контекстами из "Мэн-цзы".
2. "Великое учение" начинается фразой: "Путь великого учения состоит в том, чтобы выявить сиятельную добродетель (мин мин дэ), породниться народом (цинь минь) и установиться в высшем благе (чжи юй чжи шань)". Таковы "три основополагающих устоя" этого классического трактата. Переводя словом "сиятельная" определение мин к добродетели (дэ), мы стремимся, с одной стороны, сохранить исходную световую семантику этого иероглифа, с другой - показать, что он говорит о высоком аксиологическом статусе определяемой им сущности - дэ.
3. В универсализации понятия гуманности Ван Янмин ревизовал Мэн-цзы. Согласно последнему, благородный муж в отношении вещей таков, что любит их, но не гуманен с ними; в отношении народа таков, что гуманен с ним, но не родственно близок к нему. Будучи родственно близок к родителям, будешь гуманен с народом; будучи гуманным с народом, будешь любящим по отношению к вещам (Мэн-цзы, гл. 7а, ї 45).
У Ван Янмина гуманность в отличие от Мэн-цзы становится принципом отношения не только к народу, т.е. к людям вообще, но и ко всем вещам (а родственная близость - принципом отношения к людям всей Поднебесной). И это потому, что все вещи приобретают, по его мысли, статус личиостно значимых. Если какой-то предмет насущно значим для человеческой личности, то наносимый ему вред становится по отношению к ней актом негуманности. За концепцией универсальной гуманности, в свою очередь, стоит общемировоззренческая организмически-гилозоистическая (оживотворяющая мироздание) модель, в которой мир дан как единое тело (ты).
Одним из истоков концепции единого тела всей вселенной явился, несомненно, даосизм. Чжуан-цэы принадлежит изречение: "Небо, земля и я вместе живем, и тьма вещей составляет со мной единое". На этом основании зиждился даосский идеал родственной близости человека со всеми вещами. В "Чжуан-цзы" говорится: "Поколения, обладавшие совершенной благодатью (дэ), совместно жили с птицами и зверями, родственно (цзу) существовали со всей тьмой вещей". Таким образом, развивавшаяся Ван Янмином концепция "гуманного отношения к вещам" является "средней величиной" между концепциями "любви" Мэн-цзы и "родственной близости" Чжуан-цзы. Следует также иметь в виду, что идея единотелесности универсума была вообще популярна в традиционной китайской философии.
4. Образ (и воплощающие его иероглифы) заимствован из "Мэн-цзы", где он призван продемонстрировать идею: сострадающее сердце-прирожденное основание гуманности, одного из четырех специфически человеческих начал. Падение человека (ребенка, сына) в колодец-общий для древнекитайских памятников символ трагической ситуации, вызывающей со стороны другого человека безусловную и непосредственную реакцию спасательного действия.
5. Как и Мэн-цзы, Ван Янмин полагает натуру человека по существу своему благой и совершенной, относя все разновидности зла к явлениям внешнего порядка, которые играют для человека роль прокрустова ложа, калечащего его внутреннюю благостность.
6. Пять гегемонов: циский Хуань-гун (685-643), цзиньский Вэнь-гун (636-628), циньский Му-гун (659-619), суньский Сян-гун (650-636) и чуский Чжуан-ван (613-589). В "Ман-цзы" оценивается как первый этап деградации государственной власти сравнительно с правлением великих ванов, основателей трех династий: Ся, Шан и Чжоу.
7. Обычно в комментариях к ї 1 поводу знака цинь ("породнение") излагаются две точки зрения: Чэн И-Чжу Си и Ван Янмина. Ван Янмин считал правильным принимать прямой и непосредственный смысл этого иероглифа, а Чэн И и Чжу Си полагали, что в данной позиции он равнозначен иероглифу синь ("обновление"), графически с ним схожему. Текстологическое исправление Чэн И-Чжу Си было обусловлено идеологическими соображениями, оно опиралось на их тезис об экстрасубьективном характере "выявления сиятельной добродетели", которое, по их мнению, полноценно лишь тогда, когда выходит за пределы отдельной личности и распространяется на других людей, т.е. "обновляет народ" (синь минь). Ван Янмин, напротив, исходя из своей интрасубъсктивной установки, доказывал, что "сиятельная добродетель и породнение с народом (людьми) в корне представляют собой единое дело". Разница между "породненном" и "обновлением" в данном случае очевидна: породнение может быть осуществлено лишь с помощью изменений в самом себе, посредством самосовершенствования, приводящего к тому, что человек начинает "смотреть на Поднебесную как на одну семью", а для обновления одних усилий самого субъекта недостаточно, необходима еще и трансформация объекта его деятельности.
8.Эта идея вместе с концепцией интуитивного врожденного знания и понятием благосмыслия - важнейшие истоки янминистской концепции "доведения благосмыслия до конца", т.е. максимальный практической реализации интуитивного представления о добре и зле, заложенного в человеке от рождения, а стало быть, в самом чистом виде наличествующего в "детском сердце". Кстати, и буддисты настаивали на подобии детского сердца сердцу Будды, и даосисты отождествляли высшую мудрость с детскостью. Традиционно признанное сходство народного сознания с детским сердцем, оценивавшееся разными мыслителями то положительно, то отрицательно, в контексте философии Ван Янмина и иных философских школ, связывающих детскость с истинностью, становится выражением непосредственности постижения подлинной правды, с одной стороны, и ее общечеловеческого характера - с другой. Развивавшаяся Ван Янмином вслед за Мэн-цзы идея "сохранения детского сердца" - иунь туч изы чжи синь у его последователя Ли Чжи (1527-1602) вылилась в отождествление "детского сердца" - тун синь с "настоящим сердцем" - чжэнь синь. Интересно, что с точки зрения терминологического оформления эта янминист-ская концепция восходит не к конфуцианским, а к даосским текстам. Так, например, в "Хуайнань-цэы" говорится о том, что в "золотом веке" древности у людей было "детское непросвещенное сердце".
9.Для синтетического учения Ван Янмина вообще характерно развитие тех идей в конфуцианстве, которые сближают его с даосизмом и буддизмом. В высшей степени примечательно, что и в "Мэн-цхы". и в "Чжуан-цзы" для проведения схожих мыслей использован один и тот же образ мастера-колесника.
10. Синь инь - ассимилированный Ван Янмином буддийский, а особенно чаньский, встречающийся уже у Хуэйнэна (638-713) термин. Ван Янмин приспособил к своей аргументации близкую ему по духу чаньскую концепцию "взанмоподобия сердечных печатей" (сммь инь сяк сы), провозглашавшую присутствие в сердце каждого человека всеобщего разума Будды, незыблемого как печать. Понятие сердечной печати выражает также идею духовной преемственности без посредства материи знаков и письмен. Таким образом, используя его, Ван Янмин в неявном виде подтверждает свой принцип приоритета незаочного личного контакта между учителем и учеником, а также проводит мысль о том, что он сам находится в такого рода контакте с Конфуцием и добивается этого для других. На вопрос, как такое возможно, Ван Янмин ответил в одном из своих стихотворений: "В сердце у каждого скрыт сам Конфуций, который в миг, когда явным становится, рушит все шоры".

ИДЕОЛОГИЯ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ. СУНЬ ЯТСЕН

Основные тенденции в духовном развитии Китая в период национально-освободительного движения XIX-XX вв. получили своеобразное преломление во взглядах Сунь Ятсена (1866-1925) - первого президента Китайской Республики, сочетавшего в одном лице политика и идеолога.
Не только общая ситуация в стране, но и личная история жизни (школьное обучение в Гонолулу, годы студенчества в Гонконге, самообразование во время пребывания в Европе) способствовали знакомству Сунь Ятсена и восприятию им философских и социально-политических воззрений ряда западных мыслителей. Восприятие это не было буквальным заимствованием: он попытался осмыслить их в контексте традиционных китайских ценностей и идеалов, а также с учетом реальных проблем, разрешение которых стало насущным требованием времени.
Так, характерный для западной цивилизации значимость науки и технического прогресса получил выражение в выдвинутом Сунь Ятсеном тезисе "Трудно познать - легко действовать", направленном против конфуцианской формулы "Легко познать - трудно действовать".
Фундаментальная китайская онтологическая категория "Великого предела" получила интерпретацию в духе западного понятия "эфир", трактуемого как хаос, из которого рождаются материя и космические тела. Эволюционная теория Ч.Дарвина была положена в основу представления о поэтапной эволюции Вселенной: первый этап - эволюция неживой материи (у чжи), второй - организмов (у чжун). третий - человечества (жэнь лэй). В соответствии с духом Т.Гексли Сунь Ятсен отрицал правомерность перенесения идеи борьбы за существование на человеческое общество.
Лозунг Французской революции "Свобода, равенство, братство" трансформировался в суньятсеновской теории "трех народных принципов" в "национализм, народовластие, народное благосостояние".

Перевод выступления Сунь Ятсена 21 декабря 1906 г. "Три народных принципа и будущее Китая" взят из кн.:


Суянь Ятсеа. Избранные произведения. Изд. 2-е, исправленное и дополненное. М., 1985.

Три народных принципа и будущее Китая



(21 декабря 1906 г.)
Господа!
Я думаю, что воодушевление, с которым вы сегодня пришли сюда, нельзя объяснить простой радостью; оно, несомненно, имеет чрезвычайно глубокий смысл. Сегодня на нашем собрании мы отмечаем годовщину "Минь бао". Этот журнал пропагандирует три народных принципа: национализм, народовластие и народное благосостояние.
Смысл термина "национализм" понятен без особых разъяснений. Например, человек всегда узнает своих родителей и не спутает их с прохожими, так же как и не примет прохожих за родите-,лей. То же следует сказать и о чувстве национализма - оно у каждого в крови. Хотя с тех пор, как маньчжуры вторглись в Китай, прошло уже более 260 лет, любой ханец, даже ребенок, встретив маньчжура, сразу узнает его и никогда не примет за ханьца. В этом - суть национализма. Следует, однако, понять один очень важный момент: принцип национализма отнюдь не предусматривает изгнания из нашей страны каждого иноплеменника, а предполагает лишь положить предел захвату иноплеменниками власти, принадлежащей нашей нации. Ведь мы, ханьцы, обретем свое государство лишь тогда, когда возьмем власть в наши руки, в противном случае государство, хотя и будет существовать, останется по-прежнему не нашим, не китайским, государством. Давайте подумаем: в чьих же руках наше государство? наша власть?
Мы стали народом без родины. На земле сейчас живет немногим более миллиарда человек, нас же, ханьцев, - 400 миллионов, то есть свыше четверти населения земного шара. Мы - нация самая большая в мире, самая древняя и самая культурная. Так не чудовищно ли, что ныне мы стали народом без родины? Вспомните Трансвааль, африканскую страну, население которой составляет немногим более 200 тысяч человек. Когда на Трансвааль напала Англия, он и то сопротивлялся целых три года. Или возьмите Филиппинские острова, где живет всего несколько миллионов человек. Когда на них напали США, то филиппинцы боролись в течение нескольких лет. Так неужели же нам, ханьцам, нравится быть народом без родины?
Обратитесь мысленно к тому времени, когда погибло наше государство, и вы увидите, что предки наши не хотели подчиниться маньчжурам. Закройте глаза и представьте себе картину ожесточенных битв, когда кровь лилась рекой и тела павших устилали поля, и вы поймете, что совесть наших предков чиста. Вот почему делается особенно больно за нас, их потомков. Когда же обращаешься ко временам, наступившим после гибели нашего государства, когда маньчжурское правительство всячески издевалось над ханьским народом, то видишь, что мы, ханьцы, лишь внешне подчинились пришельцам, в душе же мы не примирились со своими поработителями и не раз поднимали против них восстания.
Ныне, видя, что волна китайской национальной революции вот-вот хлынет на берег, маньчжуры начали проводить политику вытеснения ханьцев. Они постоянно повторяют, что их предки обладали сплоченностью и военной мощью и поэтому, мол, покорили ханьцев, что они всегда будут столь же сильны, чтобы вечно господствовать над другими. В основном эти слова правильны. Однако существует и еще одна, притом наиболее важная причина, по которой мы до сих пор терпим притеснения чужеземцев: у нас нет организации. Если же мы, ханьцы, обретем такую организацию, сила наша в миллионы раз превзойдет силу маньчжуров и тогда нам нечего бояться, что национальная революция кончится неудачей.
Мне приходилось, однако, слышать высказывания, будто целью национальной революции является уничтожение маньчжуров как нации. Это большая ошибка. Причины национальной революции в том, что мы не желаем, чтобы маньчжуры уничтожали нашу государственность и управляли нами. Мы стремимся свергнуть их правительство и возродить наше национальное государство. Таким образом, мы питаем ненависть не ко всем маньчжурам, а лишь к тем из них, кто чинит вред ханьцам. Если во время революции маньчжуры не будут мешать нам, то нам незачем враждовать с ними.
В первые годы завоевания ханьской нации маньчжуры в каждом занятом ими городе устраивали массовую резню ханьцев, которая продолжалась в течение десяти дней. Такие люди недостойны называться людьми. Мы не станем подражать им. Но если те или иные маньчжуры будут нам мешать, то мы не остановимся ни перед чем, чтобы сломить их. С такими маньчжурами мы .не сможем жить вместе. Судя по всему, цинское правительство намеревается осуществлять политику вытеснения ханьцев, собирается провести централизацию власти и использовать конституцию в качестве орудия для обмана нашего народа. Их замыслы становятся день ото дня все более коварными. Они отчаянно цепляются за власть, опасаясь, как бы мы, ханьцы, не уничтожили их. Поистине "оседлавшему тигра трудно слезть". Итак, мы должны отчетливо представлять себе цели нашей национальной революции:
если маньчжуры станут упорствовать, пытаться удержать власть и не прекратят терроризировать ханьцев, то мы не будем безучастно ожидать своей гибели. Я думаю, что и вы придерживаетесь того же мнения. Такова суть национальной революции.
Переходя к принципу народовластия, надо сказать, что он составляет основу политической революции. В будущем, после осуществления национальной революции, нынешняя прогнившая система управления, конечно, может быть разрушена одним ударом. Однако сохранятся еще корни этой отвратительной системы, которые также необходимо вырвать. Несколько тысячелетий в Китае господствовал самодержавный строй. Свободные, равноправные граждане не могут терпеть в своей стране подобного режима. Чтобы его уничтожить, одной национальной революции недостаточно.
Вспомним, как обстояло дело, когда минский император Тайцзу изгнал монголов и возродил китайское государство. Национальная революция в то время была завершена, а система управления страной оставалась близкой к той, которая существовала при династиях Хань, Тан или Сун (1). Причину того, что через триста лет Китай вновь подвергся чужеземному нашествию, следует искать в пороках политического строя. Поэтому-то политическая революция и является для нас абсолютно необходимой.
Изучение проблем политической революции требует много времени и труда. Что же касается ее практического осуществления, то она совершается одновременно с национальной революцией. Свержение маньчжурского правительства явится одновременно и национальной революцией, если иметь в виду изгнание маньчжуров, и революцией политической, если иметь в виду уничтожение монархии. Таким образом, обе эти революции мы совершим разом.
В результате политической революции будет установлен демократический конституционный режим. Следует подчеркнуть, что при существующем сейчас в Китае политическом- режиме революция явилась бы необходимой даже в том случае, если бы монархом был ханец. В великой французской революции и в русской революции (2) национального вопроса не существовало, решались вопросы чисто политические. Во Франции демократический строй уже установлен, в России нигилисты (3) стараются добиться этой же цели. Всем и каждому понятно, что такой же строй будет наиболее подходящим и для Китая.
Здесь необходимо сделать одно весьма важное замечание:
если люди, участвующие в революции, разделяют какие-либо монархические идеи, они могут привести страну к гибели. В Китае государство всегда рассматривалось как частное достояние одного лица. Поэтому, когда в роли сильных личностей выступали невежественные люди, они неизменно вели между собой борьбу за обладание государством; если же борьба не приносила успеха, они предпочитали удерживать за собой ту или иную часть страны, лишь бы не подчиниться противнику. Раскол страны, вызванный междоусобной войной, сохранялся на целый век, а то и на два. И если ныне, когда державы не спускают с Китая хищных взоров, среди революционеров начнутся междоусобицы и они станут делить страну между собой, они погубят Родину своими же руками.
В последнее время принципиальные и решительные люди высказывают опасения, что иностранные державы могут победить Китай. Я придерживаюсь другого мнения. Иностранцам такая задача не под силу. Вот если сами ханьцы разорвут на части свою страну, положение станет непоправимым! Поэтому мы и должны осуществлять революцию силами простого народа и создать национальное правительство. И это не только цель нашей революции, но и необходимое условие, чтобы ее совершить.
Перейдем теперь к принципу народного благосостояния. Это очень сложный вопрос, составляющий отдельный предмет исследования, вопрос, который нельзя объяснить, не изучив его досконально. Со всей остротой социальная проблема встанет перед нами лишь в будущем; сейчас она не является для нас столь острой, как национальный вопрос или вопрос народовластия. Поэтому очень немногие обращают на нее внимание. Тем не менее мы должны смотреть далеко вперед. Всегда легче заблаговременно принять меры против угрозы большого несчастья, чем устранять его, когда оно уже свершилось. Социальный вопрос в Европе и Америке - застарелая болезнь, в Китае же она еще в зародыше, однако в будущем этот вопрос непременно встанет перед нами во весь рост.
Если к тому времени мы не справимся с социальными проблемами, то произойдет новая великая революция. К революции же следует прибегать лишь в самых крайних случаях, чтобы не подрывать многократно здоровье нации. Осуществляя национальную и политическую революцию, мы в то же время должны найти способ улучшить нашу социально-экономическую систему и тем самым предотвратить социальную революцию, в будущем. В этом, поистине, и заключается наша величайшая задача.
Остановимся-прежде всего на причинах, вызвавших к жизни принцип народного благосостояния. -Этот принцип получил широкое распространение лишь в -первой половине XIX века. До этого он не имел большого значения в основном потому, что цивилизация не была еще достаточно развитой. По мере развития цивилизации социальный вопрос становился все острее. Это положение, как мне кажется, очень трудно понять. Постараемся, однако, проиллюстрировать его несколькими простейшими примерами.
С прогрессом цивилизации человеку все меньше и меньше приходится применять свои физические силы,, все чаще и чаще он использует силы природы. Ведь сила электричества и пара, например, в тысячи раз больше силы человека. Возьмем такой пример: в древности человек, как бы он ни напрягал свои физические и умственные силы, обрабатывая поле, мог собрать зерна для пропитания всего нескольких человек. Успехи современной сельскохозяйственной науки позволяют одному человеку вырастить такой урожай, что его не съесть и тысяче людей, ибо теперь человек использует не только свои руки, но и машины. Понятно, что при меньшей затрате труда он получает намного больше продукции. В древности уделяли внимание прежде всего земледелию и ремеслу именно потому, что человек едва мог обеспечить свое существование и был вынужден придавать производственной деятельности основное значение. Теперь положение совершенно изменилось. Ныне печалятся не о том, что сельское хозяйство и промышленность производя! недостаточно продуктов, а о том, что их производится слишком много. Поэтому ныне особое значение придают торговле, чтобы выгодно продать скопившиеся товары в другие страны. В этом отношении положение в основном одинаково во всех странах Европы и Америки. Казалось бы, что население там должно жить в достатке и наслаждаться таким счастьем, о котором в древности нельзя было и мечтать. Однако если мы обратимся к реальной действительности, то увидим, что дело обстоит иначе.
Согласно статистическим данным, ныне Англия по сравнению с прежними эпохами стала богаче в тысячи раз, но и нищета населения за это время также стала острее в тысячи раз. К тому же число богатых ничтожно, а число бедных велико. Происходит это потому, что человек не может устоять перед силой капитала. В древности земледелие и ремесло основывались на силе человека. В наш век, когда мы покорили силы природы, человек, обладающий только физической силой, никак не может соперничать с человеком, имеющим машины. Поэтому как сельское- хозяйство, так и промышленность находятся в руках капиталистов. Чем крупнее капитал, тем в большем масштабе он может использовать силы природы. Как бедняку тягаться с ним? В результате бедняк теряет всякую возможность устоять.
Именно из-за значительного неравенства между бедными и богатыми социалисты пропагандируют принцип народного благосостояния, пытаясь найти средства, могущие-исправить положение. Людей, разделяющих социалистические взгляды, становится все больше, и социалистические принципы уже сложились в самостоятельную науку. Существует множество "течений, резко отличных друг от друга. Одни предлагают уничтожить капиталистов и национализировать имущество; другие стоят за равное распределение имущества между бедняками, а третьи - за его обобществление.
Люди сведущие понимают, что для Европы и Америки социальная революция теперь уже неизбежна. Для нас же это - наглядный урок: если Китай приступит к осуществлению принципа народного благосостояния лишь в будущем, когда он окажется в таком же положении, в каком ныне находятся страны Европы И Америки, то будет уже поздно. В Китае пока нет указанных выше явлений, и, может быть, мы на своем веку их и не увидим. Однако наши дети и внуки с ними обязательно столкнутся. Так лучше уж принять предупредительные меры сегодня, чем думать о новой разрушительной революции в будущем, когда мы окончательно зайдем в тупик. Тем более что в Китае провести в жизнь принцип народного благосостояния гораздо легче, чем в Европе или Америке, ибо, если социальные проблемы рождены прогрессом цивилизации, то, пока цивилизация развита невысоко, решение их не представляет труда.
Приведем пример. Известно, что в Китае до сих пор существуют бедняки, которые зарабатывают себе на пропитание тем, что рубят дрова и косят сено, а в Европе и Америке эта категория людей давно исчезла. Поскольку на Западе доходы, обеспечивающие существование, целиком поглощаются капиталистами, бедняк, обладая физической силой, не имеет возможности использовать ее в труде. А если бы ему и удалось получить мизерный доход, он все равно не смог бы существовать на него. В связи с этим социалисты часто говорят, что цивилизация невыгодна беднякам что лучше вернуться к древности. Это уже перегиб в другую сторону. Ведь прогресс цивилизации - процесс естественный, и избежать его невозможно. Цивилизация несет с собой и благо и зло, следует лишь уметь воспользоваться благом и избежать зла. В странах Европы и Америки все блага цивилизации достаются только богатым, на долю же бедных остается одно зло. Именно потому, что все блага цивилизации предоставляются меньшинству, в мире царит неравенство.


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет