Крепость Антония



жүктеу 468.98 Kb.
бет1/3
Дата02.11.2018
өлшемі468.98 Kb.
  1   2   3

Эрик-Эммануэль Шмитт

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ПИЛАТА


Перевод с французского Ирины ПРОХОРОВОЙ и Анны ПИСАРЕНКО
ПАРИЖ

2005


Крепость Антония. В плохо освещенной комнате Пилат заканчивает диктовать письмо.

Издалека, через решетку бойницы просачивается шум Иерусалима и восточный, анисовый отсвет весны.

Пилат, префект Рима в Иерусалиме, зрелый мужчина лет сорока, массивный, импозантный, излучает мощную энергию, контрастирующую с невозмутимым спокойствием его писца Секста, морщинистое лицо которого выдает римского бюрократа, поседевшего на службе.

Дописав последнюю фразу, Секст протягивает свиток Пилату.

СЕКСТ : Хотите перечитать ?

ПИЛАТ : Оставь.

Секст выходит, Пилат остается один.

ПИЛАТ : « Я ненавижу Иерусалим. Воздух, которым здесь дышат, это не воздух, а яд, что сводит ума. ..Ненавижу Иерусалим. Но еще больше я ненавижу Иерусалим во время Пасхи. Город раздувается, толстеет, увеличивая раз в пять свое еврейское население за счет стекающихся в Храм паломников. И поскольку религия требует жертв, тысячи животных бьются в агонии; реки крови текут по улицам; столбы дыма чернят стены. Этот настойчивый запах горящего жира создает впечатление,будто весь город поджаривается на одном вертеле, принесенный в жертву этому единому Богу, равнодушному и ненасытному.

Как каждый год, в эти три дня я опасался худшего. И на этот раз, как и в прежние годы, я удержал ситуацию под контролем. Обошлось без крупных происшествий. Пятнадцать арестов и три распятия.

Таким образом, я могу с легкой душой вернуться в Цезарию, римский город, квадратный, вкусно пахнущий кожей и казармой.

Дорогой мой брат, я протягиваю тебе руку из Палестины. Прости за простоту стиля и будь здоров.»
В этот момент появляется чем -то озабоченный Секст, секретарь.

СЕКСТ : Тело исчезло.

ПИЛАТ : Чье тело ?

СЕКСТ : Колдуна из Назарета.


Пилат не понимает.
СЕКСТ: Мертвец вышел из могилы.
2
Огорченный, взбудораженный Пилат диктует Сексту новое письмо.

ПИЛАТ : «В сопровождении когорты я немедленно поскакал к месту захоронения. Я приблизился к могиле, склеп по здешней моде, каких ты наверняка никогда не видал. В Палестине их роют не в земле, а прямо в скале, устраивая пещеру, которую затем заваливают как дверью огромным круглым камнем.

Утром глыба оказалась в стороне, заблокированная колышком, оставляя широко открытым добрую половину пещеры.

СЕКСТ (прерывая его): И зачем ее открыли ?

ПИЛАТ : Женщины собирались положить туда ароматы, мирру и алоэ в приношение покойному.

СЕКСТ : И кто же откатил камень ?

ПИЛАТ : Женщины, при помощи стражников. (сердито) Пиши. (диктует) «Я смотрел в зияющую тьму. Если понадобилось столько усилий, чтобы откатить камень, как же колдун мог сделать это в одиночку ? Я вошел в склеп. Пещера вела в залу, где в теле самой скалы были выбиты три ложа. Все три были пусты. Только на одном остались следы колдуна : бинты, мази и плащаница. Прекрасного качества ткань, запачканная там и сям коричневыми подтеками. Она была аккуратнейшим образом свернута и положена на краю ложа.»

СЕКСТ (прерывая его): Зачем ?

ПИЛАТ : Что ?

СЕКСТ : Зачем нужно было складывать ее так тщательно ? Это абсурд. Кому это понадобилось? Колдуну ?

СЕКСТ сопровождает свою последнюю фразу ехидным хихиканьем.

Пожав плечами Пилат продолжает диктовать.

ПИЛАТ : «Я вернулся в крепость, чтобы принять необходимые решения: нужно было немедленно отыскать воров и вернуть тело Иешуа.»

СЕКСТ : Но префект Рима вовсе не должен заниматься историей профанации еврейской могилы. Это дело первосвященника Каифы. Оно не в нашей юрисдикции.

ПИЛАТ : Я отвечаю за порядок и безопасность.

СЕКСТ : Безопасность живых, а не мертвецов. Тем более не еврейских мертвецов ! И уж совсем не мертвых еврейских преступников.

ПИЛАТ : Иешуа был ни в чем невиновен.

СЕКСТ : Однако вы его распяли.

Нервный жест Пилата.

ПИЛАТ : Ты не представляешь себе, какая куча неприятностей свалится нам на голову, если мы немедленно не найдем эту падаль ! Если мы не вмешаемся и дадим разнестись слухам, будто колдун в одиночку вернулся к жизни и откатил камень своей могилы, авторы розыгрыша спровоцируют такой религиозный всплеск, что вскоре о Иешуа заговорит весь народ Иудеи. Здесь за каждой религиозной сектой скрывается определенный политический интерес. С тех пор как Рим навязал этому народу свой порядок, свои войска, свою администрацию, религиозный энтузиазм стал новым именем национализма, священным пристанищем, в котором зреет сопротивление Цезарю. Я подозреванию даже, что некоторые жители настаивают на своем иудействе только для того, чтобы выразить этим протест Риму. Если нашим осквернителям могил удастся их затея, весь народ восстанет против нас. Одним словом, если мы не доберемся до шутников, которые этой ночью решили выставить в дураках весь белый свет, Израиль завтра будет в огне и крови. Нам останется тогда только сесть на корабль и отплыть в Рим, при условии, конечно, что нас не растерзают по дороге к порту Цезарии ! Я ясно объясняю?


3
Пилат продолжает диктовать Сексту подробности своего расследования.

ПИЛАТ : «Вчера после полудня мои люди напали на след учеников. Секта колдуна пряталась на заброшенной ферме в окресностях Иерусалима. Солдаты согнали мужчин и выстроили их в ряд передо мной. От них исходил мощный животный запах, запах панического страха, запах приговоренных к смерти.



  • Где тело ?

Никто не ответил.

  • Где тело ?

Они смотрели на меня исподлобья, дрожа все больше и больше.

Один из них пал передо мной на колени.

- Смилуйтесь, господин, смилуйтесь ! Мы поверили басням Иешуа. Это он критиковал Шабат, а не мы. Это он изгнал торговцев из Храма, а не мы. Когда он умер на кресте, как вор, без всякого сопротивлния, мы осознали глубину нашего заблуждения. Мы не должны были следовать за ним. Сжалуйтесь !

Они походили на оскорбленных рогоносцев.



  • Где вы были сегодня ночью ?

  • Здесь.

Их искренность была несомненна. Лгуны не выглядят так виновато. Лгуны стали бы размахивать своим алиби. Я приказал моим людям обследовать ферму и ее окресности. Но тела они так и не нашли.

Все это начинало мне надоедать. Было ясно, что ученики даже не догадываются о том, что мы ищем. Они думали, что мы собираемся их арестовать, и их опасения не шли дальше тюрьмы крепости Антония, процесса синедриона и, в конечном итоге, неминуемой смерти.

В этот момент на дороге показалось белое видение. Темноволосый молодой человек, до крайности взволнованный шел торопливым шагом из Иерусалима. Он кинулся к ученикам с криком :


  • Иешуа вышел из могилы.

Затем он приблизился с моему коню и засмеялся от счастья.

  • Здравствуй, Понтий Пилат. Я Иоанн, сын Зебедеи. Я пришел сообщить моим

товарищам то, что знает уже весь Иерусалим : Иешуа покинул свою могилу.
Я окинул взгядом учеников.

  • Возвращайтесь в ваши дома, к вашим трудам и перестаньте разносить глупые

слухи об исчезновении трупа. Через несколько часов, мы найдем его, а воров накажем.

Иоанн зашелся смехом.



  • Я знаю, кто забрал тело Иешуа.

  • Откуда тебе это известно?

  • Это было заренее предусмотрено. У него был свой план.

  • Вот как. И что же это за план ?

  • Все произошло, как и было задумано.

  • Интересно. И кто же выкрал тело ?

  • Ангел Габриэль.»

Пилат и Секст смеются. Это заявление кажется им столь нелепым, что они покатываются со смеху.

СЕКСТ : Ангел Габриэль !

ПИЛАТ : Ангел Габриэль !

Смеются все пуще.

СЕКСТ : Поймет ли это ваш брат ?

ПИЛАТ : Пиши. «Знай, что ангел это еще одна здешняя достопримечательность, такая же как апельсины, финики и пресный хлеб. Это посланники единого Бога, создания духовные, способные принимать человеческие формы, эдакие бестелесные солдаты.»

СЕКСТ : ... и бесполые к тому же !

ПИЛАТ : «Они спускаются с неба на землю и поднимаются обратно с помощью лестницы.»

СЕКСТ : ... которую я никогда не видел.

ПИЛАТ : «Они, как ты догадываешься, очень настроены против Рима, как раньше против Египта; и всегда солидарны с Иудеями во всех их перебранках. Эти странные создания, хотя никто их не зовет, наделены именами, которые оканчиваются на Эль, что означает «посланник Бога». Микаэль, Рафаэль, Габриэль.»

СЕКСТ : (серьезно) Эдесь немудрено и с ума спятить.

ПИЛАТ : Пиши. «Парадокс этой земли, сухой и чистой, местами пустынной, без тумана и облаков в том, что она порождает туман в головах.»

СЕКСТ : (качает согласно головой) Иудея сводит с ума.


Пилата озаряет идея. Он оборачивается к Сексту.
ПИЛАТ : Я знаю, где тело !

СЕКСТ : Где ?

4
Глубокая ночь, измученный Пилат пытается в одиночку закончить письмо. Внезапно он бросает перо и обхватывает голову руками.
ПИЛАТ : Он мертв. Мне больше нечего бояться. Это же очевидно.

(встает и принимается нервно расхаживать по комнате)

ПИЛАТ : Слишком быстро все завертелось в этой истории. Я судил его не по моим законам, законам Рима. Я пошел на поводу у фарисеев. Во время процесса Клавдия Прокула не раз упрекала меня в этом.
Снова начинает писать.

ПИЛАТ : «Ты не можешь так поступить, Пилат, не можешь ! Умрет Иешуа и меня не станет !

Она имела в виду болезнь, которая продержала ее в постели долгие месяцы. Кровь медленно покидала Клавдию. То, что у других женщин занимает четыре дня в месяц, у нее не прекращалось ни на час. Я созвал всех знахарей Палестины, Рима, греков, египтян и даже евреев : безрезультатно! С ее лица исчезли краски, ушла жизнь, бледность ее губ приводила меня в ужас.

Пришедший по вызову одной из служанок, Иешуа пробыл у нас полдня. Тем же вечером кровотечение остановилось. Иешуа не прикоснулся к ней, не приложил ни одной мази: он просто говорил с ней.



  • Иешуа спас меня. Пилат, спаси его и ты. Он спас твою жену !

  • Я прикажу выпороть его публично. Обычно небольшого кровопускания бывает достаточно, чтобы утолить жажду толпы.

Но бичевание не произвело ожидаемого эффекта. Приговоренный переносил удары безмолвно, безучастно. Никудышность актера привела толпу в бешенство. И так как этот спектакль не насытил ее жажды зрелищ, она потребовала его смерти.

Я решился на хитрость и обратился к толпе. Я напомнил им, что во время Пасхи префект имеет право помиловать одного из преступников. Я предложил им выбрать между Вараввой и Иешуа. Я не сомневался в ответе. Иешуа популярен и безопасен, тогда как Варавва, бандит, вор и насильник, был ужасен и наводил страх.

Это был его последний день в тюрьме. После полудня его должны были распять в компании двух других разбойников более мелкого масштаба.

Люди приумолкли в недоумении. Они смотрели на Иешуа, униженного, распластанного в крови, затем на Варавву, крепко стоящего на мускулистых ногах, сильного и загорелого, с вызывающим видом оглядывающего толпу.

Тысячи голосов слились в один, переходя из шепота в мощный рев: Варавва ! Варавва ! Варавва !

Я не понимал. Возмущение, горечь и гнев боролись во мне, но у меня не было выбора: обещанное нужно было выполнять. Я решил публично умыть руки и на моем возвышении перед орущей толпой совершил ритуальный жест, означавший «это меня больше не касается». В жидкости, наполнявшей медную лохань, расползался фрагмент радуги.

Перед тем как войти в крепость, я в последний раз оглядел заключенных и понял, что решило их судьбу : для одного смерть на кресте, для другого свобода – Варавва был красив и силен, Иешуа безобразен и жалок.»


Пилат поднимается. Все остальное он не напишет в письме к брату, но прошепчет в темноте ночи.
ПИЛАТ : (про себя) Клавдия ждала меня в спальне. Я опустил глаза, не в силах вынести взгляд женщины, столь мною любимой, которой я обязан всем, в том числе и карьерой. Аристократка Клавдия не только осмелилась выйти замуж за увальня без рода и племени, но и потребовала от своего семейства назначить меня на важную должность префекта Иудеи. Всю мою жизнь я люблю ее, и не перестаю удивляться, что такая женщина выбрала меня и продолжает делить мою жизнь.

  • Я проиграл, Клавдия.

  • Ты сделал, все, что мог, Пилат. Он ничем не помог нам. Всем своим поведением он навлек на себя смерть. Нам остается только ждать.

  • Ждать? Чего? Через несколько часов его не станет.

  • Нам остается только ждать объяснения, что же хотел он нам сказать своей смертью.

Пилат молча стоит в раздумье, как бы ожидая, чтобы ночь помогла ему понять эту фразу.

Затем он повторяет свои слова, чтобы убедиться в своей правоте.

ПИЛАТ : Он мертв. Мне больше нечего бояться. Это же очевидно.


В его голосе звучит неподдельное беспокойство.
5
Утро, Пилат диктует Сексту.
ПИЛАТ : «Я отправился в поместье, где процветал богатый и всеми уважаемый Иосиф Аримафейский. Вечером после распятия Иосиф пришел ко мне с просьбой разрешить ему снять Иешуа с креста, забальзамировать и похоронить в новом склепе, который он только что закончил. В тот момент, я не мог себе и представить, что этот достопочтенный отец семейства закладывал фундамент хитрозакрученного плана; теперь же он был главным подозреваемый в краже трупа.

Наша когорта вошла в ворота и обнаружила поместье совершенно пустым. В доме все было перевернуто вверх дном : сундуки открыты, мешки разрезаны, мебель перевернута, ковры растерзаны на куски.

Приблизившись к погребу, я услышал слабые стоны : все люди, жившие на ферме, --женщины, мужчины, дети, старики,-лежали между амфор связанные с заткнутыми ртами.

Я лично развязал Иосифа и вывел его на свет.



  • Иосиф, что случилось ?

  • Люди пришли. Они искали тело. Они рассудили так же как и ты, Пилат.

  • И кто же эти люди?

  • Не знаю. Они все были в масках.»

Услышав последнюю фразу, Секст прерывает писание.

СЕКСТ : В масках ? Значит они боялись, что Иосиф может их узнать !

ПИЛАТ : Естественно. И если Иосиф мог их узнать, значит они были из Иерусалима.

СЕКСТ : И кому это в Иерусалиме понадобилось помешать посмертному ритуалу?

ПИЛАТ: Тому же, кто вынес Иешуа приговор. Мне... и синедриону.

СЕКСТ : Вы думаете, что Каифа...

ПИЛАТ : Думаю.

СЕКСТ : Каифа, первоосвященник...

ПИЛАТ : Он самый, кто же еще!


Он жестом предлагает ему продолжить письмо.

ПИЛАТ : «Скажи мне, Иосиф, разбойники ушли с пустыми руками ?



  • Как и пришли. Иешуа здесь не было. Теперь, Пилат, нам остается только ждать.

  • Ждать чего ?

  • Иешуа не был обыкновенным человеком. И жизнь его не была обыкновенной. Как и смерть.

  • Почему же ты тогда проголосовал за смертный приговор, если так уважал его ?

  • Каифа ненавидел его, обвинял в богохульстве и, что еще хуже, богохульстве под апплодисменты толпы. По мнению всего совета Иешуа представлял собой опасность для Храма. В момент голосования, когда я хотел пощадить его, Иешуа повернулся ко мне, словно прочитал мои мысли. Его глаза отчетливо говорили мне : «Иосиф, не делай этого, голосуй как все.» Я не хотел подчиняться, но его приказ все сильнее и сильнее резонировал в моей голове. Он не отпускал меня, как охотник добычу. И я сдался и тоже проголосовал за смертный приговор.»

СЕКСТ : Единогласие синедриона было необходимым ?

ПИЛАТ : Нет. Достаточно было бы большинства.


Пилат продолжает свой рассказ.

ПИЛАТ : «Иосиф, как же ты мог без принуждения, без необходимости, приговорить невиновного ?

Моя тирада явно не впечатлила Иосифа, и он ответил мне со всей простотой :


  • Если бы Иешуа был простым человеком, то в его приговоре я был бы повинен. Но Иешуа не был человеком.

  • Вот как ? И кем же он был ?

  • Сыном Божьим.»

Секст ехидно хихикает. Пилат одобряет эту насмешливую реакцию и приободрившись, продолжает диктовать.


ПИЛАТ : «Вот видишь, дорогой мой брат, где я живу ? На этой земле Сыны Божьи не только спокойно расхаживают по улицам межд арбузами и дынями, но их еще и приговаривают к смерти на кресте под жгучим солнцем ! Не лучший способ добиться расположения Отца, не правда ли !»
Услужливый Секст комментирует услышанное усмешкой.

Пилат смотрит на него и смущенно признается :


ПИЛАТ : Так или иначе, но мое расследование зашло в тупик...

СЕКСТ : (фаталист) Труп разлагается.

ПИЛАТ : И с ним палестинские головы. Может быть.... нам с Каифой следовало объединить усилия , чтобы вместе продолжить поиски? Не плохая идея. Позови-ка мне первосвященника.

Секст : Слушаюсь.

Секст поднимается и с поклоном направляется к выходу. Около самой двери Пилат останавливает его.

ПИЛАТ : Что ты делаешь здесь, Секст ? Почему ты попросил пост в Иудее ? Раньше ты работал в Александрии, а теперь вот просишь перевести тебя в Дамас. Почему ?

СЕКСТ : Вы хотите знать правду ?

ПИЛАТ : Тебе не нравится работать со мной ?

СЕКСТ : Вы тут ни при чем, префект. Это все оракулы виноваты!

ПИЛАТ : Оракулы ?

СЕКСТ : Я всегда увлекался магами, пифиями, ясновидящими, короче, меня интересует будущее и науки, которые позволяют в него заглянуть.

ПИЛАТ : Ну и что же ?

СЕКСТ : Я консультировался у самых разных предсказателей. К моему глубокому удивлению, впервые их заключения совпадают : мир входит в новую эру ! В настоящий момент один век уступает дорогу другому. Все астрологи это подтверждают. В Александрии, Халдее и даже в Риме.

ПИЛАТ : Что ты хочешь этим сказать ?

СЕКСТ : Должен появится новый Царь. Самодержец. Молодой человек, который станет управлять миром. Его царство не будет иметь границ.

ПИЛАТ : И где же он появится ?

СЕКСТ : Здесь. На востоке нашего моря.

Пилат скептичен, но вступает в игру.

ПИЛАТ : Что еще о нем известно?

СЕКСТ : Он родился под созведием Рыб.

ПИЛАТ : Наш император Тиберий ?

Секст вежливо смеется.

СЕКСТ : Тиберий слишком стар. Собрав всю имеющуюся информацию, я вычислил, что этот посланник божий появился на свет в момент слияния Сатурна с Юпитером в созвездии Рыб.

ПИЛАТ : И это значит ?..

СЕКСТ : Что этот царь родился в 750 году. И теперь ему должно быть тридцать три года.

ПИЛАТ : Он здесь ?

СЕКСТ : Где- то здесь. Указания весьма расплывчаты.

Пилат в раздумьи качает головой. Секст заключает.

СЕКСТ : И так как в Иудее его нет, я хочу отправиться в Сирию.

ПИЛАТ : Хорошо. Я помогу тебе, Секст.


Секст благодарит кивком головы и, считая разговор оконченным, собирается выйти.

В последний момент Пилат снова останавливает его.

ПИЛАТ : Секст, а тебе не приходило в голову, что Оракулы говорили о...Иешуа?

СЕКСТ : (со смехом) О Колдуне ? Нет ! Какая странная мысль ! Я жду царя, генерала, завоевателя, а не какого-то попрошайку.

ПИЛАТ : За ним идут толпы. Без оружия, без всяких средств ему удалось собрать целую армию преданных ему людей.

СЕКСТ : Но он мертв.

ПИЛАТ : Ему тридцать три года как и предсказывали твои оракулы.

СЕКСТ : Он мертв.

ПИЛАТ : Он обращается не только к иудеям, но и к самаритянам, египтянам, сирийцам, ассирийцам, грекам, римлянам, ко всем.

СЕКСТ : Он мертв.

ПИЛАТ : Когда он говорит о Царствии, речь идет о царствии вселенском, доступном каждому.

СЕЕКСТ : Он мертв.

ПИЛАТ : (беря себя в руки) Да. Он мертв.

СЕКСТ : Значит это не он, раз вы его убили. Я иду за Каифой.

Секст выходит. Пилат остается один, в глубокой задумчивости.
ПИЛАТ : Конечно, это не он, раз мы его убили. (встряхивает головой) Глупости ! Оракулы ! Гадалки ! Царь земли...

Вбегает Секст, бросается к Пилату в глубоком волнении.

СЕКСТ : Иешуа вернулся !

Пилат не понимает.

ПИЛАТ : Отлично! Нашли тело ?

СЕКСТ : Нет. Вы не поняли : Иешуа вернулся. Живой !

ПИЛАТ : Живой ?

СЕКСТ : Живой !


6
Нахмуренный Пилат диктует письмо. Видно, что он сердит на Секста за то, что тот дал ему на мгновение поверить в это воскрешение. Он обращается не только к брату, но и к писцу.
ПИЛАТ : «Естественно, это были всего лишь слухи. Самые обыкновенные слухи. Первоосвященник Каифа хотел меня просто предупредить.

Толпа принесла нас ко дворцу Ирода. На возвышении, совсем еще юная девушка, окруженная кормилицами, смотрела на толпу огромными глазами со зрачками расширенными под действием наркотика. Неподвижным гипнотизирующим взглядом пифии.



  • Это и есть принцесса Саломея ? удивился я.

Каифа кивнул. Я был разочарован и настойчиво переспросил:

  • Та самая, что отрезала голову отшельнику ?

  • Да.

  • Она не так уж и хороша, как о ней говорят.

  • Это только поначалу так кажется, ответил Каифа.

Ей было лет шестнадцать. Это была еще не женщина, а только набросок. Она говорила почти шепотом, чтобы приблизить слушателей. Оказавшись у ее ног и вдохнув, исходящий от нее аромат, я понял, что попал в ее сети».

Пилат продолжает рассказ. И для того, чтобы подразнить Секста, который принял историю всерьез, Пилат изображает Саломею, пританцовывая и подражая ее речи.


ПИЛАТ : «Она говорила о себе в третьем лице, точно завороженная зрительница своей собственной жизни.

  • Саломея вступила во дворец, огромный и темный под слабым светом Луны. Саломея возвращалась с кладбища, где она оплакивала смерть учителя. Был холодный вечер и печаль Саломеи была черна, подобно земле по которой она ступала. Саломея не сразу заметила человека под портиком. Но ее остановил голос : «Почему ты плачешь, Саломея?». Мужчина был высокий и худой, тень накидки скрывала его лицо. Саломея не разговаривает с незнакомцами. Но голос не давал ей пройти. « Я знаю, ты оплакиваешь Иешуа, но ты неправа». «Какое тебе дело ? Кого хочу, того и оплакиваю!» Человек приблизился и Саломею охватило сильное волнение. «Не плачь по нему. Вчера он умер, а сегодня воскрес.» Человек был совсем близко, в его голосе и глазах было что то знакомое. Но тень дворца, высокого и сумрачного скрывала его от Саломеи. «Кто ты ?» Тогда он сбросил капюшон от накидки и Саломея узнала его. Она упала перед ним на колени. « Поднимись, Саломея. Я выбрал тебя : ты будешь первой. Ты много грешила, Саломея, но я люблю тебя и я прощаю. Ступай, донеси эту Благую весть людям. Ступай!» Но Саломея слишком обессилила от слез, чтобы подняться, а когда ее слезы высохли, его уже не было. Но я узнала Благую весть : Иешуа любит меня. Он вернулся. Он воскрес. И Саломея будет повторять и повторять это всем подряд!»

Секст заметил, что Пилат подшучивает над ним, но все же не может не спросить :

СЕКСТ : О чем это она ?

ПИЛАТ : Бессмысленное щебетание про то, что она, якобы, видела Иешуа живым. Поначалу она не узнает его, но он к ней с Благой Вестью – он ее любит!

СЕКСТ : И кого это интересует ?

ПИЛАТ : Никого. Мужики поглазеют, женщины позубоскалят, только и всего. Эта девица попросту сумасшедшая, истеричка из Иродового дома. В каждой семье, в каждой деревне такие имеются. Пиши. «Слухи о воскресении на этом исчерпываются.»


Он протягивает руку, чтобы взять свиток, затем жестом показывает Сексту, что тот свободен. Секст с поклоном выходит.

Сумерки окрасили небо в сиреневый цвет.

Для самого себя Пилат продолжает рассказ. Дальнейшее не предназначено для ушей Секста, а только для далекого брата Пилата.
ПИЛАТ : Когда я собрался уходить от Каифы, он удержал меня за рукав. Сидя на осле к нам приближалась женщина. Очень красивая женщина зрелого возраста, с тонко очерченными губами, с гордым, благородным лицом. Каифа прошептал ее имя: «Мириам из Магдалы». Проститутка из Северного квартала.



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет