Книга первая. Nature morte. Строй произведения и литература Н. Гоголя 17 Введение. Что такое nature morte



жүктеу 7.75 Mb.
бет33/55
Дата02.04.2019
өлшемі7.75 Mb.
түріКнига
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   55

(21 мая 1867 года). «Милый мой ангел, вчера я испытал ужасное мучение: иду, как кончил к тебе письмо, на почту, и вдруг мне отвечают, что н е т от тебя письма. У меня ноги подкосились, не поверил. Бог знает, что мне приходило в голову, и клянусь тебе, что более мучения и страху я никогда не испытывал. Мне все приходило в голову, что ты больна, умираешь. С час я ходил по саду, весь дрожа; наконец, пошел на рулетку и все проиграл. Руки у меня дрожали, мысли терялись и даже проигрывая почти как-то рад был, говорил: пусть, пусть. Наконец, весь проигравшись (а меня это даже и не поразило в ту минуту) ходил два часа в парке, бог знает куда зашел; я понимал всю мою беспомощность; решил, что если завтра, то есть сегодня, не будет от тебя письма, то ехать к тебе немедленно. А с чем? Тут я воротился и пошел опять заложить часы (которые по дороге на почту успел выкупить), заложил тому же, как и третьего дня, и вдруг мне мелькнула мысль: что ведь ты, в сущности, и не могла мне написать, то есть прислать письмо к понедельни-ку.<...> Если от тебя опять нет письма, то каково мне: надо ехать, а денег нет. Я и закладные за часы почти проиграл, всего у меня теперь двадцать пять флоринов, а надо

415

III. Сон и явь



расплатиться в отеле, надо заплатить за дорогу. Господи! Теперь опять у меня вчерашние страхи почти возобновились.

<...> Слушай же: игра кончена, хочу поскорее воротиться;

пришли же мне немедленно, сейчас как получишь это письмо, двадцать (20) империалов. Немедленно, в тот же день, в ту же минуту, если возможно. Не теряй ни капли времени. В этом величайшая просьба моя. Во-первых, надо выкупить часы (не пропадать же им за

;г'..4', 65 гульденов), затем заплатить в отеле, затем дорога, что

Г: i останется, привезу все, не беспокойся, теперь уж не буду играть».

(22 мая 1867 года). «Здравствуй, милый мой ангел! Вчера я получил твое письмо и обрадовался до безумия, а вместе

с тем и ужаснулся. Что же это с тобой делается, Аня, в каком ты находишься состоянии. Ты плачешь, не спишь, мучаешься. Каково мне было об этом прочесть? И это толь->' -.' ко пять дней, а что же с тобою теперь? милая моя, ангел мой бесценный, сокровище мое, я тебя не укоряю; напро-' тив, ты для меня еще милее, бесценнее с таким чувствами. !'» Я понимаю, что нечего делать, если уж ты совершенно не в состоянии и выносить моего отсутствия, и так мнительна обо мне (повторяю, что не укоряю тебя, что люблю те-• бя за это, если можно, вдвое более и умею это ценить); но в то же время, голубчик мой, согласись, какое же безумие я сделал, что, не справившись с твоими чувствами, при-

ехал сюда. Рассуди, дорогая моя: во-первых, уже моя собственная тоска по тебе сильно мешала мне удачно кончить с этой проклятой игрой и ехать к тебе, так что я духом не был свободен; во-вторых: каково мне, зная о твоем положении, оставаться здесь! Прости меня, ангел мой, но я войду в некоторые подробности насчет моего предприл ятия, насчет этой игры, чтоб тебе ясно было, в чем дело. Вот уже раз двадцать подходя к игорному столу, я сделал опыт, что если играть хладнокровно, спокойно и с расчетом, то нет ни какой возможности проиграть! Клянусь тебе, возможности даже нет! Там слепой случай, а у меня расчет, следственно, у меня перед ними шанс. Но

416


1

2. СТАВКА И ВЫЗОВ

что обыкновенно бывало? Я начинал обыкновенно с сорока гульденов, вынимал их из кармана, садился и ставил по одному, по два гульдена. Через четверть часа, обыкновенно (в с е г д а) я выигрывал вдвое. Тут-то бы и остановиться, и уйти, по крайней мере до вечера, чтоб успокоить возбужденные нервы (к тому же я сделал замечание (вернейшее), что я могу быть спокойным и хладнокровным за игрой не более как полчаса с ряду). Но я отходил только чтоб выкурить папироску и тотчас же бежал опять к игре. Для чего я это делал, зная наверно почти, что не выдержу, то есть проиграю? А для того, что каждый день, вставая утром, решал про себя, что это последний мой день в Гомбурге, что завтра уеду, а следственно, мне нельзя было выжидать и у рулетки. Я спешил поскорее, изо всех сил, выиграть сколько можно более, зараз в один день (потому что завтра ехать), хладнокровие терялось, нервы раздражались, я пускался рисковать, сердился, ставил уже без расчету, который терялся, и - проигрывал (потому что кто играет без расчету, на случай, тот безумец). Вся ошибка была в том, что мы разлучились и что я не взял тебя с собою. Да, да, это так. А тут и я об тебе тоскую, и ты чуть не умираешь без меня. Ангел, повторяю тебе, что я не укоряю тебя и что ты мне еще милее, так тоскуя обо мне. Но посуди, милая, что, например, было вчера со мною: отправив тебе письма, с просьбою выслать деньги, я пошел в игорную залу; у меня оставалось в кармане всего на все двадцать гульденов (на всякий случай), и я рискнул на десять гульденов. Я употребил сверхъестественное почти усилие быть целый час спокойным и расчетливым, и кончилось тем, что я выиграл тридцать золотых фридрихсдоров, то есть 300 гульденов. Я был так рад и так страшно, до безумия захотелось мне сегодня же поскорее все покончить, выиграть еще хоть вдвое и немедленно ехать отсюда, что, не дав себе отдохнуть и опомниться, бросился на рулетку, начал ставить золото и все, все проиграл, до последней копейки, то есть осталось всего только два гульдена на табак. Аня, милая, радость моя! Пойми, что у меня есть долги, которые нужно заплатить, и меня назовут подлецом. Пойми, что надо пи-

417


III. Сон и явь

сать к Каткову и сидеть в Дрездене. Мне надо было выиг-

: рать. Необходимо! Я не для забавы своей играю. Ведьэто единственный был выход - и вот, все потеряно от скверного расчета. Я тебя не укоряю, а себя проклинаю:

зачем я тебя не взял с собой? Играя помаленьку, каждый день, возможности нет не выиграть, это верно, верно, двадцать опытов было со мною, и вот, зная это навер-

.' fi',' но, я выезжаю из Гомбурга с проигрышем; и знаю тоже,

' ! г что если б я себе хоть четыре только дня мог дать еще сроку, то в эти четыре дня я бы наверно все отыграл. Ну уж конечно я играть не буду!»92 (24 мая 1867 года). «Аня, милая, друг мой, жена моя, про-:i сти меня, не называй меня подлецом! Я сделал преступление, я все проиграл, что ты мне прислала, все, все до полно! следнего крейцера, вчера же получил и вчера проиграл. <1 >:> Аня, как я буду теперь глядеть на тебя, что скажешь ты Kjfi про меня теперь! Одно и только одно ужасает меня: что ,Ли ты скажешь, что подумаешь обо мне? Один твой суд мне и аэк; , страшен! Можешь ли, будешь ли ты теперь меня уважать! йо с А что и любовь без уважения! Ведь этим весь брак наш по-<>!..; колебался. О, друг мой, не вини меня окончательно! Мне XI,:. игра ненавистна, не только теперь, но и вчера, и третье- го дня, я проклинал ее; получив вчера деньги и разменяв ns; билет, я и пошел с мыслью хоть что-нибудь отыграть, хоть >; ; капельку увеличить наши средства. Я так верил в небольшой выигрыш. Сначала проиграл немного, но как стал !' проигрывать, - захотелось отыграться, а как проиграл еще более, так уж поневоле продолжал играть, чтобы воротить, по крайней мере, деньги, нужные на отъезд, и проиграл все. Аня, я не умоляю тебя сжалиться надо мной, лучше будь беспристрастна, но страшно боюсь суда твоего. Про себя я не боюсь. Напротив, теперь, теперь, 1 после такого урока, я вдруг сделался совершенно спокоен за мою будущность. Теперь работа и труд, работа и труд, и я докажу еще, что я могу сделать! Как уладятся обстоятельства дальнейшие - не знаю, но теперь Катков не откажет! А все дальнейшее, я думаю, будет зависеть от достоинства моего труда. Хорош будет, и деньги явятся. О, если

418

2. СТАВКА и вызов



* б только дело касалось до одного меня, я бы теперь и думать не стал, засмеялся бы, махнул рукой и уехал. Но ты ведь не можешь же не произнести своего суждения над моим поступком, и вот это-то и смущает меня и мучает. Аня, только бы любви твоей мне не потерять. При наших и без того скверных обстоятельствах я извел на эту поездку в

Гомбург и проиграл с лишком 1000 франков, до 350 рублей! Это преступление!»93

В переписке Достоевского ярко предстает общая диспозиция игры, по крайней мере, три возможных стратегии. Две первых вполне реальны: одна подчинена «расчету» («хладнокровный расчет», «не поддаваться страсти и волнению», цель - выигрыш и победа над случаем), другая - стратегия проигрыша, обретение силы перед лицом утраты всех надежд на выигрыш. И, наконец, третья располагается в области литературного воображаемого, не реального события игры, а ирреального, где сама игра становится условием формирования личности игрока, его борьбы со случаем и преодоления ничто, ничтожением, что вбрасывается игрой в мир. Достоевский, исследуя игру (как «игрок»), косвенным образом подсказывает нам не только правильный взгляд на свое поведение («черты характера»), но и открывает скрытый, я бы даже сказал, нравственный смысл игры («метафизика морали»). Если играть правильно, действовать хладнокровно и с расчетом, то можно выигрывать. Однако расчет игры трудно ввести в саму игру, на то она и игра, чтобы упразднять каждый намеченный план и все последующие. Да и как можно получить удовольствие от игры - игры без азарта, куража, риска - если все сведется к одному удачному расчету? В совершенстве рассчитанная игра - нелепость. Ведь игра и задумана как превосходство случая над закономерностью, следствий над причинами. Нельзя рассчитать случай, случаю можно только подчиниться. Так называемый опытный и хладнокровный игрок полагается на расчет, надеясь, что так он сможет не терять нитей управления игрой, следовательно, выигрывать с сознанием дела. Но это иллюзия, хотя она и помогает сдерживать страсть. Как рассчитать последующее мгновение, в какое из них обратится сцепление всего этого множества физических и других при-

419


Ш. Сон и явь

чин? Достоевский-игрок продумывает планы предстоящей игры, но этого оказывается мало, чтобы полностью овладеть ее ходом и не поддаться власти случая.

Обращаясь к жене с пространными письмами-оправданиями, Достоевский постоянно говорит о неверном расчете, что только верный расчет дает возможность владеть игрой (я бы прибавил, что возможность владеть игрой соответствует и другой возможности - выйти из нее и вообще отказаться от игры). Расчет в игре - всего лишь уловка, необходимая для вербовки сообщника по преступной страсти. Иначе и нельзя оценить перенесение Достоевским собственной вины на молодую жену. Чем больше он говорит о любви к ней, тем сильнее героизирует дело игрока, пытающегося спасти семью от финансовой катастрофы. Как только перенос завершен и жена вовлечена в понимание того, что происходит, можно снова вернуться к игре. Теперь ближайший и самый ценный корреспондент - уже сообщник, и также обременен виной. Роль сообщника не перестает возрастать: ему полагается судить, проклинать, унижать, но и спасать, «в сотый раз поверить», разделить ответственность на двоих. Крайняя нужда в понимающем и сочувствующем Другом находит выражение в том, что я буду впоследствии анализировать как психомиметическое удвоение, которое усиливается по мере того, как растет недоверие к своему двойнику, «тому, кто играет». Все повторяется в обратимости этих крайних пределов, без какой-либо промежуточной стадии: «Я преступник, я проиграл последние деньги, но я готов рискнуть еще раз (последний) ради спасения семьи и принять на себя всю вину, если снова проиграю». И потом все сначала. Может быть, прав Фрейд ? Достоевский действительно был захвачен глубинным желанием к самонаказанию и самоунижению, иначе чем объяснить его стремление перейти черту... и проиграть. Выигрыш мало интересен, интересен проигрыш, риск, хождение по краю пропасти, жуть от возможного и скорого падения... Проиграть -вот смысл игры94. К тому же, проигрыш дает возможность повторного входа в игру, не выигрыш, именно проигрыш желаем, он вызывает перепад душевных сил, позволяет восстановить попранное достоинство. Ничего нет, ничто не может спасти, но именно это «ничто» и спасает. Возможность начать

420


2. СТАВКА И ВЫЗОВ

все сначала - вот что важно и вот что все определяет. Каждый раз начинать все сначала, как бы заново рождаться. Именно проигрыш дает игре желаемую полноту не-быть (высшее проявление бытия), чтобы быть. Минусовый результат делает время игры намного более интенсивным, чем выигрыш. Все же выигрыши равны по своей непредсказуемости. Проигрыш намного более предсказуем, следовательно, случайность может быть устранена скорее проигрышем, нежели выигрышем. Выигрыш весь во власти случая. В повести «Игрок» прекрасно показана истинная суть игры в ее двойной стратегии: «хладного» расчета и чисто интуитивного, спонтанного проекта, не подчиненного никакому расчету, даже его отрицающего95. Выпадение одной несчастливой цифры, даже «болезненное», может перекрываться множеством мелких удач, можно, действительно, не проигрывать, но и не выигрывать. Иная стратегия, уже не стратегия расчета, не стратегия проигрыша, а подлинная стратегия, я бы даже назвал ее метафизикой упразднения случая. Игрок в том виде, в каком он представлен самим Достоевским в одноименной повести «Игрок» - это, возможно, наиболее близкий ему персонаж, почти двойник, - сновид-ный, сомнабулический, полностью растворенный в игре, и заметим, игрок-победитель.

«Войти в игру» - возможно, это высказывание затрагивает саму суть времени. Основное качество объективного времени - непрерывность и событийная непредсказуемость -здесь нарушается, и оно будто останавливается, и вот все повисло в ожидании. Каждое из мгновений этого времени имеет смысл для игрока, оно сверхценно, - магический набор цифр, определяющих выигрыш по «счастливому числу», «месту», даже по «имени». В игре - полнота бытия, переполнение и экстаз победившего. Однако время игры может быть и отрицательным, временем не-быть, небытия, приоткрывающим в себе действительную угрозу Ничто.

Достоевским предлагается иное понимание игры: игра как дуэль. По правилам, но по ожесточенности равная схватке не на жизнь, а на смерть. Случай противопоставить случаю. Ударом на удар, постоянное повышение ставок,

421

III. Сон и явь



чтобы последний удар был сокрушающим. Противопоставление двух порядков игры: интуиции случайного и случая как закона. Героизация. Обмен ударами - чисто миметическая игра, ведь каждое последующее мгновение концентрирует в себе случайное как финальное (проигрыш/выигрыш). Игрок-победитель выбирает свой план игры независимо от возможных действий противника. Это не значит, что он их не принимает в расчет. План строится на понимании игры противника, но как только она начинается, поведение противника уже не может остановить исполнение плана. Вместо тех счастливых/несчастливых выпадений, которыми обычно движется игра, игрок выбирает только те, которые считает «своими», - набор собственных комбинаций цифр, на их основе и составляется план игры, ожидаемая конфигурация случая. Итак, ударом на удар: каждому выкрику крупье - zero, rouge, manque и т.п. - противостоит число игрока, оно отвечает, вторит, повторяет и движется в поле тех именно выпадений, которые необходимы игроку для того, чтобы нанести свой последний и самый сокрушительный удар. Упорство атаки. В повести «Игрок» Достоевский опробует этот вариант стратегии, и она оказывается победной:

«Да, иногда самая дикая мысль, самая с виду невозможная мысль, до того сильно укрепляется в голове, что ее принимаешь наконец за что-то осуществимое... Мало того: если идея соединяется с сильным, страстным желанием, то, пожалуй, иной раз примешь ее наконец за нечто фаталь-s . ное, необходимое, предназначенное, за нечто такое, что г уже не может не быть и не случиться! Может быть, тут ,.п есть еще что-нибудь, какая-нибудь комбинация предчувст вий, какое-нибудь необыкновенное усилие воли, самоотравление собственной фантазией или еще что-нибудь - не знаю; но со мной в этот вечер (который я никогда в жизни не позабуду) случилось происшествие чудесное. Оно if: ' хоть и совершенно оправдывается арифметикой, но, тем не менее, - для меня еще до сих пор чудесное. И почему, л;» почему эта уверенность так глубоко, крепко засела тогда во мне, и уже с таких давних пор? Уж, верно, я помышлял

422

3. Долги ДАР



об этом, - повторяю вам, - не как о случае, который может быть в числе прочих (а, стало быть, может и не быть), но ,; как о чем-то таком, что никак не может не случиться!»^"

Итак, область случайного подчиняется не сознательному и хладнокровному расчету, а спонтанно найденному соответствию играющего с его собственной природой, в игре и в тонком чувстве ее изменений во времени. А главное условие наслаждения игрой - это, как известно, господство игрока (мнимое и реальное) над случаем - над самой игрой, - и это полная поглощенность игрой, настолько, причем, что можно сказать: играющий есть сама Игра. Роль почти божественная - вот, собственно, на что и претендует игрок Достоевского. Игровая интуиция мгновения, «захват», мимирование и отражение, остановка - основная идея Плана в целом (там, где План становится Игрой-Произведением).

3. Долг и дар. План долговой

В «Записных книжках» и «Переписке» Достоевского можно найти столбцы цифр, пересекающие во всех направлениях очередной план или фрагмент романа: расчеты денежных сумм, обязательств, ведущиеся постоянно, причем скрупулезно, почти с маниакальной дотошностью... Подводится баланс практически под все расходы. Дотошность «в расчете» вовсе не улучшает повседневную семейную экономию. Долги, долги, долги... кругом долги. Что это значит: взять в долг, отдать долг или жить в долг? Долги записывают, их испрашивают, пишутся долговые обязательства, выдаются векселя и прочее. Именно в тот момент, когда рукопись должна быть передана издателю (кредитору), требуется время на ее завершение или переработку. Писатель спешащий, работающий на долг, не в силах обращать внимание на литературную отделку своих творений, он сетует на то, что губит свой дар в

423

III. Сон и явь



спешке. Полезные, но пустые отговорки. Быть должником -нормальное состояние, которым он хотя и тяготится, но, тем не менее, принимает за единственно возможное для себя жизненное обстоятельство, косвенным образом способствующее, как ни странно, развитию его таланта Варианты долговых историй,«Теперь вообще о моем положении:

тебе известно отчасти, что по смерти моего брата я потерь; рял окончательно мое здоровье, возясь с журналом, но, ис-*' тощившись в борьбе с равнодушием публики и т.д. и т.д., ' бросил его. Сверх того, 3000 (которые получил, продав сочинения Стелловскому), отдал их безвозвратно на чужой

** журнал, на семейство брата и в уплату его кредиторам. Кончилось тем, что я наколотил на себя нового долгу, по журналу, что с неуплаченными долгами брата, которые я принужден был взять на себя, составило еще свыше 15000 дол-к гу. В таком состоянии были дела, когда я выехал в 65-м году границу, имея при выезде 40 наполеондоров всего капи-сь талу. За границей я решил, что отдать эти 15000 смогу только, надеясь на одного себя. Сверх того, со смертью брата, который был для меня все, мне стало очень тошно жить. Я думал еще найти сердце, которое бы отозвалось мне, но не нашел. Тогда я бросился в работу и начал писать роман. -Hi Катков заплатил больше всех, я и отдал Каткову. Но 37 ли-y.(dii-'< стов романа и еще 10 листов Стелловскому оказались мне '/!№'.: не по силам, хотя я и кончил обе работы. Падучая моя усилилась до безобразия, но зато я развлек себя и спас себя, сверх того, от тюрьмы. Роман мне принес (со вторым изданием) до 14000, на это я жил и, сверх того, из пятнад-"' цати тысяч долга отдал 12. 3000 долгу. Но эти три тысячи самые злые. Чем больше отдаешь денег, тем нетерпеливее и глупее кредиторы. Заметь себе, если б я не взял на себя этих долгов, то кредиторы не получили бы ни копейки, и они это знают сами, да и просили они меня перевести эти долги на себя из милости, обещаясь меня не трогать. Отдача 12000 только

424


3. ДОЛГ И ДАР

возбудила корыстолюбие тех, которые еще не получили по своим векселям»97.

«Имею к Вам опять огромнейшую просьбу, или, лучше сказать, 2 просьбы, и надеюсь всего от Вашего доброго сердца и братского участия ко мне. Вот в чем дело: я написал Каткову с отправлением 2-й части и прошу у него 500 руб. Это ужас - но что же мне делать? Возможности нет

': не просить. Сначала у меня были мечты: 1) написать 4 части (то есть 23-24 листа) и 2) написать хорошо, - и тогда уже \.,,: обратиться с большой просьбой. Но повторяю - возможно-' у сти нет. Теперь, со 2-ю частию, сдано в Редакцию всего



< 11,5 листов, - значит, рублей на 1700 примерно. Всего я должен туда 4560 р. (Ух!) = значит, остается теперь еще долгу на 2860 р., и вот при этаком-то положении долга я прошу опять 500 р., то есть возвышаю опять долг на

г 2860+500=3360 р. Но в виду то, что к 1-му мая доставлю опять на 1700 р., а следовательно, останется всего долга тоже рублей на 1700 и не более. Мучился я, посылая эту просьбу о 500 р., чрезмерно. Главное то, если б роман был хорош! Тогда бы и просить было несколько извинительнее»98.

Долговые истории Достоевского в объективном времени содержат указания на место договора, цифры и суммы, порядок заимствований, сроки и угрозы взыскания, и все они разные. Но общее для них всех - это безразличное отношение должника к деньгам. Деньги как деньги в жизни Достоевского мало что значили, только долг и дар имели значение. Что такое игра, если мы сместим ее в контекст дара и дарения? Это требование дара (взывать к «счастливому случаю»). Почему другим везет, а мне нет, ведь я даже больше них заслуживаю чудесного дара, ведь это спасение мне необходимо намного более, чем другим, разве я менее готов, чем они, к принятию дара? «Но ведь такая легкая и возможная возможность поправить все! А примеры-то? Кроме собственного выигрыша ежедневно видишь, как другие берут по 20 000, 30 000 франков. (Проигравшихся не видишь.) Чем они святые? мне деньги нужнее их»99. Долг спасается чудом дарения. Долг противостоит дару - творческому началу, которое не может

425


III. Сон и явь

подчиняться внешнему принуждению и тому времени, которое он представляет. Ибо дар обладает внутренним временем, в отличие от долга, который - только внешним. В долгах отложилось чужое время, которое заимствуется как тебе не принадлежащее. Тем самым, вступая в долговые (кредитные) отношения, ты теряешь собственное время в тех именно качествах, которые от тебя неотделимы. Дар - это время, которое безвозмездно отпускается, оно время того, кто его принял. Дополнительное время жизни, которым ты можешь обладать свободно и по своему усмотрению, - это и есть дар. Итак, дар мы должны противопоставить долгу. Но противопоставить прежде по масштабу ценности внутреннего времени. И, тем не менее, дар обязывает... «на дар ждут ответа». Хотя дар может пониматься и как долг, который можно не отдавать тотчас или к определенному сроку, т.е. пониматься как отложенный долг. Быть должником - значит не иметь собственного времени, т.е. рассматривать его как одолженное. Казалось бы, Достоевский угнетен чужым временем и почти лишен собственного. Но так ли это? Ведь он пытается обрести дополнительное время, причем собственное вытесняется в пользу чужого, ибо долг, как мы условились понимать, это чужое время. В романах и повестях Достоевского амбивалентная функция дара/долга достаточно широко определяется, со многими вариациями и уточнениями. Старуха процентщица из «Преступления и наказания», старик Карамазов с его тысячами («Братья Карамазовы») или эпизод (почти карнавальный) сжигания денег в «Идиоте». Это своего рода долговые субстанции: «большие состояния», «богатство», «деньги», - те, кто не обладает богатством, определяют свою жизнь по долговым обязательствам, те, кто им обладает, могут одаривать, их дар определяется теми возможностями, которыми они обладают в качестве кредиторов. Деньги Достоевский рассматривает лишь в ограниченных значениях «давать в долг», или «копить», или «тратить», но они не имеют никакого дарственного (морального) назначения. Деньги отличаются от богатства. Деньги можно тратить, иметь или не иметь их, давать в долг, выигрывать или проигрывать, но всегда это что-то непостоянное, сегодня они есть, завтра нет, в отличие от богатства, которое не измеряется временем денег, а являет-

426
3. Долг И ДАР



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   55


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет