Книга первая Шушкевич Ю. А. 2016 Исправленная редакция 2016 года + адаптация для html предыдущее издание



жүктеу 7.03 Mb.
бет29/29
Дата02.04.2019
өлшемі7.03 Mb.
түріКнига
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29

Затем Мария убедила Алексея сходить поклониться древней реликвии, хранимой в Цетиньском монастыре. Ссылаясь на свою нерелигиозность, Алексей сперва не посчитал эту затею стоящей, однако после, задержавшись перед Иоанновыми перстами, которые крестили Иисуса, вернулся на улицу в задумчивой сосредоточенности. А на вопрос Марии о впечатлениях – вдруг ответил с несвойственной торжественностью, что в историчности встречи на Иордане двух пророков он отныне не сомневается.

Далее, как и было запланировано, их путь лежал в Дубровник, где на долгожданном морском берегу предстояло провести неделю или даже две. Оставив свой “Мерседес” на стоянке пансиона, расположившегося в чудном уголке старого города возле средневекового фонтана, они с упоением предавались пешим прогулкам, катанию на парусной лодке или просто час за часом проводили на пляже, наблюдая за играющими детьми и легко бегущими, словно волны беспечного сна, стрелками старых чугунных часов.

Настоящий курортный сезон ещё не наступил, и город был свободен, чист и особенно приветлив. Цены повсеместно были сказочно низкими, а машины на улицах – непропорционально дорогими, что позволило Марии проницательно подметить обратную зависимость между уровнем достатка и обилием “мерседесов” на балканских дорогах. Однако для хорошего и полноценного отдыха это не имело никакого значения.

Алексей поймал себя на мысли, что за два минувших месяца он, пожалуй, впервые может позволить себе просто расслабиться и наслаждаться спокойной и солнечной жизнью, ни о чём не думая и ничего не остерегаясь.

Правда, эта расслабленность едва не сыграла с ним довольно нелепую шутку, когда погрузившись на катер, следующий на Локрум, уже после отплытия он удосужился прочесть, что расположенный там знаменитый пляж предполагает у своих гостей отсутствие всяческих одежд и покровов. Немедленно вспомнив огненную дунайскую ночь, устроенную Каплицким то ли во сне, то ли наяву, он громко и сердито закричал, что ему необходимо вернуться. Юный губастый возница разворачиваться не желал, и Алексею пришлось, разыграв перед ним сцену пуританского гнева и всучив пятьдесят евро, под непонимающие взгляды остальных пассажиров добиваться безусловного выполнения своего высоконравственного требования.

В один из дней они выбрались на прекрасный, с зацветающими лавандовыми полями, остров Хвар. Расположившись в небольшом отеле и отужинав, Алексей задержался на веранде, чтобы выкурить по сигаре со своим новым знакомым, испанским торговцем хересом. Когда же минут через пятьдесят он поднялся в номер, то застал Марию в необычном возбуждении.

— Смотри-ка, что я разыскала в интернете!— с ходу выпалила она.— Тебе это ничего не напоминает?

Алексей приблизился к экрану и увидел бледную размытую фотографию, на которой была изображена объятая огнём трубчатая “башня Татлина”.

— Что это?

— Я не могу прочитать, сайт на французском...

Алексей немедленно приник к экрану.

— Это страница какой-то маргинальной газеты,— спустя короткое время дал он свои пояснения.— Судя по антуражу – французские новые левые, почитающие Троцкого и Мао... Но вот написано здесь – нечто! Смотри, перевожу дословно: “На последнем сборище панъевропейской банды ублюдков, мажоров и индюков – да, да, именно так, dindons [индюки (фр.)],– на этом сборище, известном как Fuhrerakademie [академия вождей (нем.)], в минувшую субботу была заживо кремирована Эмма Грюнвальд. Госпожу Грюнвальд считают одним из создателей и руководителей этого борделя, на протяжении последних пятнадцати лет рекрутирующего и поставляющего кадры для комиссий и корпораций. Непонятно, что заставило эту особу, состояние которой, по слухам, превышает полмиллиарда евро, взойти на огненный эшафот – предательство подельников, болезнь или желание доказать что-либо из собственных принципов. Говорят также, что первоначально должны были сжечь другую женщину, однако та сбежала. Наш товарищ, тайно сделавший данное фото, сообщает, что кремация вызвала у собравшихся элитариев прилив вдохновения, и после её окончания, как обычно, владыки мира бодро причащались пеплом. Произошедшее с Эммой Грюнвальд для нас любопытно, но в сущности неинтересно, ведь мы не скорбим и не злословим, а готовим революцию”. Хм... такой вот текст. И ещё в самом конце приписка: “L‘emancipation de l‘homme sera totale ou ne sera pas [освобождение человечества будет всеобщим, либо не наступит вовсе (фр.)]”.

Алексей замолчал. Не проронив ни звука и не шелохнувшись, Мария неподвижно смотрела в экран.

— Что ты думаешь об этом, Лёша?— ответила он наконец.

— Думаю, что всему написанному в этой газетёнке можно верить. За исключением революционного лозунга в конце.

— Ты вот всё шутишь, а разве тут до смеха?

— Неприятно, конечно.

— Да не в этом дело! Выходит, всё, что было с нами тогда – не гипноз?

— Выходит, что да. Но ты успокойся, это прошло и больше не вернётся. Миновало, как сон.

— Всё равно – мне как-то не по себе. Погиб человек. Это ведь не игрушки, Лёш!

— А ты хочешь сказать, что чувствуешь свою вину, что сгорела не ты?

— Да нет же! Но ведь они хорошо нас знают и могут теперь отомстить!

Алексей ненадолго задумался.

— Мстить?— ответил он вскоре с решительной твёрдостью.— Мстить? Нет уж, это скорее мы выведем их на чистую воду! Я всё думал, круглый я идиот, что они представляют собой тайные силы Европы, а это, оказывается, лишь секта! И пишут о них в своей газетёнке другие политические сектанты! Не надо их бояться, за такими ведь не стоит ничего серьёзного! Если что, я завтра же заявлю в полицию или расскажу обо всём прессе. Давай лучше спать.

И он демонстративно выключил верхний свет и улёгся на кровать. Ещё не вышедшая до конца усталость не замедлила сказаться – Алексей отключился практически сразу.

Утром, проснувшись немного раньше, чем должен был зазвонить будильник, он нашёл Марию безмятежно и крепко спящей рядом. Стараясь не потревожить её сна, он отключил звонок и потихоньку поднялся. Однако взгляд сразу же опустился на вплотную придвинутый к кровати столик, на котором стояла почти опорожнённая бутылка коньяка из мини-бара…

Оставалось лишь надеяться, что запланированная днём продолжительная морская прогулка наполнит сердце новыми впечатлениями и отвлечёт Машу от гнетущих воспоминаний. И прогулка в самом деле удалась.

Небольшая и изящная яхта, управляемая немногословным пожилым шкипером, под спокойным и ровным береговым ветром быстро вырвалась в море, и чуть подрагивая на прозрачной зыби, резво побежала по волнам. Пройдя маяк Милны, яхта взяла курс на юго-запад, где оставив позади остров Вис, устремилась в открытый морской простор. Крепнущий бриз освежал, дарил бодрость и звал в дорогу. Лёгкие белоснежные облака, набегающие с берега, постоянно меняли картину неба и, казалось, время от времени выжимали из солнца жаркие лучистые брызги. Пели паруса и звенела вода, закручиваясь под свесом кормы. На протяжении нескольких часов Мария самостоятельно простояла у штурвала, а Алексей, откинувшись на палубе перед рубкой, наслаждался симфонией из миллионов голосов, исходящих от воздуха и моря, которые щедро резонировали в глубине его повеселевшей и отдохнувшей души.

Ближе к вечеру, уже на подходе к порту, Алексей неожиданно поинтересовался у шкипера, отчего все закаты, которые они наблюдали в последние дни, проходят в преобладании пурпурного цвета, и возможно ли увидеть гаснущее солнце в оттенках сирени или ультрамарина? Привыкший к самым неожиданным вопросам отдыхающих, шкипер широко улыбнулся и сообщил, что цвет заката в этих местах зависит от определённого типа погоды, которая не менялась уже долгое время. Однако со дня на день необходимая перемена, по его мнению, должна состояться.

Но на следующий вопрос Алексея о том, может ли закатное небо окрашиваться в цвет лазури, всезнающий шкипер ответить с ходу не сумел. Покряхтев некоторое время, он сказал, что лазурь – это цвет прежде всего зари утренней, а не вечерней, и потому она вряд ли может быть обнаружена в часы заката.

Но Алексей не унимался – поведал про старинную открытку, утверждавшую, что подобное всё же происходит. В ответ шкипер покачал головой, однако допустил, что лазоревые сумерки возможны в качестве редкого и исключительного явления. Например, если предстоящий восход утреннего светила ожидается столь ярким и бурным, что его предчувствие волшебным образом передаётся и отражается на вечерних небесах.

…Проведя на Хваре ещё один день, Алексей с Марией поздней ночью вернулись в Дубровник. Встав к обеду, они отправились позагорать несколько часов на пляже, чтобы уже оттуда, ближе к вечеру, отправиться на прогулку в горы. Где-то там, в одной из затерявшихся деревень, им предстояло разыскать таверну, знаменитую блюдами из запечённой козлятины.

Но едва они отъехали от пляжной стоянки, как Алексей внезапно остановил автомобиль возле полицейского участка, и сославшись на необходимость что-то купить на улице, попросил Марию немного его подождать. Вернувшись спустя минут десять или пятнадцать, он молча проехал несколько поворотов, затем снова остановился и заявил неожиданное:

— Маша, мы возвращаемся в Москву!

— Как возвращаемся? Что стряслось?— Мария отказывалась верить своим ушам.

— Твои страхи оказались не беспочвенными. Они,— он произнёс это слово с особенным ударением,— они нас нашли.

Мария с изумлением и нарастающим ужасом в глазах взглянула на Алексея. Но уже спустя несколько секунд, сопоставив прозвучавшие слова с повсеместно царящей безмятежностью сонного курорта, заявила серьёзно и даже обиженно:

— Отчего ты так решил? Разве для этого имеются основания?

— Увы, имеются. Утром в пансионат приезжала полиция – оказывается, ночью вскрыли машину молодой бельгийки с двумя девочками, что живёт в соседнем от нас коттедже.

— Ну и что! Обычные воришки...

— Думаю, что не совсем обычные... У бельгийки такой же зелёный “Ситроен”, что был у нас в Нижней Австрии. Кроме того, они ничего не взяли.

— Глупости. Просто совпадение. Да и бельгийка та – прирождённая мымра, всё ценное всегда забирает и носит с собой в бауле, я видела.

— Возможно. Но только как ты посмотришь на то, что в нашем номере в данный момент находятся непрошенные гости?

— А ты что – туда заходил?

— Разумеется, нет. Однако прошёлся со стороны сада. Так вот, окно нашей гостиной приоткрыто. Если ты помнишь – я заклеил скотчем дымовой датчик в номере и прилично там накурил, а перед уходом специально не стал проветривать, чтобы с улицы не застукали... Так вот, сейчас окно приоткрыто. И ещё какая-то тень за стеклом мелькнула, хотя, возможно, мне и показалось.

— Горничная могла зайти...

— У горничной рабочее время заканчивается в обед. Тем более она сама попрощалась с нами, когда мы двигались на пляж и сказали ей, что сегодня можно не убирать. Нет, Маша, тут что-то не так...

— Зна-чит,— потупив взор, Мария вновь сделалась грустной и стала медленно проговаривать по слогам,— зна-чит, нам на-до уезжать?

— К сожалению.

— А ты не мог чрезчур перестраховаться? Вдруг всё то, о чём ты говоришь,— просто совпадение?

— Совпадение, но только другого рода. Вспомни ещё – когда нам, припозднившимся, приносили завтрак, в пустом ресторане ошивался какой-то тип.

— Да, помню, конечно, но что в том такого?... Может – просто меню посмотреть зашёл.

— Я бы тоже желал думать так же. И даже когда мне показалось, что от этого типа пахнуло лекарством неуловимо, как когда-то от Эммы,— я был уверен, что обознался. Но теперь, как видишь, совпадений сделалось слишком много.

— А как же наши вещи в номере? Давай вызовем полицию!

— В таких переделках от полиции мало толку. Но ты не волнуйся, наши вещи я ещё утром перенёс в машину.

С этими словами он вздохнул, с резкостью тронул руль и выехал на проезжую часть. Однако прежде чем выбраться из Дубровника на загородную трассу – словно на прощание Алексей сделал ещё несколько кругов и замысловатых зигзагов по старинным узким улочкам.

— Отсюда сегодня вечером улетает самолёт в Москву, но на местном аэродроме, скорее всего, нас уже ждут,— продолжил он рассудительным и спокойным голосом.— В Загребе, уверен,– то же самое. Так что придётся разворачиваться и возвращаться в Белград.

— В Белград – так в Белград! А когда это, Лёш, ты научился быть таким осмотрительным?— ответила Мария, и тотчас же улыбнулась столь очевидному и неуместному вопросу.

Большую часть вынужденного возвращения в Белград, растянувшегося почти на шестьсот километров, они ехали молча. Несмотря на скверные дороги, Алексей гнал “Мерседес” на пределе возможного, нервно обгоняя неторопливые грузовики. Было печально и грустно не столько из-за потерянных прекрасных дней, сколько из-за мрачной и глухой угрозы, возникшей неожиданно и вопреки всем их помышлениям и действиям, которые всегда оставались благожелательными для окружающих.

Привыкший с юношеских лет относиться к встречающейся в жизни несправедливости без излишнего сердцебиения, Алексей тем не менее сильно волновался за Марию, для которой её беспричинная виноватость и факт превращения в опасного свидетеля, грозящие отныне непредсказуемыми последствиями и вынуждающие уносить ноги из этих прекрасных и уютных мест, могли оказаться переживаниями нестерпимыми и губительными. И лишь убедившись, что она отлично держит эмоции под контролем и не прочь пошутить или мирно подремать, особенно когда на горных серпантинах начинало закладывать уши, то от сердца отлегла целая тяжесть.

Миновав черногорский Херцег Нови, забираясь в горы и всё увереннее принимая направление на восток, Алексей не мог не обратить внимание на то, как в кабину через заднее стёкло ударил низкий солнечный луч. Он пробился через фиолетовые облака, хмуро сгрудившиеся над морем, и поэтому имел необычный тёмно-лиловый оттенок. “Вот и не увидал я лазоревого заката над Адриатикой”,— вспомнил он про столь запавшую в его детскую душу белогвардейскую цветную открытку, когда-то привезённую из загранкомандировки отцом.— Теперь, буду надеяться, в следующий раз...”

Дальнейшая дорога до Белграда оказалась тяжёлой и заняла более двенадцати часов. Зато уже утром они приобрели билеты и регистрировались в белградском аэропорту, а “пятичасовой чай” пили в старой наркомовской квартире на Патриарших, совершенно не представляя, что и как они будут рассказывать о своих приключениях московским друзьям и будут ли делать это вообще.

А в серебряной конфетнице выглядывала небрежно извлечённая Алексеем из кармана удивительная банковская карточка, открывающая доступ к неисчислимому и невероятному богатству.

Если, конечно же, это богатство не погубит их самих.






Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   29


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет