Леонид Николаевич Андреев Тот, кто получает пощечины Представление в четырех действиях



жүктеу 0.8 Mb.
бет1/4
Дата22.05.2018
өлшемі0.8 Mb.
  1   2   3   4

   Леонид Николаевич Андреев



Тот, кто получает пощечины

Представление в четырех действиях

  


С любовью посвящаю моему другу

Сергею Сергеевичу Голоушеву.

Автор

  


  

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

  


   К о н с у э л л а, наездница (по афише - "Царица танго на конях").

   Г р а ф М а н ч и н и, отец Консуэллы.

   Т о т, клоун в цирке Брике (по афише - "Тот, кто получает пощечины").

   Б р и к е ("Папа Брике"), директор цирка.

   3 и н и д а, укротительница львов, жена Брике.

   А л ь ф р е д Б е з а н о, жокей.

   Г о с п од и н.

   Б а р о н Р е н ь я р.

   Д ж е к с о н, клоун ("Солнце Джексона").

   музыкальные клоуны:

   Т и л и

   П о л и

   Т о м а с, А н ж е л и к а и другие а р т и с т ы и а р т и с т к и цирка Брике.

   Действие происходит в одном из больших городов Франции.

  

  


  

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

  


В цирке

  


   На сцене - большая, даже огромная, грязноватая комната с оштукатуренными стенами; в левой стене, в арчатой нише, единственное окно куда-то во двор - свет мутен и слаб, так что и днем приходится зажигать электричество. На стене, противоположной рампе, в самом верху, ряд небольших окошечек с запыленными стеклами: эти окна обращены куда-то внутрь цирка, и по вечерам, во время представления, ярко светятся, днем же темны. В этой же стене, над двумя каменными ступеньками, большая, наглухо забитая дверь, окрашенная белой меловой краской. В правой стене, почти в углу, высокая и широкая дверь филенок, с округлым верхом, ведет в конюшни и на арену; днем там темновато, вечером слабо освещено.

   Служит эта комната для разных надобностей. Тут и кабинет директора цирка, папы Брике, здесь его маленький письменный столик; тут же раздевальня для некоторых артистов и место сборища для тех же артистов во время спектакля и репетиций. Сваливают сюда и хлам, какие-то поломанные золоченые стулья, декорации от пантомимы, разную мелочь циркового обихода. На стенах яркие афиши-плакаты.

   Утро.

   В цирке идут репетиции и подготовка к вечернему спектаклю. При открытии занавеса с арены доносятся хлопанье бича и вскрики берейтора. Несколько мгновений сцена пуста, затем показываются два музыкальных клоуна, Т и л и и П о л и, разучивающих новый марш. Играя на маленьких дудочках, они идут от темной двери к окну; звуки приятны, но мелки, и так же мелки и клоунски напыщены и шажки артистов. Одеты они в пиджаки, похожи друг на друга бритыми лицами и ростом; у младшего, Тили, на шее вязаный шарф. Котелки на затылке. Дойдя до окна, - Тили покосился, что за окном, - клоуны поворачивают обратно, маршируют.

  

   П о л и (останавливается). Стой! Опять наврал. Слушай меня. (Один играет на дудочке в лицо Тили; Тили рассеянно слушает, почесывая нос.) Вот. Ну?



  

   Оба играют и идут. В дверях встречаются с д и р е к т о р о м и М а н ч и н и; последний, грызя золоченый набалдашник палки, идет сзади. Граф Манчини худ, тонок, потерт по всем швам, но застегнут наглухо и держится с величайшим изяществом; любит аристократически поигрывать палкой и принимать ослепительные позы, часто смеется, причем все худое, острое лицо его собирается в гримасу сатира. Директор, папа Брике, - невысокий, полный, спокойный человек с несколько нерешительной походкой.

   Клоуны дают дорогу; директор вопросительно взглядывает на старшего.

  


   (Коверкая язык.) Наша музика. Марш муравьев. К пантомиме.

   Б р и к е. А!..

   Расходятся. Клоуны начинают играть, но Поли останавливается и идет назад. За ним и младший.

   П о л и. Папа Брике, сегодня Жак плохо работает.

   Б р и к е. Отчего?

   П о л и. У него горло болит. Посмотри, что у него.

   Б р и к е. Пойди сюда. Ну-ка, раскрой пошире, пошире! (Ставит клоуна под свет, у окна, и, нахмурившись, заглядывает в горло.) Намажь йодом.

   П о л и. Я говорил, что пустяки. Ну?

   Играя, уходят теми же мелкими и важными шажками. Директор садится, Манчини принял позу у стены и насмешливо улыбается.

   М а н ч и н и. Ты их и лечишь? Смотри, папа Брике, у тебя нет диплома.

   Б р и к е. Маленькие советы. Они все очень мнительны.

   М а н ч и н и. Он просто обжег горло абсентом: эти двое пьянствуют каждую ночь. Папа Брике, я тебе удивляюсь, ты мало следишь за нравственностью! (Смеется.)

   Б р и к е. Ты мне надоел, Манчини.

   М а н ч и н и. Граф Манчини к вашим услугам.

   Б р и к е. Ты мне надоел, граф Манчини. Ты всюду лезешь и мешаешь артистам работать. Они тебя побьют когда-нибудь, и я не стану отнимать.

   М а н ч и н и. Как человек другого круга и воспитания, я не могу относиться к твоим артистам как равный. Что ты выдумал, Брике? Я и тебе делаю честь, говоря с тобой так фамильярно и совсем запросто...

   Б р и к е. Ну, ну!..

   М а н ч и н и. Я шучу. Но если они вздумают напасть на меня, то ты это видал, а? (Вытаскивает из палки стилет. Любуется сам.) Полезная вещь! А знаешь, какую девочку я вчера открыл в предместье? (Смеется.) Ну, ну, допустим, что ты этого не любишь, у всякого свои вкусы. Но послушай! - ты должен дать сто франков.

   Б р и к е. Ни сантима.

   М а н ч и н и. Тогда я беру Консуэллу. Кончено!

   Б р и к е. Ты говоришь это каждый день.

   М а н ч и н и. Говорю, говорю! И ты бы сказал, если бы так позорно нуждался, как я. Нет, послушай, - но ведь я должен поддерживать блеск моего имени, а? Ведь если несчастья моего рода привели к тому, что я мою дочь, графиню Веронику, должен был сделать наездницей... для куска хлеба! Для куска хлеба, понимаешь ли ты, чурбан!..

   Б р и к е. Ты слишком много бросаешь на девочек. И ты попадешь-таки в тюрьму, Манчини!

   М а н ч и н и. В тюрьму! Нет, но я должен же поддерживать блеск моего рода? (Смеется.) Манчини во всей Италии известны тем, что любили девочек, только девочек, - ну, и разве я виноват, что мне приходится платить бешеные деньги за то, что моим предкам доставалось совсем даром? Ты осел, ты парвеню, ты не понимаешь, что такое традиции рода. Я не пью, я совсем бросил карты после того случая... ну, ну, без усмешек! - и если я откажусь еще от девочек, то что останется от Манчини? Один герб! Ну, послушай, ну для традиций - дай сто франков!

   Б р и к е. Я сказал, что не дам, и не дам.

   М а н ч и н и. Но ведь целую половину жалованья я отдаю Консуэлле. Или ты думаешь, что я не люблю мое дитя, мою единственную дочь, оставшуюся мне, как последнее воспоминание о ее святой матери? Какая жестокость! (Делает вид, что плачет, и вытирает глаза кружевным грязноватым платком с короной.)

   Б р и к е. Лучше скажи, что она такая дура, и отдает тебе половину заработка. Ты мне надоел!

  


   Входит З и н и д а, укротительница зверей, жгуче-красивая, осанистая женщина, со спокойно повелительными движениями, которые на первый взгляд кажутся даже ленивыми. Она - невенчанная жена директора Брике.

  


   3 и н и д а (Манчини). Здравствуй.

   М а н ч и н и. Мадам Зинида! Пусть этот варвар, эта грубая душа пронзит меня кинжалом, но даже в его присутствии я не могу сдержать взрыв моей любви. (Шутовски становится на колени.) Мадам, граф Манчини просит вас чести быть его женой!

   3 и н и д а (Брике). За деньгами?

   Б р и к е. Да.

   3 и н и д а. Не давай. (Утомленно садится в угол рваного дивана и закрывает глаза.)

   М а н ч и н и встает и отряхает колени.

   М а н ч и н и. Герцогиня! - не будьте так жестоки. Я не лев, я не тигр, я не дикий зверь, которых вы привыкли укрощать, - я просто скромное домашнее животное, которое хочет... мня, мня - кушать зелененькую травку.

   3 и н и д а (не открывая глаз). Мне Джим сказал, что ты держишь для Консуэллы учителя. Это зачем?

   М а н ч и н и. Заботы отца, герцогиня, заботы и неусыпное попечение любящего сердца. Крайние несчастья моего рода, среди которых я вырос, оставили и в ее образовании некоторые пробелы. Друзья мои! дочь графа Манчини, графиня Вероника, почти неграмотна, допустимо ли это? А ты, Брике, ты, грубая душа, спрашиваешь, зачем мне деньги!

   3 и н и д а. Он хитрит.

   Б р и к е. А чему ты ее учишь?

   М а н ч и н и. Всему. К ней ходил студент, но вчера я его выгнал: влюбился в Консуэллу и мяукал за дверью, как кот. Всему, Брике, чего ты не знаешь. Литературе, мифологии, орфографии...

  

   Входят две молоденькие артистки, в шубках поверх легких костюмов, и утомленно рядышком присаживаются в уголке.



  

   ... Я не хочу, чтобы моя дочь...

   3 и н и д а. Он хитрит.

   Б р и к е. Ты глуп, Манчини. Зачем ты это делаешь? (Наставительно.) Ты ужасно глуп, Манчини. Зачем ей знать? Раз она здесь, ей ничего не надо знать о том, понимаешь? Что такое география? Всякий тебе скажет, что это пустяки. А я был бы вдвое счастливее, если бы не знал географии. Будь я министром, я совсем бы запретил артистам читать книги: пусть читают афиши и больше ничего!..

   Во время речи Брике входят о б а к л о у н а и еще какой-то а р т и с т, тихо и утомленно рассаживаются.

   ...Теперь твоя Консуэлла - превосходная артистка, а когда ты ее научишь мифологии и она станет читать, она сделается дрянью, развратной девчонкой, а потом отравится. Я знаю их книги, я сам читал, они только и учат, что разврату, да как потом убивать себя.

   П е р в а я а р т и с т к а. А я люблю романы, которые в газетах.

   Б р и к е. Ну и дура, ну и пропадешь. Поверьте мне, друзья мои: о том, что там, нам надо совсем забыть. Разве мы можем когда-нибудь понять, что там делается?

   М а н ч и н и. Ты враг просвещения! Ты обскурант, Брике!

   Б р и к е. А ты глуп. Вот тебя спросить, ты оттуда - ты чему там научился?

   Артисты смеются.

   А родись ты в цирке, как и я, ты кое-что знал бы. Просвещение - это глупости и больше ничего. Вот спроси Зиниду, она все знает, что знают и там, и географию, и мифологию, а стала она от этого счастливее? Скажи им, дорогая.

   З и н и д а. Оставь меня, Луи.

   М а н ч и н и (сердито). Наконец - пошел ты к черту. Когда я слушаю твою философию осла, мне хочется содрать с тебя не сто франков, а двести, тысячу! Боже мой, какой осел, хоть и директор. Вот я при них опять говорю: ты мало платишь, скупец, ты должен прибавить Консуэлле сто франков. Послушайте, честные бродяги: кто собирает каждый вечер полный цирк? Вы, два музыкальных осла? Тигры и львы? Очень нужны кому-то эти голодные кошки...

   З и н и д а. Оставь тигров в покое.

   М а н ч и н и. Прости, Зинида, я не хочу тебя обидеть - клянусь честью, я сам в восторге от твоей бешеной смелости и грации, я целую твои ручки, героиня, но что они понимают в геройстве?..

  

   На арене небольшой оркестр наигрывает танго.



  

   (Восторженно.) А вот, вот! Вы слышите? Ну, скажите, честные бродяги: разве не Консуэлла с Безано собирают публику? Их танго на конях, но ведь это... ведь это! Черт возьми, тут не выдержит сам его святейшество папа!

   П о л и. Это правда. Номер знаменитый. Но ведь идея принадлежит Безано?

   М а н ч и н и. Идея, идея! Мальчишка влюблен, как кот, вот и вся его идея. И что такое идея без женщины? Много ты напляшешь с твоей идеей. Итак, папа Брике?

   Б р и к е. Контракт.

   М а н ч и н и. Какой подлый формализм!

   З и н и д а. Дай графу десять франков, и пусть убирается.

   М а н ч и н и. Десять? Ни за что! Пятнадцать! Ну, будет упрямиться, папа, ну, для традиций рода - двадцать, а? Клянусь честью, меньше не могу.

  

   Б р и к е дает двадцать франков.



  

   (Небрежно.) Мерси.

   З и н и д а. Возьми у твоего барона.

   М а н ч и н и (поднимая брови, в благородном негодовании). У барона? За кого ты принимаешь меня, женщина? Чтобы я стал одолжаться у постороннего человека, который...

   З и н и д а. Ты что-то хитришь, ты что-то ужасно хитришь. Я тебя еще мало знаю, но, вероятно, ты ужасный негодяй.

   М а н ч и н и (смеется). Оскорбление из прекрасных уст...

   Входит а р т и с т, по складу - борец.

   Б о р е ц. Папа Брике, к тебе какой-то господин с того света.

   А р т и с т к а. Призрак?

   Б о р е ц. Нет, как будто живой. Ты видал, чтобы призраки были пьяны?

   Б р и к е. Если пьян, то откажи ему, Томас. Он именно ко мне или к графу?

   Б о р е ц. К тебе. Может быть, он и не пьян, а просто призрак.

   М а н ч и н и (охорашиваясь). Человек из общества?

   Б о р е ц. Да. Я его позову, папа Брике, и ухожу. До свиданья.

  

   На арене хлопанье бича, вскрики; звуки танго то затихают совсем, то звучат близко и громко. Здесь молчание.



  

   Б р и к е (касаясь руки Зиниды) . Устала?

   З и н и д а (отводя его руку) . Нет.

   П о л и. Сегодня твой рыжий лев неспокоен, Зинида.

   З и н и д а. Ты его напрасно дразнишь.

   П о л и. Я играл ему из "Травиаты". И он очень мне подпевал. А что бы поставить этот номер, папа Брике?

  

   Т о м а с вводит г о с п о д и н а и показывает пальцем: вон директор. Сам уходит, тяжело переваливаясь. Господин - человек не первой молодости, с безобразным, но живым, смелым и несколько странным лицом; одет в дорогое пальто-сюртук с меховым воротником, шляпу держит в руке, перчатки.



  

   Г о с п о д и н (кланяясь и улыбаясь). Имею удовольствие видеть господина директора?

   Б р и к е. Да. Садитесь. Дай-ка стул, Тили.

   Г о с п о д и н. О, не беспокойтесь. (Оглядывается.) Это ваши артисты? Очень приятно.

   М а н ч и н и (оправляясь и слегка наклоняя голову). Граф Манчини.

   Г о с п о д и н (удивленно). Граф?

   Б р и к е (неопределенно). Да, граф.... А с кем имею честь?

   Г о с п о д и н. Я еще сам не знаю. Ведь вы все выбираете себе имена, да? Но я еще не выбрал, вы мне потом посоветуете. Кой-что я уже и придумал, но, знаете, все выходит слишком... литературно!

   Б р и к е. Литературно?

   Г о с п о д и н. Да. Пахнет выдумкой.

   На него с удивлением смотрят.

   Мне кажется, что эти два господина - клоуны. Я так рад... Позвольте пожать вашу руку. (Встает и с приятной улыбкой жмет руки клоунам.)

   Те делают идиотское лицо.

   Б р и к е. Но позвольте... чем, однако, могу служить?

   Г о с п о д и н (все с той же приятной и доверчивой улыбкой). Это не вы служить, а я служить! Я хочу у вас служить, папа Брике.

   Б р и к е. Папа Брике? Но вы совсем не похожи...

   Г о с п о д и н (успокаивая). Это пройдет. Я буду похож. Вот эти господа сейчас сделали замечательное лицо... хотите, повторю? Вот. (Делает идиотское лицо, точно подражая клоунам.)

   Б р и к е. Да. (Невольно.) А вы не пьяны, сударь?

   Г о с п о д и н. Нет. Я вообще не пью. А разве я похож на пьяного?

   П о л и . Есть-таки.

   Г о с п о д и н. Нет, я не пью. Это просто особенность... моего таланта!

   Б р и к е. Ты раньше где служил? Жонглер?

   Г о с п о д и н. Нет, но я рад, что ты почувствовал во мне товарища, папа Брике. К сожалению, я не жонглер и... я нигде не служил. Я просто так.

   М а н ч и н и. Но вы имеете вид человека из общества.

   Г о с п о д и н. О, вы мне льстите, граф! Я просто так.

   Б р и к е. Что же ты... вы хотите? Должен сказать, что у меня все занято.

   Г о с п о д и н. Это не важно. Я хочу быть клоуном, если позволите.

   Некоторые улыбаются. Брике начинает сердиться.

   Б р и к е. Что же ты умеешь? Знаешь, это ты многого захотел. Ну, что ты умеешь?

   Г о с п о д и н. Ничего. Разве это не смешно: ничего не уметь?

   Б р и к е. Нет, не смешно. Любой бездельник умеет столько же.

   Г о с п о д и н (беспомощно, но все улыбаясь, оглядывается). Можно что-нибудь придумать...

   Б р и к е (с иронией) . Литературное?

  


   Тихо входит клоун м и с т е р Д ж е к с о н и, незамеченный, останавливается позади господина.

  


   Г о с п о д и н. Да, можно и литературное. Например, что вы скажете о маленькой, но хорошенькой речи... ну, хотя бы на религиозную тему? Так, маленький диспут между клоунами.

   Б р и к е. Диспут? Провались, милый, здесь не академия.

   Г о с п о д и н (огорченно). А жаль! Что-нибудь такое... легкую шутку о сотворении мира или об его управлении?

   Б р и к е. А комиссар? Не годится.

   Д ж е к с о н (выступая) . Об управлении миром? Оно тебе не нравится? Мне тоже... давай руку.

   Б р и к е (знакомя). Наш главный клоун, знаменитый Джексон.

   Г о с п о д и н (в восторге). Боже мой, это вы? Позвольте горячо пожать вашу руку, вы столько наслаждения доставили мне вашим гениальным...

   Д ж е к с о н . Очень рад.

   Б р и к е (пожимая плечами). Вот хочет быть клоуном, посмотри, Джим.

  


   По знаку Джексона господин поспешно снимает пальто и бросает на стул. Готов к осмотру. Джексон, поворачивая, критически осматривает его.

  


   Д ж е к с о н . Клоуном, хм! Повернитесь-ка... Хм! Для клоуна... да... улыбнитесь-ка, пошире, пошире! Разве это улыбка! Так. Положим, задатки есть, но для полного развития... (С огорчением.) Ты, пожалуй, и сальто-мортале не умеешь?

   Г о с п о д и н (вздыхая). Нет.

   Д ж е к с о н . А сколько тебе лет?

   Г о с п о д и н. Тридцать девять. Поздно?

   Д ж е к с о н , свистнув, отходит.

   Б р и к е (холодно). Мы не нуждаемся в ваших услугах, сударь.

   Молчание.

   З и н и д а (тихо). Возьми его.

   Б р и к е (гневно). Но, черт побери, что же я буду делать с ним, если он ничего не умеет. Он просто пьян!

   Г о с п о д и н. Честное слово, я не пьян. Благодарю вас за поддержку, сударыня. Вы не знаменитая ли г-жа Зинида, укротительница львов, царственная красота и смелость которой?..

   3 и н и д а. Да. Но я не люблю, когда мне льстят.

   Г о с п о д и н. Это не лесть!

   М а н ч и н и. Ты просто не привыкла к людям из общества, душа моя! Лесть! Господин искренно и в прекрасных словах выражает свой восторг, а ты... это невоспитанность, Зинида. Что касается меня...

  


   Входят К о н с у э л л а и Б е з а н о в костюмах.

  


   К о н с у э л л а . Ты здесь, папа?

   М а н ч и н и. Да, дитя мое, ты не устала? (Целует ее в лоб.) Моя дочь, сударь, графиня Вероника, по сцене знаменитейшая Консуэлла, царица танго на конях... изволили видеть?

   Г о с п о д и н (кланяясь). Я был восхищен... Изумительно.

   М а н ч и н и. Да, это признано всеми. А как вам нравится имя? Consuelo! Я взял его из романа госпожи Жорж Занд, оно значит - "утешение".

   Г о с п о д и н. Какая блестящая начитанность!

   М а н ч и н и. О, пустяки. Несмотря на ваше эксцентричное желание, я вижу, сударь, что вы человек моего круга; и должен вам сказать, что только роковые несчастья древнего рода... Sic transit gloria mundi [1], сударь!

  

   [1] - Так проходит земная слава - лат.



  

   К о н с у э л л а . Надоел, папа. А где же мой платок, Альфред?

   Б е з а н о. Вот, возьми.

   К о н с у э л л а (господину). Это настоящий венецианский - вам нравится?

   Г о с п о д и н (вторично кланяясь Консуэлле). Мои глаза ослеплены. Такая красота! Нет, папа Брике, чем больше я смотрю, тем больше хочу остаться с вами. (Делает тупое лицо простака.) С одной стороны - граф, с другой...

   Д ж е к с о н (одобряя). Это недурно. Послушай, раскинь же мозгами, придумай, кем ты можешь быть. Здесь каждый думает за себя.

   Молчание. Господин думает, приложив палец ко лбу.

   Г о с п о д и н. Придумать, придумать... Эврика!

   П о л и. Это значит: нашел. Ну?

   Г о с п о д и н. Эврика! Я буду у вас тем, который получает пощечины.

  

   Общий смех, даже Брике улыбнулся.



  

   (Глядя на всех и улыбаясь.) Видите: вот вы и рассмеялись. А разве это легко?

  

   Все становятся серьезны. Клоун Тили вздыхает.



  

   Т и л и. Да, это нелегко. Ты засмеялся, Поли?

   II о л и. Я очень засмеялся. А ты?

   Тили. Я тоже. (Наигрывает на губах, подражая инструментам, весело-печальный мотивчик.)

   Д ж е к с о н . Тот, который получает пощечины? Это недурно.

   Г о с п о д и н. Не правда ли? Мне самому очень нравится, это вполне соответствует свойствам моего таланта. Знаете, товарищи: я и имя для себя придумал... я буду называться Тот. Хорошо?

   Д ж е к с о н (обдумывая). Тот? Недурно.

   К о н с у э л л а (певуче). Какой он смешной! Тот - как собака. Папа, есть такие собаки?

   Внезапно Джексон наносит пощечину, искусственную, господину. Тот отшатывается и бледнеет.

   Г о с п о д и н. Что?!

  

   Общий хохот покрывает его слова.



  

   Д ж е к с о н . Тот, кто получает все пощечины! Или ты не получил?

   П о л и (коверкая язык). Он говорит: ему мало.

   Г о с п о д и н улыбается, потирая щеку.

   Г о с п о д и н. Такая внезапность и быстрый переход к делу... Но странно: ты меня не ударил, а щека горит?

  


   Снова смех. Клоуны кричат утками, петухами, лают и скулят. Зинида, что-то сказав Брике и бросив взгляд на Безано, выходит. Манчини принимает вид скучающего человека и смотрит на часы. Выходят обе артистки.

  


   Д ж е к с о н . Возьми его, папа Брике, он будет нас шевелить.

   М а н ч и н и (смотря на часы). Но имейте в виду, что папа Брике скуп, как Гарпагон. И если вы думаете поправить ваши дела, то вы горько ошибаетесь... (Смеется.) Пощечина, что такое пощечина? Здесь это разменная монета, полтора франка дюжина. Вернитесь в общество, там вы заработаете больше. Мой друг маркиз Джусти за одну пощечину - вы представьте! - за одну маленькую оплеуху получил пятьдесят тысяч лир!

   Б р и к е. Не мешай, Манчини. А ты займешься им, Джексон?

   Д ж е к с о н . Могу.

   П о л и. А музику ти любишь? Например, сонату Бетховена на метле или Моцарта на бутилках?

   Т о т . Увы - нет! Но я буду бесконечно благодарен, если вы научите меня. Клоун! Это было моей мечтой с детства. Когда мои школьные товарищи увлекались: одни - героями Плутарха, другие - светом науки, я мечтал о клоуне. Бетховен на метле! Моцарт на бутылках! Это как раз то, чего я всю жизнь искал. А костюм? О друзья мои, мне надо поскорее костюм.

   Д ж е к с о н . Видно, что ты ничего не понимаешь. Костюм - это надо, понимаешь (прикладывает палец ко лбу), очень долго думать. Ты видал солнце у меня на этом месте? (Хлопает себя сзади.) Я его искал два года!

   Т о т (восторженно) . Я буду искать!

   М а н ч и н и. Ну, а нам пора. Консуэлла, дитя мое, тебе надо одеваться. (К Тоту.) Мы завтракаем у барона Реньяра - мой друг, банкир.

   К о н с у э л л а . Я не поеду, папа. Альфред сказал, что мне надо сегодня еще поработать.

   М а н ч и н и (в ужасе поднимая руки). Но, дитя мое! - в какое положение ты меня ставишь? Я обещал барону, барон будет нас ждать... нет, это невозможно! Я даже вспотел.

   К о н с у э л л а . Альфред говорит...

   Б е з а н о (сухо). Ей надо поработать. Ты отдохнула? Идем.

   М а н ч и н и. Но это - черт знает что! Послушай, ты, Безано, жокей, ты с ума сошел? Я тебе позволил для интересов искусства несколько позаняться моей дочерью, но...

   К о н с у э л л а . Оставь, папа, какой ты глупый. Нам надо же работать. Завтракай один с твоим бароном. Ах, папа, ты опять не взял чистого платка? Я же вчера выстирала тебе два чистых, куда ты их девал?

   М а н ч и н и (краснея от стыда). Мне мое белье стирает прачка, а ты еще играешь в куклы, Консуэлла. Это глупо! Ты болтаешь, не думая, а эти... господа могут представить Бог знает что. Глупо! Я ухожу.

   К о н с у э л л а . Хочешь, я напишу ему записочку?

   М а н ч и н и (злобно). Записочку! Над твоими записочками лошадь засмеется! До свиданья! (Уходит, сердито играя палкой.)

   За ним почтительно следуют музыкальные клоуны, наигрывая похоронный марш. Т о т и Джексон смеются. Артисты постепенно расходятся.

   К о н с у э л л а (смеясь). Разве я так плохо пишу? А мне это так приятно: писать записочки. Тебе понравилось мое письмецо, Альфред, или ты тоже смеялся?

   Б е з а н о (краснея). Нет, я не смеялся. Идем, Консуэлла.

   Выходят оба, в дверях встречаются с Зинидой.

   З и н и д а. Ты еще хочешь работать, Безано?

   Б е з а н о (вежливо). Да, сегодня что-то плохой день. А как твои львы, Зинида? Мне кажется, на них действует погода.

   Голос Консуэллы: "Альфред!"

   3 и н и д а. Да. Тебя зовут, иди.

   Альфред уходит.

   Ну, что же, кончили?

   Б р и к е. Кончаем.

   Д ж е к с о н (прощаясь). До вечера. Думай же о костюме, Тот, я тоже подумаю. И завтра приходи сюда к десяти, не опаздывай, а то получишь лишнюю пощечину. Я тобой займусь.

   Т о т . Я не опоздаю. (Смотрит ему вслед.) Вероятно, очень добрый человек? Какие вокруг вас хорошие люди, папа Брике. А этот красивый жокей, вероятно, влюблен в Консуэллу, не правда ли? (Смеется.)

   3 и н и д а. А тебе какое дело? Для начала ты слишком суешь нос. Сколько он хочет, папа?

   Б р и к е. Погоди. Послушай, Тот, контракта с тобой я заключать не буду.

   Т о т . О, конечно, пожалуйста, как хотите. И знаете что? Мы сейчас и о деньгах говорить не будем! Ты малый честный, Брике, ты сам увидишь мою работу и тогда...

   Б р и к е (с удовольствием). Это вполне порядочно с твоей стороны. Ведь на самом деле он ничего не умеет, Зинида?

   З и н и д а. Если он так хочет. Надо записать. Дай книгу.

   Б р и к е. Вот. (Тоту.) Я, не люблю писать. Мы здесь записываем артистов, знаешь, для полиции. Кто-нибудь может убиться, или...

  


   С арены снова доносятся звуки танго и вскрики.

  


   3 и н и д а. Как твое имя?

   Т о т (улыбаясь). Тот. Я уже выбрал. Или вам не нравится?

   Б р и к е. Нравится, но нам нужно твоё настоящее имя. Паспорт у тебя есть?

   Т о т (смущаясь). Паспорт? Но паспорта у меня нет. Вернее, у меня есть нечто в этом роде, но я не думал, что у вас так строго. Зачем это?

  

   3инида и Брике переглядываются молча. Зинида отодвигает книгу.



  

   3 и н и д а. Тогда мы не можем тебя взять. Нельзя же из-за тебя ссориться с полицией.

   Б р и к е. Это моя жена, ты еще не знаешь. Она права. Тебя может ударить лошадь, или ты сам что-нибудь вздумаешь такое, кто тебя знает... Мне все равно, но там, понимаешь, относятся иначе. Для меня труп есть просто труп, я его ни о чем не расспрашиваю и предоставляю это Богу или черту, а они очень любопытны. Так, вероятно, нужно для порядка, я не знаю. Карточка у тебя есть?

  


   Т о т в раздумья потирает лоб.

  


   Т о т . Как же быть? Карточка у меня есть, но... (Улыбается.) Понимаете: мне ужасно не хочется, чтобы мое имя было известно.

   Б р и к е. Какая-нибудь история?

   Т о т . Да, в этом роде... И отчего не вообразить, что у меня просто нет никакого имени? Разве я не мог потерять имя, как теряют шляпу? Или его у меня обменяли? Когда к вам приходит заблудившаяся собака, вы не спрашиваете ее об имени, а даете новое, - пусть и я буду такая собака. (Смеется.) Собака Тот!

   З и н и д а. Ты можешь сказать его нам двоим. Больше никто не узнает... если, конечно, ты не вздумаешь сломать себе шею.

  

   Тот в раздумьи.



  

   Т о т . Честное слово?

  

   3 и н и д а пожимает плечами.



  

   Б р и к е. Там, где люди честны, там и всякое слово - честное слово. Видно, что ты оттуда.

   Т о т. Ну, хорошо. Вот. Не удивляйтесь, пожалуйста.

  


   Передает карточку Зиниде. Та смотрит и передает Брике. Потом оба глядят на Тота.

  


   Б р и к е. Если это правда, сударь, и вы то, что здесь написано...

   Т о т. Ради Бога, Бога ради! Этого нет, это давно потеряно, это просто квитанция на старую шляпу! Умоляю вас, забудьте это, как и я. Я Тот, который получает пощечины, и больше ничего.

  

   Молчание.



  

   Б р и к е. Но вы извините меня, если я еще раз почтительно спрошу вас: вы не пьяны, сударь? В ваших глазах есть что-то такое...

   Т о т. Нет. Я Тот, который получает пощечины. И с каких пор мы с тобой на вы, папа Брике? Ты меня обижаешь.

   З и н и д а. Одним словом, это его дело, Брике. (Прячет карточку.) Но ты очень странный господин, это правда. (Улыбаясь.) И ты уже заметил, что Безано влюблен в наездницу? А что я люблю моего Брике, это видно?

   Т о т (также улыбаясь). О да! Ты его обожаешь.

   З и н и д а. Я его обожаю. Пройдись с ним, Брике, и покажи ему арену и конюшни, я кое-что запишу.

   Т о т . Да, да! Пожалуйста. Я так счастлив, наконец. Ведь я принят, это правда, вы не шутите? Арена! Песок арены! Круг, в котором я буду бегать, получая пощечины! Да, да, идем, Брике. Пока я не почувствую под своими ногами песка, я все еще не буду верить.

   Б р и к е. Ну, пойдем. (Целует Зиниду.) Идем.

  

   Идут к двери.



  

   З и н и д а. Постой... Тот! Ответь мне на один вопрос. У меня есть служитель, который убирает клетки, ну, простой парень, которого никто не знает. Он убирает клетки. И ты знаешь: он всегда входит ко львам, когда хочет, даже не смотрит на них, он там совсем как дома. Отчего это? И его никто не знает, а меня знают все, а когда я вхожу, то все в страхе, а... Такой глупый парень, ты его увидишь! (Смеется.) Но не вздумай ты войти, Тот, - мой Рыжий даст тебе такую пощечину!..

   Б р и к е (с неудовольствием). Ты опять, Зинида. Оставь.

   3 и н и д а (смеясь). Да, идите, идите. Ах, да: пошли ко мне Безано, Луи, у меня есть счеты с ним.

  

   Тот и директор выходят. Зинида еще раз взглядывает на карточку и прячет ее. Встает и быстро ходит по комнате, останавливается, прислушивается к звукам танго. Музыка внезапно обрывается. Не двигаясь, смотря прямо в темное отверстие двери, Зинида ждет.



  

   Б е з а н о (входя). Ты меня звала, Зинида? В чем дело, говори скорее, мне некогда.

  

   3инида молча смотрит на него. Вспыхнув и нахмурившись, Безано также молча поворачивается к двери.



  

   3 и н и д а. Безано!

   Б е з а н о (останавливаясь, не поднимая глаз). Что вам надо? Мне некогда.

   З и н и д а. Безано! Я целые дни слышу, что ты влюблен в Консуэллу. Это правда?

   Б е з а н о (пожимая плечами). Мы с нею работаем вместе.

   З и н и д а (делая шаг вперед). Нет, скажи: это правда, ты ее любишь, Альфред?

   Б е з а н о краснеет юношески, но смотрит прямо в глаза Зиниде.

   Б е з а н о (гордо). Я никого не люблю. Как я могу кого-нибудь любить? Я никого не люблю. Сегодня Консуэлла здесь, а завтра ее возьмет отец. И кто я? Акробат, сын сапожника в Милане. А она? Я даже говорить не умею, у меня нет слов, как у моей лошади. Кто я такой, чтобы любить?

   З и н и д а. А меня ты любишь... немножко?

   Б е з а н о . Нет. Я уже говорил.

   З и н и д а. Все еще нет? И даже немножко - нет?

   Б е з а н о (помолчав). Я тебя боюсь.

   3инида хочет крикнуть что-то гневное, но овладевает собою, опускает глаза и как бы тушит их блеск. Бледнеет.

   3 и н и д а. Разве я такая... страшная?

   Б е з а н о.Ты красива, как царица. Ты почти так же красива, как Консуэлла. Но я не люблю твоих глаз. Ты мне приказываешь глазами, чтобы я любил тебя, а я не могу, когда мне приказывают. Я тебя боюсь.

   З и н и д а. Разве я приказываю? Нет, Безано, - я только прошу.

   Б е з а н о . А отчего ты не смотришь на меня? Вот ты и попалась: ты сама знаешь, что твои глаза не умеют просить. (Смеется.) Тебя испортили твои львы.

   З и н и д а. Мой Рыжий любит меня.

   Б е з а н о . Нет. Если он любит, то отчего он такой скучный?

   З и н и д а. Вчера он лизал мне руки, как собака.

   Б е з а н о . А сегодня он все утро ищет тебя глазами, чтобы сожрать. Он просовывает морду и так смотрит, что видит только тебя. Он тебя боится и ненавидит. Или ты хочешь, чтобы и я лизал тебе руку, как собака?

   З и н и д а. Нет. Это я, это я, Альфред, хочу поцеловать твою руку. (В порыве.) Дай мне поцеловать твою руку!

   Б е з а н о (сурово). Ты говоришь так, что тебя стыдно слушать.

   3 и н и д а (сдерживаясь). Нельзя же так мучить, как ты мучаешь меня! Альфред, я тебя люблю! Нет, я не приказываю: посмотри мне в глаза. Я тебя люблю!

  

   Молчание. Безано поворачивается к выходу.



  

   Б е з а н о. Прощай.

   З и н и д а. Альфред!..

  


   В двери показался и остановился Тот.

  


   Б е з а н о . И, пожалуйста, никогда не говори, что ты любишь меня. Я не хочу, я тогда уйду отсюда. И ты так говоришь "люблю", как будто бьешь меня хлыстом. Знаешь - это противно! (Резко поворачивается и идет.)

  


   Оба заметили Тота. Безано, нахмурившись, быстро проходит мимо; Зинида с видом надменно-равнодушным возвращается на свое место к столу.

  


   Т о т (приближаясь). Извините, я...

   3 и н и д а. Ты опять суешь нос, Тот? Тебе так хочется пощечины?

   Т о т (смеясь). Нет, я просто позабыл пальто. Я ничего не слыхал.

   3 и н и д а. Мне все равно, слыхал ты или нет.

   Т о т . Можно взять пальто?

   3 и н и д а. Бери, если оно твое. Сядь, Тот.

   Т о т . Сажусь.

   З и н и д а. Отвечай мне. Ты мог бы меня полюбить, Тот?

   Т о т . Я? (Смеясь.) Я и любовь? Взгляни на меня, Зинида: ты видала такие лица у любовников?

   З и н и д а. С таким лицом можно иметь успех.

   Т о т . Это оттого, что мне весело! Это оттого, что я потерял шляпу. Это оттого, что я пьян. Или я не пьян? Но у меня все кружится в глазах, как у молоденькой девушки на балу. Как здесь хорошо! Дай мне поскорее пощечину, я хочу играть. Может быть, она пробудит во мне и любовь. Любовь! (Точно прислушивается к чему-то в сердце. С утрированным ужасом.) А знаешь что? Я ее чувствую!

  


   На арене возобновились звуки танго.

  


   3 и н и д а (прислушиваясь) . Ко мне?

   Т о т . Нет. Я еще не знаю. Ко всем! (Прислушивается.) Да, они танцуют. Как прекрасна Консуэлла! И как прекрасен юноша, у него тело греческого бога, его точно изваял Пракситель. Любовь! Любовь!

  

   Молчание. Музыка.



  

   З и н и д а. Скажи мне, Тот...

   Т о т. Что прикажешь, царица?

   З и н и д а. Тот! Как мне сделать, чтобы меня полюбили мои звери?

  

Занавес

  


  

  



Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет