Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии



жүктеу 3.21 Mb.
бет5/16
Дата10.01.2019
өлшемі3.21 Mb.
түріЛитература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

НАЧАЛО ОСЕНИ
Еще незаметна осень в начале,

а ночи уже длинней.

Порывами ветер прохладный веет

и свежесть с собой несет.

И жаром пылавший зной отступает,

и в доме тишь и покой.

И листья осоки внизу у ступеней

от капель росы блестят.


ПРОВОЖАЮ ДРУГА, НАПРАВЛЯЮЩЕГОСЯ В СТОЛИЦУ
Ты, поднимаясь,       к синей уходишь туче.

Я на дорогу       к синей горе вернулся.

Туче с горою,       видно, пора расстаться.

Залил слезами       платье свое отшельник.


ПЕРЕПРАВЛЯЯСЬ ЧЕРЕЗ РЕКУ, СПРАШИВАЮ У ЛОДОЧНИКА
Волна легла, река ровна —

нет ветра над водой.

Мы в легкой лодке по реке

с моим гребцом плывем.

Все время в нетерпенье я

смотрю на край небес:

«Которая из синих гор

вершина Юэчжун?»


ПРИХОДИЛ В ОБИТЕЛЬ ПРАВЕДНОГО ЖУНА
На горной вершине в келье монаха

одежды его висят,

А перед окошком в полном безлюдье

летают птицы с озер.

Пока еще сумерки не сгустились,

тропинкою вниз иду.

В пути я внимаю шороху сосен,

любуюсь гор бирюзой.


ЛИ ЦИ
НОЧУЮ В МОНАШЕСКОЙ КЕЛЬЕ ЕГО ПРЕПОДОБИЯ ИНА,

СЛЫШУ ЦЕРКОВНЫЙ НАПЕВ
Храм вечных цветов... Святые напевы в даль, неизвестность уходят.

Месяц укрылся в высокой стене, звоны часов редки.

Ночь шевелит лесом под инеем, гонит слетающий лист;

утром я слушаю зовы небес, раскрываюсь весь в чистой мечте.

Безмолвье суровое входит уже, замирая, в пустошную стужу;

лавина бурная снова летит вслед за осенним дождем.

Здесь лишь прозрел я, что жизнь — поплавок наш — не знает,

за что зацепиться;

сразу же дам я почве души желанье к пристанищу льнуть.
ЦУЙ ХАО
НА БАШНЕ ЖЕЛТОГО АИСТА
Тот, что жил прежде, уже, взгромоздившись на белую тучу, исчез...

В этой земле бесплодно осталась Желтого Аиста башня.

Желтый тот аист однажды исчез и более не возвратится;

белые тучи уж тысячу лет напрасно идут да идут.

Чистые струи одна за другою в Ханьянских деревьях видны;

травы пахучие густо растут здесь среди островка Попугая.

Солнце уж к вечеру... Стены родные — где они, где, скажи?..

Волны в тумане на этой реке в грусть меня повергают.


ВАН ВЭЙ
ВЕСЕННЕЙ НОЧЬЮ В БАМБУКОВОЙ БЕСЕДКЕ ПРЕПОДНОШУ ЧИНОВНИКУ ЦЯНЮ, КОТОРЫЙ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ЛАНЬТЯНЬ
Тихая ночь.       Мир живых — покоем объят.

Лишь за рощей, порой,       собаки лают, не спят.

Вспоминаю опять       пребыванье в горном краю,

От ручья на закат —       убогую келью мою.

Завидую вам:       на заре вы уехать должны

Папороть рвать,       богатство презрев и чины.


ПРЕПОДНОШУ ПЭЙ ДИ
Окрестный вид       прекрасен в закатный час.

Слагаю стихи,       предназначаю для вас.

Дальним простором       любуюсь к исходу дня.

Тихо гляжу,       подбородком к трости припав.

Ветер весенний       играет стеблями трав,

И орхидеи       пышно растут у плетня.

В жарких покоях —       сумрак и тишина.

Мне говорят       соседи-крестьяне тогда:

«Ликуют луга,       в полном разгаре весна.

В сельском пруду       весело плещет вода.

Слива и персик —       цветов не видно на них,

Но ветки уже       в набухших почках сплошных.

Просим готовить       посох дорожный свой.

Нынче приспело       время страды полевой!»


ДОМ В ГОРАХ ЧЖУННАНЬ
К срединным годам       возлюбил я истины суть.

Близ Южной горы       поселился в пору седин.

Радость вкусив,       всегда гуляю один,

К лучшим местам       наилучший ведаю путь.

К началу ручья       дойду дорогой прямой,

Присяду, смотрю,       как встают облака над горой,

Старик-дровосек       навстречу выйдет порой:

Смех, болтовня,—       забываем, что время домой.


ГОРНАЯ ОБИТЕЛЬ ОТШЕЛЬНИКА ЛИ
Толпы вельмож —       в покоях дворцовых палат;

Мелкая сошка       важных чуждается дел.

Как мудрецы,       что у тиглей плавильных стоят,

Выше лесов,       средь гор он жить восхотел.

На перевале       цветы еще не цвели,

В облако вступишь —       листва то светла, то темна,

День на дворе,       а он не восстал ото сна.

Горная птица       изредка свищет вдали.


ПИШУ В РАЗГАР ВЕСНЫ, СРЕДИ ПОЛЕЙ И САДОВ
В доме внемлю:       воркуют весной голубки.

В садах, за селом,       зацвел-зардел абрикос.

Взмахнув топором,       обрубаю сухие сучки,

Ищу родники,       рыхлю мотыгой откос.

Ласточки стаей       к прежним гнездам летят,

В численник новый       старые люди глядят.

Чарку вознес       и опустил ее вдруг:

Грусть охватила,       дальний вспомнился друг.


ПОСЕЩАЮ ЖИЛИЩЕ ЛИ И
Праздна калитка,       осенние травы пред ней.

Целыми днями       повозок нет и коней.

Заулок глухой       негаданный гость посетил.

Взлаяли псы.       Лес недвижно застыл.

Вечно без шпилек,       пряди волос — вразброд.

Даже гуляя,       даосские книги берет.

Мы духом едины,       брезгуем смутой мирской,

Любим лишь Дао,       нищую жизнь и покой.

Вино из Ичэна       вместе с ним разопью

И возвращусь       в Лоянскую келью мою.


ПОСЛЕ НЕНАСТЬЯ ГЛЯЖУ НА ПОЛЯ
Ширь небосвода       вновь над равниной светла.

Не нагляжусь! —       ни грязи, ни пыли нигде.

У переезда       ворота, ограда села.

Купы деревьев       тянутся к самой воде.

Светлое поле,       за ним белеют пруды.

Горы синеют       из-за холмистой гряды.

Лодырей нет       в разгаре общей страды.

Пусто в домах —       все принялись за труды.


ОТВЕЧАЮ НА СТИХИ ЧИНОВНИКА СУ, ПОСЕТИВШЕГО МОЙ ДОМ В ГОРАХ ЛАНЬЯНЬ И НЕ ЗАСТАВШЕГО МЕНЯ
Нищая келья,       теснина, скальный отрог.

Горстка лачуг       в кругу высоких стволов.

Зря повозку вы гнали       средь горных дорог.

Гостя кто зазовет       под отшельничий кров?

К мерзлому брегу       прилип челнок рыбака.

В стылой степи —       костер, охотничий стан.

Лишь с вышины,       где, как снег, белы облака,

Колокол мерный,       вопли ночных обезьян.


ОТВЕЧАЮ ЧИНОВНИКУ ЧЖАНУ
Только покой       ценю на закате лет.

Тысячи дел       уже не владеют мной.

В сердце давно       обширных замыслов нет.

Знаю одно:       вернуться к роще родной.

Ветер сосны качнет —       распояшусь тогда,

Буду на цине бренчать       под горной луной.

Спросите: в чем наша радость,       наша беда?

Песней ответит рыбак       на излуке речной.


РАДУЮСЬ ПРИЕЗДУ ЦЗУ ТРЕТЬЕГО, УГОВАРИВАЮ ЕГО ОСТАТЬСЯ НОЧЕВАТЬ
Друг из Лояна       сошел у ворот с коня.

С платья дорожного       пыль отряхнул поскорей.

Если случайный гость       беспокоит меня,

Чаще всего       не отмыкаю дверей.

Солнце заходит.       Лучи ложатся на снег.

Люди редеют.       Улицы пусты вокруг.

Век под халатом одним       мы делили ночлег,—

Что же вы на ночь       в путь пускаетесь, друг?


ПОСЫЛАЮ МИНИСТРУ ЧЖАНУ В ЦЗИНЧЖОУ
Где он теперь,       былой покровитель и друг?

С грустью гляжу       туда, где Цзинмэньский хребет.

В целой вселенной       близких наперсников нет.

Помню до гроба       милости давешних лет.

Вместе с крестьянами,       не покладая рук,

Сад на старом холме       насаждаю чуть свет.

Взором гусей провожаю,       летящих на юг:

Как бы возмочь       переправить с ними привет!


ЖИВЯ НА ПОКОЕ У РЕКИ ВАНЧУАНЬ, ПРЕПОДНОШУ СЮЦАЮ ПЭЙ ДИ
Яшмово-сизой       стылая стала гора.

В русле все выше       влаги осенней раскат.

С посохом вышел       за изгородку двора,

К ветру лицом       слушаю поздних цикад.

Над переправой —       закат у края небес.

Над деревушкой       сирый возносится дым.

Бражник Цзе-юй,       «Чуский безумец», воскрес,

Пятеро Ив       распевам внимают хмельным.


НА ИСХОДЕ ЗИМНЕЙ НОЧИ, В СНЕГОПАД, ВСПОМИНАЮ О ДОМЕ ОТШЕЛЬНИКА ХУ
Вестник зари —       барабана мерзлого стук.

Старческий облик       в зеркале видеть могу.

Ветр за окном       встревожил-взвеял бамбук.

Дверь отворяю:       горы в глубоком снегу.

В воздухе реет —       на улицах глухо, мертво.

Сбился в сугробы —       пустые дворы заволок.

Дом Юань-аня, —       как обнаружу его,

Если хозяин       за дверью замкнутой лег?


ОСЕННИЙ ВЕЧЕР В ГОРАХ
Весь день моросило       в пустынных горах дотемна.

Небесная глубь       вечерней прохладой полна.

Средь хвои сосновой       слепит-блистает луна.

Прозрачно бежит       по камням ручьевая волна.

Бамбук зашумел —       возвращаются прачки с реки.

Лотос качнулся —       рыбачьи плывут челноки.

Пусть отлетел       аромат весенней травы —

На осень в горах       со мной остались бы вы!


НАПИСАЛ, ВОЗВРАЩАЯСЬ К ГОРЕ СУНШАНЬ
Чистый поток       оброс ивняком и травой.

Конь и повозка       медленны, словно скользят.

Воды текут —       река сдается живой.

Поздние птицы       летят в гнездовья назад.

Близ переправы древней —       глухой городок.

Горы осенние       солнце зажгло ввечеру.

К склонам Суншань       труден путь и далек;

В горную келью       вернусь — и калитку запру.


НАПИСАЛ, ВОЗВРАЩАЯСЬ НА РЕКУ ВАНЧУАНЬ
Слышу при входе в долину       трезвон порой.

Реже навстречу бредут       лесоруб, рыбак.

Долгий тлеет закат       за дальней горой.

К белым стремлю облакам       одинокий шаг.

Стебель рогатика слаб —       к влаге приник.

Тополя пух невесом —       взмыл на ветру.

Луг восточный весной —       словно цветник.

Тихо грустя,       калитку молча запру.


ЖИЛИЩЕ В ГОРАХ
Запер калитку в тиши.       Безбрежен закат.

Вижу — гнездо журавля       на каждой сосне.

Дверцу из веток открыть       случится навряд,—

Редко друг и собрат       заглянет ко мне.

Красные лотосы       сбросили ветхий наряд.

Вешний бамбук — в пыльце,       рощи цветут.

На переправе       огни мелькают подряд.

Собран орех водяной,—       расходится люд.


ЖИВУ НА ПОКОЕ У РЕКИ ВАНЧУАНЬ
В Белый храм воротясъ,       в келью мою,

В стольный не езжу град,       к Зеленым вратам.

К древу у дома припав,       нередко стою,

Даль созерцаю,       вижу селение там.

Белые птицы парят       над сизой горой,

Дикий рис отражен       зерцалом воды.

Словно второй Улин-цзы,       отшельник второй,

Движу скрипучий журавль,       поливаю сады.


В САДУ ВЕСНОЙ
В легких сандалиях       после ночного дождя

В утренник вешний,       ветхий накинув халат,

Сад по частям поливаю,       с бадейкой бредя.

Персик румяный цветет,       ивы пылят.

Словно доска для шахмат       делянки трав.

Поднял над рощей журавль       свой наклонный шест.

Столик из шкуры оленьей       к закату взяв,

Прячусь в полыни,       укромных взыскую мест.


ПОЛЯ И САДЫ НА РЕКЕ
Над плесом Цишуй       в благой живу тишине.

Нет гор на востоке.       Бескрайны дали полей.

За тутовой рощей       простор в закатном огне.

Меж сел побережных       река сверкает светлей.

В деревне подпасок       тропой бредет луговой.

Охотничий пес       бежит за владельцем, как тень.

Чем занят отшельник?       Ответа нет не впервой.

Калитка из веток       с рассвета закрыта весь день.


ПОЗДНЕЙ ВЕСНОЙ МЕНЯ НАВЕЩАЕТ ЧИНОВНИК ЯНЬ С ДРУЗЬЯМИ
Три тропинки,       астры и сосны в саду.

На пять повозок       в хижине свитков и книг.

Клубни варю,       гостей уважаемых жду.

К дому зову —       взглянуть на гибкий тростник.

Сорока спешит       взрастить птенцов по весне.

Иволга плачет —       поник засохший цветник.

Близясь к закату,       грущу о моей седине,

Время отныне       мне драгоценно вдвойне.


ПОСЕТИЛ ГОРНУЮ ОБИТЕЛЬ ПОЧТЕННОГО ТАНЬ СИНА В ХРАМЕ ГАНЬХУАСЫ
Тигровый ручей,—       здесь на закате дня

С тростью в руках       вы ожидали меня.

Торопливый гость       услышал тигра вдали.

По дороге домой       вы за течением шли.

Диких цветов       заросли так хороши.

Голос птицы в теснине       столь одинок и чист.

Вам ночью не спится.       В тихом лесу — ни души.

Лишь в сосняке       ветра осеннего свист.


МЕНЯ НАВЕЩАЕТ ПРАВИТЕЛЬ ОБЛАСТИ ГОЧЖОУ
Солнечный блеск       озарил последки весны.

Луг обновлен.       Свежа трава луговин.

Полировщик зеркал —       близ ложа сижу у стены,

Поливальщик садов —       брожу средь рощи один.

В пять коней колесница       всполошила убогий приют.

Старца выводят       слуги-мальчики под рамена.

Яства простые       готовят на кухне, снуют.

Не обессудьте, —       семья Жуаней бедна.


ПОСЕЩАЮ ОБИТЕЛЬ СЯНЦЗИ
Бреду наудачу       к святому храму Сянцзи.

В глушь углубился,—       гряда вершин, облака.

Деревья древни,       безлюдны крутые стези.

Где-то в ущелье       колокол издалека.

Меж скальных уступов       клокочет пена реки.

Солнце на хвое       к закату все золотей.

Под вечер монахи       у дикой, глубокой луки,

Уйдя в созерцанье,       смиряют дракона страстей.


ПРОВОЖАЮ ЦЮ ВЭЯ, КОТОРЫЙ, ПРОВАЛИВШИСЬ НА ЭКЗАМЕНАХ, ВОЗВРАЩАЕТСЯ К СЕБЕ В ЦЗЯНДУН
К вам пришла неудача —       и меня печалит она.

Ветки ивы вдобавок       так прекрасны в цветенье весны.

На чужбине остаться —       золотая иссякла казна;

В край родной возвратиться —       возрастет серебро седины.

Возле озера Тай       скромный домик, малый надел

И скиталец усталый       пред дорогой в тысячи ли.

Зная мудрость Ми Хэна,       продвинуть его не сумел,

Все придворные связи,       стыжусь,— помочь не могли.


ЛЮБУЮСЬ ОХОТОЙ
Ветер упруг.        Луки звенят у реки.

Военачальник       лов под Вэйчэном ведет.

Травы засохли.        У соколов злые зрачки.

Снега не стало.        Коней копыта легки.

Мимо Синфэна       мчит полководец вперед,

В лагерь Силю,        в стан подвластных полков.

На запад, назад       глядит, где стреляли орлов:

На тысячу ли       гряда заревых облаков.


ПИШУ РАННЕЙ ОСЕНЬЮ В ГОРАХ
Лишен дарований.       От службы себя отстранил.

О бегстве мечтаю       к ветхой ограде, к ручью.

Не каюсь, что рано       Шан Пин детей оженил,—

Жаль,— Тао столь поздно       должность покинул свою.

В келье сверчки       под осень стрекочут быстрей.

В стенаньях цикад       ввечеру нарастает тоска.

Давно не видать       гостей у пустынных дверей.

В безлюдном лесу       со мной — одни облака.


ПИШУ В ДЕРЕВНЕ У РЕКИ ВАНЧУАНЬ ВО ВРЕМЯ ДОЛГИХ ДОЖДЕЙ
В чаще глухой, в пору дождей,

Вяло дымит костер.

Просо вареное и гаолян

К восточной делянке несу.

Белые цапли летят над водой,—

Залит полей простор,

Иволги желтые свищут в листве

Рослых деревьев в лесу.

Живу средь гор, вкушаю покой,

Люблю на цветы смотреть,

Пощусь под сосной, подсолнухи рву

От мирской тщеты в стороне.

Веду простую, крестьянскую жизнь,

С людьми не тягаюсь впредь,

Но птицы,— не ведаю почему,—

Нисколько не верят мне.


СТИХИ О РАЗНОМ
ИЗ СТИХОВ «ДОМ ХУАНФУ ЮЭ В ЮНЬСИ»
1. ПОТОК, ГДЕ ПОЮТ ПТИЦЫ
Вкушаю покой.       Отцветает корица вокруг.

Затишная ночь.       Хребты пустынны весной.

Явилась луна,       всполошила дремных пичуг:

Поют — не смолкают       над вешней влагой речной


2. ЗАВОДЬ, ГДЕ ЦВЕТУТ ЛОТОСЫ
Плыву что ни день       по лотосы в утлом челне.

Остров велик.       Допоздна замедляю возврат.

Толкаюсь шестом,       не плещу, скользя по волне:

Боюсь увлажнить       цветов червленый наряд.


ЗАТОН, ГДЕ ОХОТИТСЯ БАКЛАН
Юрко нырнул       под красные лотосы вмиг.

Вынырнул, взмыл,       над затоном набрал высоту.

Перья топорща,       вновь одиноко возник.

В клюве рыбешка.       Замер на старом плоту.


ПРУД, ЗАРОСШИЙ РЯСКОЙ
Пруд обширен.       Челн под веслом кормовым

Вот-вот причалит,       колеблет влажную гладь.

Лениво-лениво       сомкнется ряска за ним.

Плакучая ива       ее разгонит опять.



Осень, река, одинокий челн причаливает в вечернем сумраке.

Альбомный лист. Неизвестный художник, эпоха Сун.


ИЗ СТИХОВ «РЕКА ВАН ЧУАНЬ»
БАМБУКОВЫЙ ПЕРЕВАЛ
Рослый бамбук       отражен в пустынной реке,

Яхонт и яшму       рябью колышет вода.

Взойди на Шаншань       от мирской тщеты вдалеке,

Дровосеки в лесу       тебя не увидят тогда.


ОЛЕНЬЯ ЗАСЕКА
Горы пустынны.       Не видно души ни одной.

Лишь вдалеке       голоса людские слышны.

Вечерний луч       протянулся в сумрак лесной,

Зеленые мхи       озарил, сверкнув с вышины.


ИЗГОРОДЬ ИЗ МАГНОЛИЙ
В закатных лучах       осенние склоны хребта.

Птицы чредой       летят над лесистой горой.

Вечерний туман       кочует, меняет места.

Пестрая зелень       становится ярче порой.


БЕРЕГ, ГДЕ РАСТЕТ КИЗИЛ
Всюду полно       зеленых и красных плодов,—

Будто цветы       опять расцвели в тишине.

Чарку вина       поднести любому готов,

Кто погостить       пожалует в горы ко мне.


ТРОПИНКА СРЕДИ ВЫСОКИХ АКАЦИЙ
Между акаций       тропа шириной вполшага.

Заросли моха —       в густых и длинных тенях.

Только для гостя       тропу расчищает слуга:

Вдруг забредет       какой-нибудь горный монах!


БЕСЕДКА У ОЗЕРА
Гостя встречаю;        почтенный в легком челне,

К берегу близясь,       неспешно скользит по воде.

Два кубка вина       в беседке — другу и мне,

И лотос окружный       уже распустился везде.


ОЗЕРО И
На позднем закате       другу молвил: «Прости».

На флейте играю,       правлю на дальний брег.

Глянул назад,       проплыв половину пути:

Зеленые горы       в облаке, белом, как снег.


БЫСТРИНА У ДОМА ЛУАНЕЙ
Дождь осенний       рождает докучливый звук.

Бурно вода       бежит по камням напрямик.

Волны плещут,       мечут брызги вокруг.

Белая цапля       в страхе взлетает на миг.


БЕСЕДКА В БАМБУКОВОЙ РОЩЕ
В пустынной чаще бамбука       свищу, пою.

На цине бряцаю, тешу       ночную тьму.

Безвестен людям отшельник       в лесном краю,

И только луна приходит       светить ему.


ПРИГОРОК В МАГНОЛИЯХ
Мнится — лотос расцвел       в кронах густых.

Красным накрапом пестрят       склоны хребтов.

Горный дом над ручьем,       безлюден, притих.

Реют, опав, лепестки       алых цветов.


У ВЫСОКОЙ БАШНИ ПРОВОДИЛ ЧИНОВНИКА ЛИ
Простились у башни.       Пойма безбрежна на взгляд.

Закат изгорает,       меркнет медленно свет.

В укромные гнезда       птицы на ночь летят,

А путник шагает,—       скитальцу отдыха нет.


ПРОЩАНИЕ
С другом простился.       Пустынные горы вокруг.

Солнце зашло.       Закрыта калитка моя.

В новом году       травой покроется луг —

Встречу ли вас,       вернетесь ли в наши края?


ИЗ СТИХОВ «НАЛОЖНИЦА БАНЬ»
1 Снуют светляки       в нефритном проеме окна.

В безлюдных покоях       теперь царит тишина.

За пологом ждет.       Осенняя полночь темна.

Печально-печально       мигает лампада одна.


2 У входа в чертог       осенний поник травостой.

Любовь государя       отныне призрак пустой.

Терпения нет       свирелям и флейтам внимать,

Коль мимо ворот       несут паланкин золотой.


СОЧИНИЛ ЭКСПРОМТ И ПОКАЗАЛ ЕГО ПЭЙ ДИ
Как разорвать с мирскими тенетами связь,

Прах отряхнуть,       отречься житейских забот?

Посох возьми и возвратно, не торопясь,

Путь предприми       к роднику, где персик цветет.


ИЗ «СТИХОВ О РАЗНОМ»
1 Вы побывали в моем селенье родном,

Знаете, верно, все события в нем.

Очень прошу, поведайте мне об одном:

Слива тогда цвела под узорным окном?


2 Видела я —       слива цвела предо мной.

Слышала я —       стонала кукушка вдали.

С болью гляжу:       проклюнулись травы весной,

Робкие стебли       к нефриту крыльца поползли.


ПОРТРЕТ ЦУЙ СИН-ЦЗУНА
Вас написал       в молодые ваши года.

Старость пришла,       голова сегодня седа.

Пусть на портрете       новые ваши друзья

Нынче увидят,       каким вы были тогда.


ИЗ СТИХОВ «РАДОСТИ ПОЛЕЙ И САДОВ»
1 Душиста и сочна весной       густая трава.

В тени могучей сосны       сбывает жара.

По улочкам сельским стада       шагают в хлева.

Не видела сроду вельмож       у нас детвора.


2 Персик в цвету       ночным окроплен дождем.

Вешний туман       ивы обвил опять.

Летят лепестки —       слуга подметет потом.

Иволга плачет,       а гость мой изволит спать.


3 Выпить вина пожелав,       сидим над ручьем.

С цинем стою под сосной,       опираюсь плечом.

В южном саду поутру       подсолнухи рвем,

Ночью в восточном логу       просо толчем.


В ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ ДЕВЯТОЙ ЛУНЫ ВСПОМИНАЮ О БРАТЬЯХ, ОСТАВШИХСЯ К ВОСТОКУ ОТ ГОРЫ ХУАШАНЬ
Один, томлюсь на чужбине       чужак-старожил.

В осенний праздник на память       приходит родня.

Чудится: братья в горах       ломают кизил,

Но средь них, в украшенье ветвей,       не видно меня.


В ШУТКУ ПИШУ НА ГЛАДКОМ КАМНЕ
Досадно, что камень лежит       столь близко к ручью:

Ветвями ива смахнула       чарку мою.

Скажут: досада поэта       ветру чужда,—

Зачем же горсть лепестков       привеял сюда?


ВМЕСТЕ С ЧИНОВНИКОМ ЛУ СЯНОМ ПОСЕТИЛ ЛЕСНУЮ ОБИТЕЛЬ ОТШЕЛЬНИКА СИН-ЦЗУНА
Деревья поляну укрыли       тенью сплошной.

Темные мхи загустели,       травы чисты.

Простоволосый, ноги поджав,       сидит под сосной,

Белками глядит на чужих       из мира тщеты.


ПРОВОЖАЮ ЮАНЯ ВТОРОГО, ОТПРАВИВШЕГОСЯ В АНЬСИ
Утренний дождь.       Пыль стала сырой.

Двор постоялый.       Ивы ярче, свежей.

Очень прошу:       выпьем по чарке второй.

Пройдя Янгуань,       вам не встретить друзей.


ПРОВОЖАЮ ШЭНЬ ЦЗЫ-ФУ, ВОЗВРАЩАЮЩЕГОСЯ В ЦЗЯНДУН
Малолюдная переправа.       Ивы и тополя.

Гонит лодку гребец кормилом,       влагу деля.

Как весна — пойдет вслед за вами       боль моей тоски,

По дорогам — на юг и на север       от Янцзы-реки.


ПИШУ В ДНИ ХОЛОДНОЙ ПИЩИ НА РЕКЕ СЫШУЙ
Под Гуанъучэном       встретил исход весны.

Из Вэньяна вернулся,       влажен платок от слез.

Лепестки опадают.       Птичьи стоны слышны.

В ивах и тополях       люди и перевоз.


ВЗДЫХАЮ О СЕДЫХ ВОЛОСАХ
Увял, обескровлен,       твой давний лик молодой.

Редеют седины,       вот-вот их лишишься ты.

Изранено сердце       мирской, жестокой тщетой.

И есть ли спасенье,       помимо Врат Пустоты?



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет