Книга первая. Nature morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя 17 Введение. Что такое nature morte



жүктеу 7.75 Mb.
бет24/55
Дата02.04.2019
өлшемі7.75 Mb.
түріКнига
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   55

296


ПРИМЕЧАНИЯ

образов молодых людей Гоголь любил называть щелкоперами, и говорил, что они большей частью незнакомы с чортом потому, что сами для него вовсе неинтересны, и он их оставляет самим себе без всякого внимания со своей стороны, в полной уверенности, что они не уйдут и сами от него. - "Разве, разве, - прибавил он, - когда-нибудь он спрячет у них перчатку, и они долго потом ее ищут; вот все проделки его с ними"». (В. Вересаев. Гоголь в жизни. С. 394.)

234 Н.В. Гоголь - В.А. Жуковскому. Пб., 10 сентября 1831 г. / Переписка Н.В. Гоголя в 2 тт. Т. 1. М.: Художественная литература, 1988. С. 150-151.

235 Ср.: «Христианское средневековье всерьез предавалось исчислению количества чертей. В "Диалоге о чудесах" Цезария Гайстербахского сообщается, что однажды черти так плотно набились на хорах церкви, что мешали пению монахов». Или: «Ясно, что пронырливость этих созданий так же необычайна, как их количество. Цистерианский аббат Рихальм, закрыв глаза, узрел их вьющимися вокруг наподобие плотного облака пыли и сумел оценить их численность. Мне известны два варианта оценки, которые, однако, сильно разняться между собой. Согласно одному, чертей было 44 635 569, согласно другому - одиннадцать миллиардов». (Э. Канетти. Масса и власть. М.: Ad Marginem, 1997. С. 51, 52.) В другом месте несколько иные подсчеты: «...1111 легионов, в каждом из которых было по 6666 демонов, или, согласно подсчетам, сделанным в XVI веке врачом Иоганном Виром, в общей сложности 7 405 926 сатанинских приспешников». (Р. Мюшеб-ле. Очерки по истории дьявола. М.: НЛО, 2005. С. 42.)

Для Гоголя чертом может оказаться не только немец, но и всякое вредное мельчайшее существо (весь класс паразитов от комара и клопа до клеща). Башляр убедительно показывает, как в сознании ведущих романтиков, например Шлегеля, идея хаоса пересекается с идеей демонизации природы. Есть субстанция зла, или, в гоголевском языке, субстанция чертовщины, и в ней все зло: восприятия, чувства, запахи и цвета, размеры и количество.

236 С. Къеркегор. Страх и трепет. С. 219.

237 Переписка Н.В. Гоголя в 2 тт. Т. 2. С. 197.

238 Тема черта оказывается перекрестием наиболее влиятельного литературного мимесиса конца XIX - начала XX века. После Гоголя сначала Достоевский вводит черта (и «бесов»)

297

ПРИМЕЧАНИЯ



в качестве полноценных литературных персонажей, затем Ф. Соллогуб, А. Белый, наконец, М. Булгаков. Над метафизической доктриной черта трудятся Д. Мережковский, В.В. Розанов и Я.Э. Голосовкер.

В. Набоков попытался раз и навсегда определить место чертовщины в гоголевской литературе. Так, он предупреждает нас об этой ослабленной, отовсюду уязвимой «плоти» Гоголя, а именно в этом следует искать причину его смертных страхов. Вот как представлен им собственный психомиметический контакт с «телесным гением» Гоголя: «...есть что-то до ужаса символическое в пронзительной сцене, когда умирающий тщетно пытался скинуть чудовищные черные гроздья червей, присосавшихся к его ноздрям. Мы можем вообразить, что он чувствовал, если вспомним, что всю жизнь его - донимало отвращение ко всему слизистому, ползучему, уверт-' ливому, причем, это отвращение имело даже религиозную л подоплеку. Ведь до сих пор не составлено научное описание -<: разновидностей черта, нет географии его расселения; здесь : можно было бы лишь кратко перечислить русские породы. Недоразвитая, вихляющая ипостась нечистого, с которой в < основном общался Гоголь, - это для всякого порядочного русского тщедушный инородец, трясущийся, хилый бесенок с жабьей кровью, на тощих немецких, польских и французских ножках, рыскающий мелкий подлец, невыразимо гаденький. 1 Раздавить его - и тошно и сладостно, но его извивающаяся черная плоть до того гнусна, что никакая сила на свете не заставит сделать это голыми руками, а доберешься до него каким-нибудь орудием - тебя так и передернет от омерзения. : Выгнутая спина худой черной кошки, безвредная рептилия с пульсирующим горлом или опять же хилые конечности и бе-> гающие глазки мелкого жулика (раз тщедушный - наверняка жулик) невыносимо раздражали Гоголя из-за сходства с чертом. А то, что его дьявол был из породы мелких чертей, которые чудятся русским пьяницам, снижает пафос того религиозного подъема, который он приписывал себе и другим. На свете есть множество диковинных, но вполне безвредных божков с чешуей, когтями и даже раздвоенными копытцами, но Гоголь никогда этого не признавал. В детстве он задушил и закопал в землю голодную, пугливую кошку не потому, что 1 был от природы жесток, а потому, что мягкая вертлявость бедного животного вызывала у него тошноту. Как-то вечером

298

ПРИМЕЧАНИЯ



он рассказывал Пушкину, что самое забавное зрелище, какое ему пришлось видеть, это судорожные скачки кота по раскаленной крыше горящего дома, - и, верно, недаром: вид дьявола, пляшущего от боли посреди той стихии, в которой он привык мучить человеческие души, казался боявшемуся ада Гоголю на редкость комическим парадоксом. Когда он рвал розы в саду у Аксакова и его руки коснулась холодная черная гусеница, он с воплем кинулся в дом. В Швейцарии он провел целый день, убивая ящериц, выползавших на солнечные горные тропки. Трость, которой он для этого пользовался, можно разглядеть на дагерротипе, снятом в Риме в 1845 г. Весьма элегантная вещица». (В.В. Набоков. Лекции по русской литературе. С. 34-35.) 239 Н.В. Берг в воспоминаниях полагает, что наиболее реалистический портрет, «лучший», это литография Горбунова с портрета Иванова - Гоголь в халате. Вот что он пишет: «История этого портрета может быть рассказана как черта Гоголева характера. М.П. Погодин постоянно просил своего приятеля о портрете, тот обещал. Проходили, однако же, дни, месяцы, годы - портрета не было. Однажды, после отъезда Гоголя из Москвы, отъезда, как все его отъезды, внезапного, таинственного, без всяких проводов, нашли в номере, где он жил, как бы забытый портрет. Общий голос присудил отдать его М.П., как виновнику того, что портрет, так или иначе, явился. Почему бы не отдать руками? Почему портрет не кончен? Почему это только эскиз, набросанный кое-как, когда торопят, грозят уйти, не сидят спокойно? Во всем этом, во всех этих мудреных проделках Гоголь рисуется едва ли не больше, чем на портрете, как бы забытом им в Москве, когда он уезжал куда-то, Наконец, и то: почему портрет рисовал Иванов, живописец вовсе не портретный?.. О портрете работы Моллера (опять-таки не портретиста) слышал я, что он заказан был Гоголем для отсылки в Малороссию, к матери, после убедительных просьб целого его семейства. Гоголь, по-видимому, думал тогда, как бы сняться покрасивее, надел сюртук, в каком никогда его не видали ни прежде, ни после; растянул по жилету невероятную бисерную цепочку; сел прямо, может быть для того, чтоб спрятать от потомков сколь возможно более свой длинный нос, который, впрочем, был не особенно длинен». (Н.В. Берг. Воспо-

299


ПРИМЕЧАНИЯ

минания о Н.В. Гоголе / Гоголь в воспоминаниях современников. С. 500-501.)

240 См.: Н.В. Гоголь. Избранные места из переписки с друзьями. С. 11-12. Ср., например: «Пришлите мне портрет ваш. Ради всего, что есть для вас дорогого на свете, не откажите мне в этом, но чтобы он был теперь снят с вас. Если у вас нет его, не поскупитесь, посидите два часа на одном месте; если вы не исполните моей просьбы, то... но нет, я не хочу и думать об отказе. Вы не захотите меня опечалить. Акварелью в миниатюре, чтобы он мог не сворачиваясь уложиться в письмо, и отдайте его для отправки к Плетневу. Я вам пришлю свой, который закажу я налитографировать только в числе пяти экземпляров, чтобы никто, кроме моих ближайших, не имел его». (Н.В. Гоголь - В.А. Жуковскому. 12 ноября 1836 года. / Н.В. Гоголь. Полное собрание сочинений. Т. XI (Письма 1836-1841). С. 75.)

241 Но сама картина и не картина вовсе, а сундук, где сидит на золоте пушкинский проклятый скупец, угрожающий сыну ужасной карой, если он откажется следовать его требованиям. Ведь те картины, которые он пишет, оказываются пустыми и без всяких «качеств», т.е. он не видит собственного отражения в зеркале.

242 Ср.: «О здоровье вновь вам инструкция: ради бога, не сиди

те на месте более полутора часа, не наклоняйтесь на стол: ва

ша грудь слаба, вы это должны знать. Старайтесь всеми мера

ми ложиться спать не позже 11 часов. Не танцуйте вовсе, в

' особенности бешеных танцев: они приводят кровь в волнение, но правильного движенья, нужного телу, не дают. Да и

< вам же совсем не к лицу танцы, ваша фигура не так стройна и легка. Ведь вы нехороши собой. Знаете ли вы это достоверно? Вы бываете хороши только тогда, когда в лице вашем появляется благородное движенье; видно, черты лица вашего затем уж устроены, чтобы выражать благородство душевное; как скоро же нет у вас этого выраженья, вы становитесь дурны». (Переписка Н.В. Гоголя в 2 тт. Т. 2 (Письмо A.M. Вилье-горской). М., 1988. С. 242 .)

243 Там же. С. 38.

244 Там же. С. 302.

245 Там же. С. 302-303

246 Интересна гипотеза Чижевского по поводу религиозных исканий Гоголя: Д.И. Чижевский. Неизвестный Гоголь /

300


ПРИМЕЧАНИЯ

Н.В. Гоголь. Материалы и исследования. М.: Наследие, 1995. С. 210-221.

247 Проблема имитацио, например, в тщательной проработке миметических способностей св. Игнатия Лойолы (известный комментарий Р. Барта).

248 Три образа блуждают в подготовительных эскизах А. Иванова к его известной картине «Явление Мессии»: раб, дрожащий, ближайший (и в каждом из них мы можем видеть физиогномические черты, явно близкие Гоголю). Образы эти -результат наиболее «духовно-сродственного» общения художника с Гоголем во время их пребывания в Риме. Это своего рода этапы становления «духовного образа» Гоголя, которые, вероятно, должны были отразить путь его религиозного обновления. Образы эти совершенно библейские, узнаваемые, но опять-таки именно те отображения облика писателя («кающегося»), которые действительно он сам признавал, переживал и «знал»; именно они участвуют в складывании некоего духовного образа Гоголя, равного по испытаниям и аскезе св. Фоме Кемпийскому. (См. также: Н.Г. Машковцев. Гоголь в кругу русских художников. Очерки. М., 1955. С. 63-88; ММ. Алленов. Александр Андреевич Иванов. М.: Изобразительное искусство, 1980. С. 38.)

249 Интересно исследование В.В. Виноградова, посвященное гоголевской повести "Нос" и влиянию на нее искусства ринопластики, известной в начале ХГХ-ого века косметической практике восстановления носов, отчасти .j/- юмористической, отчасти вполне реальной, имеющей г. важную антропологическую составляющую. Можно

говорить о носологической традиции в западно-европейской литературе, подхваченной, прежде всего, романом Стерна "Жизнь и мнения Тристрама Шанди" (в

тогдашнем написании). (В.В. Виноградов. Избранные труды.

Поэтика русской литературы. М.: Наука, 1976. С. 5-44.)

250 И. Анненский. Книги отражений. М.: Наука, 1979. С. 227-228.

251 Ю. Норштейн. Снег на траве / Искусство кино, 1999,

№ 9-10. Замечательный пример: творчество Фр. Ярбусовой,

создавшей единую световую среду и физиогномику фильма

«Шинель» Ю. Норштейна. И этот общий световой фон пред

ставлен в пластике ряда образов, с помощью которых подда

ется отображению всеобщая туманность мира. Гоголевская

оппозиция смерти/жизни чрезвычайно тонко развивается в

301

ПРИМЕЧАНИЯ



напряженном противостоянии молочных, беловато-снежных, сероватых, желтоватых туманностей, пятен, атмосфер с ямами, провалами и сгущением черного ночного неба, мрака и сумерек, теней и «двойников» (ветер, тишина, падающий снег, сияющие огни дворца). Верная интуиция позднего гоголевского стиля. Ни в «Шинели», ни в «Портрете» мы не найдем представления открытого, куполообразного пространства, где свет, ветер, кружения и вихри, и запахи всего чего угодно были уместны и ожидаемы, как это было у раннего Гоголя. Образы Ярбусовой отражают с максимальной точностью меланхолический взгляд, каким мы вот уже от поколения к поколению читаем повести Гоголя петербургского 'i периода. Так отыскивается и придается смысл бессмыслен-1. ному, - ныне уже с трудом опознаваемому миметическому слою. Другими словами, в гоголевское произведение при-«1 вносится его дополняющее, но другое ценностное пережива-5> ние. В карандашном наброске Фр. Ярбусовой: «Акакий - мла-'ч денец, летающий над Петербургом»; герой - не карлик, не '> урод, но ребенок, так и не развившийся, не ставший взрослым («Зачем вы меня обижаете?»). Главный герой Ак. Ак. « взят крупным планом, он - младенец, что управляет миром, он оказывается вполне самостоятельным персонажем (подобную игру с «младенцами» мы наблюдаем в серии Макса Эрнста «Женщина о ста головах» (1929) и фильме Тарковского «Солярис»). Я думаю, что здесь в какой-то мере ключе-." вой момент для того, чтобы опознать в мире Гоголя мир несостоявшегося детства, а самого героя «Шинели» как «мертворожденного младенца». Знаки утробности и regres-sio in uteris, уход в MLB - все это присутствует. 252 Ср.: «Рисунки Гоголя к «Ревизору» являются, собственно, •'•• не иллюстрациями, а как бы жестовыми комментариями к < драме. Как таковые они могут быть приняты во внимание при драматическом использовании текста». (Ю.Н. Тынянов. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 312.) Однако, на мой взгляд, фильм Норштейна - не иллюстрация, а попытка психомиметического сопоставления двух произведений на одну и ту же тему. И, бесспорно, конгениального. 263 3. Фрейд. Основные психологические теории. Очерк истории психоанализа. СПб.: Алетейя, 1998. С. 185-187. Ж. Делез идет еще дальше, чем В. Тауск или Фрейд,

302


ПРИМЕЧАНИЯ

давая полное описание шизофренического тела как тела без органов (А. Арто). Но шизофренический субъект становится культурно-историческим субъектом и не является больше метафорой «тяжелого расстройства», анекдотом или результатом, полученным после применения грубой редукционистской схемы.

254 А.Л. Бем, В.В. Виноградов, а еще ранее В.В. Розанов и А. Ремизов уже ставили вопрос о влиянии сновидного начала («сна») в литературе Гоголя. Не сон ли, не сновидческая ли активность обеспечивает литературе в глазах читателя легитимацию по отношению к реальности описываемой истории или происшествию?

255 Н.В. Гоголь. Соб. соч. Т. 3 («Портрет»). С. 79.

256 Ср.: «Характерная черта осознанных снов состоит в понимании вашим «эго» того, что происходящее есть сон. Это помогает ему выбрать во сне оптимальный тип поведения». (С. Лаберж, X. Рейнгольд. Исследование мира осознанных сновидений. М.: Издательство Трансперсонального Института,

1995. С. 33.)

257 Набоков, пересказывая Вересаева, так описывает «теле

сный гений» Гоголя: «Живот - предмет обожания в его рас

сказах, а нос - герой-любовник. Желудок всегда был самым

знатным внутренним органом писателя, но теперь от этого

желудка, в сущности, ничего не осталось, а с ноздрей свиса

ли черти. За несколько месяцев перед смертью он так изму

чил себя голодом, что желудок напрочь потерял вместитель

ность, которой прежде славился, ибо никто не всасывал

столько макарон и не съедал столько вареников с вишнями,

сколько этот худой малорослый человек». (См.: В. Набоков.

Лекции по русской литературе. М.: Независимая газета,

1996. С. 32.)

258 Переписка Н.В. Гоголя в 2 тт. Т. 2 (Письмо Языкова из Парижа о Гоголе). М., 1988. С. 175.

259 Там же. С. 227.

260 Там же. С. 195.

261 В. Вересаев. Гоголь в жизни. С. 183.

262 Там же. С. 191.

263 Там же. С. 192.

264 Ср.: «Просматривая письма Гоголя, поражаешься тем огромным копрологическим материалом, который они заключают. Мало того, что Гоголь, надо заметить, любящий употреблять

303


ПРИМЕЧАНИЯ

непечатные слова, только и приводит выражения, относящиеся к дефекации, к уподоблению калу, но он, видимо, еще и смакует эти выражения, что легко увидеть из нескольких приведенных выдержек из его писем. Я уже не стану упоминать о таких местах, где эти слова приводятся в бранном смысле, хотя и такие места могли бы служить нам столь же неопровержимым доказательством, как те, где обнаруживается отношение Гоголя к копрологическим выражениям. В письмах постоянно встречаются упоминания о гоммороидах: шутливо объясняет он Прокоповичу, что «весь мозг из головы твоей перешел

1 в ту неблагородную часть тела, которою мы имеем обыкновение садится на стуле и даже на стульчаке, а все содержимое в этой непозволительной и мало употребляемой в разговоре

'* части поднялось в голову»; Гоголь приписывает Пащенке на-



< печатанную поэму под названием «Г...о»; таким же словом он обзывает Бантыша. В письме к Погодину: «Мне кажется, что судьба больше ничего не делает с ним (с желаниями), как только п....т, когда ходит в нужник». {И.Д. Ермаков. Психоанализ литературы. Пушкин. Гоголь. Достоевский. М.:НЛО, 1999. С. 181.)

265 Ср. порядок скатологических образов: «Написал ли ты в мо

лодости своей какую-нибудь дрянь, которую и не мыслил на

печатать, он чуть, где увидел ее, хвать в журнал свой, без на

чала, без конца, ни к селу, ни к городу, без спросу, без

позволения. Точно чушка, которая не дает ( ) порядочно

му человеку: как только завидит, что он присел где-нибудь

под забор, она сует под самую ( ) свою морду, чтобы схва-

тить первое ( ) Ей хватишь камнем по хрюкалу изо всей си

лы - ей это нипочем. Она чихнет слегка и вновь сует хрюка-

1 лопод ( )». (Переписка Н.В. Гоголя. Т. 2. С. 391.) И в другом

месте: «Нет, ты будешь совершенный лошадиный помет, если все это не подействует на твою вялую душу. Тогда можно будет решительно сказать, что весь мозг из головы твоей перешел в ту неблагородную часть тела, которою мы имеем обыкновение садиться на стуле и даже на судне, а все содержимое в этой непозволительной и мало употребляемой в разговоре части поднялось в голову».{Н.В. Гоголь. Полное собрание сочинений. Т. 10 (Письма 1820-1835). С. 235.) И пояснение Гоголя: «Бог знает, что делается в глубине человека. Иногда положение может быть так странно, что он похож на одержимого летаргическим сном, который видит и

304

"1

ПРИМЕЧАНИЯ



слышит, что его все, даже самые врачи признали мертвым и готовятся его живого зарывать в землю. А видя и слыша все это, не в силах пошевельнуть ни одним составом своим». (Переписка Н.В. Гоголя. Т. 1. С. 255.)

266 Ш. Ференци. Теория и практика психоанализа. М.: Университетская книга, 2000. С. 163.

267 Ф. Блум, А. Лейзерсон, Л. Хофстедтер. Мозг, разум и поведение. М.: Мир, 1988. С. 206.

268 Ш. Ференци. Маленький петушатник / Московский психотерапевтический журнал. 1993, № 1. С. 26-27.

269 Там же. С. 29-30.

270 Ср.: «Куклы избавлены от собственного тела, и вместе с тем театр кукол избавлен ото всего, что с телом связано, от материальности быта, от его физиологии, от физиологии нравов. У кукол нет тела, у них есть только платье и голос. Поэтому если кукольный театр и вводит на сцену какую-нибудь физиологию и материальность, то в сочетании с действующими лицами и особой их субстанцией всякая физиология обстановки становится шуткой и забавой. Куклы готовят обед, - конечно, игрушечный, пищевода у кукол не предполагается. Куклы любят друг друга, - конечно, любовью, в которую не замешано что-либо плотское. Болезни и физические страдания у кукол одна сплошная фикция. Совсем иное дело душевные раны у них. Кукольный театр - чистейший театр душ. Куклы живы одними своими голосами, лирическими душами, иначе говоря. Нет театра, который был бы лиричнее по главной своей сути, чем театр кукольный». (Н.Я. Берков-ский. Романтизм в Германии. С. 92.)

271 Ср.: «Маска - это лицо мертвеца, то есть мертвец, дубликат самого себя; в могилу умершего клали маску, клали на его лицо. Маску клали и на лицо актера: античный актер, как и всякий покойник, играл в маске. Мы знаем по греческой трагедии, что трагический актер изображал героя, что трагедия была связана с героическим культом, что в трагедиях действующими лицами являются герои в масках. Связь ларов и лавров, связь лавров и масок, связь масок, актеров, кукол далеко не исчерпывается, так сказать, собой; сюда принадлежит и связь с миром героев. Мы стоим перед обширным и многообразным явлением, которое в своей смысловой сути порождено образом смерти как страны, населяемой умершими, которые то умирают, то воскресают, но в том и другом виде

305


ПРИМЕЧАНИЯ

действуют и, как это ни странно для нас, живут». (О. Фрейден-берг. Указ. изд. С. 41-42.)

272 Значение неопределенного артикля в европейских языках: нечто отмечается, «замечено», но не выделено, это черта, черточка, след изменения в фоне, и принадлежит ему самому. Неопределенность изменений - в силу того, что они не могут быть индивидуализированы. Всякие изменения, но не эти.

273 Г. фонКлейст. Избранное. М., 1977. С. 513.

274 Если же действительно соотнести человеческое тело с двумя его миметическими копиями - марионеткой и куклой - в

психотерапевтических целях, то легко заметить: управление марионеткой, конечно, иное, нежели управление куклой.

; Есть, правда, еще и переходная форма между театром марионеток и кукольным, театр киноанимации, где персонажи ведут себя и как марионетки, и как куклы, здесь действует принцип полного метаморфоза, телесного превращения (например, театр Диснея в отличие от театра Китона или Чаплина). Кукла выше кукловода, марионетка ниже кукловода

(два рода управления образом: кукла тростевая (или перчаточная) и кукла на нитях (собственно марионетка)). И здесь решается одна важная задача: «посредством собственного тела осваивать собственное же тело, вынесенное вовне». Эта взаимозависимость между куклой как партнером-двойником и куклой как маской определяется условиями опосредствования через миметическую форму, которая сопрягает наше движение с движением куклы. Если близость чрезвычайно высока, то мы можем говорить лишь об условности миметических знаков или частичном мимесисе, но если мы говорим об удаленности, причем, удаленность выступает как возможность более эффективного управления, невидимого управления... Вот это невидимое управление и есть само-подража-ние, или авто-стилизация, которую приписывали Гоголю, прежде всего, такие исследователи, как В. Гиппиус, Ю. Тынянов и Д. Чижевский. (См. интересное исследование: Т. Коло-шина. Г. Тимошенко. Марионетки в психиатрии. М.: Институт психотерапии, 2001. С. 68-70.)

275 Г. фон Клейст. Избранное. С. 514.

276 Там же. С. 515.

277 Фр. Шиллер. Собрание сочинений. Т. 6. М.: Художественная литература, 1957. С. 157.

306


ПРИМЕЧАНИЯ

278 S. Kierkegaard. Der Begriff Angst. Diisseldorf/Koln, 1958. S. 136.

279 Последующая разработка темы грации, грациозного движения - у Бергсона: «Некоторую долю своей окрыленной легкости душа сообщает телу, которое она одухотворяет; нематериальное начало, проникающее таким образом в материю, есть то, что называют совершенством. Но материя упорно противится этому. Она тянет в свою сторону, она хотела бы совратить на путь инертности, принизить до автоматизма всегда бодрствующую действенность этого высшего начала. Она хотела бы закрепить разумно-разноообразные движения тела в бессмысленно усвоенные привычки, отлить в застывшие гримасы живую игру физиономии - словом, придать всему телу такое положение, чтобы человек казался всецело захваченным и поглощенным материальностью какого-нибудь чисто механического движения, вместо того, чтобы непрерывно обновляться от соприкосновения с живым духом». (А. Бергсон. Смех. М.: Искусство, 1992. С. 25.)

280 В.В. Розанов. О писателях. С. 335-336.

281 Один памятник Гоголю, стоящий сегодня на Гоголевском бульваре («от советского правительства»), писатель здесь во весь рост, похожий на полководца; другой памятник поставлен много ранее, в 1904 году, и вызвал оживленные дискуссии. Розанов, свидетель торжеств по поводу открытия первого памятника Гоголю, полагал, что любой памятник Гоголю, каким бы мастером скульптор ни был, обречен на неудачу, поскольку сам памятник учреждает некое массивное культурное бытие, данность самого Бытия. Но гоголевская метафизика это метафизика пустоты, пустотного, ничто и скуки.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   55


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет