Книга 3 И. Медведева Ученичество Александра Медведева



жүктеу 4.18 Mb.
бет11/17
Дата02.04.2019
өлшемі4.18 Mb.
түріКнига
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17
не нужны.

- Не стоит сожалеть о прошлом. - мягко сказала кореян-

ка. - Ты ничего не сможешь в нем изменить. Главное - понять и увидеть то, чего ты раньше не замечал, и избавить себя от подобных ошибок в будущем. В человеке важно не то. выти­рает он пальцы о стену или нет, а его человеческая сущность. Ты должен быть не обличителем, а воспитателем. Если сущ­ность какого-то человека тебе близка, не стоит разрушать ваши отношения из-за каких-то его привычек, неприятных тебе в силу неведомо как сформированных убеждений. Умея общаться с людьми, можно избавить их от многих дурных стереотипов поведения. Изменить сущность гораздо труднее. Для этого нужно изменить слишком многие кирпичики в мо­дели мира.

- Ты расскажешь мне. как это сделать? - спросил я.

- Расскажу в свое время. - сказала Лин. - А теперь вер­немся к травмам, когда-то нанесенным тебе женщинами. - Ты помнишь еще что-нибудь?

- Это трудно забыть. - ответил я. - Это случилось вскоре после исчезновения Тани...

Как я потом узнал, в очередной водоворот событий меня втянул одноклассник Беня. Как-то раз в разговоре с одной своей очень красивой и чересчур самоуверенной знакомой он рассказал обо мне. о моих спортивных успехах, между делом упомянув и о том прискорбном факте, что я в своем столь почтенном возрасте все еще пребываю в девственниках.

Вероника почему-то восприняла это. как вызов, и тут же заключила пари на бутылку коньяка, что за одно свидание сделает из меня мужчину.

Не имея понятия о том, что на меня уже делают ставки, я не почуял подвоха, услышав в трубке незнакомый, но прият­ный женский голос.

- Это Саша? - поинтересовалась незнакомка. - Вы меня не знаете, но нам необходимо встретиться, и как можно ско­рее. Речь идет о вашей матери.

- О моей матери? - удивился я. - Может быть, вам лучше поговорить с ней самой?

- Нет. - настаивал голос в трубке. - Никому ничего не го­ворите. То. что я хочу вам сообщить, я могу сказать только ее сыну.

Удивленный и слегка обеспокоенный, я согласился. Уг­лубившись в хитросплетение узеньких улочек старого города, я отыскал небольшой одноэтажный дом с пристроенной за­стекленной верандой.

Дверь открыла высокая стройная девушка. Ее сильное крепкое тело выдавало пристрастие к спорту.

- Я - Вероника, - сообщила она.

Точно с такой же интонацией она могла бы произнести:

"я - английская королева". Во взгляде, брошенном на меня. явственно читался высокомерный вызов, приправленный из­рядной долей агрессивного женского кокетства.

Предательство Тани сделало меня малочувствительным к специфическим женским взглядам, и я. особо не напряга­ясь, спокойно ждал. пока она в течение нескольких секунд оценивала меня. сопровождая это действо соответствующей мимикой.

- Вы хотели поговорить со мной о маме? - наконец, осве­домился я.

- Пройдите в комнату и подождите меня. Я сейчас, - при­казала Вероника, и изящно развернувшись на каблуках, ис­чезла.

Я прошел в комнату и остановился у окна, разглядывая обиталище загадочной незнакомки. Погруженный в размыш­ления о том. какое отношение все это имеет к моей матери, я не сразу заметил, как девушка очутилась рядом со мной. Ко­гда я понял, что она собирается сделать, было уже слишком поздно.

Раздетая донага. Вероника набросилась на меня. как негр. вышедший из тюрьмы после восьмилетнего заключения на уличную проститутку. Совершив прыжок, достойный из­голодавшейся рыси. она вцепилась в меня мертвой хваткой, пытаясь добраться губами до моего рта. в то время, как ее ру­ки беспорядочно шарили по телу. забираясь под одежду.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Я так и не успел сообразить, что произошло, отреагировав чисто на инстинктивном уровне, как на неожиданное нападение аг­рессора. Все произошло так быстро, что я даже не успел по­нять, ударил я ее или просто оттолкнул, но через мгновение я увидел, как она падает на кровать и остается на ней лежать совершенно неподвижно, голая, с нелепо разбросанными ру­ками и ногами. Вероника была без сознания.

Вряд ли я смогу подобрать слова, чтобы описать охва­тивший меня ужас. С детства воспитанный в глубоком ува­жении к женщинам, я даже представить себе не мог. что ко­гда-нибудь окажусь способным поднять руку на одну из них. И все-таки это произошло. Я представил, что сказала бы мама

и дирекция школы, увидев меня наедине с обнаженной, нахо­дящейся без сознания девицей.

Взвыв от ужаса, я ринулся прочь от этого кошмарного места по самому кратчайшему пути - через окно. Высадив своим телом деревянную раму вместе со стеклами, я, как ков­бой. вылетающий из окна салуна. кувыркнулся по земле, и. не чувствуя под собой ног. помчался прочь, не разбирая дороги.

Очнулся я лишь у памятника Ленина. Организм уже не выдерживал темпа бешенного галопа, и я, задыхаясь, пере­шел на быстрый шаг.

Способность соображать постепенно возвращалась. Пе­реживая вновь роковые события, я уже и сам удивлялся тому. что натворил. Мне вспомнилось соблазнительное тело Веро­ники, которое по горячке я так и не сумел рассмотреть, и ко­торое теперь стояло у меня перед глазами, как навязчивая картинка из "Плейбоя". Видимо, все дело было в испуге от внезапного нападения, к которому я совершенно не был го­тов. При мысли об упущенной возможности, я сжал зубы и тихо застонал. Вероника была даже красивее, чем Таня. Не знаю почему, но она хотела меня. а я что натворил!

- Это же надо быть такой дурой - ни с того ни с сего на­брасываться на человека! - обиженно подумал я. - Можно ведь было сначала поговорить по-людски, а так - чего добилась? Валяется там на кровати, как куль с мякиной.

Погуляв еще часика полтора, чтобы окончательно успо­коиться. я решил забыть все происшедшее, как страшный сон, надеясь что мне больше никогда не доведется увидеть эту чересчур темпераментную амазонку.

К сожалению, я ошибался. Проигранная бутылка конья­ка. а. главное, ущемленное самолюбие доселе не знавшей мужского сопротивления девицы требовали быстрого и жес­токого отмщения. И оно не замедлило последовать, по воле благосклонной ко мне судьбы превратившись, буквально чу­дом. в веселый фарс.

В книге "Тайное учение даосских воинов" я уже упоминал о страсти местной молодежи к дракам на танцплощадках. Танцплощадка, которую все. уж не знаю почему, называли 'Ямой", находилась в центральном парке, и я в школьные го­ды частенько бывал на ней. правда не для того. чтобы потан­цевать. Я ожидал захватывающего момента очередной драки между вечно враждующими группировками подростков, что­бы по бодрящему крику: "наших бьют" включиться в общее веселье.

Накануне вечером меня вызвал во двор некто Киля или Килька, один из заводил и заядлых драчунов нашей дружной когорты.

- Ты представляешь, вчера эти гады Васю отделали. -размахивая руками и брызгая слюной от возбуждения, воз­мущался он . - На Ваське просто живого места не было! Соби­раемся завтра на танцплощадке. Мы им еще покажем, кто ко­го. Будут знать, как наших бить.

Скорее из любви к искусству, чем из желания отомстить за избитого Васю, который, по моему мнению, давно напра­шивался на неприятности, я точно в назначенный час явился на танцплощадку. Наши уже были в сборе и с нетерпением ожидали часа "икс", то есть вопля: "наших бьют", незаметно рассредоточившись по самой танцплощадке и ее ближайшим окрестностям.

Я стоял снаружи, ожидая появления недругов, но они то ли опаздывали, то ли решили вообще не приходить, убояв­шись мести за обиженного Васю.

Красные "Жигули" съехали с дорожки и затормозили не­далеко от меня.

Я удивился. Машинам въезд в парк был запрещен.

- Может, милиция? - подумал я. В присутствии милиции я драться не собирался. Из машины, неторопливо и степенно, как мафиози из итальянских фильмов, выбрались четверо здоровенных пар­ней лет двадцати-двадцати пяти. Затем на траву опустились стройные ножки в изящных туфлях на высоком каблуке, и моему удивленному взгляду предстала Вероника, одетая, как секс-бомба - гроза всех мужчин. На ее лице сияла торжест­вующая улыбка, в глазах сверкала жажда мести.

- Вот он,- сказала она, величественным, но. по моему мнению, чересчур театральным жестом указывая на меня своим гориллам.

Те, так же степенно и неторопливо, двинулись ко мне с самым недвусмысленным видом, рассредотачиваясь, чтобы окружить меня с четырех сторон.

Я замер на месте, не зная, что делать. Естественно, пер­вым моим импульсом было бежать, но этого мне не позволяла Дурацкая гордость. С другой стороны, судя по их многообе­щающему виду. драка с вероникиными поклонниками обе­щала быть нешуточной. Мне на ум в очередной раз пришли

мама. школа и милиция, и тут судьба в лице расстроенного отсутствием соперников Кильки пришла мне на помощь. По воле случая, он оказался точно посередине между мной и подъехавшей машиной и сориентировался в ситуации гораз­до быстрее, чем я.

- Наших бьют! - взвился над площадкой долгожданный крик. и я. так и не успев пошевелиться, увидел, как наша за­стоявшаяся в бездействии боевая единица дружно бросилась на врага.

Темные быстрые тени перескакивали через ограду танц­площадки, выбегали через дверь, появлялись откуда-то из-за кустов...

Каких-то жалких четыре противника для такого скопле­ния жаждущего отмщения за Васю народа - это же просто на­смешка!

Пытаясь хотя бы раз заехать по морде ненавистному врагу, группа поддержки мгновенно погребла дружков Веро­ники под грудой орущих и дергающихся тел.

Сама же вдохновительница мщения смотрела на крах своей армии с высокомерием, в котором дозировано сочета­лись презрение и отвращение. Криво усмехнувшись, она села за руль машины, и, резко газанув, укатила, оставив четверку страдальцев на произвол судьбы.

На их счастье, почти тут же подоспела милиция, вспуг­нув драчунов переливистыми трелями свистков. Все броси­лись врассыпную, милиционеры азартно рванули вдогонку. На меня представители власти не обратили никакого внима­ния, потому что я как стоял, так и продолжал спокойно сто­ять, с интересом разглядывая мечущихся туда-сюда друзей и преследующих их милиционеров. Потом я повернулся и нето­ропливо направился домой, на сей раз уже уверенный, что это еще далеко не последняя встреча с мстительной симферо­польской амазонкой. На этот раз я не ошибся.

Я шел по парку Гагарина, глубоко погрузившись в свои мысли. Близились выпускные экзамены, а уровень моих по­знаний, к сожалению, оставлял желать лучшего.

Мой рассеянно блуждающий взгляд остановился на стройных женских ножках, изящество которых выгодно под­черкивал примостившийся рядом громадный угольно-черный дог. Я всегда питал слабость к собакам, и, залюбо­вавшись этим молодым красавцем, который, даже спокойно сидя у ног хозяйки, явно давал понять, что связываться с ним не стоит, не сразу сообразил поинтересоваться, является ли лицо владелицы дога столь же отрадным зрелищем, как и ее лодыжки.

Закончив созерцание собаки, я перевел глаза вверх и за­мер от удивления, встретившись взглядом с Вероникой. Ее миловидное личико искажала леденящая сердце торжест­вующая усмешка. Не веря своим глазам, я наблюдал, как она демонстративно медленно отстегнула карабин поводка и ко­ротко скомандовала:

- Взять!


Собака и я взвились в воздух одновременно. Инстинкт самосохранения не подвел меня и на этот раз. и я ухитрился почти без усилий перемахнуть через двухметровый каменный забор, отделявший парк от дворика с каким-то небольшим административным зданием - кажется, агитпунктом.

Падая, я поцарапался о росшие во дворе кусты, но тут же вскочил на ноги, прикидывая, куда бежать, и в этот момент над забором показалась оскаленная морда дога. Еще мгнове­ние - и громадный пес. перемахнув через препятствие, бро­сился на меня, нацеливаясь в горло.

У меня не было шанса уклониться или убежать, и един­ственное, что я смог сделать - это намертво вцепиться обеими руками в кожу под ушами собаки, удерживая ее морду так. чтобы пес не мог впиться в меня зубами.

Толчок мощных лап опрокинул меня на землю, и мы за­катились за кусты. Я ухитрился обвить туловище собаки но­гами. удерживая его изо всех сил. Лапы дога раздирали мне кожу, но я был так напуган, что ничего не чувствовал, главное - пока мне удавалось удерживать его.

Потом, вспоминая эту ситуацию, я неоднократно мыс­ленно благодарил моего тренера по дзю-до Игоря Васильеви­ча Бощенко. Как раз в то время он показал мне технику уду­шения ногами, и я, собрав все свои силы, отчаянно сжал бед­рами извивающееся тело собаки. Её дыхание участилось, сделавшись хриплым. Падающая изо рта слюна заливала мне грудь, судорожные биения лап постепенно затихали. Еще не­много - и тело дога бессильно обмякло в моих руках. Он был мертв.

С трудом расцепив онемевшие от напряжения ноги, я встал на четвереньки, медленно приходя в себя. Недалеко я увидел калитку, ведущую на улицу. Еще не полностью соображая, что и как. я буквально ползком добрался до ее и, толь-

ко оказавшись на улице, поднялся на ноги.

Желая узнать, чем сейчас занимается Вероника, я обо­гнул ограду и вошел в парк. Несостоявшаяся убийца висела на заборе, вглядываясь в густые кусты, скрывшие от нее тело собаки. Она звала дога. и в голосе ее звучали испуганные нот­ки.

Увлеченная этим занятием. Вероника не заметила, как я оказался у нее за спиной. Схватив ее за изящные лодыжки, я резким движением перекинул девушку через забор. Я был так зол, что в данный момент меня не волновало даже если бы она сломала себе шею. Раздавшийся с другой стороны вскрик свидетельствовал о том, что она осталась жива.

Я развернулся и побежал домой. Меня терзало запозда­лое раскаяние. Было что-то ужасно несправедливое в том. что прекрасный молодой пес заплатил жизнью за глупые выкру­тасы своей мстительной хозяйки. Я понимал, что у меня не было выбора. Я не смог бы удерживать его слишком долго, и, если бы я его не удушил, пес почти наверняка убил бы меня или. в лучшем случае, очень сильно покалечил. Я надеялся. что эта история послужит, наконец, Веронике уроком, и она отвяжется от меня.

Столь бурный, но несколько разочаровывающий опыт общения с представительницами прекрасного пола отбил у меня охоту к дальнейшим приключениям, и когда, спокойно прогуливаясь по Пушкинской улице, я ощутил толчок в спину и понял, что гибкое женское тело прильнуло ко мне. обвивая за шею руками, я вновь испытал то же самое чувство, что и в квартире Вероники, когда та. голая, набросилась на меня, и едва удержался от инстинктивного импульса ударить или от­толкнуть очередную навязчивую незнакомку.

Прочитав на моем лице откровенную злость, девушка слегка отодвинулась, и я резким движением высвободился из ее объятий.

- Что тебе надо? - не очень вежливо спросил я. Я не хотел новых проблем. Единственное, что мне было нужно - это чтобы женщины оставили меня в покое.

- Извини, я не думала, что ты так отреагируешь. - сказа­ла девушка, видимо не привыкшая к тому, что мужчины вы­рываются из ее объятий. - Ты не знаешь меня, но я тебя знаю уже давно. Я - Аня. подруга Тани. Когда-то Таня издали пока­зывала мне тебя, и ты мне очень понравился, но тогда я не могла даже пытаться познакомиться с тобой, потому что не хотела перебегать дорогу подруге.

- Вряд ли бы тебе удалось перебежать ей дорогу. - хмуро сказал я. - Таня неплохо повеселилась на мой счет и исчезла. не оставив ни ответа, ни привета. По правде говоря, я не хочу даже слышать о ней.

Глаза Ани округлились от удивления.

- Так ты что, ничего не знаешь? - спросила она с какой-то странной интонацией, на которую я, раздраженный ковыря­нием в старой ране. не обратил внимания.

- А что я должен знать? - поинтересовался я. - Твоя под­руга назначила мне свидание и так и не появилась. С тех пор о ней ни слуха, ни духа.

- Таню убили, - тихо сказала Аня. - Она не пришла на свидание с тобой потому, что уже не могла этого сделать. Я оторопел.

- Убили? - недоверчиво спросил я.

- А ты действительно ничего не знал? - в свою очередь переспросила Аня.

- У меня не было ее телефона. - растерянно объяснил я. - Я не знал. где ее найти. Я думал, она меня бросила. Как это случилось?

- Ей отрезали голову, - с еще не утихшей болью в голосе сказала Аня. - Тело вместе с головой бросили на железнодо­рожное полотно, видимо надеясь, что его переедет поезд. Я точно не знаю, что произошло, но по-моему Таня каким-то образом оказалась замешана в криминальные разборки. Она туманно намекала на какие-то тайны, что ей грозит опас­ность. но я не обращала внимания, думая что это - просто фантазии.

Захлестнувшее меня чувство вины и стыда почти заста­вило меня застонать от горя. За эти месяцы чего я только не передумал о Тане. обвиняя ее во всех смертных грехах, а она, не сделав мне ничего плохого, закончила жизнь на железно­дорожных путях с отрезанной и отброшенной в сторону голо­вой.

Мне было так плохо, что я чувствовал, что просто не в силах продолжать разговор.

- Извини, но мне нужно домой,- сказал я. Аня. казалось, понимала мое состояние.

- Мы могли бы встретиться еще раз? - спросила она.

- Да. Только не сегодня,- сказал я, нетвердой рукой выво­дя на обрывке бумаги номер своего телефона.

Мы с Аней начали встречаться. Она нравилась мне, но, похоже, я нравился ей гораздо больше. Больше всего меня по­ражал в Ане ее типично мужской стиль поведения.

Принимая участие в "мужских разговорах" со школьны­ми товарищами, я приобщался вековому опыту обольщения женского пола.

- Если ты идешь с девушкой по дороге,- говорил один знаток, - и видишь перед собой крышку канализационного люка. - обними ее за талию и скажи: "Осторожно, не спо­ткнись. Там канализационный люк".

- Если ты переходишь с девушкой дорогу, возьми ее за руку, и скажи: "Осторожно, не споткнись о край тротуара", -добавлял другой.

- Если ты сидишь с девушкой в кино, обними ее и положи руку ей на плечо,- советовал третий.

Словно подслушав наши разговоры, Аня. завидев кана­лизационный люк. обнимала меня за талию, говоря:

- Не споткнись, дорогой. Там канализационный люк. При переходе через улицу она заботливо брала меня за руку. напоминая:

- Осторожно. Не споткнись о край тротуара.

Во время киносеансов она неизменно проявляла ини­циативу. обнимая меня и кладя руку мне на плечо.

Хотя и без всех этих ухищрений я испытывал к Ане до­вольно сильное влечение, воспоминания о Тане продолжали меня терзать безотчетным чувством вины, и в глубине души я не мог предать ее память, заведя роман с ее лучшей подругой.

Постепенно наши отношения сошли на нет, оставив в моей душе смутное чувство печали, вины и сожаления.

Вот. пожалуй, и все,- закончил я. - Наверное, можно было бы вспомнить еще что-то, но это будет уже позже и не оставит в моей душе такого глубокого следа.

- Для начала этого достаточно,- сказала Лин. - Уже слишком поздно, и. прежде, чем начать перестраивать кир­пичики твоей модели мира, нам обоим нужно отдохнуть.

Только сейчас я заметил, что за небольшим окошком времянки уже сгустилась и налилась чернотой ночь без луны и звезд. Воздух был влажным, и ощущение хотя и невидимых в темноте, нависших над крышей нашего убежища туч, смут­но ассоциировалось с тревожащим и печальным чувством, навеянным воспоминаниями.

Кореянка мягким, но решительным жестом уложила ме­ня на кровать. Скользнув ко мне под покрывало, она обняла меня, прижавшись всем телом.

- Завтра будет новый день,- шепнула она, - и завтра ты станешь другим. У тебя осталась только одна ночь, чтобы по­прощаться со своими старыми воспоминаниями.

- Что ты имеешь в виду? - спросил я. - Ты собираешься стереть мою память?

- Какой ты любопытный! - усмехнулась Лин. - Твое на­стороженное отношение к женщинам звучит даже в этом во­просе. Это лишь в ЦРУ лишают людей памяти ради достиже­ния нужных результатов. Спокойные не стирают воспомина­ния. Они лишь меняют фокус внимания, перестраивая их та­ким образом, чтобы соответствующий кирпичик модели мира прочно встал на свое место и принял нормальную форму,

- А нельзя ли чуть-чуть подробнее? - попросил я.

- Нельзя,- отрезала Лин. - Завтра, значит завтра. Спешка укорачивает жизнь.

Я попытался заснуть, но сон не приходил.

Моё тело автоматически меняло позиции, когда это дела­ла Лин, потом она. как обычно, откатилась от меня на другой край постели.

Я погрузился в тревожную полудрему, наполненную кошмарами. Мне снилось тело Тани, лежащее на железнодо­рожных путях, поезд, неотвратимо надвигающийся и пере­малывающий его колесами и окровавленная голова, скаты­вающаяся под откос.

Эти видения сменились сценой в доме Вероники. На этот раз обнаженная девушка подкрадывалась ко мне с огромным кухонным ножом, и я, в последний момент заметив опас­ность, ударил ее изо всех сил, спасая свою жизнь.

Она вновь лежала на кровати, но на этот раз у нее изо рта и ушей текла кровь, и я не знал. жива она или уже мертва.

Видимо, я закричал во сне, потому что Лин проснулась и пододвинулась ко мне.

- Спи, - прошептала она. - Не позволяй воспоминаниям мучить тебя.

Я почувствовал ее тепло. Она была реальна, и она нахо­дилась рядом со мной. Все остальное не имело значения.

ГЛАВА 11

- Говоря о кирпичиках модели мира, - сказала Лин, - Спокойные подразумевают нечто, в большей мере поддаю­щееся осмыслению и осознанию на интуитивном уровне, по­знающееся через медитации, относящиеся к упражнениям нити жизни.

Однако прежде чем переходить к интуитивному осозна­нию этого понятия, надо попытаться дать ему словесное опи­сание, если и не совсем точное, то хотя бы достаточно при­ближенное.

Итак, каждый кирпичик, заложенный в здание твоей мо­дели мира - это конгломерат, состоящий из установок, убеж­дений, вынесенных на основе какого-то прошлого опыта, и условных рефлексов, вызывающих к жизни специфические впечатления и чувства в ситуациях, чем-то напоминающих опыт, на основе которого сформировался данный кирпичик. В него же входят записанные и закрепленные в подсознании чувства, ощущения, воспоминания, личная подсознательная интерпретация заложенного в его основание опыта, произве­дённая на базе ранее сформированных кирпичиков модели мира, и многое другое.

Кирпичик модели мира можно сравнить с детским кон­структором из разноцветных одинаковой формы пластмассо­вых частей, которые соединяются друг с другом и из которых можно создавать всевозможные формы. В руках одного ре­бенка эта игрушка превращается в красивую гармоничную конструкцию с удачно сочетающимися цветами ее деталей, а творение другого ребенка вполне может выглядеть монстром формы и цвета.

Подсознание человека закладывает кирпичики в основа­ние его модели мира с самого его рождения, и чем удачнее по­лучаются первые кирпичики, тем больше шансов, что и по­следующие, формирующиеся во многом не только на кон­кретном опыте, но и на всем предыдущем здании, тоже ока­жутся достаточно гармоничными и устойчивыми.

Кирпичик каждого опыта создается в первую очередь концентрацией внимания на каких-то частях этого опыта, а концентрация внимания достигается за счет обостренности чувств и впечатлений.

Вспомни о своем опыте с Таней. Сосредоточься на нем. В твоих воспоминаниях наиболее ярким будет именно то. что в наибольшей степени привлекло твое внимание. Расскажи мне о своих чувствах и вообще, обо всем, что ты вспомнишь.

После кошмаров предыдущей ночи вернуться к воспоми­наниям о Тане оказалось слишком легко. Я прикрыл глаза и погрузился в медитацию воспоминаний. Прошлое вновь за­хлестнуло меня.

Я ощущал прикосновения ее тела, словно она вновь об­нимала меня. и свое собственное смущение и неловкость от отсутствия опыта в подобных ситуациях и своей неподобаю­щей мужчине нерешительности. Мое тело вновь откликалось на присутствие женщины первыми яркими и сильными, но слишком непривычными реакциями, и к радости и возбужде­нию от общения примешивался страх совершить ошибку, сделать что-то не так.

Я видел смутные обрывки проплывающих перед глазами картин - смеющееся Танино лицо. когда она целует меня. за­бавляясь над моим смущением, слышал ее смех и какие-то милые забавные фразы, которыми она поддразнивала меня, подшучивая над моей неопытностью, столь неподходящей парню моего роста и сложения.

С каждой новой встречей моя уверенность в себе росла, и вместе с ней росла моя привязанность к Тане. Я уже успел изучить реакции своего тела. больше не удивлялся им и пере­стал чувствовать смущение.

Избавившись от поглощенности собственными ощуще­ниями. я уже мог обращать больше внимания на Таню, изу­чая ее. привыкая к ней. начиная ее понимать и доверять ей. Рядом с ней я взрослел на глазах, уже почти без страха гото­вясь к тому, чтобы впервые познать любимую женщину и из мальчишки превратиться в мужчину.

Потом я вспомнил, как ждал ее у сарая, постепенно при­ходя к выводу, что она не придет. Уверенный в ней. я решил тогда, что что-то случилось, что-то, что помешало нашему свиданию. Дни шли, а Таня не объявлялась. Я уже понял, что она больше не позвонит, и боль разочарования была почти нестерпимой. Моя первая женщина меня обманула, и я не по-

нимал. зачем ей это было нужно.

- Почувствуй кирпичик, построенный на этом опыте. -услышал я голос Лин. - Он - некое целостное образование, хранящееся в твоей душе, но о существовании которого ты никогда раньше не отдавал себе отчета. Сейчас ты должен осознать его в медитации и понять, из чего соткана его струк­тура.

Я сосредоточился, переводя медитацию воспоминаний в медитацию осознания. Таня отступила на задний план. и где-то внутри меня начал формироваться тяжелый, увеличи­вающийся в размерах шар. Этот шар казался живым и неза­висимым от меня и моего сознания. Он существовал сам по себе, и под его замкнутой оболочкой угадывалась какая-то напряженная жизнь, напряженное движение. В нем были за­ключены чувства и мысли, видения и звуки.

Шар словно хотел передать мне что-то, сообщить нечто очень важное, и мне казалось, что в нем заключено некое от­кровение, близкое к озарению, которое вот-вот откроет мне великую истину, и в то же время что-то во мне сопротивля­лось, не желая знать того. что мог сообщить мне шар. Я по­грузился во внутреннюю борьбу, и. видимо, это отразилось на моем лице.

Я почувствовал, как рука Лин мягко легла мне на плечо.

- Не отвергай эту часть себя. - сказала она. - Даже если ты узнаешь то, что тебе неприятно, это не имеет значения. Достаточно лишь отключиться от чувств и стать чистым соз­нанием, чтобы то. что происходит, перестало тебя волновать. Этот кирпичик - не ты, а всего лишь неправильно интерпре­тированная и интегрированная в твою личность часть трав­мирующего опыта. Нет смысла бороться с ней. отрицая ее. Так она никуда не исчезнет.

Воин жизни осознает и признает деформированные кирпичики своей личности, а потом он избавляется от де­формации, перестраивая их в позитивные и жизнеутвер­ждающие единицы осознания.

Войди внутрь того. что ты не хочешь признать, и о чем ты не хочешь вспоминать. Будь только осознанием, наблю­дающим то. что находится там. Отключи свои чувства.

Двумя руками я прогладил лицо жестом "спокойствие", и это действие почти мгновенно вернуло мне состояние отре­шенности. Я снова почувствовал в себе стороннего наблюда­теля. и то, что происходит, стало для меня всего лишь очеред­ным упражнением вроде тренировки с Учителем по преодо­лению боли. Если мне удавалось переносить сильнейшую фи­зическую боль, разве могли испугать меня кирпичики тяже­лых воспоминаний?

Мое сознание сконцентрировалось, превратившись в нож или стрелу, и это острие сознания вонзилось в темную массу шара. давящего меня изнутри.

Что-то взорвалось во мне, и я увидел себя раздвоившим­ся. Одной моей частью был сторонний наблюдатель, а другим - я сам, отождествившийся с тем самым кирпичиком моей личности. Мое второе "я"' не очень-то нравилось мне.

- Женщины - проклятые лгуньи, им нельзя доверять, -сказал я неприятным, исказившимся от ненависти голосом.

- Это установка, - спокойно сказала Лин. - Иди дальше.

- Они агрессивны. Они навязываются тебе. чтобы затем причинить боль и посмеяться над тобой. Если я снова свя­жусь с женщиной, она опять причинит мне боль. Я не должен этого допустить.

- Это уже убеждение. - сказала кореянка. - Теперь обра­тись к своим чувствам

- Мне больно, - сказал я. - Я не заслужил этого. Я любил ее. Я не сделал ей ничего плохого. Она не имела права так по­ступать со мной. Я обижен, разочарован и зол.

- Твоя реакция?

- Мне хочется плакать, но я знаю. что я не должен пла­кать. потому что я мужчина. Было бы унизительно проливать слезы из-за обманувшей меня девицы.

- И как ты справляешься с болью?

- У меня достаточно сильная воля. чтобы контролиро­вать себя. Это было тяжело, но все должно уйти в прошлое. Я забуду о Тане и забуду о боли. которую испытал по ее вине. В жизни есть слишком много приятных вещей, которые стоят моего внимания и которые позволят мне забыть о своей ду­шевной травме.

- Какие ты делаешь выводы?

- Я извлек из истории с Таней хороший урок. Я больше никогда не позволю женщине причинить мне страдания. Я не допущу, чтобы мои чувства к женщине стали настолько силь­ны. чтобы ее поведение смогло травмировать меня.

- Теперь выйди из этого кирпичика твоей модели мира, который мы условно назовем "первым кирпичиком Тани" в позицию стороннего наблюдателя. - предложила кореянка.

Я знал. какую технику нужно было выполнить для по­добного перехода. Учитель не раз использовал ее в упражне­ниях по расширению, сужению и разделению сознания.

На миг у меня перед глазами потемнело, и я почувство­вал, как мое тело и сознание темным бесплотным вихрем скользнули в какую-то иную позицию. Теперь я был отрешен­ным наблюдателем, изучающим 'первый кирпичик Тани" со стороны.

- Что ты можешь сказать по поводу того, что пережил, находясь в "кирпичике"? - спросила Лин.

- Странно. - сказал я. - Я ведь прекрасно знаю. что Таня не собиралась меня обмануть, что она ни в чем не виновата. но продолжаю реагировать так. как если бы она меня дейст­вительно обманула. Это же абсурд. Такого просто не должно быть.

- В этом и заключается ловушка человеческого сознания и восприятия. - объяснила кореянка. - Построение модели мира подчиняется не логике и здравому смыслу, а совсем иным законам. Ее формируют чувства, а не разум, и убежде­ния. возникающие в первую очередь на основе личного чув­ственного опыта, а не на логических заключениях.

Для твоей модели мира не важно - была виновата Таня или нет. Главным было то, что женщина причинила тебе боль. и в твою модель мира заложился кирпичик опыта, предназначенный для защиты тебя от подобной боли любой ценой, даже если эта защита обойдется тебе гораздо дороже. чем возможные страдания, которые могла бы тебе причинить другая женщина. Чувства не способны рассчитывать и рас­суждать. У них иное предназначение. Чувственный опыт по­зволяет человеку на инстинктивном уровне понять, что для него хорошо, а что плохо, что нужно для его выживания и преуспеяния, а что может раздавить и уничтожить его. Меха­низм чувств - великолепный механизм, но. к сожалению, он не совершенен.

Если ребенок сунет руку в огонь, он почувствует боль. Этот опыт заложит в его модель мира крошечный кирпичик рефлексов и убеждений, который впредь заставит ребенка ос­терегаться огня не только на сознательном, но и на подсозна­тельном уровне. В данном случае механизм чувственного формирования кирпичиков модели мира оказывает ребенку услугу.

В твоем опыте с Таней ты испытал гораздо более силь­ную боль. чем боль от ожога. Было бы логично сделать заклю­чение. что доверять Тане опасно, ведь это именно она причи­нила тебе боль, а не какая-то другая женщина. Но механизм действия кирпичиков модели мира заключается именно в обобщении опыта и, в соответствии с этим обобщением, к вы­работке защитного механизма. Если бы опыт не обобщался, то ребенок мог бы заключить, что опасно совать руку именно в этот, конкретный костер, но можно безбоязненно трогать пламя свечи или газовой горелки. Несовершенство чувствен­ного формирования кирпичиков модели мира заключается как раз в невозможности избежать обобщений, которые ино­гда оказываются с точки зрения разума даже более, чем аб­сурдными. и, в результате, могут причинить человеку гораздо больше страданий, чем само событие, послужившее толчком к формированию убеждения, которое легло в основу очеред­ного кирпичика модели мира.

- У моих друзей есть собака. - сказал я ,- которую когда-то ударил метлой дворник, одетый в телогрейку. С тех пор она ненавидит всех людей, которые носят телогрейки или кото­рые держат в руках метлу. Завидев подобного человека, она лает. как безумная, на всякий случай находясь на безопасном расстоянии и поближе к хозяину.

- В своих реакциях люди недалеко ушли от животных. -сказала Лин. - Хотя наиболее разумные из них и пытаются погасить подобные реакции, основанные на сделанных когда-то неправильных обобщениях, им. как в твоем случае обще­ния с женщинами, удается лишь подавлять свои защитные рефлексы и до поры до времени не замечать их. но сам внут­ренний конфликт от этого не исчезает, и огромное количество энергии расходуется впустую, подтачивая организм и посте­пенно разрушая здоровье человека. А теперь давай посмот­рим. как негативный опыт с Таней повлиял на твою первую встречу с Вероникой. Оставь позицию стороннего наблюда­теля и вернись в медитации воспоминаний на нить твоей жизни к моменту разочарования от предательства Тани.

Я выполнил это. и чувство боли, обиды и злости снова захватили меня, правда, теперь уже с меньшей силой, чем ко­гда я находился непосредственно в "первом кирпичике Тани".

- Не старайся подавить эти чувства и избавиться от них. - услышал я голос возлюбленной. - Не повторяй ошибку, кото­рую ты когда-то совершил. Двигайся вперед по нити жизни к моменту, когда голая Вероника набросилась на тебя.

Я сделал то. что она просила. Неясные образы и ощуще­ния проносились мимо и исчезали где-то позади, пока я дви­гался сквозь время. Потом я очутился в комнате Вероники, ожидая, пока странная девушка объяснит мне, какие пробле­мы связаны с моей матерью.

- В нужный момент останови время. - сказала кореянка. - Это даст тебе возможность увидеть скрытые мотивы твоего поведения и вспомнить детали, которое сознание стерло из твоей памяти, чтобы защитить тебя от угрызений совести и внутренних конфликтов.

Вероника была уже в комнате, и через мгновение она бросилась на меня. целуя и шаря руками по моему телу.

Я остановил, вернее, замедлил время, так как полностью остановить его мне не удалось, как раз в тот момент, когда я оторвал девушку от себя и ударил ее. Теперь я точно знал, что я именно ударил ее. у не только оттолкнул.

- Что ты чувствуешь? - откуда-то издалека донесся до ме­ня голос кореянки.

- Это ужасная женщина, - изменившимся до неузнавае­мости голосом пробормотал я. - Она еще хуже и агрессивней, чем Таня. Она обманом заманила меня сюда. и она наброси­лась на меня, даже не интересуясь моими желаниями. Она отвратительна и опасна. Она хочет причинить мне вред. Я ненавижу ее и боюсь. Я ненавижу ее еще больше за тот страх и отвращение, которые она мне внушает. Я должен защи­щаться. Я должен выбраться отсюда любой ценой.

- Сдвинься чуть-чуть дальше по линии времени, - сказа­ла Лин. -Что ты видишь и чувствуешь сейчас?

- Она лежит на кровати. Какой кошмар, похоже, она без сознания. Неужели это я ее ударил? Я бы никогда не смог уда­рить женщину. Зачем она все это сделала? Мне страшно, про­тивно и страшно. Противно от ее поведения и от себя самого. Я не хотел ее бить. Я всегда относился к женщинам с уваже­нием. Она лишила меня этого уважения. Мне отвратителен сам факт, что женщина может быть такой.

- А теперь ты должен увидеть еще один кирпичик твоей модели мира. который мы назовем "первым кирпичиком Ве­роники". Какое убеждение и какое обобщение заключено в нем?

Я прислушался к своим ощущениям, и снова почувство­вал как очередной кирпичик убеждений увеличивающимся в размерах шаром наливается тяжестью внутри меня. Все во мне протестовало, не желая принимать, не желая признавать его, отказываясь видеть то, что заключалось под его оболоч­кой.

- Войди в него, - мягко сказала Лин. - Пока это лишь тем­ная часть тебя самого, и естественно, что тебе неприятно за­глядывать в то, что ты не хотел бы признавать, но. поверь, ко­гда мы закончим упражнения, все изменится. Ты сможешь смотреть на эту часть здания твоей модели мира без боли и отвращения.

Отвращение, пожалуй, было слишком мягким словом для того. чтобы описать мои ощущения, когда я вошел в "первый кирпичик Вероники". Она довершила дело, начатое Таней, разрушив с детства укоренившееся в моей душе прекрасное. пусть и чересчур идеализированное представление о женщи­не и возлюбленной.

Жизнь с моей матерью и, особенно, сестрой, научила ме­ня тому. что женщины могут быть сварливыми, капризными. нетерпимыми и скандальными, но в то же время, все их отри­цательные качества компенсировались в моем воображении добрым и щедрым сердцем, благородством души и глубоким чувством собственного достоинства. В том. чтобы заманить в дом совершенно незнакомого школьника и бросаться на него. раздевшись догола, было. по моему первому ощущению, не­что столь унизительное и отвратительное для всего женского рода. что меня чуть не стошнило от обиды, разочарования и отвращения.

- Мне противна Вероника, противна до тошноты, - ска­зал я. - Меня пугает до безумия сама ситуация, когда я ока­зался запертым в комнате с голой, находящейся в бессозна­тельном состоянии девушкой.

- Какие выводы ты делаешь из этой ситуации?

- Женщины отвратительны и опасны. Я должен быть достаточно умен, чтобы больше никогда не позволить им за­манить меня в ловушку и обмануть меня. Я не позволю им пользоваться мной. Я никогда не буду пешкой в их игре.

- Хорошо. - сказала кореянка. - А теперь переместись в позицию стороннего наблюдателя.

Я помассировал онемевшую от напряжения шею. Тело казалось неуклюжим и одеревеневшим, как после долгого вы­нужденного сидения в неудобной позе. На смену эмоциональ­ному напряжению пришло безразличие усталости.

- А это занятие прилично выматывает, - пожаловался я.

- Не очень-то приятно сталкиваться лицом к лицу с правдой о своих убеждениях и скрытых мотивах своего поведения.

- Твои искаженные кирпичики модели мира - это еще цветочки. - ободряюще улыбнулась Лин. - Если бы ты знал, какие сюрпризы можно обнаружить в модели мира обычного среднего европейца, ты бы действительно ужаснулся. В не­гармоничных моделях мира, как и в болезни, мало привлека­тельности. но болезни можно лечить, а модели мира можно исправлять, так что к подобным вещам нужно относиться с мудростью и пониманием. Ложись на кровать. Я сделаю тебе массаж, и мы продолжим наши игры.

Я обнял возлюбленную, притягивая ее к себе. и мы оба опрокинулись на кровать. Ощущение ее сильного, горячего тела немедленно пробудило во мне вихрь оргазмических ощущений, оживляющих меня и наполняющих новой силой и энергией. Юношеские травмы ушли куда-то далеко, и сейчас мне казалось невероятным, что я был способен испытывать к женщинам такой впечатляющий спектр негативных чувств.

- Когда ты рядом, все женщины мира кажутся мне пре­красными. -сказал я.

- Ты опять обобщаешь, - рассмеялась кореянка. - Похоже. ты не жить не можешь без этого.

После непродолжительного, но окончательно взбодрив­шего меня массажа мы вновь приступили к занятиям.

- Мы на время отложим исследование новых искаженных кирпичиков твоей модели мира и попробуем привести в со­стояние. приближающееся к норме уже известные нам. - ска­зала Лин. - Начнем с "первого кирпичика Тани".

- Что ты имеешь в виду под приведением в норму? - спро­сил я. -Разве для кирпичиков модели мира существует какая-то универсальная норма?

- В данном случае это такая же норма, как и норма в со­стоянии здоровья. Если каждый орган, каждая клеточка функционируют исправно, не нарушая общую картину здо­ровья человеческого организма, то говорят, что сами органы и организм в целом находятся в норме, то есть здоровы.

Кирпичики модели мира - это своеобразные клеточки психического организма человека. Если каждая такая кле­точка функционирует нормально, то психический организм человека способен хорошо адаптироваться к внешним усло­виям и возникающим ситуациям, и человек может действо­вать адекватно обстоятельствам, выбирая наиболее опти­мальные варианты поведения. Но если убеждения и програм­мы, записанные в кирпичиках модели мира. мешают челове­ку адекватно реагировать на ситуацию, приспосабливаться к ней и действовать наилучшим образом, это значит, что эти кирпичики отклоняются от нормы, и для их восстановления необходимо соответствующее "лечение".

- В чем оно заключается? - спросил я.

- Самая трудная задача - это отыскивать искаженные кирпичики и формирующие их убеждения. Обычно возник­новение таких кирпичиков связано с травмирующими ситуа­циями. которые за счет защитной реакции психики вытесня­ются в подсознание, и человек оказывается просто не спосо­бен их осознать и принять как часть самого себя.

Если искаженных кирпичиков мало, то человек может казаться вполне благополучным, уравновешенным и гармо­ничным. В случае же. когда значительная часть здания моде­ли мира подвержена искажениям, личность человека как бы разделяется на "светлую" - принимаемую и осознаваемую сторону и "темную сторону". проявления которой человек не может не замечать, но наличие которой как части своей лич­ности он категорически отвергает. В подобном случае он мо­жет произносить фразы типа: "'что-то заставило меня сделать это" или "'что-то заставляет меня испытывать отчаяние" или "я хочу радоваться жизни, но какая-то тяжесть в моей душе не позволяет мне испытывать радость". О наличии "темной' стороны всегда свидетельствуют высказывания о чем-то в самом человеке, не являющимся этим человеком.

Встречаются ситуации, когда человек пытается отри­цать даже не часть своей личности, а какие-то части или функции своего организма, как бы отделяя их от себя самого. Например, девушка впервые приходит в ресторан с понра­вившимся ей молодым человеком, они мило беседуют, и тут ей нестерпимо хочется пойти в туалет, но она по каким-то причинам стесняется сделать это. Вполне возможно, что она подумает что-то вроде этого: "ну почему этот проклятый мо­чевой пузырь подводит меня в самый неподходящий момент. хотя обычно он ведет себя вполне нормально? Я хочу быть с моим другом и выглядеть в лучшем свете. Почему это должно было случиться со мной?"

В подобном внутреннем монологе девушка отделяет свой Мочевой пузырь от себя самой, воспринимая его как само­стоятельный и чуть ли не враждебно настроенный орган, ко-

торый может испортить ее свидание. Если бы в соответст­вующих кирпичиках ее модели мира все было в порядке, она бы спокойно и с пониманием отнеслась к потребностям соб­ственного организма, считая вполне естественным, что если бы ее спутнику понадобилось облегчиться, он бы сделал это, не опасаясь произвести на нее плохое впечатление.

В случае, если наша воображаемая девушка все-таки пойдет в туалет, и молодой человек отреагирует насмешкой. или если ей покажется, что он так реагирует, стереотип отде­ления себя от вредного мочевого пузыря может закрепиться, и один из кирпичиков ее модели мира способен настолько ис­казиться. что у нее возникнет невроз, при котором в присут­ствии симпатичных ей молодых людей она будет неизбежно хотеть пойти в туалет.

- То, что ты сказала, напомнило мне историю, которую я услышал от одной своей подруги. - перебил я кореянку. - Она говорила, что в подростковом возрасте страшно стеснялась при посторонних людях ходить в туалет. И вот однажды на день рождения ее подруги пришел исключительно красивый молодой человек, который прямо с порога, ничуть не смуща­ясь, с милой улыбкой попросил прощения и сказал, что ему срочно нужно пойти в туалет.

Тот факт. что ему самому и окружающим людям это по­казалось совершенно естественным, и никто даже не обратил на это внимания, раз и навсегда убедил мою подругу в том, что в отправлении естественных потребностей нет ничего по­стыдного. и она перестала стесняться ходить в туалет при по­сторонних.

- Фактически она объяснила тебе. как у нее сформиро­вался правильный кирпичик модели мира, - прокомментиро­вала Лин. - Обрати внимание, что он образовался именно за счет чувств, а не рассудка. Если бы молодой человек не про­извел на твою подругу такого сильного впечатления своей красотой и обаянием, для нее бы не стал значимым тот факт. нужно или не нужно ему в туалет.

В данном случае наблюдалось наложение волны оргазмических ощущений, вызванных понравившимся объектом мужского пола на волну оргазмических ощущений смущения и замешательства, возникших у твоей подруги, когда он по­просил позволения сходить в туалет, потому что она в этот момент на какое-то время отождествила его с собой. Это по­ложительно окрашенное эмоциональное отождествление, подкрепленное нормальной реакцией на его поведение окру­жающих. закрепилось, и с нужным обобщением записалось в нормальный кирпичик модели мира, создав убеждение, что ходить в туалет в присутствии других людей ни капельки не стыдно.

- Но ведь это же случайность. - воскликнул я. поражен­ный пришедшей -мне в голову мыслью. - и это же такая ме­лочь! Ты хочешь сказать, что на каждую деталь поведения существует свой определяющий кирпичик модели мира, ко­торый сформировался скорее по воле случая, чем при на­правленном участии сознания? Сколько же тогда подобных кирпичиков заложено в здание модели мира?

- Не знаю сколько, но их действительно огромное количе­ство. - подтвердила кореянка.

- Но в таком случае моя личность - это результат наложе­ния множества случайностей, и если принять, что хотя бы один процент кирпичиков модели мира искажен, то сколько же времени и сил нужно потратить на то. чтобы моя модель мира стала гармоничной?

Похоже, что в моем голосе прозвучало такое безнадежное разочарование, что Лин звонко расхохоталась.

- Не драматизируй. - успокоила меня она. - Я понимаю. что для европейца немного унизительно признать, что его бесценная и уникальная личность - всего лишь плод наложе­ния множества случайных воздействий и событий, но ведь и твое появление на свет - тоже не главное происшествие во Вселенной, что не мешает, тебе. однако, быть счастливым и радоваться жизни.

С моделью мира дела тоже обстоят не так страшно, как можно было бы вообразить. Конечно, лучше всего, когда пра­вильная и гармоничная модель мира формируется с детства. в клане подготовленных специальных образом людей, и когда малейшие искажения в мироосознании ребенка легко и без­болезненно исправляются и устраняются. Но и для тебя еще не все потеряно.

Учитель уже рассказывал тебе, что учение о воинах, го­родах и крепостях, которое используется для укрепления и лечения тела. справедливо и для гармонизации модели мира, Для восстановления ее искаженных кирпичиков.

Отдельный составляющий элемент кирпичика модели Мира можно сравнить с клеткой человеческого организма. Если ты будешь думать о том. как вылечить каждую отдель-

ную клетку, ты сойдешь с ума, но как клетки организма обра­зуют отдельные специфические зоны или "города", так и кир­пичики модели мира тоже по определенным признакам объе­диняются в зоны или 'города", "поселки" и "крепости" модели мира.

Как и болезненные зоны тела. искаженные зоны модели мира откликаются на воздействие на них особыми, отличаю­щимися от нормы реакциями. Восстановление и гармониза­ция модели мира происходят точно также, как и лечение и оз­доровление человеческого тела, отличаясь лишь методами воздействия.

- Наверное, ты права. - сказал я. немного успокаиваясь. -Учитель действительно упоминал об этом. Странно, что мне самому не пришло это в голову. Похоже, я просто запанико­вал, представив, что мне придется пройти через множество травмирующих воспоминаний, связанных с искаженными кирпичиками моей модели мира. Для меня неприятна даже память об Тане и Веронике, и мне не хотелось бы провести ос­таток своих дней. копаясь в собственных душевных травмах.

- Не забывай, что Спокойные предпочитают огибать препятствия и решать свои проблемы с наименьшими затра­тами энергии. - сказала Лин. -Поверь, все совсем не так страшно, как ты думаешь.

- Это просто с непривычки. - сказал я. - Сейчас, когда ты все объяснила, я действительно вижу значительное количе­ство аналогий с методами, которые применял Учитель в от­ношении человеческого тела.

- Тогда нам пора приступить к делу. - улыбнулась моя возлюбленная. Сейчас тебе предстоит вновь вернуться в со­стояние. когда сформировался "первый кирпичик Тани", и за­вершить то, что ты тогда не завершил.

- Что именно я должен сделать? - спросил я. поскольку Лин ненадолго замолчала.

- Ты должен вернуться в прошлое и исчерпать свои чув­ства. перестроив ситуацию таким образом, чтобы вместе с ними изменился и кирпичик, который лег в здание твоей мо­дели мира.

- Что значит перестроить ситуацию? - спросил я. - Я должен изменить события прошлого, представив, что все происходило не так?

- Нет, этого не требуется, хотя в некоторых случаях для гармонизации модели мира действительно используется тех­ника "плетения нити", то есть изменения прошедших собы­тий или добавления к своему прошлому новых, реально не имевших место воспоминаний. Эта техника во многом близка к медитациям 'воспоминаний о том, чего не было", но сейчас нам не нужно изменять обстоятельства твоей жизни. Тебе бу­дет достаточно пересмотреть их уже не глазами романтично­го и наивного школьника, а с точки зрения человека, сле­дующего по пути воинов жизни. Так ты изменишь содержа­ние кирпичика, убрав из него вредное для тебя обобщение о лживости и опасности женщин. Войди в состояние "первого кирпичика Тани".

Со вздохом я подчинился. Пережитые ощущения были слишком неприятны, и что-то во мне (наверное, моя "темная' сторона) отказывалось возвращаться в прошлое. Но. видимо. массаж, так умело выполненный моей подругой, вселил в ме­ня новые силы. и я, войдя в медитацию воспоминаний, спус­тился по нити жизни и вновь проник в пространство нужного кирпичика. Боль. обида и разочарование, обрушившиеся на меня. были так сильны, что я не сразу вспомнил, зачем я здесь нахожусь, и что я должен сделать.

- Проживи свои чувства и приведи их к логическому за­вершению. - услышал я голос Лин.

- Как это сделать? - хотел я спросить, но голос меня не слушался, и. боясь, что слова выведут меня из нужного со­стояния. я так и не смог произнести свой вопрос.

Словно отвечая на мои мысли, кореянка заговорила ров­ным монотонным голосом, в особой манере Учителя.

- Душевная боль бывает сильнее боли физической, - го­ворила Лин. -Ты знаешь, что воин жизни не пытается бороть­ся с физической болью, не отрицает ее и не делает вид. что ее не было и больше не будет. Если воин жизни испытывает фи­зическую боль. он принимает ее. как должное, зная. что он способен контролировать ее и управлять ею до тех пор. пока она не исчезнет, полностью изжив себя и не оставив следа, Точно так же ты должен поступить со своей душевной болью.

Несколько лет назад ты столкнулся с тем. что ты считал обманом со стороны девушки, которую любил. Неопытный школьник, каким ты был в то время, мог найти лишь един выход справиться с болью - забыть о ней, превратив в опыт, из которого он извлек ложное заключение, что женщины опасны, потому что они причиняют боль. Теперь ты - даос, и ты знаешь, что в мире нет однозначных решений, и сейчас

ты. вернувшись к прошлой боли. должен избрать другой спо­соб справиться с ней и извлечь из нее иные выводы. Какие -решать тебе самому.

Я пытался последовать совету Лин. но что-то мне меша­ло. Хотя я действительно был иным, мне казалось, что, вер­нувшись в прошлое, я обрел свое прежнее мироосознание. Мой нынешний опыт относился, скорее, к личности сторон­него наблюдателя, но он находился вне ситуации.

- Не пытайся думать. - вновь заговорила кореянка. - Я уже говорила тебе. что кирпичики модели мира формируются на основе чувств, а не мыслей. Размышляя, ты не можешь из­менить свои чувства. Их могут изменить лишь воля и осозна­ние.

В моей душе словно рухнула какая-то плотина.

- Мужчина не станет плакать из-за обманувшей его де­вицы. - услышал я откуда-то издалека свой собственный, бо­лее молодой и звенящий от напряжения голос.

Я понимал, что эти слова отражают очередную неверную установку, принадлежащую еще одному искаженному кирпи­чику моей модели мира. Я был свободен в своем выборе. Те­перь я знал. что нет ничего унизительного в том. чтобы пла­кать от душевной боли.

Слезы градом полились у меня из глаз. Судорожно всхлипывая и буквально сотрясаясь от рыданий, я оплакивал свою первую несостоявшуюся любовь и свое первое огромное разочарование. Незаметно для себя. я сдвинулся вперед по нити жизни, переместившись в связанный с предыдущим но­вый искаженный кирпичик моей модели мира, который Лин назвала бы 'вторым кирпичиком Тани".

В нем я вновь испытал уже иную боль. узнав, что Таня погибла мучительной насильственной смертью. На сей раз это была боль отчаяния и бессилия, боль раскаяния и жгучего стыда. Я понял, какие обобщения содержались в этом втором кирпичике. Хотя Таня была ни в чем передо мной не винова­та. она. даже мертвая, ухитрилась причинить мне еще более сильные страдания. Если раньше в моем опыте женщина могла лишь обмануть меня. то теперь я знал. что она может еще и умереть, навсегда лишив меня возможности увидеть ее еще раз, испытать облегчение, попросив прощения за свои ошибки. Танина смерть была необратимым завершением все­го. что между нами было. Она ранила меня еще больнее, чем ее воображаемый обман. Тогда я тоже не плакал. Я не хотел плакать из-за женщин. Я больше не хотел страдать из-за них.

Слезы лились, опустошая мою душу. и вместе с ними ме­ня оставляли боль и печаль. Что-то, что я мог бы, хотя и не со­всем точно, назвать волей, стержнем самоосознания, сфор­мированного во мне учением Спокойных, заполняло образо­вавшуюся пустоту новой интерпретацией происшедшего.

Хотя это казалось мне ужасным, я был счастлив. Мои от­ношения с Таней представились в новом свете. Теперь я пом­нил не боль, а радость наших первых встреч, волнение от первых поцелуев, нестерпимое желание, охватывающее меня от ее смелых ласк. Мне повезло встретить удивительную и прекрасную девушку. Она действительно любила меня и не хотела меня предавать. Нас разлучили обстоятельства, но в этом не было нашей вины, и сейчас, будучи воином жизни, я знал. как бороться с обстоятельствами и как терпеть душев­ную боль. Горечь разлуки ничего не значила по сравнению со счастьем наших встреч, с радостью, которую мы оба достав­ляли друг другу. Нам было хорошо вместе, и это было главное. Все остальное я смогу пережить.

Я буквально физически чувствовал, как меняется кирпи­чик моей жизни. Он менял свою форму и содержание, приоб­ретая гармоничные и жизнеутверждающие черты. Теперь я знал. что женщины, как и сама жизнь, могут дарить и ра­дость и боль. но лишь моим выбором было. что предпочесть. что черпать из окружающего мира - удовольствие или печаль. наслаждение или отчаяние и страх.

Я вытер слезы и. как мне показалось, с блаженной улыб­кой идиота взглянул на мою возлюбленную.

- Ты не поверишь, но я счастлив. - сказал я.

- Так и должно быть, - улыбнулась Лин.

ГЛАВА 12


В течение нескольких дней мы работали над перестрой­кой искаженных кирпичиков моей модели мира. возникших на основе травмирующих воспоминаний, связанных с жен­щинами.

Лин показала мне много новых и исключительно инте­ресных способов гармонизации моделей мира, связанных как с учением о "'духовных воинах, городах и крепостях", так и с различными медитациями и психотехниками.

На практике общения с "'камнями пирамиды я смог убе­диться в том. что мое отношение к ним стало гораздо более сердечным и искренним. Исчезли сдерживавшие меня внут­ренние барьеры, необоснованные иррациональные страхи и ощущение искусственности моих чувств. Я был откровенно горд своими успехами, когда Лин буквально ошарашила меня следующим заданием.

- Тебе удалось выправить некоторые искаженные кирпи­чики твоей модели мира, - сказала она, - но ты так до сих пор и не избавился от не совсем приятных чувств, сохранившихся у тебя по отношению к Ане и. особенно, к Веронике.

- И что я должен сделать? - поинтересовался я.

- Тебе придется отыскать их. полюбить и вступить с ними в интимные отношения. - явно наслаждаясь моими реакция­ми. с ехидной усмешкой заявила кореянка.

- Ты это серьезно? - опешил я.

- А разве я бываю несерьезной? - в свою очередь спросила Лин.

К заданию отыскать Веронику и Аню и сделать их свои­ми любовницами я отнесся без особого энтузиазма, особенно в отношении Вероники.

Препятствием в моих отношениях с Аней стало как чув­ство вины перед ее погибшей подругой, хотя я прекрасно по­нимал, что моя верность ей была никому не нужна и ничего не могла изменить, так и смущение, которое вызывало во мне ее слишком агрессивное и наступательное поведение в отно­шении меня. Аня была на несколько лет старше и уже имела богатый сексуальный опыт.

В то время как в ее поведении откровенно доминировали чувственность и сексуальность, то есть в первую очередь это была женщина тела, во мне. как во многих юношах того вре­мени. воспитанных на книгах, в которых основной акцент в отношениях между мужчиной и женщиной делался на эмо­циональном влечении и духовной близости, эмоционально-интеллектуальная направленность в то время превалировала над чисто сексуальным влечением.

Естественно, что меня возбуждали красивые девушки, но мне хотелось видеть в женщине еще и живой ум. и доброе и отзывчивое сердце. Мне хотелось, чтобы мой первый сексу­альный контакт с женщиной основывался именно на любви. на взаимном эмоциональном и физическом влечении. Мне было неприятно чувствовать себя обычным самцом, откли­кавшимся на призыв сексуально озабоченной самки, тем бо­лее. если она пыталась полностью взять на себя лидерство в наших отношениях, отводя мне лишь роль пассивного соуча­стника.

Аня, как профессиональный ухажер, водила меня в кафе и рестораны, первая обнимала меня и делала недвусмыслен­ные намеки, но я. не вступая с ней в открытый конфликт, ос­тавался тверд в своих принципах и не поддавался соблазну. несмотря на то, что моя плоть самым недвусмысленным об­разом откликалась на ее призывы.

На интуитивном уровне я. даже не имея еще достаточно­го опыта в отношениях с женщинами, чувствовал, что в по­пытках Ани заполучить меня главную роль играла не любовь. а желание раскусить этот крепкий орешек, который в свое время привлек внимание ее подруги и. одновременно, сопер­ницы в борьбе за сердца мужчин.

Зная. что я собирался заниматься любовью с Таней. Аня болезненно воспринимала мое сопротивление, опять-таки не из любви ко мне, а. скорее, из уязвленного самолюбия. То, что я видел все это. создавало у меня нарастающее чувство не­ловкости по отношению к Ане. Мне было неудобно отказывать ей в том. чего она так хотела, но уступить ей означало предать что-то очень важное в моей душе.

Убедившись, что, что бы она ни делала, это не срабаты­вает, Аня сама прекратила наши встречи. Мне врезалась в память ее последняя фраза, которую она произнесла с обидой

и презрением:

- Если захочешь стать мужчиной, приходи.- бросила она. Кстати, подобные ситуации - явление довольно распро­страненное. В прежние времена конфликт между телом и сердцем, то есть между сексуальностью и эмоциональностью чаще наблюдался у эмоциональных, романтически настроен­ных девушек или женщин, вступающих в любовную связь с чувственными и опытными мужчинами, и нередко он стано­вился причиной женской фригидности, иногда даже на всю оставшуюся жизнь.

Женщина, чья еще не разбуженная и не осознаваемая ею чувственность могла быть задействована лишь через эмоцио­нальную сферу, испытывала отвращение и страх, поскольку мужчина действовал с незнакомых и непонятных ей. а потому вызывающих отвращение и страх позиций. Все происходило совсем не так. как это не раз проигрывалось в ее романтиче­ском воображении, и это несоответствие реальности фанта­зиям, то есть ее ограниченной модели мира. становилось причиной психических травм.

Женщины, чья половая жизнь началась столь неудачно, даже имея впоследствии много мужчин, часто на эмоцио­нальном уровне продолжали оставаться "девственницами", ожидая от каждого нового мужчины, что он-таки станет тем самым рыцарем, который разбудит ее тело и душу в соответ­ствии с ее подростковыми романтическими представления­ми. Каждая новая неудачная попытка загоняла ее все глубже и глубже в пучину закомплексованности, и она. верная своим принципам, начинала произносить столь любимые дамами фразы о том. что "настоящие мужчины перевелись" и 'рыцарей теперь уже не встретишь", не задумываясь о том, что столь близкий их сердцу образ средневекового рыцаря, то есть настоящего мужчины, распевающего серенады под ок­нами и достающего уроненную дамой перчатку из клетки со львами настолько далек от реальности, что лучшим лекарст­вом от этой иллюзии было бы провести пару часов наедине с этим существом, не имеющим, по европейским средневеко­вым традициям, обыкновения мыться, считающим высшей добродетелью проявление дикой мужской агрессивности в разборках, кто более крутой, он или тупой козел Джон из Йор­ка. и чья романтическая настроенность по отношению к женщинам являлась лишь формой сублимации сексуальных желаний, которые католическая церковь считала греховными и порочными, и которая исчезала после того. как сексуаль­ный голод оказывался удовлетворенным. К сожалению, под­линные рыцари действительно перевелись, и прекрасные да­мы. не имея возможности сравнивать, традиционно продол­жают питать несбыточные иллюзии по поводу их воображае­мых достоинств и проклинать никчемных современных муж­чин.

В последние годы последствия сексуальной революции проявляются все более ярко. и теперь ситуация изменилась. Теперь не только невинные девушки становятся невольными жертвами опытных мужчин, но все чаще романтически на­строенные мальчики имеют свой первый сексуальный опыт с женщиной более старшей, опытной и чувственной.

Мы снова сталкиваемся с конфликтом тела и сердца. сексуальности и эмоциональности. Юноши, чувственность которых элементарно пробуждается через эмоциональность. и которые, при правильном подходе, могли бы продемонстри­ровать великолепные сексуальные возможности, оказывают­ся жертвами чувственных и опытных подруг, которые, не по­лучив на свои агрессивные ласки мгновенного отклика, бук­вально "кастрируют" мужчин, выражая им свое разочарова­ние и пренебрежение. Травма, нанесенная юноше в таком важном вопросе, еще больше затрудняет возможность его эмоциональной "раскрутки", и если травмирующий опыт впо­следствии повторится, он может стать даже причиной импо­тенции.

Именно поэтому знание даосских классификаций типов мужчин и женщин и умение взаимодействовать с каждым из типов так. чтобы общение или сексуальные контакты с ним были удовлетворяющими и плодотворными, без конфликтов и взаимных травм и обид. так важно для современного чело­века.

"Спокойные" с детства равномерно развивали у членов клана качества всех стихий - воды, огня. земли, воздуха и де­рева. и также планомерно воспитывали их чувственность, эмоциональность и интеллект. Вступая в сексуальную связь с партнером даже девственник, воспитанный надлежащим об­разом. знал, какую часть своего "я" он должен задействовать для того, чтобы контакт стал взаимоудовлетворяющим. На чувственность он откликался чувственностью, на эмоцио­нальность - эмоция-ми, на интеллектуальные изыски - гибко­стью своего ума. Если бы я во время своих первых контактов с

девушками обладал подобными знаниями, мне не пришлось бы сейчас разыскивать Веронику и Аню. чтобы исправить ошибки, совершенные когда-то и внесшие искажения в мою модель мира.

Аня, несмотря на свою настойчивость, никогда не пыта­лась причинить мне вред. и я не испытывал к ней отрица­тельных чувств. С Вероникой все было по-другому. Встречи с ней оставили во мне взрывчатую смесь ненависти и отвра­щения. которую мне с помощью техник управления эмоциями удавалось подавить, но полностью избавиться от неё я не мог.

Я вспоминал ее наглые высокомерные манеры, злоб­ность самовлюбленной шлюхи, любящей натравливать муж­чин друг на друга и уверенной, что каждый из них сочтет за честь умереть ради сомнительной возможности обладать ее телом, Я до сих пор чувствовал ужас. пережитый мной, когда дог. перепрыгнув забор, бросился на меня и повалил на зем­лю. Было чудом, что я остался жив и даже не искалечен, и эта маленькая сучка действительно была готова пойти на убий­ство только из-за того. что я не захотел с ней переспать, и она проспорила бутылку коньяка.

При мысли о том. что я должен найти Веронику и за­няться с ней любовью, меня чуть не затошнило, но дело есть дело. и я должен был выполнить задание Лин. В глубине души я понимал, что кореянка права, что я действительно должен избавиться от травм, не позволяющих мне полностью рас­крываться в отношениях с женщинами, но Вероника не ста­новилась от этого более желанной.

Вздохнув и стараясь не думать о том. что меня ожидает. я отправился по адресу, который Вероника когда-то продик­товала мне по телефону, выдумав историю, что должна сроч­но поговорить о моей маме.

Хотя прошло немало времени, я легко отыскал дом. еще более обветшавший с тех пор. Рама. высаженная мной. была на месте, и я усмехнулся, вспоминая, как я, насмерть перепу­ганный. выскакивал в окно.

Я позвонил в дверь. Изнутри послышались неторопли­вые шаркающие шаги. Мне открыла пожилая усталая жен­щина.

- Простите. Вероника здесь живет? - спросил я.

- Не знаю никакой Вероники,- недовольно ответила женщина. - Это моя квартира.

Я выяснил, что когда-то квартиру сдавала дочь этой женщины, которой сейчас нет в городе, и узнать что-либо о квартирантах, живших здесь несколько лет назад, просто не­возможно.

По-правде говоря, у меня камень с души свалился. Я ре­шил начать с Вероники, чтобы побыстрее покончить с самой неприятной частью задания. Кроме того. у меня была хоть какая-то информация о ней. Аня. подобно Тане. всегда сама звонила мне и назначала встречи. Я не представлял, где ее искать. Возможно, подобные игры в таинственность достав­ляли девушкам удовольствие, и в то время среди определен­ного типа дам они были в ходу, но мне это задачу не облегча­ло.

Решив про себя, что Вероника, наверняка, как и дочь той женщины, уехала из Симферополя, я почувствовал облегче­ние и приступил к поискам Ани.

В книге "'Тайное учение даосских воинов"' я уже расска­зывал. как мои друзья и ученики время от времени перево­площались в сыщиков, помогая мне обнаруживать слежку и выпутываться из столкновений с бандитами. Подобное про­ведение досуга всегда вносило в их жизнь свежую струю, и мои ученики с энтузиазмом согласились вновь поиграть в де­тективов. тем более, что объектом поиска была красивая мо­лодая женщина.

Живи я в то время в Москве или Ленинграде, шансы оты­скать Аню. фамилию которой я тоже. кстати, не знал. были бы почти нулевыми. Но у Симферополя было одно преимуще­ство - "Пушкарь" или Пушкинская улица - центральная пеше­ходная улица города, по которой рано или поздно отправлял­ся гулять любой обитатель столицы Крыма, способный само­стоятельно передвигаться.

Пост наблюдения я установил около "Черной аптеки" -той самой, где когда-то я впервые увидел Учителя. Дежурив­шие по двое с утра до одиннадцати ночи ученики, вооружен­ные словесным портретом Ани. сменялись каждые два часа.

Завидев подходящую под описание красотку, один из учеников должен был подойти и спросить:

- Извините, вы случайно не Аня?

Если на лице девушки, отрицавшей, что ее так зовут, по­являлось смущение или подозрительная нервозность, другой ученик должен был незаметно проследить за ней. выяснив, где она живет. Затем уже я занимал пост у ее подъезда, или выясняя в разговорах с соседями, как зовут нужную мне кра-

сотку, или поджидая, пока она сама не появится во дворе.

Аня оказалась четвертой подозрительной девушкой, ка­тегорически отрицавшей, что ее так зовут. Ученик довел ее аж до новостроек Новоромановки. Гордый своими детектив­ными талантами, он сообщил мне. что предполагаемая Аня обитает в квартире вместе с большой черной собакой, и что к ней периодически приезжает на машине представительный мужчина средних лет. который иногда остается ночевать.

Мысленно я поблагодарил скучающих на скамейках ба­бушек. знающих все и про всех, и всегда готовых поделиться информацией просто из любви к искусству.

Ученик отправился дежурить у подъезда, я должен был подъехать чуть позже с тем. чтобы он указал мне на девушку, если она вдруг появится на улице. Не было никакой гарантии. что в этот раз нам повезет больше, чем с тремя предыдущими кандидатками.

Заворачивая за угол при подходе к нужному дому, я не­ожиданно. буквально нос к носу столкнулся с Аней. Эта столкновение ошеломило нас обоих. На лице девушки отра­зилась целая гамма чувств - радость, удивление, недоверие, и ее эмоциональный настрой передался и мне. стирая всю не­ловкость наших прошлых отношений.

- Милая, я пришел к тебе. чтобы стать мужчиной,- сказал я, вспоминая, как мы прощались.

Анино лицо исказила странная гримаса. Казалось, еще мгновенье - и она заплачет, выплескивая переполнявшие ее чувства, но она сдержалась. Быстро повернув голову направо и налево, она осмотрелась, убеждаясь, что поблизости нет знакомых, потом с глубоким вздохом, почти стоном, схватила меня за руку. и. плотно зажав ее под мышкой, быстрым ре­шительным шагом почти поволокла меня к дому.

С огромным удовольствием я отметил, как при виде этой сцены вытянулось лицо ученика, ожидающего меня у подъез­да. Незаметно для своей спутницы я дал ему знак уйти.

Мы взбежали вверх по лестнице. Аня торопливо повер­нула ключ в замочной скважине, и огромная черная собака бросилась к нам. подпрыгивая от радости и ласкаясь.

Схватив несчастного пса за ошейник, Аня безжалостно запихнула его в ванную комнату и заперла дверь, а потом ри­нулась ко мне. все еще стоящему в прихожей. Она торопи­лась. словно не веря. что все это происходит на самом деле. Я "стал мужчиной" прямо тут. в прихожей, на полу, на коврике у входной двери.

Падая, мы даже не заметили, как опрокинули вешалку, и оргазм настиг нас три раза еще до того, как мы полностью ос­вободились от одежды. В этот момент мне было не до даосско­го секса.

Когда радость встречи слегка исчерпала свои резервы, и мы оказались способны просто поговорить, я поставил на ме­сто вешалку, и как следует познакомился с освобожденной из заточения черной собакой, оказавшейся довольно ревнивой по отношению к хозяйке и откровенно обиженной на то, что Аня на какое-то время предпочла меня ей.

Мы приняли душ. смывая пот и налипшую с пола грязь, и отправились пить чай в маленькую кухню небольшой двух­комнатной квартиры. Аня рассказала мне, что эту квартиру снимает для нее один ухажер - богатый человек, занимающий важный пост и к тому же большой друг аниного отца. Отец был во многом обязан этому человеку, и именно по просьбе отца Аня согласилась стать его любовницей. Отчасти она по­шла на это из-за типичного для большинства симферопольцев квартирного вопроса.

Отец хотел, чтобы его квартира досталась аниной сестре, а Аню прописал в бабушкину однокомнатную. Бабушка уми­рать не собиралась, и, удрученная своим безрадостным суще­ствованием. девушка отнеслась к идее завести богатого по­кровителя философски - без особой радости, но и не рыдая от угрызений совести.

Аня рассказала, что ее друг очень ее любит, но в сексу­альном плане у них жизнь никак не ладится.

- Он совсем не возбуждает меня. - объяснила она. - и. ви­димо, поэтому мне тоже не удается его завести. Фактически, несмотря на все мои старания, он остается импотентом. По-настоящему между нами так ни разу ничего и не было. Он хо­роший человек, и мне жаль его. Мне бы хотелось, чтобы у нас все было нормально, но, увы, природу не победишь.

Аня помолчала, погрузившись в свои невеселые мысли, и вдруг встрепенулась.

- Ой, тебе уже давно пора уходить, - воскликнула она. - Иван может появиться с минуты на минуту.

- Я умею побеждать природу. - сказал я. - Если ты дейст­вительно хочешь наладить вашу сексуальную жизнь, я могу помочь, Но для этого я должен встретиться с вами обоими.

- Ты что. действительно можешь помочь? - не поверила

Аня.

- А зачем мне тебя обманывать? - удивился я. - Надеюсь, ты заметила, что я слегка подрос после нашей последней встречи и не очень напоминаю застенчивого школьника.



Какое-то новое чувство промелькнуло на анином лице. Я понял, что только сейчас она отдала себе отчет в том, что с тех пор. как мы расстались, действительно много воды утек­ло, и я здорово изменился.

- Ладно, я устрою вашу встречу,- сказала она.

Прежде, чем встретиться с Иваном, я еще раз посетил Аню. На этот раз нам уже удалось добраться до кровати, и по­том. наслаждаясь заслуженным отдыхом, я рассказал ей о возможных причинах импотенции и о даосских методах ее лечения.

Благодаря методикам лечения Спокойных, которые я уз­навал от Учителя, я приобрел в Симферополе довольно об­ширную клиентуру. Я практически всегда лечил бесплатно, мне было просто приятно помогать людям, заодно осваивая на практике приемы, показанные мне Ли. Лечение помогало, и я приобрел устойчивую репутацию знахаря. Я рассказал о некоторых случаях из моей практики Ане. чтобы она могла спланировать, как лучше представить меня Ивану.

Аня рассказала ему все обо мне - о том, как мы познако­мились. как ей так и не удалось меня соблазнить и даже о на­ших последних встречах, когда мы. наконец, стали любовни­ками.

Иван оказался действительно умным и рассудительным человеком. Он воспринял рассказ девушки спокойно, пони­мая. что коль скоро он сам неспособен удовлетворить ее в сек­суальном плане, пусть уж лучше она решает свои проблемы, не обманывая его и по-прежнему продолжая поддерживать их отношения.

К идее попробовать решить с моей помощью их сексу­альные проблемы Иван отнесся с энтузиазмом. Импотенция всегда была одним из самых тяжких испытаний для мужчи­ны. и я прекрасно понимал, что день за днем находясь рядом с волнующим телом Ани, лаская его, и не имея возможности вкусить плоды наслаждения, он должен был испытывать по­истине танталовы муки.

Для разговора мы собрались на кухне, традиционно по­пивая чай и закусывая его всевозможными сладостями.

Я предложил Ивану ряд даосских упражнений по укреп­лению мужской силы - с тестикулами, с анальным отверсти­ем, медитации и психофизические упражнения. Затем я про­вел ему сеанс иглоукалывания и научил, как самостоятельно прижигать полынной сигаретой нужные точки. Ум и искрен­няя заинтересованность Ивана дали мне понять, что для че­ловека такого склада излечение не станет тяжелой пробле­мой.

Затем я принялся показывать им некоторые элементы "спящей собаки", начиная с "игры крабов" и "плавания рыб" -техники обласкивания рук.

Я демонстрировал эту технику на Ане, и, наблюдая, как она реагирует, заводясь, как безумная, от простых прикосно­вений пальцев. Иван. напрочь позабыв о своей импотенции. возбудился, как подросток, украдкой разглядывающий порножурнал.

Затем он начал сам выполнять с Аней те же упражнения, и я с удовлетворением увидел, как на сей раз они оба заводят­ся друг от друга.

- Ладно, вы тут поупражняйтесь, а я пока пойду посмот­рю телевизор,- сказал я. плотно притворил за собой дверь и, посмеиваясь, отправился в комнату с чувством исполненного долга.

Я действительно включил телевизор и отыскал какой-то более или менее сносный фильм. Я смотрел его. потягивая кофе. чашечку которого я предусмотрительно захватил с со­бой, и с интересом прислушиваясь к звону посуды, ударам и скрипу раскачивающегося кухонного стола и возбужденным протяжным стонам, доносящимся из-за стены.

Результат превзошел все самые смелые ожидания аниного покровителя, и. вдохновленный, он великодушно разрешил нам продолжать наши встречи, желая лишь время от времени получать новые уроки техник даосского секса.

К чести Ивана надо сказать, что он. восстанавливая нормальное функционирование своих половых органов, не полагался только на вдохновение и с похвальной регулярно­стью выполнял все данные мной рекомендации. И, хотя в дальнейшем проблем у него не возникало, мы все же продол­жали время от времени встречаться втроем, я показывал но­вые техники ласк, и он. наблюдая, как я ласкаю его любовни­цу, возбуждался до самых невероятных пределов, гораздо сильнее, чем просто с ней наедине.

Иван снял для наших встреч с Аней отдельную квартиру,

которую оплачивал вскладчину с несколькими своими друзь­ями, также нуждавшимися в любовном гнездышке, где они могли отдохнуть со своими подружками от семейного счастья.

Меня радовало, что отношения Ани и Ивана по мере улучшения их сексуальной жизни становились все лучше и лучше. Опыт с Аней многому научил меня. Я уже начинал по­нимать. как важно для человека иметь многих и разнообраз­ных партнеров. Я никогда не смог бы дать Ане то, что давал ей Иван. и он никогда не дал бы ей то, что она получала от меня. Только со мной или только с ним она не была бы счаст­лива.

Наш тройственный союз оказался подарком судьбы для всех нас.

Если бы Иван не имел за плечами богатого жизненного опыта и не оказался достаточно мудр, чтобы найти правиль­ное решение проблемы любовного треугольника, а принялся, следуя типичным для европейской морали реакциям, щедро швырять камни упреков и обвинений в Аню и в меня. крича, что все женщины - предательницы и шлюхи, это не принесло бы пользы никому, и окончательно бы ухудшило его сексу­альных потенциал, если в тот момент вообще было возможно его ухудшить.

Жизнь подтверждала мудрость даосизма.

ГЛАВА 13

За тренировками и встречами с Аней я как-то совсем за­был о Веронике. Перспектива снова встретиться с ней и, тем более, переспать, была мне достаточно отвратительна, так что произошло нечто вроде вытеснения мыслей о необходи­мости выполнить это задание, и. поскольку Лин больше не напоминала мне об этом. я решил, что судьба ко мне благо­склонна, и об этом этапе обучения женщиной я могу благопо­лучно забыть. Однако жизнь распорядилась иначе.

Весь город готовился к традиционной осенней ярмарке, приуроченной к седьмому ноября. Конечно, эта ярмарка не шла ни в какое сравнение со знаменитой ярмаркой в Севилье. но для крымчан она была не менее важным мероприятием.

На площади возводили ярко разукрашенные торговые павильоны, шла подготовка к народным гуляньям, кустари заготавливали впрок всевозможные поделки, устанавлива­лись жаровни для шашлыков, плова и разных национальных блюд.

Ярмарка продолжалась два дня. субботу и воскресенье, и за эти два дня снмферопольцы должны были запастись на всю зиму дешевой картошкой, морковкой, соленьями и про­чими разносолами.

Народ плясал, пил. гулял, веселился и. с запасливостью предусмотрительного хомяка, мешками тащил в дом дары полей.

Я, если исключить выпивку, занимался тем же самым, активно включаясь в общее веселье, и с живым интересом бродил по ярмарке, слушая музыку, разглядывая павильоны и принюхиваясь к ароматам кухонь народов СССР, прикиды­вал, чего бы еще такого попробовать.

Симферопольская ярмарка, с детства ставшая важной частью моей жизни, наряду с восторженными и радостными чувствами, неизменно отзывалась у меня в душе смутной тревожной грустью. Она была своеобразным рубежом, по­следним всплеском активности и веселья перед наступлением

долгой и унылой зимы. С ярмаркой уходили последние, ино­гда по-летнему теплые дни крымской осени, и вместе с ними уходил в прошлое очередной этап моей жизни.

Шел последний день ярмарки, когда покупательский ажиотаж достигал апогея, и у меня просто не оставалось вре­мени размышлять о связанных с приближением зимы душев­ных переживаниях.

Я бодрым аллюром курсировал между ярмаркой и домом с закинутыми на плечи мешками овощей и фруктов. Мать. для которой осенние заготовки оказывались гораздо более важным событием, чем для Рокфеллера приобретение новых и исключительно доходных нефтяных месторождений, пре­бывала в состоянии крайнего возбуждения и громовым ко­мандирским голосом отдавала все новые распоряжения, ко­торые я должен был исполнить как минимум со сверхзвуко­вой скоростью.

Под громовые раскаты хорошо поставленного голоса Александры Авериновны я скинул с загривка огромный ме­шок с картошкой, и. отирая пот со лба, тут же бодрой рысцой потрусил обратно к чадящему разгулу ярмарки. К счастью, основная часть работы была выполнена, и оставалось купить какую-то мелочь. Сокращая путь. я двинулся наискосок через парк Тренева, лавируя среди толпы озабоченных, нагружен­ных покупками граждан. Я как раз собирался обогнать де­вушку. шедшую впереди меня с тяжелой авоськой, набитой картошкой, как вдруг ручка авоськи оторвалась, и картошка посыпалась на землю.

Пытаясь подхватить оторвавшийся край другой рукой. девушка резко развернулась, и, наткнувшись на меня, выро­нила авоську и оказалась прямо в моих объятиях.

Наградив меня убийственным злобным взглядом, она начала было какую-то малолестную для меня фразу и осек­лась на полуслове. Мы с Вероникой ошеломленно уставились друг на друга, и я прочел в ее глазах пришедшее на смену зло­сти узнавание, в свою очередь сменившееся черной ненави­стью, смешанной с испугом.

Когда я понял, кто передо мной. все неприятные воспо­минания. ненависть и отвращение, так долго хранившиеся в моей душе, вдруг испарились словно по мановению волшеб­ной палочки.

Я не знал, чему я был обязан столь неожиданным пово­ротом сюжета - судьбе или личной силе. Для меня несомнен­ным было одно: эта встреча не была случайной. Она должна была произойти, хотел я того или нет. потому что это был не­обходимый этап обучения. Я вспомнил, что с Аней я столк­нулся почти так же, неожиданно и нос к носу. Теперь, когда работа с Аней была завершена, судьба привела в мои объятия Веронику. В такой ситуации я не мог цепляться за старые детские чувства и обиды. Я готовился стать воином жизни, и я должен был действовать, как даос.

Все эти мысли промелькнули у меня в голове буквально в доли секунды, и. честно говоря, хотя я и решил действовать, как даос. я не имел ни малейшего представления, что должен делать даос в подобном положении. Поскольку ничего путного мне в голову так и не пришло, я, на всякий случай покрепче сжав ее запястья, попавшие мне в руки во время столкнове­ния, поцеловал в щечку сочащуюся ненавистью, как буль­терьер при виде волка, девушку.

Вероника ошалело отпрянула, ее руки напряглись в по­пытке вырваться из захвата, и я едва успел заблокировать подъемом вверх согнутой ноги яростный удар коленом, на­правленный мне в пах. Казалось, она находится на грани ис­терики.

Я понял, что памятуя о мучительной смерти когда-то на­травленного на меня дога. девушка собирается дорого про­дать свою жизнь, и будет сопротивляться до последнего.

В попытке обезопасить себя. я резко присел, выполнив технику "прыжок с камня", и одновременно завел ее руки за спину. Сомкнув кольцо рук у нее под ягодицами, я резко вы­прыгнул вверх, прижимая ее к себе и лишая таким образом возможности размахивать конечностями с целью нанесения мне тяжелых телесных повреждений.

Туфелька, свалившись с ноги Вероники, покатилась по асфальту, и я понял, что она сейчас завопит, как пожарная сирена.

- Успокойся! Я тебя не трону! - скороговоркой начал объ­ясняться я, надеясь предотвратить ее вопль. - Я был малень­ким и глупым. Я не знал, что такое женщина. Ты



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет