Майкл Иннес



жүктеу 58.32 Kb.
Дата21.02.2019
өлшемі58.32 Kb.


Майкл Иннес
Первое дело Эпплби

– Мое первое дело! – Эпплби удивленно посмотрел на своих друзей. – А вы знаете, что до сих пор никто не спрашивал меня об этом? Всегда спрашивают о самом последнем деле.

Викарий кивнул:

– В наши дни новости популярнее истории. Я боюсь, это лишь один из симптомов плачевного…

– Совершенно верно, мой дорогой Викарий. – Вторжение Доктора в разговор было стремительным. – Как вы правы. Но дадим Эпплби рассказать его историю. Ибо я вижу, что у него есть история. Эта его манера искоса посматривать в свою трубку – безошибочный знак.

– Мое первое дело было довольно небольшим. – Эпплби закончил искоса посматривать и задымил трубкой. – Я бы сказал, восемнадцать дюймов на десять. И определенно не больше трех дюймов в глубину.

Викарий выглядел смущенным:

– Это было дело о коробке1?

– О маленькой коробке. Но в то время, конечно, я и сам был довольно маленьким.

Говоря точнее, мне было только четырнадцать – и я был серьезным ребенком с развитыми не по годам запросами, но без малейшего желания стать полицейским. В тринадцать я был геологом, захламлявшим свою комнату огромными камнями с любого холма, где я мог их отколоть. В пятнадцать я собирался стать великим авторитетом в сравнительном религиеведении. Но в четырнадцать моим увлечением были изящные искусства. Я проводил каникулы в Национальной галерее или в галерее Тейт, но в особенности мне нравилось уплатить шиллинг, плюс шесть пенсов за каталог, с тем, чтобы посмотреть выставки торговцев картинами в Вест-Энде.

Коробка, о которой я рассказываю вам, содержала дюжину изысканных изделий из нефрита, которые были выставлены во внутреннем помещении галереи Феррарезе неподалеку от Бонд-стрит; возможно, вам знакомо это место. Галерея совсем не изменилась с тех пор, и тогда, как и сегодня, в ней часто проводились две выставки одновременно. Я отправился туда, чтобы посмотреть импрессионистов. Нефрит и другие китайские произведения искусства в заднем помещении не входили в мою программу. Я был уверен, что у меня есть программа, составленная с восхитительной аккуратностью, и что она подразумевает изучение восточного искусства не ранее, чем через шесть недель.

Доктор тихо рассмеялся:

– Вы, наверное, были маленьким педантом, Эпплби. Но методичным педантом. И метод научил вас точности.

– Без сомнения. Но я помнил, что уплатил шиллинг за обе выставки, так что решил быстро осмотреть китайские изделия. Импрессионисты собрали большую толпу, но в маленьком зале была лишь горстка людей. Я осмотрелся по сторонам и затем заглянул в следующую комнату. Она не превосходила по размерам большой буфет, и обычно здесь выставляли одну-единственную картину или статую, со специальным и довольно изысканным освещением. Я не помню, что здесь было выставлено в тот раз, но помню человека с рыжей бородой. Ибо он был одним из тех трех или четырех встретившихся мне в жизни людей, которых, я уверен, мне не забыть никогда.

Он был один в этом небольшом помещении – пожилой человек, пообносившийся, но производивший впечатление образованного, закутанный в бесформенное старое пальто и державший под мышкой пачку бумаг и огромный том ин-фолио в старинном кожаном переплете. Я посмотрел на фолиант с большим уважением – я питал великое почтение как к науке, так и к искусствам, а передо мной явно был ученый, принадлежавший к великой традиции. Кроме того, я смотрел на рыжую бороду. В ней было что-то пленительное. Я прямо-таки глазел на нее, потому что помню, как внезапно устыдился своих манер и в некотором смущении повернулся к какому-то произведению искусства. Когда я снова поглядел на ученого, произошло нечто страшное. Он подбирал свою бороду с пола и поспешно пристраивал ее обратно на свое чисто выбритое лицо.

Эпплби остановился, а Викарий потер руки.

– Превосходно! – сказал он. – Это наблюдение и привело вас к первому триумфу, Эпплби. Продолжайте.

Я был потрясен и, без сомнения, испуган. У меня было чувство, что я буду в безопасности среди людей, толпившихся перед картинами импрессионистов. Но мой ум быстро работал. По крайней мере, я был в этом убежден, потому что много раз читал, как быстро в схожих ситуациях работал ум Секстона Блейка2. Моя страсть к этому великому сыщику уже осталась в прошлом – или мне казалось, что осталась. Но, как уверяют нас психологи, в стрессовых ситуациях угасшие страсти вновь поднимают голову.

Возможно, при наличии времени быстрая работа моего ума и могла бы помочь мне выработать какую-нибудь линию действий. Но инициативу снова перехватили события. Постепенно я понял, что кто-то кричит, секундой позже из внутреннего помещения выбежал то ли служитель, то ли швейцар. Я услышал только слово «нефрит». И тогда мои интеллектуальные способности, столь чувствительные к потрясениям, наконец-то начали работать с приемлемой скоростью. Я увидел всю эту ситуацию, как будто внезапно озаренную вспышкой света, – или почти всю. Я знал злодея – ибо разве не злодеи имеют обыкновение гримироваться? И я точно знал, что он сделал – ибо разве футляр с бесценными нефритовыми вещичками не мог целиком уместиться внутри этого фолианта – конечно же поддельного? Это была страшная секунда. И, однако, более страшной оказалась следующая. Потому что рыжебородый человек оказался менее чем в шести шагах от меня – и продолжал незаметно продвигаться в сторону улицы.

Эпплби снова остановился – на этот раз, чтобы выбить трубку. Может быть, это огонь в камине вызвал легкий румянец, появившийся на его щеках, когда он вновь садился в кресло.

– Я пронзительно закричал. По крайней мере, мне так показалось – и я был изрядно удивлен, ничего не услышав. Я как будто видел сон, когда пытаешься кричать, но не раздается ни звука. Однако вторая попытка оказалась более удачной. Внезапно я оказался в центре внимания.

– Это у его! – закричал я, глубоко осознав в то же время плохую грамматику этой фразы, несмотря на свой триумф и на облегчение от того, что я вновь владею членораздельной речью. Крикнув, я указал. А указав, я прыгнул. Ибо я – нимало не сомневаясь – нашел единственно верную линию поведения в этой ситуации. Служители уже настигали рыжебородого человека. Но я успел первым, схватил его за бороду обеими руками и дернул. В следующий момент я обнаружил, что он тоже кричит. Он кричал от боли. В его глазах были слезы. Я вырвал лишь один клочок волос. Но его борода была столь же подлинной, как и детский пушок на моей собственной губе. А фолиант, который должен было быть всего лишь коробкой, скрывающей внутри себя меньшую коробку с нефритом, лежал открытым на полу – это была настоящая и совершенно обычная книга.

– Но это ужасно! – Викарий был в смятении. – Кошмарная ситуация для любого чувствительного мальчика. Что же случилось потом?

Эпплби улыбнулся.

– Я, конечно, испытал все чувства, которые было естественно испытать в тот момент, – например, желание, чтобы пол раскрылся и поглотил меня. Служители, ясное дело, готовы были свернуть мне мою маленькую шею. Но первые несколько секунд они были слишком заняты, извиняясь перед моей жертвой, выясняя, не нужен ли доктор, предлагая вызвать такси, обещая заново переплести фолиант и прочее в том же духе. Это дало мне возможность обрести второе дыхание.

– Второе дыхание! – Доктор был поражен. – Вы снова вмешались в это дело?



– Вмешался. Это было единственное, что мне оставалось. У меня наконец-то прояснилось в голове, и я знал, что этого человека надо во что бы то ни стало задержать. Я вел себя отчаянно и поднял такой шум, что полицейские, когда они прибыли, почувствовали, что должны послать за Инспектором. Он занялся этим делом, и слежка за человеком с настоящей бородой, действительно, привела к человеку с бородой поддельной. Это было именно то, что я в конце концов увидел: если было два таких человека, то они, без сомнения, должны быть соучастниками заговора. Они разработали остроумный трюк для отвлечения внимания, специально нацеленный на то, чтобы сделать какого-нибудь мальчика козлом отпущения. Как только Фальшивая Борода дал мне увидеть, что его борода была маскировкой, он снял ее и совершил кражу. После этого его сообщник, Настоящая Борода, в свою очередь появился передо мной и спровоцировал меня на поступки, которые привлекли общее внимание, в то время как Фальшивая Борода, уже безбородый, выходил сухим из воды. Если бы я не набросился на Настоящую Бороду снова, он тоже вышел бы сухим из воды, осыпанный обильными извинениями за мое безответственное воображение и возмутительное поведение. – Эпплби тихо рассмеялся. – И каким же маленьким ослом я бы тогда себя чувствовал.
Перевод П.А.Моисеева



1 Case (англ.) – 1. коробка, ящик; 2. дело; случай в судебной практике

2 Секстон Блейк — детектив, вымышленный персонаж, популярность которого в начале ХХ века не уступала популярности Шерлока Холмса. Истории о нем выходили в серии книг «Библиотека приключений Секстона Блейка», для которой писали более 170 авторов (Ссылка из книги: Карр Дж-Д. Расследования доктора Гидеона Фелла. Преступный замысел. Харьков – Белгород, 2016)





Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет