Методическое пособие по философии Москва 2007



жүктеу 2.29 Mb.
бет9/14
Дата11.10.2018
өлшемі2.29 Mb.
түріМетодическое пособие
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

14) Философия экзистенциализма

В философском отношении на экзистенциализм оказали преобладающее влияние такое направление как философия жизни. Экзистенциализм как яркое проявление нонкомформизма явился своеобразной реакцией на духовный кризис, вызванный войнами и страданиями ситуации безнадежности и душевной растерянности призыв экзистенциалистов к человеческой подлинности, к чувству человеческого достоинства оказался источником мужества и нравственной стойкости. Экзистенциалистски настроенная личность противопоставляла личное решение, волевой акт уверткам "трусливого разума". Именно поэтому экзистенциализм нельзя назвать академической доктриной. Его основная тема—человеческое существование, судьба личности в современном мире, вера и неверие, утрата и обретение смысла жизни, близкая любому художнику, писателю, поэту, с одной стороны, делает это направление популярным среди художественной интеллигенции (Э. Хемингуэй, А Сент—Экзюппери), а сдругой—побуждает самих экзистенциалистов обращаться к языку искусства (Сартр, Камю). Экзистенциализм тесно соприкасается с религиозным восприятием мира, причем это в равной степени относится как к религиозному направлению экзистенциализма (Ясперс, Бердяев, Шестов), так и к атеистическому (Хайдеггер, Сартр, Камю), поскольку важный мотив экзистенциалистского творчества — признание того, что бог умер " из жалости к человеку", сопровождается утверждением невозможности и абсурдности жизни без бога.

В основе экзистенциалистских построений лежит следующая кардинальная проблема: каково отношение материальных элементов человеческого действия к другим его элементам - к сознанию, процессу жизни и субъективно—деятельной структуре поведения индивидуальных агентов этого действия? Поэтому важно проанализировать, как вообще экзистенциализму представляются «материальные» в обществе, объективные, независимые от сознания и воли людей законы общественно—исторического процесса, что вообще им понимается под объективной материальной базой созидания людьми истории и самих себя. Отсюда легче было бы понять те представления о личности, которые экзистенциализм вырабатывает, и ту программу поведения, которую он ей предлагает в современном обществе и которая является его непосредственной задачей как философского учения. Экзистенциализмом сделана попытка выявить и сформулировать субъективно—деятельную, внутренне индивидуальную сторону исторического творчества, дать анализ внутренней, духовно—волевой организации действия его индивидуальных субъектов. Экзистенциалистская теория стремится стать «внутренней совестью» всякого общественного или индивидуального действия, разъяснив воем и каждому логику того сознания, с которым индивид вообще что—то предпринимает в обществе или в своей личной жизни. Таков предмет этой философии. Экзистенциализм как идейное течение следует рассматривать как систематизацию определенного стихийного опыта сознания в западном обществе. Речь идет о сознании индивида, который отнюдь не является субъектом теоретического исследования и представления которого формируются в непосредственном жизненном опыте независимо от тех или иных научных анализов общества. Это сознание, однако, затрагивает широко совокупность идеальных категорий: нравственных, религиозных, культурных и т.д. Экзистенциализм — это своеобразный пересказ исторически определенного опыта сознания.

Экзистенциализм - это не академическая философия, которую излагают с кафедр и уточняют с помощью профессорских словопрений, хотя и этого здесь предостаточно. Это скорее способ фиксации определенных настроений, достаточно широко распространенных в обществе. Категории экзистенциализма суть категории самовыражения, имеющие в вицу определенный душевный склад, эмоциональный комплекс личности. Они существенно отличаются от категорий, с которыми обычно приходится иметь дело при анализе готовых форм идеологии.

Экзистенциализм как целостное учение строится на принципиально новом понятии такой категории, как бытие. Экзистенциалисты стремятся понять бытие как нечто непосредственное и преодолеть интеллектуализм как традиционной рационалистической философии, так и науки, предполагающей опосредование этот основной принцип мышления Бытия, согласно экзистенциалистам, не есть ни реальность, данная нам во внешнем восприятии, ни система связей, которая конструируется научным мышлением, ни мир умопостигаемых сущностей, познание которого составляло задачу классического рационализма; во всех этих случаях проводится различие и даме противопоставление субъекта объекту.

Личность, для экзистенциалистов, является самоцелью, а коллектив при этом выступает лишь как средство, обеспечивающее возможность материального существования составляющих его индивидов. А общество в целом призвано обеспечивать возможность свободного духовного развития каждой личности, гарантируя ей правовой порядок, ограждающий личность от посягательств на ее свободу. Но роль общества, по мнению экзистенциалистов, остается, в сущности, отрицательной: свобода, которую оно монет предоставить индивиду, является лишь частным ее проявлением — свобода экономическая, политическая и т.д. Подлинная же свобода начинается по ту сторону социальной сферы, в мире духовной жизни личности, где индивиды сталкиваются не как производители материальных благ и не как субъекты правовых отношений, а как экзистенции. Общество, таким образом лишь ограничивает личность.

Экзистенциализм перемещает центр тяжести с общества на единичного человека.

Экзистенциализм выражает по сути дела определенную реакцию на ту форму, в которой указанные процессы развиваются в капиталистическом обществе, и на те вполне реальные последствия, которые они в этом обществе вызывают.

Поскольку экзистенциализм ставит задачу развить определенную схему выражения внутренне индивидуальной стороны исторического творчества людей в противовес фактическому их отчуждению в обществе, он оказался удобной идеологической формой, в которую отпивались настроения индивидуального протеста, разочарования и отчаяния, порождаемые вполне конкретными проявлениями этого отчуждения. И чаще всего эти настроения были весьма разнородны по своей социальной природе и значению. Например, непосредственно после второй мировой войны в идеологических формах, разрабатываемых Сартром, находили выход как демократические (и даже социалистические), так и анархическо—нигилистические, декадентские тенденции широких кругов интеллигенции или вообще промежуточных социальных групп и слоев, смятенных войной, напуганных неожиданно звериным обликом человеческого насилия, массового истребления людей, разгулом самых животных инстинктов в «цивилизованном», казалось бы, обществе. В этом отношении экзистенциализм стал неразлучным спутником своеобразного и довольно распространенного социально—политического явления. Это - существование в обществе категории людей, поведение которых в политике и идеологии является сложным результатом сращения в их головах различных тенденций: тенденции, вытекающей из тех или иных форм осознания отчуждения человека, из разочарования его в существующих формах жизни и идеологии, в буржуазных партиях и организациях, из острейшего их неприятия критики и одновременно тенденции, обусловливаемой непониманием фактических отношений действительности, отражением их в сугубо эмоциональных, утопически—романтических представлениях, гипертрофированно «демоническим» восприятием движущих сил общественно—исторического процесса (в частности, современной техники, науки), мистификацией реального строения общественного бытия и т.д.

Выражение экзистенциализмом указанных тенденций обусловливает как тесную связь его с политическими событиями, со сферой политики вообще, так и крайнюю его противоречивость как идейного течения. Известна Идейная связь фашизма в Германии 30—х подов с немецким экзистенциализмом: многие экзистенциалистские положения были ассимилированы в лозунгах фашистской идеологии. Но точно так же известна связь многих французских экзистенциалистов с «левыми» кругами, демократическими движениями и даже близость некоторых из них к рабочему движению. Такая противоречивая картина социально—политических связей и симпатий экзистенциализма говорит, безусловно, о сложности и социальной многозначности человеческих проблем, находящих выражение в его идеологических представлениях. Он оказывается способным совместить в себе и выразить одновременно целую гамму разноречивых явлений—от антибуржуазных реакций, до реакций просто декадентских, от стихийного ощущения общей человеческой неустроенности в мире до самых примитивных притязаний животно-биологического Я. Многое в этом идеологическом явлении позволяет рассматривать его как определенный момент в общей исторической эволюции мелкобуржуазной революционности и социального критицизма в нынешнюю эпоху.

Под знамя экзистенциализма встают и те, кто ищет что—то новое, и те, кто ничего не ищет, а лишь предает анафеме вое существующее. Таков общий настрой постоянно ищущего, отрицающего, неудовлетворенного экзистенциализма
ЭКЗИСТЕЦИАЛИЗМ В ГЕРМАНИИ

Отцом современной экзистенциальной мысли в Германии стал Мартин Хайдеггер. Он оказал решающее влияние и на философию экзистенциализма в других странах.

Рассмотрим, как Хайдеггер определяет человека Человек—существо, чье бытие является ek-sisience, то есть что он — единственное среди всех существ в мире, которое ek-siste, преступает, выходит за пределы всех других существ и самого себя. Центральным тезисом является утверждение, согласно которому "сущность человеческого бытия заключается в ek-sistence, в преступлении. Это означает не только то, что, человек открыт миру, а не скован предопределенностью, но и то, что внутри себя человек— постоянное преступление, бесконечное воспарение.

Как описывает Хайдеггер эту сущность человека— ek-sistence? Она — в покинутости, в одиночестве человека, брошенного в этот мир, в тоску, в отчаяние — поскольку человек никогда не предстает перед самим собой как существо стабильное, завершенное, владеющее собой и вещами, а как постоянное скольжение, бегство в пустоту, в небытие. И хотя человек всегда возвышается над самим собой, опережает самого себя, он знает свой конец: Смерть. Человек — это существо, которое преступает все формы бытия и опережает самого себя — в движении к Смерти. Он является "существом для Смерти".

"И подобно тому, как человеческое существо — всегда незавершенность, всегда "еще не...", оно изначально является и собственным концом. Этот конец, обозначаемый смертью, не делает человеческое существо немой конечностью, а линь предназначением к этой конечности, не "существом-концом", а "существом-для-конца". Смерть — форма бытия, которую человеческой существо изначально приемлет, "едва человек родится, он уже достаточно стар, чтобы умереть".

И еще: "Мысль, задающаяся вопросами истинности бытия и определяющая таким образом человеческую сущность исходя из бытия и применительно к бытию — это мысль не этическая и не онтологическая... Важнее установления всех правил и норм поведения является тот факт, что человек призван существовать в истине бытия".


ФРАНЦУЗСКИЙ ЭКЗИСТЕЦИАЛИЗМ

Одним из представителей французской философии экзистенциализма является Жан Поль Сартр. Философская концепция Сартра развивается на основе абсолютного противопоставления и взаимоисключения понятий: "объективность" и "субъективность", "необходимость" и "свобода". Источник этих противоречий Сартр усматривает не в конкретном содержании сил социального бытия, а во всеобщих формах этого бытия (вещественные свойства предметов, коллективные и обобществленные формы бытия и сознания людей, индустриализация, техническая оснащенность современной жизни и так далее). Свобода индивида как носителя беспокойной субъективности монет быть лишь "разжатием бытия", образованием в нем "трещины", "дыры", ничто. Индивида современного общества Сартр понимает как отчужденное существо, возведя это конкретное состояние в метафизический статус человеческого существования вообще. Всеобщее значение космического ужаса приобретают у Сартра отчужденные формы человеческого существования, в которых индивидуальность стандартизирована и отрешена от исторической самостоятельности, подчинена массовым, коллективным формам быта, организаций, государства, стихийным экономическим силам, привязана к ним такие и своим рабским сознанием, где место самостоятельного критического мышления занимают общественно принудительные стандарты и иллюзии, требования общественного мнения и где даже объективный разум науки представляется отделенной от человека и враждебной ему силой. Отчужденный от себя человек, обреченный на неподлинное существование, не в ладу и с вещами природы - они глухи к нему, давят на него своим вязким и солидно-неподвижным присутствием, и среди них может себя чувствовать благополучно устроенным топью общество "подонков", человек же испытывает ''тошноту". В противовес всяким вообще "объективным" и опосредованным вещами отношениям, порождающим индивидуальные производительные силы, Сартр утверждает особые, непосредственные, натуральные и цельные человеческие отношения, от реализации которых зависит подлинное содержание человечности.



Концепция свободы воли развертывается у Сартра в теории "проекта", согласно которой индивид не задан самому себе, а проектирует, "собирает" себя в качестве такового. Поэтому трус, например, ответственен за свою трусость, и "для человека нет алиби". Экзистенциализм Сартра стремится заставить человека осознать, что он полностью в ответе за самого себя, свое существование и окружающее, ибо исходит из утверждения, что, не будучи чем-то заданным, человек постоянно строит себя посредством своей активной субъективности. Он всегда "впереди, позади себя, никогда - сам". Отсюда то выражение, которое Сартр дает общему принципу экзистенциализма: "... существование предшествует сущности..." По сути это означает, что всеобщие, общественно-значимые (культурные) объективации, которые выступают как "сущности", "природа человека", "всеобщие идеалы", "ценности" и так далее, являются лишь отложениями, застывшими моментами деятельности, с которыми конкретный субъект никогда не совпадает. Появляется мотив абсурдности существования: "Абсурдно, что мы рождаемся, и абсурдно, что мы умираем". Человек, по Сартру, - бесполезная страсть. Вое эти темы своей философии Сартр развивает в веде определенной психологической диалектики жизни индивида в обществе, схемы которой он переводит такие и на язык художественного творчества (для экзистенциализма характерно вообще слияние философии с формами искусства). По своему содержанию эта философия очень близка к религиозному переживанию, воспроизводит его морально-психологическую схему и своеобразную лопну, но освобожденную от теистического аппарата представлений и ритуалов, от бога. Напряженность атмосферы, царящих в романах и философских трактатах Сартра (как и других экзистенциали­стов), часто выглядит как выражение эмоции потери бога в отчужденном мире (нечто вроде религии наоборот), а самое ее содержание легко может быть расшифровано в терминах "греха", "бренности существования", "страдания и искупления", болезненно ощущаемой "вины", "ответственности" и так далее. Такое сочленение экзистенциализма и религии связано с общими им элементами социального утопизма. Особенно явственными эти элементы стали у Сартра в послевоенные поды. Теория, сформулированная в "Критике диалектического разума", остается экзистенциалистской. В этой работе Сартр уже включает в "проект" материальную обусловленность человеческой деятельности и пытается, исходя отсюда, дать картину общественно-исторического процесса как целого. Проект обладает структурой практики. Индивид практически "тотализирует" выступающие в поле "проекта" материальные обстоятельства и отношения с другими людьми и сам творит историю - в той же мере, в какой она - его. Строение общественно-исторического процесса должно быть поняло и выведено из цельности индивидуального действия, из его логики. Но зависимость индивида в диалектике его проекта от бытия, материальную его обусловленность Сартр понимает как схему отчуждения и продолжает в качестве человеческого рассматривать лишь субъективность индивида и его "отношения внутреннего" с другими людьми. Объективные экономические и социальные структуры выступают в целом как отчужденная надстройка над внутренне-индивидуальными элементами "проекта". Объективно-материальное как таковое оказывается чуждым, "колдовским", его элементом, приводящим к иррациональному отклонению всех человеческих намерений и целей. Оно - "античеловеческое". "...Материальность вещи или института есть радикальное отрицание изобретения или творчества..." и "через социальную материю и материальное отрицание как инертное единство человек конституируется в качестве другого, чем человек'. Таким образом, исторический процесс рассматривается в плане экзистенциалистской антитезы социальных отношений и отношений непосредственно 'Человеческих", а объективносоциальное бытие введено в структуру индивидуального проекта в виде мифологической силы. Сумма отношений, складывающихся в этой области, очерченной взаимодействием и борьбой между "человеческим" и "античеловеческим" внутри проекта, и является, по Сартру, источником исторических судеб людей, скрытым двигателем истории. Но это скорее движение судьбы.

В действительности концепция Сартра является эклектичной: он дает в качестве отправного пункта некое "в себе", о котором мы ничего не знаем, кроме того, что оно "нацеленное" сознанием и является его основой. Но если сознание есть цель, то как оно могло родиться, постольку в себе, по исходному определению, ничего не происходит.

Это противоречие Сартр никогда не мог преодолеть, хотя не оставлял попытки это сделать. Причина этого в том, что его отправная точка глубоко индивидуалистическая. Сартр остается пленником экзистенциалистской, субъективистской настроенности. По причине своих исходных постулатов Сартр не может выйти за рамки позитивизма, агностицизма и субъективности. Даже в своей последней философской работе "Критика диалектического разума" он противопоставляет "позитивистский разум", который должен довольствоваться пределами естественных наук, "разуму диалектическому", единственно достойному называться разумом, поскольку он позволяет понимать, а не только предугадывать, но который применим только для наук о человеке. В области морали Сартр не смог выйти за пределы своего изначального индивидуализма Он монет превозносить и ответственность и свободу индивидуума, но он не может ответить на вопрос, что же нужно делать с этой свободой.

Не менее выдающейся фигурой в рассматриваемой нами философии является Альбер Камю. Камю - мыслитель 20-го века, он получил проблемы абсурда и бунта не только от долгой традиции философской и религиозной мысли, - крушение моральных норм и ценностей в сознании миллионов европейцев, нигилизм представляют собой факты современности. Конечно, и другие культуры знавали нигилизм как следствие кризиса религиозной традиции, но столь острого конфликта, такого разрушения всех устоев история не знала. Нигилизм представляет собой выведение всех следствий из «смерти Бога». Прометеевский бунт, героическое «самопреодоление», аристократизм «избранных» - эти темы Нищие были подхвачены философами-экзистенциалистами. Они являются определяющими в «Мифе о Сизифе» Камю, работе с характерным подзаголовком — «Эссе об абсурде».

Подобно всем философам экзистенциалистам, Камю полагает, что важнейшие истины относительно самого себя и мира человек открывает не путем научного познания или философских спекуляций, но посредством чувства, как бы высвечивающего его существование, «бытие-в-мире». Камю ссылается на «тревогу» Хаидеггера и «тошноту» Сартра, он пишет о скуке, неожиданно овладевающей человеком. О том, что «русская хандра», монет понемногу овладеть кем-нибудь, известно всем и без философии. Настроения и чувства не субъективны, они приходят и уходят не по нашей воле, раскрывают фундаментальные черты нашего существования. У Камю таким чувством, характеризующим бытие человека, оказывается чувство абсурдности — оно неожиданно раздается из скуки, перечеркивает значимость всех остальных переживаний, Индиви выпадает из рутины повседневной жизни, он сталкивается с вопросом: «А стоит ли жизнь того, чтобы быть прошлой?» Камю вспоминает о логическом «самоубийстве», но блине ему постановка этого вопроса в другой форме: «Самоубийство— отрицательная форма бесконечной свободы Счастлив тот, ко найдет положительную». «Миф о Сизифе» Камю представляет собой поиск такой «положительной формы» бытия в мире, в которой религиозная надежда умерла. Вопрос Камю таков: как жить без высшего смысла и благодати? Сам по себе мир не абсурден, он просто неразумен, так как полностью является внечеловеческой реальностью, не имеющей ничего общего с нашими желаниями и нашим разумом. Это не значит, что мир непознаваем. Для Камю такие представления являются также антропоморфными, дающими нам иллюзорное представление о постижимости первоосновы мира — пусть и с помощью какой-то иррациональной интуиции. Камю достаточно высоко ставит эмпирическое познание, методы науки. Мир вполне познаваем, от одной научной теории мы переходим к другой, более совершенной. В мире нет окончательного, последнего смысла, мир не прозрачен для нашего разума он не дает ответа на самые настоятельные наши вопросы Количество измерений пространства и времени, структуры атома и галактики—эти вопросы при всей своей значимости для науки не имеют никакого человеческого смысла Мы заброшены в этот космос, в эту историю, и на вопрос о цели существования, о смысле всего сущего наука не дает никакого ответа. Не дала его и вся история философской мысли — предлагаемые ею ответы являются не рациональными доказательствами, а актами веры

15) Психоаналитическое направление в философии

Быть сознательным — прежде всего чисто описательный термин, который опирается на самое непосредственное и надежное восприятие. Опыт показывает, что психический элемент, например представление, обыкновенно не бывает длительно сознательным. Характерным является то, что состояние сознательности быстро проходит; представление в данный момент сознательное, в следующее мгновение перестает быть таковым, однако может вновь стать сознательным при известных, легко достижимых условиях. Каким оно было в промежуточный момент мы знаем; можно сказать, что оно было скрытым, подразумевая под этим то, что оно в любой момент способно было стать сознательным. Если мы скажем, что оно было бессознательным, то мы также дадим правильное описание. Это бессознательное в таком случае совпадает со скрыто или потенциально сознательным.

К термину или понятию бессознательного мы пришли другим путем, путем разработки опыта, в котором большую роль играет душевная динамика Мы видели, то есть вынуждены были признать, что существует весьма напряженные душевные процессы или представления—здесь прежде всего приходится иметь дело с некоторым количественным, то есть экономическим, моментом,—которые могут иметь такие же последствия для душевной жизни, как и все другие представления, между прочим, и такие последствия, которые могут быть осознаны как представления, хотя в действительности и не становятся сознательными Здесь начинается психоаналитическая теория, которая утверждает, что такие представления не становятся сознательными потому, что им противодействует известная сила, что без этого они могли бы стать сознательными, и тогда мы увидели бы, как мало они отличаются от остальных обще признанных психических элементов. Эта теория оказывается неопровержимой благодаря тому, что в психоаналитической технике нашлись средства, с помощью которых можно устранить противодействующую силу и довести соответствующие представления до сознания. Состояние, в котором они находились до сознания, мы называем вытеснением, а сила, приведшая к вытеснению поддерживавшая его, ощущается нами во время нашей психоаналитической работы как сопротивление.
Развитие психоанализа. Психоанализ как философское течение.

Возникнув в начале века одно из направлений медицинской психологии, психоанализ, сначала усилиями Фрейда, а затем и его последователей, постепенно превратился в учение, претендующее на оригинальное решение.

Психоанализ — не только вид психотерапевтической и клинической практики. Одновременно он является философским учением о человеке, социальной философией, принадлежа, таким образом, к факторам идеологического порядка Именно в этом смысле психоанализ стал неотъемлемой частью западной культуры. По словам Бергера, "если бы Фрейда не было, его нужно было бы выдумать. По мнению Бергера, главной социальной причиной распространения психоанализа является почти полное разделение сфер публичной и частной жизни в буржуазном обществе. Это ведет к "кризису идентичности": лишь немногие люди имеют возможность наши свое "подлинное Я" в гражданской жизни, политике, бизнесе, культуре. Для большинства же в условиях разделения трупа и капиталистической рационализации производства и потребления остается искать свое "подлинное Я" в частной жизни.

Преувеличение роли сексуальных влечений в психической жизни человека—один из главных призывов к раскрепощению чувственности''

Психоаналитическая концепция культуры содержится уже в "Толковании сновидений" (1900 г.), поскольку сновидение рассматривается как приватная микрология сновидца, а мир представляет как сновидение народов. Фрейд находит первоисток всех проявлений человеческой души во влечениях, залегающих в бессознательном, в глубинах психики — отсюда название "глубинная психология", закрепившееся за психоанализом. Аналитик повсюду ищет и находит следы влечений, той психической энергии, либидо, которая "инвестирует" произведения искусства или религиозные верования. Человек у Фрейда--"человек Желающий", у которого влечения и страсти предшествуют сознательному поведению и мышлению. Он подчинен неумолимым влечениям, сокрытым за множеством конвенциональных масок; но сознательный мир не столько рационален, сколько полон "рационализацией", то есть подобранных для оправдания своих поступков идеальных мотивов, догорю не совпадают с подлинными мотивами поведения. "Разумность" человека весьма ограниченна, за ясными и отчетливыми идеями и образами сознания скрываются темные и спутанные представления сновидений и галлюцинаций, психические отображения инстинктивных влечений и неосознаваемых запретов. Предметом психоанализа является в первую очередь разного рода психопатологии, в которых эта "тьма" берет верх над сознательной жизнью. Если такова природа человека, если фундаментом его существования является влечение, то исчезают всякие ограничения для аналогий между детским влечениями, неврозами, сновидениями — и произведениями культуры. Поле применения психоанализа тогда беспредельно, равно всей культуре, всему человеческому бытию.

Фрейдовское учение предлагает два варианта ответа на вопрос о человеческой природе. Но и в том, и в другом случае им осуществляется биологизация человеческого существования. Одним из источников витализма Фрейда была "философия жизни". Другим источником была упрощенно понятая установка естествознания, а так же буржуазной социологии и антропологии ХIХ века сводить сложные социальные и психологические явления к элементарным физическим и биологическим процессам. Фрейд считал, что биология и психология должны быть теми "точными" науками, которые заложат фундамент для всей совокупности социальных и гуманитарных наук. Фрейд сосредоточил все внимание на том, что по его мнению, присуще природе человека, то есть на некоторых биопсихических характеристиках, которые в отличие от различных привнесений культуры, присущи всем людям.

Истолкование сновидений, как ''королевская дорога" психоанализа

Особенностью воззрения Фрейда является также предложенный им метод дешифровки, с помощью которого за видимым обнаруживается сокрытое. Интерпретация преодолевает и невротическое сопротивление, и "работу сна"—вообще то искажение, которое привносится в видимую нами картину мира запретами и нормами.

Фрейд обнаруживает механизмы конденсации, смещения образов, проекции и сублимации влечений. Наше "Я" совсем не так "прозаично", как полагали философы. Это лишь одна из инстанций психики, формирующаяся в процессе индивидуального развития. Длительная зависимость ребенка от родителей, медленное в сравнении с другими животными взросление—вот первопричина существования другой инстанции "Сверх - Я". В ней как бы конденсируются требования и запреты родителей, семьи, воспитателей, социальной среды, народной традиции, всего филогенеза. Чтобы понять смысл нынешних психических затруднений индивида, нужно вернуться к его раннему детству; в социологии, эстетике, философии культуры регрессия к ранним этапам человеческой истории помогает установить смысл сегодняшних событий, творений, социальных институтов, религиозных верований и моральных запретов.

Символика сновидений универсальна, мы имеем дело с одними и теми же символами, замещающими влечения. Строго говоря, это не символы, а знаки с установленными от века значениями Психоаналитик может быть верующим или неверующим в Бога, почитающим искусство или равнодушным к нему, но психоанализ в любом случае есть род иконоборчества Метод Фрейда — сведение сложного к пролому, примитивному и архаичному. Психоанализ представляет собой театр масок, где главным актером является желание. Фрейд ставит вопрос об отношениях между влечением и смыслом, языком и той силой, которая стремится найти выражение в языке. Не зря он сразу заинтересовал писателей и художников, хотя встретил немалое сопротивление со стороны медицинских кругов. И сновидения, и невротические симптомы являются носителями скрытого смысла: существует тайный язык глубинных психических процессов, доступный переводу на язык сознания. Это лежит в основе всей психотерапии Фрейда, который утверждал: 'Там где было Оно, должно стать Я". Иначе говоря вместе с выходом бессознательных представлений на свет сознания, они теряют ту психическую энергию, которая не находила ранее иного пути, кроме создания невротических симптомов.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


©kzref.org 2017
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет