Миледи по мотивам А. Дюма Действующие лица



жүктеу 0.68 Mb.
бет1/5
Дата18.04.2019
өлшемі0.68 Mb.
  1   2   3   4   5

Юрий Волков

Миледи


по мотивам А. Дюма


Действующие лица:

МИЛЕДИ


Д'АРТАНЬЯН

АТОС


РОШФОР

БЕКИНГЕМ (он же ПАЛАЧ)


Действие первое

Сцена первая.

Рошфор.

1.

МИЛЕДИ. Кто?



РОШФОР. Рошфор.

МИЛЕДИ. Я не люблю, когда меня посещают внезапно.

РОШФОР. Вы любите всё, что внезапно.

МИЛЕДИ. Мне кажется, я больна.

РОШФОР. Это скука, я быстро вылечу вас.

МИЛЕДИ. Что это?

РОШФОР. Мешочек с деньгами.

МИЛЕДИ. За что?

РОШФОР. За небольшое развлечение для вас, миледи.

МИЛЕДИ. И сколько здесь?

РОШФОР. Полсотни пистолей.

МИЛЕДИ. Оставьте себе на табак. И нюхайте до усрачки.

РОШФОР. Как вы грубы.

МИЛЕДИ. Вы пришли затем, чтобы сказать мне об этом в час ночи?

РОШФОР. Это только аванс.

2.


РОШФОР. Я не вижу смышленой мордашки, которую я успел полюбить. Где эти ясные глазки и чистый лоб? Румяные губки. пунцовые от желанья, которые я не успел...

МИЛЕДИ. О ком вы сейчас говорите, сударь?

РОШФОР. О вашей служанке. Я беспрепятственно вошел в дом. Куда она делась? Не помню, чтобы я арестовывал ее.

МИЛЕДИ. Я выгнала эту дрянь.

РОШФОР. За какие грехи?

МИЛЕДИ. За те, которые она не успеет сделать.

РОШФОР. Но теперь вы открыты с тыла.

МИЛЕДИ. Не советую вам заходить.

РОШФОР. Вы сегодня не в духе. Зайду попозже.

МИЛЕДИ. Куда уже позже? Что хочет от нас кардинал?

РОШФОР. От вас? Мышеловки.

3.


РОШФОР. Мышеловка — отнюдь не изобретение наших дней. Как только общество, слагаясь, изобрело полицию, полиция изобрела мышеловку.

МИЛЕДИ. Час слишком поздний для изысканий. Верните казарменный слог.

РОШФОР. Если позволено мне будет взять кусочек сыра.

МИЛЕДИ. Подавитесь им.

РОШФОР. Отнюдь, дорогая, отнюдь! Я и не собирался класть его в рот. Смотрите.

4.


МИЛЕДИ. И что теперь?

РОШФОР. Теперь нужно ожидать мышку.

МИЛЕДИ. Желаю вам хорошо провести время.

РОШФОР. Джордж Виллье, Герцог Бекингемский.

МИЛЕДИ. Сыр или мышка?

РОШФОР. Мышка.

5.

МИЛЕДИ. Любовные дела королей меня интересуют мало. История, которую мне рассказали нынче, намного забавней, сударь. Хотите послушать?



РОШФОР. Я весь внимание.

МИЛЕДИ. Некий молодой человек, совсем еще мальчик, приехавший откуда-то из Гаскони, на какой-то немыслимой кляче, едва лишь вошел в Париж, убил Беранжу и Жюссака.

РОШФОР. Всего лишь ранил.

МИЛЕДИ. А, вы уже знаете. Но самое милое то, что этот ребенок — так говорят — перед тем, как уложить этих двоих, обрил еще и третьего. По приметам — видного дворянина, высокого, с темными волосами, с небольшим рубцом на левом виске. Говорят, что мальчишка непременно уложил бы и этого, да сей дворянин бежал. И на мой взгляд поступил мудро, поскольку его постигла б судьба Беранжу и Жюссака, лучших фехтовальщиков Франции и верных слуг его преосвященства. Вы хотите что-то сказать, простите мою болтливость.

РОШФОР. Что вы прекрасны. На месте этого господина со шрамом...

МИЛЕДИ. Говорят, что его зовут Рошфор.

РОШФОР. На месте этого господина Рошфора я бегал бы взапуски от каждого въезжающего в Париж мальчишки, лишь бы держался румянец на щечках его госпожи. Миледи, вы исцелились от скуки, я счастлив.

6.


РОШФОР. У его высокопреосвященства Армана-Жана Дюплюсси кардинала Франции Ришелье есть сведения касательно того, что не позже двадцатого числа этого месяца состоится тайная встреча некой высокой особы и Джорджа Вилье.

МИЛЕДИ. Что в этом странного? Джордж Виллье, Герцог Бекингемский, — любимец двух королей, обладатель многих миллионов, он пользуется неограничен­ной властью в своей стране и ежедневно встречает особ высокого звания.

РОШФОР. Но не тайно во Франции.

МИЛЕДИ. Это, должно быть, реже, но также реалистично: ведь Герцог смел, в отличие от того, со шрамом. Как вы сказали его..?

РОШФОР. Рошфор.

МИЛЕДИ. Какое-то имя сырное, ну да бог с ним совсем. Иными словами, я не понимаю, сударь, таинственности ваших шептаний. И пора мне ложиться.

РОШФОР. Кто же раздевает вас, милостивая Госпожа? Когда вы прогнали свою субретку. Какие счастливые ручки?

МИЛЕДИ. Сегодня — ваши. За неимением большего. А завтра найдем мужские. Вы все сказали? Что хотели сказать.

РОШФОР. Двадцатого числа, не позже, королева Франции, Анна Австрийская и первый министр короля Карла — герцог Бекингем, встретятся тайно в одном из парижских домов и проведут в темноте укромных покоев не менее чем... достаточно получаса.

МИЛЕДИ. Случка. А мерин, который мышка, знает об этом?

РОШФОР. Нет. Он получит письмо.

МИЛЕДИ. А кобылка Австрийская?

РОШФОР. Тоже нет. Она узнает об этом позже. Много позже самой встречи.

МИЛЕДИ. От кого?

РОШФОР. От его величества короля.

МИЛЕДИ. Не люблю я эти семейные ссоры. А кто напишет письмо английскому жеребцу?

РОШФОР. У меня плохой почерк.

МИЛЕДИ. Тогда подите. Я раздета уже.

РОШФОР. Спокойной ночи. Простите, но чуть не забыл: письмо королевы отбудет в Англию завтра же до полудни.

Картина вторая.

Письмо королевы

МИЛЕДИ. Хочу утонуть. Если бы вода не выталкивала тело с такой гадливой яростью! Мой бедный Герцог! Придется вам все-таки обратить внима­ние на меня. Вспомните, как вы обошлись со мной в последнюю нашу встречу. Отстранили меня при всем дворе. Это было неучтиво с вашей стороны, сударь. Я ведь так хотела понравиться вам! Может быть вы единственный человек на земле, которому я хотела понравиться. За сотню пистолей я возьмусь за эту работу, она не хуже другой. Вот письмо Анны Австрийской госпоже де Шаврез: «Моя дорогая!..» Мой дорогой! Или просто: сударь! Почерк ужасный. По мне мелковат и тесен. Как будто она постоянно спешит и при этом боится упасть, завалиться на бок. А тот, кто боится упасть, обязательно шлепнется на дороге.

Картина третья

Д’Артаньян

Д'АРТАНЬЯН. Обернитесь, сударь, чтобы мне не пришлось ударить вас сзади.

РОШФОР. Ударить сзади? Что вы имеете ввиду?

Д'АРТАНЬЯН. Доставайте шпагу.

РОШФОР. Зачем?

Д'АРТАНЬЯН. Я вам уши обрежу!

РОШФОР. Ах, это вы! Одержимый... А знаете ли вы, что в Париже одержимые запрещены?

Д'АРТАНЬЯН. Защищайтесь, сударь, я нападаю.

РОШФОР. С ума вы спятили, что ли, что бросаетесь на людей!

Д'АРТАНЬЯН. Мой отец, сударь...

РОШФОР. Я не подвергал сомнению, что ваш отец-сударь!

Д'АРТАНЬЯН. Мой отец, сударь, говорил мне: "Вступайте в бой по любому поводу, сын. Деритесь на дуэли тем чаще, что дуэли воспрещены. А, следовательно, нужно быть мужественным вдвойне, чтобы драться.»

РОШФОР. Странная мысль и длинная... Я подумаю на досуге, прощайте.

Д'АРТАНЬЯН. Эй! Куда вы? Куда он спрятался, чёрт дери! Я убью тебя, трус!

Картина четвертая.

Атос

АТОС. Вот опять!



Д'АРТАНЬЯН. Вы видели? Видели? Это он! Незнакомец из Менга...

АТОС. Послушайте, как вас... Д'Артаньян! (Д'АРТАНЬЯН хватает его за больное плечо). О!

Д'АРТАНЬЯН. Черноволосый, важного вида, ну! Он только что здесь прошел!

АТОС (сквозь зубы). Заклинаю вас, сударь!

Д'АРТАНЬЯН (бьет его по плечу). Я опять его упустил! проклятье!

АТОС. Сударь, у меня раненое плечо. Я понимаю, что вы не нарочно, но если вы еще раз хотя бы коснетесь его...

Д'АРТАНЬЯН. Коснуться его?! (Встряхивает АТОСА). Да я ему голову оторву по самые яйца! Ах, чертов я гасконец, буду острить даже в аду! (Бьет АТОСА по плечу). Спасибо, Атос, но в помощи я не нуждаюсь!

АТОС (на коленях). Я очень люблю его слушать. Меня забавляет его произношение. Он, наверное, из Тарба. Но лучше мне не вставать пока.

Д'АРТАНЬЯН. Я сейчас убежден! Я убеждён, Атос, что похищение этой женщины связано каким-то чертовским образом с черноволосым мерзавцем. Я, сударь, из Тарба.

АТОС. Какой еще женщины?!

Д'АРТАНЬЯН. Как? Я не сказал? Едва лишь я поступил на квартиру к одному галантерейщику, как пропала его жена.

АТОС. Поздравляю! Ах, дьявол, как больно вы мне сделали! Плечо так и горит!

Д'АРТАНЬЯН. И похитил ее человек, по описанию точно, как этот незнакомец из Менга! Вам не кажется это забавным?

АТОС. Ничуть. Если он появится еще раз, мне не выжить.

Д'АРТАНЬЯН. Эта женщина — крестница де Ла Порта, доверенного камердинера королевы И ее муж подозревает, что похищение его жены связано с прибытием герцога Бекингема во Францию, тайным, конечно, образом.

АТОС. О, Париж! Этот юноша еще вчера вошел в этот город из Тарба, а сегодня он уже владеет тайнами королевских особ! Послушайте, Д'Артаньян! Если вы не будете прикасаться ко мне, я попробую встать с колен и помочь вам в поисках вашей дамы. Но стойте смирно! Итак, я подни­маюсь. Хорошо. А зачем вам она?

Д'АРТАНЬЯН. Как!

АТОС. Только умоляю вас, осторожно!

Д'АРТАНЬЯН (шепотом). Как! Речь идет о женщине! женщине, которую похитили! Которая несомненно подвергается угрозам, возможно, пыткам! И все это лишь за то, что она верна своей госпоже, верна королеве!

АТОС. Ах, молодость, молодость! Что же, она хороша?

Д'АРТАНЬЯН. Я не видел ее.

АТОС. Я, кажется, полюбил его, как родного сына. Пойдёмте, мой друг. Поищем вашу галантерейщицу. Но как же болит плечо! Прямо все изнывает.

Картина пятая.

Утро миледи.

1.

МИЛЕДИ. Ну вот письмо и готово. Утро уже. Сама королева не различит под­делку. Для того, чтобы написать ее почерком, мне понадобилось воплотиться в нее. Стать Анной Австрийской. Странное это чувство. Я могла бы говорить ее голосом, дрожащим и тонким, и ломким, ходить ее мелким пугливым шагом. Когда герцог тайно прибудет в Париж, он найдет здесь всего лишь засаду. Как грубо. У Армана Жан-Дюплюсси мозги полицейского комиссара. Он хотел бы считать себя первым мужчиной эпохи, но первый не он. Ришелье ненавидит соперника, хотя подражает ему во всем. Он готов его уничтожить. Но что такое для герцога смерть? Он даже не заметит её, как не замечает никого вокруг! Он обольщен своей красотой и величием до такой степени...



2.

(Подходит к ложе, в которой сидит БЕКИНГЕМ). Он так уверен, что законы, управляющие другими людьми, не имеют к нему отношения, даже законы природы, что вряд ли заметит дурнушку-смерть. Пройдет сквозь неё, не видя, как идет через двери дворца, или же через толпы при­дворных... Так, как прошел сквозь меня своим дьявольским взглядом. (Содрогнувшись). Поистине, Джордж Виллье, герцог Бекингемский, ведет на этой земле сказочное существование. Способное даже спустя столетья вызывать удивление потомков.

3.

Уверенный в том, что нет ему равных на этой земле, он построил в душе своей образ возлюбленной и воздвиг для нее алтарь в своей спальне. Но он не хотел поклоняться бесплодной тени, готовой в любую секунду скользнуть в объятья его. Его дьявольской гордыне нужны были препятствия, да такие, какие даже для герцога Бекингемского будут трудны, и он назвал свой бесплотный образ именем Анны Австрийской, именем самой для него недоступной женщины на земле. И не оттого, что она великолепна, страстна, умна, а именно потому, что она безвольная трясогузка, мелкая, глупая квочка, гото­вая придти в ужас и панику от самого краешка мысли какой-нибудь женской своей измены. Какого-нибудь сильного чувства. И как только этот великолепный самец направил на нее испепеляющие лучи своей страсти, как она забегала, заметалась, забилась вглубь своей пыль­ной спальни и дрожит от ужаса, и поминутно мочит перины от страха и спать боится, чтобы не крикнуть во сне, и от самого имени Бекингем, произнесенного при ней, покрывается пятнами — жалкое существо! Как раз то, что необходимо вам, герцог!



4.

БЕКИНГЕМ (зевая). Умно, графиня, но слишком длинно. И горячо. Умная женщина все равно, что хромая. (Берёт со стола МИЛЕДИ письмо). А влюбленная умная женщина, это уже не женщина, а сержант королевского флота. Продолжайте свои изыскания, мадам, и вы себе обеспечите старость. Что?! Ее почерк!!! Она ко мне пишет. Нет сомнении, это ее почерк! Ее руки! (МИЛЕДИ садится в ложу). Она призывает меня к себе! Она меня ждет! Патрик, одеваться!

МИЛЕДИ. Милорд, письмо подложное.

БЕКИНГЕМ. Наплевать. Я буду в Париже, даже если придется объявить войну Фран­ции! Писала она ко мне или нет, это уже не имеет значения: я увижу ее!

МИЛЕДИ. Теперь его уже ничем не остановишь. Он несется на крыльях своей мечты, а это самые страшные крылья.

Картина шестая.

Констанция.

МИЛЕДИ. Это здесь?

РОШФОР. Да, миледи. Это дом галантерейщика.

МИЛЕДИ. Уверены вы, что господина Бонасье нет дома?

РОШФОР. Я сам отвозил его утром в Бастилию. Черный цвет волос вам к лицу.

МИЛЕДИ. А кто же ходит там наверху?

РОШФОР. Его постоялец, гвардеец полка Дезэссара, миледи.

МИЛЕДИ. Уж не тот ли самый гасконец из Тарба, граф?

РОШФОР. Он самый.

МИЛЕДИ. Как некстати. Его надо скорее убрать.

РОШФОР. Ничего нет проще.

МИЛЕДИ. Постойте. Если бы ваша храбрость равнялась уму! Или вы хотите разде­лить судьбу де Жюссака?

РОШФОР. Ваше предложение?

МИЛЕДИ. Он видел малышку Бонасье?

РОШФОР. Не успел. Ее взяли раньше. До того, как он вообще появился здесь.

МИЛЕДИ. Нападайте на меня. Но не слишком усердствуйте. И постарайтесь вовремя убежать.

РОШФОР. Напасть на вас, так вы сказали?

МИЛЕДИ. Да, действуйте, черт! (Кричит). Ко мне! На помощь! Ах, оставьте меня! Вы что сдурели?!

2.

Д'АРТАНЬЯН. Сердце бьется так сильно, что готово разорвать грудь! (Кричит). Что?! Кто?! Будь я проклят! Уши обрежу! Ба! Незнакомец из Менга! Стой! Доставай свою шпагу, трус! Опять убежал.



3.

Д'АРТАНЬЯН. Сударыня! Вы живы?

МИЛЕДИ. Ах... сударь... вы спасли мне жизнь... как мне благодарить вас. Он порвал мне платье, какой мерзавец!

Д'АРТАНЬЯН. Сударыня, я сделал только то, что сделал бы на моем месте любой дворянин.

МИЛЕДИ. О, нет! И я надеюсь, что сумею доказать вам, что умею быть благо­дарной. Но что надо было от меня этим людям?

Д'АРТАНЬЯН. Их было несколько?

МИЛЕДИ. Да. Сначала я их приняла за воров... Но где мой муж, господин Бонасье...

Д'АРТАНЬЯН. Так вы Констанция!

МИЛЕДИ. Вы знаете мое имя?

Д'АРТАНЬЯН. Эти люди, сударыня, намного опаснее воров. Это люди кардинала.

МИЛЕДИ. Что?!

Д'АРТАНЬЯН. То! Что же касается вашего мужа, то его арестовали сегодня утром и увезли в Бастилию.

МИЛЕДИ. Мой муж в Бастилии? О, Боже! Что же он сделал, бедняга? Он же сама невинность!

Д'АРТАНЬЯН. Что он сделал? Сдается мне, что единственное преступление его состо­ит в том, что он имеет одновременно счастье и несчастье быть вашим мужем.

МИЛЕДИ. Ах! Значит вам все известно.

Д'АРТАНЬЯН. Все. Мне известно, что вы похищены.

МИЛЕДИ. А известно вам, кем? О, если знаете, умоляю, скажите?!

Д'АРТАНЬЯН. Тем же самым, что только что напал на вас, дорогая: человеком лет сорока, черноволосым, смуглым, с рубцом на левом виске.

МИЛЕДИ. Это он. Но как его имя?!

Д'АРТАНЬЯН. Да не знаю я имя!

МИЛЕДИ. А мой муж знал, что я была похищена?

Д'АРТАНЬЯН. Да. Он сам мне сказал об этом.

МИЛЕДИ. А догадывался ли он о причине моего похищения?

Д'АРТАНЬЯН. Он полагал, как мне кажется, что здесь замешана политика.

МИЛЕДИ. Сколько времени теперь?

Д'АРТАНЬЯН. Около шести. Простите, сударыня, но хоть я и гвардеец, я вынужден призвать вас к осторожности. Люди, которых я только что прогнал, вернутся с подмогой. Нам лучше отсюда уйти.

МИЛЕДИ. О, да, О, да, вы правы! Нам надо бежать, бежать скорее.

Д'АРТАНЬЯН. Но куда?

МИЛЕДИ. Укажите мне дом, куда бы вы могли меня спрятать на время.

Д'АРТАНЬЯН. Подождите. Дом моего друга Атоса. Это рядом, на улице Феру, в двух шагах отсюда.

МИЛЕДИ. А что, как ваш друг увидит меня?

Д'АРТАНЬЯН. Его нет дома, а у меня есть ключ.

МИЛЕДИ. Давайте ключ, говорите номер. Нам опасно идти вдвоем. Торопитесь.

Д'АРТАНЬЯН. Второй дом от угла Эшель, с пологою крышей.

МИЛЕДИ. Я знаю, где это. Все. Бегите.

Д'АРТАНЬЯН. Но где и когда я увижу вас снова?

МИЛЕДИ. А вам очень хочется встретиться со мной опять?

Д'АРТАНЬЯН. Очень.

МИЛЕДИ. Тогда предоставьте мне позаботиться об этом и будьте спокойны.

Д'АРТАНЬЯН. Я полагаюсь на ваше слово.

МИЛЕДИ. Я тоже. Идите же!

Д'АРТАНЬЯН. Я иду. Я счастлив.

МИЛЕДИ. Без комментариев.

Картина седьмая.

Бекингем.

БЕКИНГЕМ. Госпожа Бонасье?

МИЛЕДИ. Это я.

БЕКИНГЕМ. Идемте.

МИЛЕДИ. О, как вам идет костюм мушкетера, милорд!

БЕКИНГЕМ. Ни слова больше, сударыня! Ведите меня.

МИЛЕДИ. Какой мужчина!

Д'АРТАНЬЯН. Ни шагу дальше, обманщица!

МИЛЕДИ. О, Господи! Это вы.

БЕКИНГЕМ. Что вам угодно, сударь?

Д'АРТАНЬЯН. Как? Это не Арамис?

БЕКИНГЕМ. Нет, сударь, это не Арамис.

Д'АРТАНЬЯН. Вы похожи на моего друга. Издали.

БЕКИНГЕМ. Тогда я прощаю вас. Издали.

Д'АРТАНЬЯН. Вы прощаете меня?!

БЕКИНГЕМ. Конечно. Разрешите пройти. Я спешу.

Д'АРТАНЬЯН. Он спешит! Но вы правы, сударь, к вам у меня нет никакого дела. Но у меня есть дело к вашей даме.

БЕКИНГЕМ. К моей даме? Во Франции это так просто?

3.

МИЛЕДИ. Вы дали слово дворянина, что не пойдете за мной.



Д'АРТАНЬЯН. Я и не ходил за вами.

МИЛЕДИ. Как называется тот, кто следит за человеком вопреки его воли?

Д'АРТАНЬЯН. Нескромный.

МИЛЕДИ. Это слово чересчур мягко.

Д'АРТАНЬЯН. Тогда мерзавец. Ах, я чертов гасконец, безмозглый я грубиян! Но посудите сами, что мне думать? Едва я оставил вас за два шага от дома, как уже за четыре встретил с другим мужчиной? Ах, лучше бы я никогда не встречал вас вообще.

МИЛЕДИ. Не могу сказать то же самое, вы мне милы. Но умоляю вас, не вмешивайтесь ни во что, касающееся меня, не пытайтесь помочь мне. Я умоляю вас об этом во имя того чувства, которое вы ко мне питаете, во имя услуги, которую вы мне оказали и, которую я никог­да не забуду. Поверьте моим словам. Не думайте больше обо мне, как если б я не существовала вовсе.

Д'АРТАНЬЯН. Не думать о вас? Не думать о вас, как если бы вовсе?!

БЕКИНГЕМ. Сударыня, сударь...

Д'АРТАНЬЯН. Подожди! Не думать о вас — это для меня слишком! О, если бы вы могли читать в моем сердце, то прочли бы в нем такую любовь!..

БЕКИНГЕМ. Сударыня, сударь! Не хотелось бы мне...

МИЛЕДИ. Молчите! Молчите! Кто знает! Если я когда-нибудь буду свободна, не удовлетворю ли я тогда ваше любопытство.

Д'АРТАНЬЯН. Ах, любовь моя! Может ли она питаться такой надеждой?

МИЛЕДИ. Это будет зависеть от тех чувств, которые вы сумеете мне внушить.

Д'АРТАНЬЯН. От тех чувств! Значит пока что, сударыня?..

МИЛЕДИ. Пока что я испытываю к вам только благодарность.

Д'АРТАНЬЯН. О, вы злоупотребляете моей любовью. Видит Бог!

МИЛЕДИ. О, нет! Я только пользуюсь вашим благородством, сударь.

БЕКИНГЕМ. Прошу прощения, милостивые господа...

Д'АРТАНЬЯН. Но теперь-то вы понимаете, что не нужно опасаться тех, кто вас любит?

МИЛЕДИ. Не слишком ли скоро вы заговорили о любви, сударь?

Д'АРТАНЬЯН. Любовь! Сверкнула в моей душе, как молния! Вдруг и впервые. Ведь мне нет и двадцати лет.

БЕКИНГЕМ. Ай эм ласт! Как джентельмен, я не могу останавливать сердечные излияния.

МИЛЕДИ. Поклянитесь, что станете доверять мне.

Д'АРТАНЬЯН. Клянусь Богом!

МИЛЕДИ. Что не станете ревновать и следить за мной?

Д'АРТАНЬЯН. Клянусь, клянусь! Ах, вы очаровательная, но в то же время самая таинственная женщина на земле!

МИЛЕДИ. Разве я от этого теряю?

Д'АРТАНЬЯН. О, нет! Ничуть! Вы прелестны!

МИЛЕДИ. Пойдемте, милорд.

БЕКИНГЕМ. Почему так скоро? Убеждены ли вы, сударыня, в том, что сказали сударю все, что хотели сказать?

Д'АРТАНЬЯН. Милорд? Вы сказали: милорд?

МИЛЕДИ. Милорд, герцог Бекингем, и теперь вы можете погубить нас всех.

Д'АРТАНЬЯН. Милорд! И вы, сударыня! Простите меня, простите! Я знаю, куда вы идете! К кому! Но я ревновал! Вы ведь знаете, милорд, что такое любовь?!

БЕКИНГЕМ. Нет, не знаю. Об этом чувстве нельзя хоть что-нибудь знать. Тем более наперед. Но здесь, во Франции, все знают обо всем.

Д'АРТАНЬЯН. Могу ли я отдать жизнь за вашу жизнь? То есть, за вашу милость. То есть, за вас, милорд?

БЕКИНГЕМ. Вы честный юноша.

МИЛЕДИ. Милорд, нам пора.

БЕКИНГЕМ. Вы предлагаете мне свои услуги, это говорит о том, что у вас душа благородного дворянина. Я принимаю ваши услуги, сударь. Проводите нас. И если заметите, что за нами кто-нибудь следит, убейте его.

Д'АРТАНЬЯН. Даже если за вами вслед идет полк гвардейцев, он здесь ляжет.

БЕКИНГЕМ. Прекрасно. Велл.

МИЛЕДИ. За нами идет всего один человек, мне так показалось. Мы пойдем дальше, а вы, спрятавшись здесь, задержите его. Хотя бы на десять минут.

Д'АРТАНЬЯН. Не беспокойтесь, сударыня, он отстанет.

МИЛЕДИ. Прощайте.

Картина восьмая.

Призрак.

Д'АРТАНЬЯН. Сударь.

РОШФОР. В половине второго у ворот Люксембургского сада, завтра.

Д'АРТАНЬЯН. Здесь и сейчас.

РОШФОР. Молодой человек, у меня здесь свидание. Вы знаете, что такое любовь?

Д'АРТАНЬЯН. Об этом чувстве нельзя хоть что-нибудь знать! Защищайтесь!

РОШФОР. А эти четверо с вами?

Д'АРТАНЬЯН. Где? Мерзавец!

Картина девятая.

Королева.

БЕКИНГЕМ. Она выйдет. Сейчас. Здесь темно. Это благо. Ко мне. Я как будто стою на краю. Одна. Подо мною вселенская бездна. Анна!

2.


МИЛЕДИ. Герцог.

БЕКИНГЕМ. Я здесь. В расстоянии локтя от вас. Дорогая моя! Дорогая...

МИЛЕДИ. Герцог! Вы знаете уже, что не я посылала вам это письмо...

БЕКИНГЕМ. Да. Пустое.

МИЛЕДИ. Но вам неизвестно почему я все-таки согласилась встретиться с вами?

БЕКИНГЕМ. Нет. Неизвестно.

МИЛЕДИ. Потому что вы беспощадны ко мне.

БЕКИНГЕМ. Беспощаден?!

МИЛЕДИ. Беспощадный ко всем моим мукам. Вы здесь, в этом городе, где вы рискуете жизнью...

БЕКИНГЕМ. Анна!.. Зачем нам тратить эти минуты на пустяки.

МИЛЕДИ. Вы считаете пустяком мою честь?

БЕКИНГЕМ. Дорогая!

МИЛЕДИ. Я согласилась увидеться с вами затем, чтобы напомнить вам обо все что нас разделяет. Я согласилась увидеться с вами, наконец, для того, чтобы сказать вам, что мы не должны больше видеться.

БЕКИНГЕМ. За три года, сударыня, я видел вас четыре раза. Много или мало — не мне судить, видит Бог. Я сказал: «видел вас», но теперь мы стоим в темноте. И все же я вижу вас. Я вижу вас сердцем. Хотите я расскажу, как Вы были одеты, когда я впервые увидел вис? Вы сидели в подушках, на вас было платье, шитое серебром. Зеленое платье. Широкие рукава были подняты выше локтя и ваши прекрасные руки, Анна...

МИЛЕДИ. Зачем же вы плачете? Это безумие!

БЕКИНГЕМ. Я плачу от счастья. Дорогая моя, дорогая! Мне так много нужно сказать вам. Каждый мой день, каждая минута моей жизни принадлежит вам. Что бы я ни делал, я тут же себе говорю: «Что сказала бы Анна? Была бы довольна мною теперь? И что от меня ожидает завтра?»

4.

БЕКИНГЕМ. Я лишен возможности видеть вас, сударыня, но я хочу, чтобы вы каждый день слышали обо мне. Как вы полагаете, какую цель имела экспедиция на остров Ре и союз с протестантами Ларошели? Желание видеть вас. Я не могу вас не видеть. Я не могу овладеть Парижем силой, я это знаю, но после этой войны последует мир, заключение. мира потребует переговоров, вести которые будет поручено мне. Я увижу вас снова, услышу ваш голос и буду вознагражден. Буду счастлив.




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет